Жанр: Любовные романы
Пылающие сердца
...е освободил свое королевство из-под ига
могущественного соседа.
"Интересно, много ли правды во всех этих преданиях? — подумала
Кристен после того, как прослушала о победах Экберта над уэльсцами и рослыми
кельтами из Корнуэлла, упорно сопротивлявшихся его власти. Все
присутствующие с восторгом внимали этим историям, заставляя менестреля снова
и снова повторять их.
И так продолжалось весь день — знатные гости пили, ели и веселились
вовсю, в то время как слуги падали с ног от усталости. Один раз двое лордов
окликнули Кристен, требуя, чтобы именно она подавала им еду. Но Ида уже
предупредила ее, что она не должна прислуживать за столом, хотя и получила
свободу перемещения. Это только порадовало Кристен. Одно дело —
готовить еду в глубине кухни, вдали от любопытных глаз, и совсем другое
— прислуживать лордам и их дамам, которые, по мнению Кристен, были
ничем не лучше нее. Этих двух лордов она попросту проигнорировала, пока им
наконец не надоело попусту тратить усилия и они не подозвали другую девушку.
Кроме этого случая, больше на нее не обращали внимания. По крайней мере, она
так думала. Она почувствовала бы себя неловко, если бы знала, что на самом
деле все присутствующие, включая самого короля, с большим интересом
поглядывали на нее. Дворяне обсуждали ее между собой, указывали друг другу
на нее, но считали ниже своего достоинства расспрашивать кого-либо о рабыне,
за каковую они ее принимали, судя по одежде и занятию. И лишь Альфред не
постеснялся обратиться к Ройсу, чтобы тот удовлетворил его любопытство.
Если бы Кристен могла присутствовать при этом разговоре, она пришла бы в
ярость. Она и так была в бешенстве из-за того, что все без конца обсуждали
пленных викингов. Ройса превозносили за этот подвиг, хвалили за то, что он
заставил этих дикарей работать на постройке укреплений. А между тем эти
дикари весь день сидели взаперти в своем сарае, где не было даже окон, в то
время как все в доме пировали! Эти дикари были ее друзьями и родственниками!
Если бы она и так уже не была на взводе из-за жары, тех презрительных
замечаний в адрес ее друзей, которых она успела наслушаться, было бы
достаточно, чтобы довести ее до точки кипения. Достаточно было косого
взгляда или неосторожного слова, чтобы она взорвалась. И как раз таким
взглядом одарил ее Ройс.
Когда менестрель исполнял очередную балладу и все на время притихли, Кристен
подошла к открытому окну и присела на подоконник, обмахиваясь обеими руками.
Приставленные к ней охранники не могли видеть ее со своего места, так как ее
загораживали стоявшие у стола женщины, что вполне устраивало Кристен в се
теперешнем мрачном расположении духа. Но Ройсу было отлично видно ее, и она
перехватила его суровый взгляд, который совершенно правильно расценила как
приказ держаться подальше от окна. Неужели он считал, что она убежит через
окно? Вне всякого сомнения, именно этого он и боялся. Ей отказывали даже в
возможности хоть немного передохнуть от духоты.
Это было уже слишком. Она поднялась и, не спуская глаз с Ройса,
демонстративно оторвала оба длинных рукава своей рубахи, как уже сделала
однажды, и выбросила их в окно. Она мгновенно почувствовала облегчение,
когда прохлада коснулась ее обнаженных рук.
Кристен услышала, как Ройс добродушно рассмеялся над этой выходкой, и его
смех заставил ее остановиться, прежде чем совершить еще какой-нибудь
необдуманный поступок, и увидеть забавную сторону в происшедшем.
Раздражение, которое накапливалось в ней целый день, внезапно улетучилось.
Она даже улыбнулась, когда Ида принялась отчитывать ее и потащила назад к
столу.
Все это произошло меньше часа назад. Сейчас же оживленный шум голосов в зале
начал постепенно стихать, со столов убирали остатки еды, на кухне вовсю
кипела подготовка к утренней трапезе.
Кристен думала, что пройдет еще несколько часов, прежде чем ей удастся
наконец добраться до постели. Но она ошибалась. Ройс поднялся из-за стола и
подошел к ней. Не говоря ни слова, он взял ее за руку и повел к лестнице.
