Жанр: Любовные романы
Пылающие сердца
...резав кожу, и он
замолчал. Кристен пошевелилась во сне. Он старался не напрягать плечо, на
котором она спала. Ему не хотелось, чтобы она проснулась и увидела этот
кошмар.
— Я задам тебе несколько вопросов, сакс. Отвечай мне правду, если тебе
дорога жизнь.
Он все меньше и меньше понимал, что же, в конце концов, происходит. Какими
он мог обладать сведениями, которые могли бы представлять такой интерес для
этого кельта? И кто там дрался между собой?
— Я скажу тебе все, что ты захочешь, — спокойно произнес Ройс,
— если ты отпустишь эту женщину.
— Отпустить ее? — В голосе прозвучало удивление, но Ройс вовсе не
был готов к тому, что услышал вслед за этим. — Да это же моя дочь!
Твоя саксонская церковь дала тебе право спать с ней? — Ройс закрыл
глаза. Должно быть, он ослышался, не иначе. Отец Кристен не был кельтом.
Между тем голос нетерпеливо продолжал:
— Это не такой вопрос, над которым нужно долго раздумывать, сакс! Либо
ты получил благословение от своей церкви, либо нет.
— Нет.
— Значит ли это, что моя дочь сама дала тебе это право?
Ройсу хотелось рассмеяться, настолько это все казалось не правдоподобным.
— Мне кажется, здесь произошла ошибка. Женщина, которая спит в моей
постели, не принадлежит к племени кельтов.
Лезвие снова сильнее прижалось к его шее.
— У меня не так уж много времени, чтобы выяснить правду, поэтому не
уклоняйся от ответа. Кристен — моя дочь, и я отлично знаю, кто ты
такой.
Эти слова были произнесены уже не шепотом.
Это был чистый, звучный женский голос.
— Вы ее мать? — недоверчиво воскликнул Ройс.
— Господи помилуй, а ты думал, кто я?
— Уж во всяком случае, не женщина! — взорвался он.
Тут уж Кристен не могла не проснуться.
— Ройс, что слу...
— Лежи спокойно, дорогая, не то кинжал, который я приставила ему к горлу, вонзится еще глубже.
— Мама! О Бог мой, неужели это вправду ты?
Но как...
— Кристен, не шевелись! — вынужден был предупредить ее Ройс,
потому что, когда она села в кровати, от этого движения надрез на его коже
сделался глубже.
— Какой кинжал? — спросила Кристен и тут же с тревогой
воскликнула:
— О нет, мама, не трогай его!
— Не трогать? — Бренна убрала кинжал и в отчаянии всплеснула
руками. — Не трогать его после того, что нам рассказал Оутер? Этот
сакс приказал выпороть тебя!
— Это была ошибка, — поспешно проговорила Кристен, удерживая
Ройса, когда тот попытался встать. — Разве Торольф не рассказывал вам
этого?
— Может быть, он и рассказал бы нам, — после некоторой паузы
ответила Бренна, — но твой дядя Хью так врезал ему, когда он попытался
вступиться за этого сакса, что, мне кажется, Торольф все еще без сознания.
— И дядя Хью тоже здесь?
Ройс схватил Кристен за руки и сел в кровати, несмотря на все попытки с ее
стороны удержать его.
— Ты солгала мне, — холодно произнес он. — Ты сказала, что
не понимаешь Гэйлана, и тем не менее говоришь со своей матерью на том же
языке!
— Ну конечно! Мы оба научились говорить по-кельтски у нее. Гэйлан мой
брат.
— Селиг?
— Да — Значит, ты солгала и о том, что он погиб?
— Нет! Я правда думала, что он мертв. Ему потребовалось очень много
времени, чтобы оправиться от ран и разыскать меня. Но я не могла сказать
тебе, кто он. Если бы ты узнал, что он викинг, то заковал бы его в цепи
вместе с остальными!
Ройс ослабил свою хватку, припомнив ее странное поведение в тот день, когда
Гэйлан — а точнее, Селиг — появился у них в доме. Он поднял руку
и ласково погладил ее по щеке, потом наклонился и нежно коснулся губами ее
губ.
— Мне очень жаль, — сказал он просто.
— Как мило, — насмешливо произнесла Бренна. — Если вы двое
наконец покончили с выяснением отношений, обратимся к более серьезным
проблемам. Твой отец, Кристен, жаждет крови этого сакса.
