Жанр: Любовные романы
Погоня за счастьем
..., обрушив всю башню...
Желчь подступала к горлу, душила, не давала втянуть воздух в легкие.
Линкольн прямиком отправился в Лондон, без остановок, если не считать
короткого отдыха в гостинице, когда он
нацарапал записку и велел отправить Мелиссе.
Ему бы стоило провести тут ночь, успокоиться. Недаром говорят, утро вечера
мудренее. Но он боялся, что близость
Мелиссы подорвет его решимость и соблазнит вернуться, Его убивала сама мысль о
том, что он отрекся от нее. И не потому,
что она заслуживала лучшего мужа. Он написал ей неправду. Беда в том, что это он
недостоин ее. Видно, ему на роду
написано ранить тех, кто любит его больше всего. И если он не смог защитить
мать, перед которой весь остаток жизни будет
стоять на коленях, моля о прощении, то уж уберечь Мелиссу от такого ублюдка, как
он, сумеет!
Теперь он воскрешал в памяти свое детство, все случаи, которые он сознательно
отсек, не желая помнить, потому что
именно они показывали на истинного виновника. Его. Он так сильно хотел заслужить
уважение и признание братьев
Макферсон, что невольно стал им подражать. Они казались совершенно свободными,
не имели никаких ограничений, могли
делать все, что в голову взбредет, никому не подчинялись. Но на самом деле их
просто по-другому воспитывали. В ином
духе. Только недавно он узнал, что Йен Макферсон мог взять в руки ремень и
отходить любого из сыновей за очередную
проделку. Это доказывало, что и у них была пусть и своеобразная, но дисциплина и
за последствия злого озорства
приходилось отвечать.
То же случилось и с ним, только с тем отличием, что, когда он пустился во все
тяжкие, мать попыталась вернуть сына на
праведный путь, отправив к человеку, способному заменить ему отца. Но вместо
того чтобы смириться с решением матери и
с собственной участью, он проклял ее за это и много лет лелеял свою ненависть,
позволив ей вытеснить все остальные
чувства.
Как он мог забыть, до чего был глупым и дерзким, пока не подрался с Дуги.
Лихорадка? Это она лишила его памяти?
Линкольн не знал. Да это теперь и не важно. Непоправимое уже случилось, и он
тому виной. Все письма, которые он рвал,
не читая, все визиты матери, во время которых он ухитрялся удрать из дома, все
несправедливые резкие слова, которые он ей
бросал...
Мать пыталась, так часто пыталась перекинуть мост через пропасть между ними,
а он все отталкивал ее, пока она не
сдалась.
Линкольн почти спал в седле к тому времени, когда добрался до Лондона.
Несколько раз ему пришлось менять лошадей.
Линкольн едва дотащился до постели и проспал почти сутки. Наверное, это
следовало сделать раньше. Потому что,
проснувшись, он по-иному посмотрел на случившееся. И понял, каким же был ослом,
когда по-дурацки сбежал от Мелиссы.
Опять отталкивает самых дорогих ему людей!
Но на этот раз все будет по-другому! Он обвинил себя в том, что натворил в
детстве. Позволил несговорчивому
капризному ребенку, каким был тогда, слишком долго жить в своей душе. Пытался
защитить от этого ребенка Мелиссу. Но
ребенок исчез.
Он хотел наказать этого ребенка, но неудачливый мальчишка и без того был
жестоко наказан. Если еще не слишком
поздно, если Мелисса не сыта им по горло, он ее вернет!
К ужину Линкольн спустился вниз и застал в столовой только тетку.
- Где Эдит? - небрежно бросил он, садясь за стол и стараясь не смотреть на ее
удивленное лицо.
- Проводит субботу и воскресенье со своим женихом и его семьей. Обсуждает
приготовления к свадьбе... но что ты тут
делаешь? Неужели все уладил с родными Мелиссы?
- По-моему, только все напортил, - вздохнул он.
- О нет!
- По крайней мере у ее дядюшек теперь есть причина праздновать, - сухо
добавил Линкольн.
Знавшая обстоятельства его вражды с Макферсонами, Генриетта ошеломленно
ахнула:
- Только не говори, что отказался от Мелиссы!