Если бы Кристен не падала к тому времени от усталости, она, возможно,
возмутилась бы его бестактностью, потому что отлично понимала, для чего он
так поступил. Он же сказал ей, что собирается своими действиями дать понять
приближенным Альфреда, что она находится под его покровительством. А как
лучше он мог достичь цели, чем в открытую провозгласить, что она его
любовница? Ни один человек из наблюдавших за ними не усомнился бы в этом.
Ройс даже задержался на мгновение у подножия лестницы, чтобы поцеловать ее.
Удивительно, но Кристен нисколько не задело его поведение. Если бы она была
его женой, они вели бы себя точно так же. Но больше всего ее заставило
безропотно подчиниться Ройсу то, что он оставил короля и остальных гостей на
попечении Олдена, чтобы увести ее наверх. Это доказывало, что ее
безопасность была очень, важна для него.
— Хорошо, что ты не вздумала сопротивляться, Кристен.
Он сказал это, едва закрыв дверь в свою спальню и отпустив ее руку. По его
тону она поняла, что эти слова надо воспринимать как благодарность за то,
что она не испортила ему игру. Она направилась к кровати, ничего не отвечая,
пока не села, чтобы дать отдых уставшим ногам.
— Я не стала бы перечить тебе на глазах у посторонних.
Он подошел и встал перед ней, слегка нахмурившись.
— Может быть, ты не поняла...
Ее тихий смех заставил его остановиться.
— Твой метод был несколько груб, но смысл твоего поступка не укрылся ни
от меня, ни, полагаю, от гостей. Ты, как и намеревался, дал всем явно
понять, что я твоя собственность.
— И ты не возражаешь?
— Наверное, нет, иначе я была бы очень сердита. Или, может быть, я
слишком устала, чтобы сердиться. Не знаю. Но что тебя так беспокоит? Если бы
я стала кричать и брыкаться, это больше соответствовало бы твоему замыслу?
— Я был готов к тому, что это может случиться, — проворчал он.
Она улыбнулась и покачала головой.
— Я уже сказала, что не стала бы перечить тебе в присутствии
посторонних.
— Почему? — поинтересовался он. — Когда мы одни, ты не
испытываешь ни малейших колебаний на этот счет.
— Я всю жизнь прожила в окружении мужчин и хорошо знаю, что такое
мужское самолюбие. Ты никогда не простил бы мне, если бы я одержала верх над
тобой на глазах у всех. Но когда мы одни, это не имеет значения.
— Я думаю, это относится и к тебе, женщина! — рассмеялся он.
Она пожала плечами и легла на спину, глядя на него из-под полуприкрытых век.
Ройс затаил дыхание. В том, как она лежала перед ним, такая расслабленная,
явственно читалось приглашение. Его охватило пламя, но он не шевелился,
опасаясь, что если стронется с места, то спугнет ее. После вчерашней бурной
стычки было бы особенно невыносимо, если бы она дала ему от ворот поворот.
Заметив его колебание, она засмеялась низким, грудным смехом.
— Я хорошо понимаю тебя, мой господин! Ройс почувствовал, как к его
желанию начал примешиваться гнев. Общаясь с Кристен, он все время находился
в состоянии напряжения. Она никогда не поступала так, как он ожидал или как
было принято.
— Что ты понимаешь? — спросил он, и его голос показался грубым
даже ему самому.
Она приподнялась, опираясь на локоть. Другая женщина сжалась бы от страха от
его резкого тона, Кристен же лишь улыбнулась.
— Я вся обливаюсь потом. Неудивительно, что в таком виде я не привлекаю
тебя. Он с шумом втянул в себя воздух.
— Не привлекаешь меня? — почти прокричал он.
Она все еще продолжала игнорировать его возбуждение.
— Ну, конечно. Я попросила бы позволения вымыться, но в этом случае мне
придется спуститься вниз в умывальную, и твои гости сразу поймут, что к
чему. Они решат, что это твой приказ и что ты отказываешься иметь со мной
дело, пока я не вымоюсь. У меня тоже есть самолюбие.
Какую- то долю секунды он ошеломленно смотрел на нее, потом оперся коленом
на кровать и склонился к ней.
— Женщина... — начал он.
Но она уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь остановить его.
— Нет, от меня, должно быть, разит потом. Как ты можешь?
— Могу, и с огромным удовольствием. — Теперь он уже смеялся.