— Нет!
— Все не так просто, — сурово проговорила Бренна. — Мне
удалось выскользнуть незамеченной и пробраться сюда лишь потому, что эти
трое — Гаррик, Хью и Селиг — яростно спорят между собой, и вовсе
не о том, убивать твоего сакса или нет, а о том, на чью долю выпадет это
удовольствие.
— Только не Селиг, — настаивала Кристен. — Ему "известно о
моих чувствах.
— Возможно. Но как только он услышал о том, что тебя выпороли...
— Господи, опять! — нетерпеливо воскликнула Кристен. — Это
совершенно не имеет значения. Он приказал сделать это, считая меня
мальчишкой, но как только выяснилось, что я женщина, он сразу остановил
наказание.
— Тогда тебе следовало объяснить это Селигу вместо того, чтобы
позволить ему узнать о случившемся от Оутера, который, как я полагаю, и сам
не очень-то разобрался во всей этой истории.
— Даже я никогда не, винила Ройса в случившемся, как же они могут
делать это? Торольф знает обо всем. Будь проклят дядя Хью с его скорой
расправой!
— Они все очень злы, родная. Неужели ты ожидала другого после того, как
мы появились здесь и обнаружили, что ты находишься в доме на положении
рабыни и принуждена делить ложе со своим господином?
— Я убью Селига! — бушевала Кристен. — Он знал, что меня не
принуждали! Почему он не сказал вам об этом?
Бренна рассмеялась над ее горячностью.
— Может быть, от злости он утратил способность здраво рассуждать. Но я
рада слышать это. А теперь успокойся, родная. Нет смысла доводить себя до
бешенства, этим все равно ничего не решишь.
Усилием воли заставив себя говорить спокойно, Ройс спросил:
— Должен ли я понимать, что вы освободили пленников?
— Да, — ответила Бренна. — Это было просто. Твой двор не
слишком-то хорошо охраняется, сакс!
— А дозорные в лесу?
— Их убрали.
— Вы хотите сказать, убили?
— Некоторых из них. Этого нельзя было избежать. И твоего стражника у
ворот тоже. Единственная причина, почему мы остались снаружи, а не напали на
твой дом, заключается в том, что здесь находится Кристен. Пока она у тебя в
руках, ты имеешь преимущество. Но они все равно не оставят тебя в покое,
сакс.
— Меня зовут Ройс, — коротко сказал он.
— А меня Бренна. И если уж мы перешли на имена, позволь сообщить тебе:
я легко могла бы перерезать тебе горло, пока ты спал, и увести отсюда свою
дочь.
— Ваий мужчины жаждут моей крови. Так почему же вы тоже не хотите моей
смерти? — сердито поинтересовался ок.
— Я подумывала о том, чтобы убить тебя.
— Мама! — запротестовала Кристен.
— Это правда, родная. Бог свидетель, я хотела видеть мертвым и его, и
всех его людей. После стольких лет я наконец поняла, что чувствовал твой дед
и почему он жаждал отомстить моим соплеменникам после того, как твой отец
был захвачен ими в плен во время одного из набегов. Я явилась сюда, чтобы
отомстить, точно так же, как это сделал Ансельм, когда взял меня в плен.
— Но как ты узнала, где искать нас?
— Жена Ивара. Ты же знаешь, как она впадает в панику по любому поводу.
Ивар рассказал ей, что они задумали, и еще задолго до того, как корабль
должен был вернуться домой, она прибежала к Гаррику и призналась во всем. Но
когда мы добрались до монастыря в Джурро и обнаружили там одни развалины, мы
решили, что набег удался и мы зря поторопились броситься к вам на помощь,
так как вы, по всей вероятности, уже дома. Мы направлялись обратно к нашим
кораблям...
— Разве здесь не один корабль? — прервал ее Ройс.
— Три, — ответила Бренна. — Так что если ты подумываешь о
том, чтобы оказать нам сопротивление, забудь об этом. Мы приехали сюда,
хорошо подготовленные, и нас здесь более ста человек.
Кристен схватила Ройса за руку.
— Ты ведь не станешь сражаться с моим отцом, правда?
Он лишь буркнул в ответ что-то нечленораздельное. У Бренны тоже вырвался
похожий звук.
— У него может не оказаться выбора, Кристен.