Вместо ответа он спросил:
- Ты знала, что все это время мой отец был жив и скончался лишь два года
назад?
- Господи, - выдавила Генриетта, - кто наговорил тебе такой чепухи?!
- Моя мать... Очевидно, тебе ничего не было известно. Да и дяде Ричарду тоже.
Она не захотела бы рисковать тем, что
он пожалеет меня и все расскажет.
- Ты не шутишь? - допытывалась тетка.
- Нет.
Линкольн рассказал Генриетте обо всем, что произошло в доме матери, включая
свой последний и самый большой
промах: бегство от Мелиссы.
- Значит, это правда, - кивнула она. - Ты и в самом деле безумен.
Он понял, на что она намекает, и даже улыбнулся.
- Нет, просто полный осел. Не нужно было слушаться своего первого порыва,
вернее, стремления защитить Мелли от
самого себя. Следовало немного подумать.
- А пока что ты себя наказал.
- И это тоже.
Генриетта осуждающе прищелкнула языком.
- Повезло, что такая девушка тебя любит. Уверена, что она поймет... если не
станешь чересчур долго ждать, чтобы
исправить ситуацию.
- Утром я еду в Шотландию. Боюсь только, что она меня не примет. Ей уже и без
того пришлось немало вынести из-за
меня, не говоря уже о стычках с родственниками и ссорах с родителями. Теперь она
посчитает, что жизнь со мной - одни
неприятности и что мое прошлое всегда будет омрачать наше существование.
- А это так?
Линкольн решительно покачал головой:
- Нет, но уверить ее в этом будет нелегко, особенно когда я только сейчас
сотворил невероятную глупость.
- Все в этой жизни имеют право на глупости.
Линкольн презрительно фыркнул:
- Но при этом далеко не все причиняют боль тем, кого любят. Будь я на месте
Мелиссы, выгнал бы такого женишка в
шею.
- Будь я на ее месте, возможно, сделала бы то же самое, - усмехнулась
Генриетта. - К счастью для тебя, твоя Мелисса
- женщина необыкновенная. Но ты и без меня это знаешь. Поэтому и полюбил ее с
первого взгляда. Ведь ты все еще
любишь ее, дорогой мой?
- Всем сердцем.
- В таком случае отбрось сомнения. Любовь всегда побеждает, разве не знаешь?
- Думаю, тетушка, это типично женское утверждение, - сухо ответил он.
- Чепуха. Ну... может быть... О, не важно. Скажем, моей веры хватит на нас
обоих. Теперь насчет остального. Мне очень
жаль твоего отца. Я просто понятия не имела...
- Никто не имел.
- Поразительно, что Элинор ни словом не обмолвилась. Часто писала нам, но все
о тебе. Хотела знать, что ты делаешь,
как идут твои занятия, чем ты интересуешься, кто твои друзья - абсолютно все.
Если мое письмо занимало меньше трех
страниц, она немедленно воображала, что стряслось неладное. Она наверняка читала
их твоему отцу. Он по-видимому, тоже
не мог дождаться весточки о сыне.
- Неужели?
- Нет, не нужно, - попросила она, потому что его тон показался ей неуместно
скептическим. - Думаю, он принял это
решение не из гордости и не потому, что он хотел, чтобы ты сохранил о нем только
светлые воспоминания. Да, возможно,
отчасти так оно и есть, но учти - и он это тоже понимал, - для того чтобы вы
могли поговорить, тебе, как и Элинор,
следовало постоянно дежурить у его постели. Какой отец захотел бы этого для
своего сына? А ведь в противном случае у
тебя было не много шансов увидеть его в здравом уме. Он не желал этого ни для
тебя, ни для нее. Но во втором случае
просто иного выхода не было. Знай ты обо всем, наверняка не смог бы ни учиться,
ни играть, как остальные мальчишки.
Превратился бы в маленького старичка. У тебя просто-напросто отняли бы детство.
Понимаю, все это печально. Но у него
была Элинор Она любила его настолько, чтобы остаться рядом до конца. Тебе это
по-прежнему неприятно?
- Нет, я рад, что они были вместе. Но как ему хотелось, чтобы мать была не
только с отцом. Они - семья, и должны
были оставаться семьей.