— Но если тебе так хочется вымыться, то неподалеку есть маленькое
озеро.
У нее загорелись глаза.
— Ты отведешь меня туда?
— Да.
Он всей тяжестью навалился на ее ладони, чтобы поцеловать ее. При виде
отразившегося на ее лице удовольствия он почувствовал, как его охватывает
странный восторг. Поэтому он был снова сбит с толку, когда она застонала.
— О, как нечестно! Соблазнять меня возможностью поплавать в холодной
воде, когда я так устала, что не могу поднять руки!
— Господи! — проворчал он, отрываясь от нее. — Ты сведешь
меня с ума, женщина!
— Почему?
Прищурившись, он пристально посмотрел на нее. И тут до него дошло, что она
вовсе не дразнит его. Она говорила совершенно серьезно. Теперь он по-новому
взглянул на все, что она делала и говорила после того, как они вошли в
спальню. Она действительно была огорчена.
— Неужели ты действительно так устала?
— Боюсь, что духота, которая стояла в зале, совсем лишила меня сил.
Работа меня не пугает, но эта толпа народу... — Она снова со вздохом
откинулась на кровать. — Хорошо, что ты не хочешь меня. Думаю, что ни
ты, ни я не получили бы от этого удовольствия.
Он чуть было не сказал: Отвечай только за себя!, но остановился. Несколько
недель назад такое нескромное заявление с ее стороны шокировало бы его.
Может быть, он начал привыкать, по крайней мере, к ее откровенным
высказываниям, если не к ее непоследовательности.
— Ты все еще хочешь вымыться?
Она закрыла глаза, но губы ее улыбались.
— Это было бы замечательно, но я не пойду вниз. Надеюсь, ты не
заставишь меня из последних сил спорить с тобой по этому поводу.
У него вырвалось недовольное восклицание. Значит, у нее найдутся силы для
того, чтобы спорить, но не для того, чтобы заниматься любовью. А он все еще
так хотел ее, несмотря на ее усталость и неприглядный вид. Но ему пришлось
признать, что в одном она, без сомнения, права. То, как она пылко отвечала
на его ласки, доставляло ему такое удовольствие, что он почувствовал бы себя
обделенным, если бы не смог на этот раз пробудить в ней страсть.
Услышав вырвавшийся у него звук, Кристен приоткрыла глаза и взглянула на
него из-под ресниц. Должно быть, ее ум обессилел так же, как и тело. Она
сделала это заявление, основываясь лишь на том, что испытывала сама. Но он
не разделял ее чувств, это было видно по тому, как он разглядывал ее с почти
страдальческим выражением. Он хотел ее, прямо сейчас. Но это открытие, не
смогло зажечь огонь в ее крови. Она сомневалась, что в настоящий момент
вообще что-либо было в состоянии расшевелить ее. Тем не менее она неожиданно
сразу же почувствовала себя лучше.
— Если вам так хочется этого, милорд. Она видела, как при этих словах
он напрягся, но потом расслабился, и выражение его лица смягчилось.
— Да, мне хочется этого, женщина, но вместо этого я буду делать то,
чего хочется тебе. Пойдем, тебе все-таки удастся помыться сегодня.
Она застонала, когда он потянул ее за руку, заставляя встать.
— Ройс, нет. Я с большим удовольствием легла бы спать.
Должно быть, она действительно очень устала, раз назвала его по имени, ведь
прежде она обращалась к нему сакс или, пренебрежительно, милорд. Это его
позабавило. Он никогда не рассчитывал увидеть ее такой. Она была так
измучена, что совсем забыла о своем постоянном стремлении обороняться.
— Тебе всего лишь придется постоять несколько минут, — с улыбкой
сказал он. — Я сделаю все остальное.
— Постоять?
— Да, вот здесь.
Он подвел ее к большому сосуду с водой, стоявшему на столе. Там же лежало
сложенное полотенце, губка и кусок мыла.
— Это очень необычно, — слегка нахмурившись, сказала она. —
Ты же всегда моешься внизу.
— Умывальная комната сегодня предоставлена гостям. Когда в доме гости,
мне всегда приносят воду в спальню. Не одной же тебе было жарко в
переполненном зале, хотя, полагаю, тебе пришлось намного хуже, чем мне.
— Ты можешь полагать, что угодно, — ответила она, — но
действительность даже превосходит воображение.