— Нет, я не допущу никакой схватки, — упрямо настаивала Кристен.
Она спрыгнула с кровати, прихватив простыню. — Мама, о Господи! Я хочу
видеть тебя! Стой на месте.
Она поспешила из комнаты, взяв с собой свечу, чтобы зажечь ее от факела.
Ройс потянулся за своей одеждой и принялся неторопливо натягивать ее на
себя.
— Бренна, вы рассказали мне, почему хотели убить меня. Теперь
объясните, почему вы этого не сделали.
— Потому что в свое время меня тоже взяли в плен и сделали рабыней, но
я полюбила человека, которому меня отдали. Гаррик мой муж. Он пришел сюда не
как викинг, а как отец. И тебе придется иметь с ним дело как с отцом.
— Я мог бы захватить вас сейчас в плен, — задумчиво проговорил
он, доставая свой меч. — Тогда у меня в руках оказались бы сразу две
заложницы.
Из дальнего угла комнаты до него донесся тихий смех.
— На твоем месте я бы не стала пытаться сделать это.
Он ничего не ответил, так как в дверном проеме появился свет. Спустя
несколько мгновений со свечой в руке в комнату вошла Кристен, закутанная в
простыню.
— О мама, убери это, — с упреком сказала она. — Он не собирается нападать на тебя.
Теперь, при свете, Ройс увидел, что прямо в грудь ему был нацелен
устрашающего вида арбалет, и он даже не был его собственным. Бренна принесла
его с собой.
Он рассмеялся над собственной глупостью, потому что недооценил эту женщину.
Если бы он попытался схватить ее в темноте, его ждал бы очень неприятный
сюрприз.
Увидев, что он держит руку на рукояти меча, Кристен нахмурилась. Он
улыбнулся и поднял обе руки в знак капитуляции. Кристен бросилась, к
протянувшей навстречу ей руки Бренне.
Ройс с изумлением смотрел, насколько Кристен возвышалась над своей матерью.
Он в замешательстве покачал головой. Как эта женщина могла быть матерью
Кристен? Она была такой маленькой и хрупкой, черное бархатное платье плотно
облегало ее стройную, изящную фигурку. Длинные, черные как вороново крыло
волосы были зачесаны назад и заплетены в косу, серые глаза с нежностью
смотрели на лицо Кристен, которое она сжимала в своих ладонях. Глаза и
волосы были у нее такими же, как у Селига, из чего Ройс заключил, что
Кристен пошла в своего отца. В то же время черты лица Бренны и Кристен были
так схожи! Господи помилуй, но ведь эта женщина была слишком молодой, чтобы
иметь взрослых детей! И она была просто необычайно красива.
— Ты еще не объяснила, как вам удалось разыскать нас, — напомнила
Кристен.
— Перрин прочесывал всю окрестность и сегодня обнаружил это место. Он-
то и увидел работавших во дворе пленников. Мы спрятались в лесу и стали
ждать ночи.
— О мама, ты даже не представляешь, как я счастлива видеть тебя!
— воскликнула Кристен, крепко сжимая мать в объятиях. — В
последнее время я чувствовала себя такой несчастной, представляя, как вы,
должно быть, волнуетесь из-за нас! Ведь уже близится зима, и мы давно должны
были вернуться домой!
— Так вот из-за чего ты была такой подавленной? — недоверчиво
спросил Ройс.
Несколько устыдившись, Кристен отвела глаза в сторону.
— Да, мне жаль, что я не сказала тебе об этом, Ройс, но ты ведь не мог
ничем мне помочь.
— А я-то думал... Ну, это не важно, — оборвал он сам себя.
— В следующий раз не скрывай от меня ничего и предоставь мне самому
судить, могу я помочь тебе или нет.
— Мы не можем больше терять время на выяснение отношений, дети мои,
— деловым тоном произнесла Бренна. — Ты должен ответить на мой
вопрос, Ройс, и быстро: согласен ли ты жениться на моей дочери?
— Мама! — воскликнула Кристен. — Ты не должна спрашивать
его об этом!
— Должна, — настаивала Бренна. — Нужно же мне чем-то
утихомирить твоего отца, хотя уже все равно может оказаться слишком поздно.
— Я не потерплю, чтобы его силой заставили взять меня в жены, —
холодно сказала Кристен. — Кроме того, у него уже есть невеста. Он не
может жениться на мне.