Глава 55
Линкольн возвращался в Шотландию без особой, по его мнению, спешки. Нет, он
мчался как бешеный, вот только когда
село солнце, остановился на ночь в первой попавшейся гостинице, что могло
считаться огромной уступкой сжигавшему его
нетерпению.
На второй день пути он столкнулся с Макферсонами. Удивлению Линкольна не было
предела. Он был твердо уверен, что
они настолько рады отделаться от него, что сейчас празднуют счастливое
избавление и клянутся больше никогда не
пересекать границы, лишь бы, не дай Бог, не встретиться с ним.
Но с чего он взял, что они ищут его? Правда, завидев его, они остановились и
внушительной стеной выстроились поперек
дороги. Да, что-что, а это они умеют!
- Заблудились? - язвительно осведомился он, натянув поводья.
- Собрались потащить тебя к алтарю, - пояснил Джонни.
Линкольн насмешливо вскинул брови.
- Хотите сказать, что я избавил вас от необходимости тащить меня к алтарю?
- Ты возвращаешься к Мелли?
- Разумеется, если она меня не выгонит. Как по-вашему?
- Трудно сказать, - признался Йен Первый.
- Мы оставили ее в слезах, - добавил Чарлз.
- Ошибаешься, Чарли, она уже все слезы выплакала, - с упреком поправил
Малькольм.
- Это Кимберли велела привезти тебя, - вставил Йен Четвертый. - Она от злости
на стенку лезет.
Линкольн поежился. Мать Мелиссы крайне недовольна его бегством, тем более что
знает о той ночи, когда он
скомпрометировал Мелиссу. И почему он не вспомнил об этом, прежде чем удрать в
Лондон?!
- Придется покаяться перед женщинами, - решил он.
- Да уж, ничего не поделать. Но ты сумеешь заслужить их прощение.
Еще один сюрприз. Уверенность в нем? Линкольн насторожился. Уж очень они
дружелюбны!
- Может, случилось что-то, чего я не знаю? - осторожно осведомился он.
- Мы должны извиниться перед тобой.
Это сказал Йен Первый. И его слова сопровождались дружными кивками!
Только сейчас он заметил, что вид у многих братьев был весьма потрепанным.
- Если вам пришлось подраться из-за этого, не трудитесь, - посоветовал он.
- Нет, без потасовки не обойтись. Видишь ли, нам было так стыдно, когда мы
услыхали, что это лихорадка лишила тебя
разума!
- Поэтому и пытались выбить стыд друг из друга?
- Что-то в этом роде, - ухмыльнулся Джейми.
- И как, помогло? - полюбопытствовал Линкольн.
- Не очень, но для хорошей драки нам предлог не нужен! - заверил Джейми.
- Я говорю за всех нас, - начал Адам. - Прости, что доставили тебе так много
бед. Все это вообще не должно было
случиться, но раз уж так вышло, у нас должно было хватить здравого смысла, чтобы
понять: что-то тут не так.
- Я тоже был не прав, виня вас в том, что меня отправили в Англию. Оказалось,
вы тут ни при чем, - неохотно выдавил
Линкольн, но тут же оживился: - Почему бы нам не сделать друг другу одолжение и
не забыть обо всем. Кто старое
помянет... и тому подобное.
- Тогда давай поскорее домой, пока Кимберли не взбесилась окончательно, -
предложил Йен Первый.
Домой? Как чудесно это звучит! Да, Шотландия вновь станет его домом... по
крайней мере он на это надеялся.
Но когда "стена" расступилась, чтобы дать ему проехать, Чарлз все же не
удержался:
- Ты слишком легко нам все спустил, Линк. Я на твоем месте заставил бы нас
помучиться - а еще лучше, пресмыкаться
- куда дольше!
- Заткнись, Чарли, - почти хором рявкнули все, включая Линкольна.
Они прибыли в Крегору к вечеру следующего дня. Об их приезде знали, но, когда
Линкольн вошел в переднюю, Мелиссы
там не было. Она стояла в дверях гостиной, ошеломляюще прекрасная, с радостной
улыбкой на губах, которая так много
сказала ему. Сказала, что она все еще принадлежит ему.