— Неужели тебе так тяжело привыкать к нашему климату? — спросил
он, начиная раздевать ее. — До сих пор подобные мелочи не могли
сломить тебя.
Не успел он сказать это, как тут же пожалел, что стал поддразнивать ее. Если
он заденет ее самолюбие, она может обидеться, что он не воспринимает ее
страданий всерьез. Но вместо этого она хихикнула, снова удивив его.
— Знаешь, если бы ты не рассмеялся, когда я оторвала рукава от рубахи,
я выкинула бы какую-нибудь глупость, настолько жара выводит меня из себя.
Почему тебя так рассмешила эта выходка? — Он не ответил, и она
улыбнулась. — Я показалась тебе похожей на капризного ребенка? После
того как я услышала твой смех, я и себе самой показалась такой.
Он буркнул, потому что она была чересчур проницательна. Но уж сейчас-то она,
безусловно, не казалась ему похожей на ребенка. Он совершил большую ошибку,
решив сам вымыть ее. Он понял это, едва лишь раздев ее. Но она не сможет
вымыться сама. Ее глаза уже снова были закрыты. Она не в силах была больше
говорить и практически засыпала стоя.
Он слишком долго колебался, глядя на нее.
— Тебе необязательно делать это. — Ее глаза все еще были закрыты.
Ройс почувствовал себя так, словно ему бросили вызов.
Он потянулся за мылом, радуясь, что она не видит, как дрожат его руки. Он
начал быстро намыливать ее, стараясь смотреть в сторону. Это было нелегко и
к тому же ничего не давало. То, чего он не видел, он мог чувствовать при
прикосновении.
Он был в бешенстве из-за того, что затеял все это, не имея намерения позже
заняться с нею любовью. А он твердо решил не трогать ее сегодня. То, что она
позволила ему вымыть себя, уже говорило о том, насколько она была измучена.
И он сам был в этом виноват. Он не подумал о том, что дополнительная работа
так утомит ее. Для его слуг подобные мероприятия были не внове. Но при этом
для них не был ничем необычным и жаркий климат Уэссекса. Кристен же не
привыкла ни к тому, ни к другому.
Он намочил губку и принялся обтирать ее, не обращая внимания на то, что вода
льется прямо на ее одежду, брошенную на пол. Когда холодные струйки стекали
по ее телу, на лице ее было написано неземное блаженство, и Ройс решил, что
его страдания стоили того. Он даже начал медленнее водить губкой, стараясь
продлить ей удовольствие.
Наконец он насухо вытер ее полотенцем, которое после этого обернул вокруг
нее, чтобы пощадить свои собственные чувства, и повел ее к кровати. Он отнес
бы ее на руках, но боялся, что этого уже не выдержит. Он и так даже
застонал, когда она, что-то удовлетворенно пробормотав, вытянулась на
кровати.
Его голос прозвучал неестественно резко, когда он натянул на нее тонкую
простыню, оставив одеяло в ногах.
— Утром можешь спать, сколько захочешь.
— Вы балуете меня, милорд.
— Нет, я просто проявляю эгоизм. Она слегка приоткрыла глаза.
— Какое это имеет отношение к...
— Спи же наконец, женщина!
— А ты не собираешься ложиться?
Ройс яростно выругался и отвернулся от нее. Направляясь к двери, он по
дороге поднял ее одежду, все еще лежавшую на ролу. Он отдаст ее Иде, чтобы
она постирала ее, а сам отправится к озеру и освежится в холодной воде. Но
он сомневался, что сегодня ночью ему удастся заснуть.
Глава 27
Кристен решила, что лорд Элдред специально поджидал ее, потому что как
только она появилась на кухне и Ида сунула ей миску с овсяной кашей, он
поднялся со своего места на другом конце зала и направился к ней. При его
приближении Кристен не почувствовала ни малейшей тревоги, а спокойно уселась
на стул у окна в конце рабочего стола и принялась за еду.
Жизнь в зале вернулась к привычному распорядку, слуги спокойно работали,
несколько людей Ройса лениво слонялись по углам. Все было, как всегда, за
исключением того, что в той части зала, где, как правило, проводила время
леди Дарель, толпилось больше женщин, чем обычно, — там собрались
гостьи. До Кристен доносились обрывки разговора, в которых часто упоминалось
об охоте, из чего она заключила, что все дворяне вместе с королем
отправились именно туда — все, кроме лорда Элдреда.