Бренна взглянула на Ройса, приподняв бровь. Он улыбнулся ей в ответ.
— Я уже разорвал эту помолвку.
— Что?! — изумленно выдохнула Кристен. — Когда?
— Эти два дня, когда я отсутствовал, я провел в Редвуде. Я поговорил с
отцом Корлисс, и он был не слишком разочарован тем, что я не хочу жениться
на его дочери, когда взамен я предложил отдать Дарель в жены его сыну.
— Так это и был тот сюрприз, о котором ты мне говорил?
— Нет, сюрпризом должна была стать твоя собственная свадьба, хотя я не
был уверен, что ты согласишься выйти за меня. Однажды я хитростью заставил
тебя признать, что ты меня любишь, но с тех пор я больше не слышал от тебя
ничего подобного.
— Ты действительно собирался жениться на мне?
— Да — О Ройс! — Она бросилась к нему в объятия и
опрокинула его на постель.
— Так, значит, ты любишь мою дочь? — прервала их поцелуй Бренна.
— Мама! — Кристен перекатилась на бок. — Господи помилуй!
Он никогда прежде не говорил мне этого, а теперь я должна выслушивать его
признания в твоем присутствии и под принуждением? Неужели нельзя...
— Успокойся, родная. У меня нет времени, чтобы считаться с твоей
чувствительностью. Не моя вина, что он до сих пор не говорил тебе этого, но
я желаю своими ушами услышать, как он это скажет.
— Я люблю ее, — сказал Ройс, — Эти слова ничего не значат,
когда тебя силой вынуждают сказать их, — проворчала Кристен. Он поймал
ее за подбородок и посмотрел ей прямо в глаза.
— Неужели ты считаешь, что меня действительно можно силой заставить
сказать это? Я действительно люблю тебя.
Позади них послышался тихий смех Бренны.
— Твой отец тоже не спешил признаться в этом, Кристен.
Кристен ошеломленно "улыбалась и даже не слышала слов матери. Но Ройс не мог
игнорировать присутствие Бренны, как ни хотелось ему в этот момент остаться
наедине с Кристен.
— И что будет теперь? — серьезно спросил он.
— Теперь, когда я знаю ответы на свои вопросы, я уйду отсюда, и, может
быть, мне удастся втолковать этим...
— Бренна!
Ройс увидел, как обе женщины вздрогнули при звуке этого громоподобного
голоса, раздавшегося прямо под окном. У него самого пробежали мурашки по
телу.
— Боже милостивый, я так и знала, что это было слишком —
надеяться, что он не хватится меня!
— Бренна, ответь мне! — снова взревел Гаррик.
— Это твой отец? — отважился спросить Ройс.
— Да — И он тоже говорит по-кельтски?
— Я уже говорила тебе, что его мать была христианкой. Она была из
кельтов... Но Бренна поспешно прервала ее.
— Тебе бы лучше пойти вниз, Ройс. Гаррик, без сомнения, перебудил всех
твоих людей. Проследи за тем, чтобы они не выходили из дому вооруженные, не
то их сразу же уложат на месте. — Она не стала дожидаться, чтобы
убедиться, послушает ли он ее, а бросилась к окну и закричала:
— Черт тебя подери, викинг, нечего орать на весь дом! Я здесь, в полной
безопасности, и Кристен со мной. Нет! Не нужно входить в дом, Гаррик! Я сама
сейчас выйду к тебе.
Как только Ройс вышел из комнаты, Кристен подбежала к окну. Факелы ярко
освещали весь двор, и первое, что ей бросилось в глаза — более сотни
викингов в шлемах, вооруженные топорами и мечами и готовые в любую минуту
броситься на штурм. Ей оставалось лишь молиться, чтобы Ройс не призвал своих
людей к оружию. У них не будет ни малейшего шанса выстоять в этой схватке.
Глава 43
— Нет! Нет, Торольф, этого не может быть! Позволь мне самой поговорить
с ним!
Наступило утро, но в доме по-прежнему царила тишина. Женщины молча молились
и плакали, мужчины с торжественной серьезностью точили свои мечи.
Бренна отправилась к Гаррику, но он не позволил ей вернуться. Вместо этого
викинги, которые к этому времени снова покинули пределы поместья и заняли
свои прежние позиции, послали Торольфа известить саксов о своем решении.