Он раскинул руки. Она бросилась в его объятия. Дядюшки тактично отвернулись.
Локлан не отвел взгляда. Спустившись вниз, очевидно, чтобы стать свидетелем
их примирения, он глухо проворчал:
- Попробуй еще раз сбежать от моей дочери, и я тебя разорву голыми руками!
Судя по тону, он и не думал шутить, но Линкольн и бровью не повел. Он ничуть
не встревожился. Скорее, был доволен.
Такое замечание означало, что он принят в семью.
- Это не понадобится, сэр.
- Рад слышать. Ну где же этот священник?!
Линкольн рассмеялся было, но вскоре обнаружил, что Локлан и тут был
совершенно серьезен. Теперь родные Мелиссы
желали поженить их прямо тут и сейчас. Однако Линкольну еще предстояло
помириться с будущей женой.
Он схватил ее за руку, потянул в отцовский кабинет и, едва успев закрыть
дверь, упал на колени. Она немедленно
попыталась поднять его, но он не сдвинулся с места. - Мелли, мне так жаль! Ты
можешь простить меня за...
- Перестань и поднимайся, - перебила она. Но Линкольн настаивал на своем:
- Можешь ты простить меня за...
- Да, да, только вставай, - умоляла она.
- До чего же с тобой нелегко, - покачал головой Линкольн. - даже попросить
прощения как следует не дашь!
- Рада, что ты заметил. Когда тебе на самом деле придется извиняться, не
сомневайся, я заставлю тебя это сделать. Но на
этот раз я тебя понимаю, Линк. Тебе действительно было необходимо время, чтобы
осознать все сказанное матерью. И я
никогда не сомневалась, что ты вернешься.
- Врушка, - прошептал он с нежной улыбкой и, вместо того чтобы встать,
потянул ее на пол. Мелиссе тоже пришлось
опуститься на колени.
Дверь по-прежнему оставалась закрытой. Линкольн втайне удивлялся, что родные
Мелиссы допускают такое. Правда,
вряд ли это долго продлится. Поэтому он не собирался тратить ни мгновения из
этих упоительных минут.
Он стал целовать ее, сначала осторожно, потом все горячее, с нарастающей
страстью, безмолвно говоря, как много она
значит для него.
- Я так тебя люблю, Мелли. Только добравшись до Лондона, я понял, каким был
идиотом. Ведь, оттолкнув тебя, я всего
лишь пытался наказать себя за все совершенные мной ошибки. Но я вовремя осознал,
что именно это и стало моей
величайшей ошибкой.
- Ш-ш... Я же сказала, что все поняла. И твоя мать тоже. Она приехала сюда
вчера, посчитав, что ты здесь. Поверь,
Элинор тоже осознала собственные ошибки и не собирается их повторять, -
объяснила Мелисса, но тут же улыбнулась. -
Представляешь, она изменилась. Возможно, ты найдешь свою матушку чересчур
властной и даже капризной, особенно если
снова не станешь ее замечать.
- Жаль, что она не была такой много лет назад. Но я ей этого не скажу.
- Прекрасно. Я рада, что ты этого не скажешь, - лукаво сверкнула глазами
Мелисса.
Линкольн кивнул, привлек ее к себе, снова стал целовать и быстро забыл, что в
комнату в любую минуту могут войти. Она
была такой податливой, теплой и мягкой... И никогда ни в чем ему не откажет.
Потому что любила его так же страстно, как
он ее. Сознание этого было бальзамом для его души. И поможет ему продержаться,
пока они не поженятся по-настоящему.
Он с трудом пришел в себя, ровно настолько, чтобы оторваться от нее и молча
прижимать к себе, пока их дыхание не
выровнялось.
- Скоро, Мелли... еще день-другой. Я могу быть терпелив, особенно теперь,
когда уже не сомневаюсь, что ты будешь
моей.
- Но что заставляет тебя считать, будто я могу быть терпелива? - пробормотала
она и, сжав его щеки, снова принялась
целовать.
Идиллию прервало чье-то покашливание. Обернувшись и увидев Локлана, Линкольн
согнулся от смеха:
- Вот и ответ на твой вопрос!