— Ты поздно приступаешь к работе, женщина. Он уселся в торце длинного
складного стола, покоившегося на козлах, который специально разложили к
приезду гостей. Рабочий стол, за которым сидела Кристен, находился от него в
пяти-шести футах. Рядом с ней работали две женщины, но Кристен знала, что он
обратился именно к ней. Женщины взглянули на него, но Кристен даже не
подняла глаз от своей миски. Тем не менее она все же ответила:
— Верно.
Последовало долгое молчание, потом он сказал:
— Как я вижу, тебя уже простили.
— Меня сажали на цепь вовсе не в качестве наказания, — спокойно
произнесла она, продолжая есть.
— Ну да, как же, ты ведь говорила, что это сделано потому, что ты
опасна. — В его тоне явственно слышалась насмешка. — После того,
что случилось вчера утром, я мог бы в это поверить, если бы не тот факт,
что, будь это правдой, тебя не освободили бы.
— Возможно, лорд Ройс решил, что сейчас появилась гораздо большая
опасность, чем та, которую могу представлять собой я, — ответила она,
пожав плечами.
— Какая опасность? Проклятье, смотри на меня, когда я разговариваю с
тобой!
Она медленно подняла глаза и остановила взгляд на его покрасневшем,
искаженном от бешенства лице. Его губы скривились в нехорошей улыбке.
Теперь, когда он был зол, его лицо уже больше не казалось красивым.
Она равнодушно отвела глаза в сторону, словно он заслуживал ее внимания не
более, чем бродячий пес. Прежде чем ответить, она снова вернулась к еде.
— Эту опасность представляете собой вы, милорд. Мне предоставили
свободу, чтобы при необходимости я могла защитить себя. Лорд Ройс знает, что
у меня это отлично получается.
После этого она вовсе перестала обращать на него внимание. Никогда в жизни
ни одна женщина не обращалась с ним подобным образом. Женщины обожали его,
бегали за ним, дрались за право принадлежать ему. Эта же вела себя с ним
так, словно он не представлял ни малейшего интереса, а ведь она была простой
рабыней! Он был готов убить ее за это. Если бы они были тут, он давно бы уже
подмял ее под себя, и ей пришлось бы дорого заплатить за это
пренебрежительное отношение.
— Ройс заковал тебя в цепи, — продолжал издеваться Элдред,
— точно так же, как он заковал в цепи тех дикарей, которые работают на
постройке стены. Скажи, женщина, а к своей кровати он тоже приковывает тебя
цепями?
Он услышал, как эти грубые слова заставили женщин, стоявших рядом с ней,
ахнуть от возмущения, но та, кому они были адресованы, не обратила на них
никакого внимания. Она сидела совершенно спокойно, хладнокровно заканчивая
свой завтрак, и ему хотелось задушить ее за это. Как удалось ей заставить
его потерять контроль над собой? Он хотел лишь высмеять ее, чтобы хоть как-
то сквитаться за вчерашнее.
Если он сейчас же не уйдет, пойдут разговоры, подобные тем, какие он слышал
сегодня утром: что Ройс даже не стал дожидаться, когда они останутся одни,
чтобы затащить ее к себе в постель, а сам проводил ее наверх. Он явно дал
понять, что питает особые чувства к рабыне — к рабыне! — притом
на глазах у короля!
Элдред очень хотел бы присутствовать при этом, чтобы насладиться зрелищем
такой глупой выходки. Но ему не хотелось видеться с Рейсом в присутствии
Альфреда после того, как Олден объяснил ему, что эта рабыня пользуется
особым расположением Ройса. Это было вполне в духе Ройса — затеять с
ним ссору из-за утреннего происшествия, а Элдреду никогда не удавалось
одержать верх над Рейсом. Он слишком много сил положил на то, чтобы добиться
расположения Альфреда, и не хотел рисковать всем этим из-за глупой стычки по
поводу рабыни.
И все же он не мог заставить себя уйти. Он был слишком зол, и гнев, бушующий
в нем, можно было потушить, лишь подвергнув эту женщину унижению.
— Подай мне эль, женщина! — грубо приказал он. Когда одна из
служанок стронулась с места, чтобы исполнить это приказание, он остановил
ее. — Нет, пусть это сделает та норвежская девка.