Кристен и Ройс прождали весь остаток ночи. Они были готовы ко всему —
к атаке, к ультиматуму, но только не к тому, что сообщил им Торольф.
Она стояла рядом с Рейсом на пороге дома, где они встретили Торольфа. Он
пришел безоружный, едва лишь рассвело. Подбородок его украшал внушительного
вида синяк — свидетельство горячего нрава дяди Хью. Он обращался
только к Кристен, предоставляя ей самой переводить его слова Ройсу. Но она
пока не спешила сделать этого.
— Ты можешь пойти со мной и повидаться с ним сама, но если ты покинешь
этот дом, твой сакс лишится единственного своего преимущества, — прямо
сказал ей Торольф. — Не думаю, чтобы ты этого хотела.
— Тогда приведи его ко мне.
— Он не пойдет, — покачал головой Торольф. — Он не доверяет
ни одному саксу.
— Но ты же пришел!
— Да, — улыбнулся он. — Но я верю, что ты способна
остановить этого сакса, если он надумает перерезать мне глотку. Твой отец, в
отличие от меня, не видел, какую власть ты имеешь над ним.
— В мелочах — возможно, но не в том, что касается безопасности
его людей! — сердито возразила она.
Но Торольфа не так-то легко было испугать. Если бы его собирались убить, они
бы уже давно это сделали. Однако сакс спокойно стоял рядом с ними, и лицо
его было совершенно бесстрастным. Казалось, его даже не особенно интересует,
о чем они спорят.
— Так ты скажешь ему? — спросил Торольф. — Боюсь, если мне
придется самому сделать это, он плохо меня поймет.
— Торольф, пожалуйста! Этого нельзя допускать! Я люблю их обоих. В этой
схватке для меня не может быть победителя!
— Я не думаю, что твои чувства принимались в расчет. Нас, целых
шестнадцать человек, держали в плену и заставляли работать на этих саксов.
Далеко не все из нас настроены мстить за это. Некоторые даже хотели бы
остаться здесь и осесть в этих краях, но только, конечно, как вольные люди.
Однако сейчас здесь присутствуют их отцы и братья, которые жаждут мести.
— Но это несправедливо! — вскричала Кристен. — Вы знали, на
что шли, когда затевали этот набег!
— Они смотрят на это по-другому.
— Господи, неужели маме так и не удалось поговорить с отцом?
— Они разговаривали довольно долго — точнее, яростно спорили. И
только после этого было принято окончательное решение.
— А моя мать одобряет его?
— Нет, но, как и ты, она не может ничего поделать. Как ярл, твой дядя
здесь старший и ему принадлежит последнее слово, а он согласился с общим
мнением. И твоего отца выбрали единодушно, потому что все сочли, что у него
самые большие претензии к этому человеку — из-за тебя. А теперь
переведи все это своему саксу, Кристен, потому что назначенный час уже
приближается.
Кристен повернулась к Ройсу, ее лицо было белее мела, глаза потемнели от
тревоги. Как ей сказать ему об этом? Но она должна это сделать. Видит Бог,
этот день принесет ей только горе!
— Тебе бросили вызов, милорд, — произнесла она безжизненным
голосом. — Они выбрали тебе достойного противника, и ты должен будешь
сразиться с ним. Если ты победишь, они уйдут.
У нее сжалось сердце, когда в ответ па эти слова Ройс улыбнулся.
— Но это же намного лучше, чем я мог надеяться, Кристен! Почему у тебя
такой вид? Ты боишься, что я не смогу выиграть этот бой?
— Да, — с несчастным видом пробормотала она.
— Хорошо. Что случится, если я буду побежден?
Он был полон уверенности в себе. Кристен не смела взглянуть ему в глаза.
— У Олдена все еще останусь я, чтобы торговаться с ними. Здесь всем
заправляет мой дядя Хью. Он не думает, что ты убьешь меня, но он вовсе не
питает такой же уверенности в отношении твоего кузена. Хью не захочет
рисковать моей жизнью. Если меня выдадут им, они уйдут с миром. В любом
случае твоим людям ничто не угрожает.
— Значит, их жажда мести направлена лишь на меня?
— Да. Викинги предпочитают смерть на поле боя плену, который они
считают позором. Ты навлек на них самое большое бесчестие.