Два дня спустя они обвенчались. На этот раз Линкольн был готов ждать, и даже
сам предложил это, поскольку хотел,
чтобы свадьба была именно такой пышной, радостной и торжественной, как мечтала
Мелисса, а гостям требовалось время
добраться в Крегору. Перед отъездом из Лондона он даже послал записку герцогу и
герцогине Ротстон, в которой просил как
можно скорее прибыть в Крегору, если они хотят успеть на свадьбу крестницы.
Возможно, с его стороны это было весьма
самонадеянно, но Линкольн, как и Локлан, не имел ни малейшего желания ждать...
если Мелисса все еще захочет быть с ним.
Меган и Девлин Сент-Джеймс прибыли на следующий день после появления
Линкольна. Джастин тоже был с ними. К
сожалению, свадьба задерживалась из-за тети Генриетты. Хотя она покинула Лондон
всего на час позднее племянника,
пришлось сначала заехать за Эдит.
Даже Йен Макферсон-старший и тот выбрался из дома. Какой сюрприз! Встретиться
с живой легендой и, к своему
удивлению, обнаружить, что он всего лишь обычный человек, немного, правда,
ворчливый. Широкоплечий великан с
необхватными плечами, седой, но все еще бодрый, с громовым голосом, который был
слышен в любом уголке замка, он тем
не менее оказался любящим дедом.
Его сопровождало все огромное семейство. Присутствовали даже немногочисленные
жены братьев со своими
многочисленными детьми. Линкольн не раз задавался вопросом, во что же это он
впутался и куда попал... Но это было до
того, как он в очередной раз взглянул на Мелиссу и сразу понял, куда именно
попал. В рай.
Элинор тоже приехала. Обоим при первой встрече пришлось пережить несколько
моментов неловкости. Отчуждение
последних лет не могло не сказаться на их теперешних отношениях, однако ей
стоило всего лишь обнять сына, чтобы все
преграды рухнули.
- Добро пожаловать домой, сынок, - выдохнула она, пряча голову у него на
груди.
У Линкольна сердце перевернулось. Глаза повлажнели. Всех лет, исполненных
боли и горечи, словно никогда не
существовало!
Когда все приглашенные наконец собрались, Локлан послал за священником, и
влюбленные произнесли обеты, которые
связали их на всю жизнь. Для Линкольна эти минуты были исполнены особой
важности. Лед, сковывавший его сердце,
растаял. Мечты исполнились. Добро победило зло. Судьба распорядилась дать ему
все, о чем он только мог просить. Теперь
у него была в жизни цель: сделать жену счастливой.
Они скрепили клятвы поцелуем. Учитывая, как они изголодались по ласкам,
неудивительно, что поцелуй вышел
страстным и никак не прерывался. Мало того, по всему было ясно, что на это нет
никакой надежды.
Сначала закашлял потерявший терпение Локлан. Потом Кимберли. В дуэт вступил
священник. Скоро вся церковь гудела
эхом. Кашляли все Макферсоны, но молодожены ничего не хотели замечать.
Наконец Мелисса соизволила оторваться от мужа и ехидно осведомилась:
- Опять простуда напала?
По церкви прокатился громовой хохот. Линкольн умудрился не покраснеть, но и к
общему веселью не присоединился. По
правде говоря, если бы Мелиссу немедленно не окружили и не стали бы поздравлять,
он уволок бы ее в постель и без
малейших угрызений совести объявил бы, что они присоединятся к гостям чуть
попозже.
Своей сдержанностью он спас себя от уколов и подначек Макферсонов. Впрочем,
это мало его волновало. Сейчас у него
было лишь одно на уме: как заполучить жену в полное свое владение. Но Мелисса
так жаждала праздника! Так хотела, чтобы
этот день запомнился на всю жизнь. Разве он мог отнять у нее радость?
Оставалось довольствоваться мыслью о том, что еще немного, и она будет
целиком принадлежать ему. Его погоня за
счастьем закончилась.
И Господь смилостивился над ним. Полчаса спустя Мелисса утащила мужа наверх.
Богиня мести, греч. миф.
Детская игра, нечто вроде того, что у нас называется "море волнуется".
Злой дух шотландских сказаний.
Закладка в соц.сетях