Слава Богу, наконец-то она взглянула на него! Но удовлетворение, которое он
испытал, когда ему удалось привлечь ее внимание, длилось недолго, потому что
он увидел, как в ее глазах вспыхнул насмешливый огонек.
— Если вы действительно хотите эля, милорд, позвольте Эдри подать его
вам, в противном случае вам придется отправиться за ним самому.
— Ты отказываешься прислуживать мне? Кристен с трудом сдержала улыбку.
— Нет, милорд, — спокойно ответила она. — Просто я следую
указаниям лорда Ройса — когда меня это устраивает. А меня вполне
устраивает, что он запретил мне прислуживать его гостям.
Она зашла слишком далеко. В мгновение ока он очутился возле нее. Одной рукой
он схватил ее и с силой дернул, заставив подняться, а другую руку занес для
удара. Но она не дала ему этой возможности, резко оттолкнув от себя.
Он снова рванулся к ней, но на этот раз остановился, когда за его спиной
послышался резкий голос:
— Не трогайте ее, милорд!
Он обернулся и в бешенстве уставился на раба Ройса, Селдона. Рядом стоял еще
один слуга. Оба они держали руки на рукояти мечей.
— Нет уж, на этот раз я не позволю себя остановить! — прорычал
Элдред. — Эта девка будет наказана.
— Но не вами. Лорд Ройс приказал, чтобы никто не дотрагивался до этой
женщины.
Услышав это, Кристен неожиданно рассердилась — Мне не нужна ничья
помощь, чтобы разделаться с этим шутом. Я могла бы искромсать его на части
его собственным оружием.
Прежде чем они сообразили, что она собирается сделать, Кристен выхватила у
Элдреда из-за пояса его кинжал. Но вместо того, чтобы оставить его у себя
для защиты, она с размаху воткнула его в стол, тем самым продемонстрировав
Элдреду свое презрение. От этого унижения кровь бросилась ему в голову, он
проигнорировал только что полученное предупреждение и залепил ей пощечину.
Кристен ответила на это, сцепив руки в замок и нанеся ему сокрушительный
удар в челюсть. Элдред потерял равновесие и повалился на стол, едва не
опрокинув его. Слуги Ройса помогли ему подняться на ноги, но не отпускали
его, хотя он изо всех сил вырывался и осыпал их проклятиями.
Несмотря на шум, который поднял Элдред, Кристен услышала, как Дарель
пронзительно вскрикнула, и увидела, что она поспешно направилась к входной
двери. Кристен чуть не застонали, заметив, что у входа стоит Ройс, и не
один, а вместо с Альфредом. Судя по выражению лица Ройса, в этот момент он
вполне был способен на убийство. Он резко приказал Дарель удалиться.
Услышав голос Ройса, Элдред перестал сопротивляться. Слуги тоже увидели
хозяина и сразу же отпустили Элдреда. Но ни один из них не тронулся с места,
пока Ройс и Альфред медленно приближались к ним.
Ничто из того, что она испытывала в этот момент, не отразилось на лице
Кристен. Внешне она казалась абсолютно спокойной, но внутри вся трепетала от
страха. Она сама была виновата во всем. Она намеренно спровоцировала этого
негодяя. Она рассчитывала вывести его из себя, и ей это удалось. А теперь ей
придется дорого заплатить за эту злобную выходку. Судя по разъяренному виду
Ройса, он способен на нечто большее, чем просто снова посадить ее на цепь.
Почувствовав, что ему предоставился случай отомстить, Элдред обратился к
Альфреду прежде, чем Ройс успел заговорить.
— Милорд, я требую наказания для этой рабыни. Дважды она подняла руку
на ваших приближенных. Лорд Рэндвульф лежит со сломанным ребром, после того
как она ударила его железной цепью. Теперь она посмела напасть на меня...
Селдон прервал его, обратившись к Ройсу:
— Его предупредили, милорд, что вы приказали никому не трогать эту
женщину.
— Это правда, Элдред? — спокойно спросил Альфред.
— Она спровоцировала меня! — настаивал Элдред.
— Это не имеет значения, — ответил Альфред. — Она не
принадлежит вам, и вы не имеете права наказывать ее, тем более что вас
предупреждали не трогать ее. Уже то, что вы нарушили покой в доме, в котором
находитесь на правах гостя, само по себе является серьезным п
...Закладка в соц.сетях