— И тем не менее, если я выиграю, их жажда мести все равно будет
удовлетворена?
— Они настоящие воины, Ройс. Они готовы драться из-за малейшего
оскорбления или даже просто ради забавы — для них повод не имеет
значения. Во время наших пиров мужчины часто погибают в результате жестоких
схваток, которые начинаются с мирного спора. Лучшие друзья дерутся между
собой, потому что они не в состоянии устоять перед вызовом. Но победителя
всегда почитают, так как он смог доказать, что он сильнее. Они высылают тебе
своего самого лучшего воина. Они не верят, что ты сможешь победить его, но
если тебе это удастся, ты продемонстрируешь свою силу, и тебя станут уважать
за это.
Он взял ее за подбородок и повернул лицом к себе.
— И все же это предложение расстроило тебя. Ты хочешь, чтобы я
отказался?
— Ты не можешь сделать этого, — простонала она. — Моя мать
наверняка сообщила им, что ты ни при каких обстоятельствах не причинишь мне
вреда. Я ведь уже говорила тебе, что мой дядя Хью убежден в этом. Если ты
откажешься от поединка, они возьмут штурмом твой дом. У тебя нет выбора,
если ты хочешь сохранить жизнь своим людям.
— В таком случае, ничто не мешает им пойти на приступ прямо сейчас. Но
вместо этого они бросают вызов лично мне, и это благородно с их стороны,
Кристен. Поэтому не огорчайся так. Я выиграю этот бой.
Она всхлипнула, быстро повернулась и ушла в дом. Нахмурившись, Ройс смотрел
ей вслед, пока наконец она не взбежала по ступенькам лестницы и не исчезла
наверху. Потом он подозрительно взглянул на Торольфа.
— Что такого ты сказал Кристен, отчего она так расстроилась? —
спросил он.
У Торольфа, который изо всех сил пытался разобрать, о чем они говорят, от
напряжения разболелась голова. И как только он убедился, что Кристен
сообщила саксу о вызове на поединок, он перестал следить за ходом их беседы.
Теперь же он не мог понять, почему сакс так удивлен поведением Кристен. Это
же так естественно, что она страшно переживает. Должно быть, он все-таки
имеет в виду что-то другое.
— Гаррик зол на Селига, — ответил он, передернув плечами. —
Потерял корабль, привез сюда Кристен. Он сурово накажет его.
Ройс продолжал хмуриться. Могло ли беспокойство о грозящем брату наказании
до такой степени расстроить ее? Может быть, если учесть, что при этом она
еще переживает за исход поединка.
— Когда появится мой противник?
— Как только успеет приготовиться.
— Он будет полностью вооружен?
— Да.
Кивком Ройс отпустил Торольфа. Он послал человека в свою комнату за
доспехами и оружием, после чего рассказал Олдену о предстоящем поединке и
оставил ему указания на тот случай, если сам он будет убит или тяжело ранен,
хотя это казалось ему маловероятным.
Ройс уже облачился в кольчугу и шлем, а Олден деловито точил свой меч, когда
снаружи донесся грозный призыв. Ройс вышел из дома, держа в одной руке меч,
в другой — щит. Викинги наводнили двор, но они встали вдоль стены,
положив свои щиты и мечи на землю и давая тем самым понять, что они
присутствуют здесь только в качестве зрителей. Увидев это, люди Ройса тоже
стали постепенно выходить из дому, и Ройс приказал, чтобы они также сложили
оружие к своим ногам. Ройс увидел мать Кристен, которая цеплялась за руку
огромного, похожего на медведя мужчину, стоявшего рядом с ней. Неужели это
отец Кристен?
Но у Ройса не было времени предаваться праздным раздумьям, потому что его
противник уже стоял перед ним. Это был высокий мужчина, может быть, на дюйм
или два выше самого Ройса. Он стоял, широко расставив мускулистые ноги,
прикрытые кожаными доспехами, составлявшими все его обмундирование, помимо
конического шлема с длинным наносником, который почти полностью скрывал его
лицо. Плечи, руки, грудь — все, казалось, состояло из одних мышц.
Широкие золотые браслеты, на которых красовались драконы, охватывали
запястья. Его огромный щит был обтянут кожей, а в центре его красовался
двухдюймовый шип. Рукоять его обоюдоострого меча была покрыта резьбой и
инкрусти
...Закладка в соц.сетях
