Жанр: Любовные романы
Милая плутовка
...шем возвращении.
- Кто-нибудь, должно быть, уже сообщил о том, что "Тритон" пришвартовался в
порту.
- Да, но не о том, что ты была на борту "Тритона". Элемент неожиданности,
Джорджи, поможет тебе объясниться с
братьями.
Возможно, именно так бы и случилось, если бы в тот момент, когда Джорджина
и Дрю вошли в кабинет, там вместе с
Клинтоном и Уорреном не оказался еще и Бойд. Младший брат увидел ее первым и
вскочил со стула. За то время, пока он
обнимал сестру и забрасывал вопросами, на которые у нее не было времени
ответить, два старших брата оправились от
изумления и двинулись к ней. При этом их лица явно не предвещали ничего
хорошего.
Джорджина не стала дожидаться их приближения. Она поспешила вырваться из
объятий Бойда, подтолкнула его к Дрю,
так что они оба оказались рядом, плечо к плечу, и благоразумно спряталась за
ними.
Выглянув из-за плеча Бойда, что было весьма для нее непросто, ибо рост
Бойда, как и Томаса, составлял шесть футов,
Джорджина крикнула вначале Клинтону:
- Я могу все объяснить! - Затем, обернувшись к Уоррену:
- Я в самом деле могу!
А когда они не остановились, а попытались обогнуть с обеих сторон
построенную ею баррикаду, Джорджина
протиснулась между Бондом и Дрю, бросилась к столу Клинтона и забежала за него,
слишком поздно сообразив, что это
вряд ли ее спасет. Ее побег только больше рассердил Клинтона и Уоррена. Однако в
ней внезапно взыграл ее непокорный
нрав, когда она увидела, что Дрю схватил Уоррена за плечо, пытаясь удержать
брата, и сумел ловко уклониться от удара.
- Проклятие, вы оба несправедливы...
- Заткнись, Джорджи! - взревел Уоррен.
- He заткнусь! Я не стану отвечать тебе, Уоррен Андерсон, до тех пор, пока
здесь Клинтон. Или ты сейчас остановишься,
или... - она схватила тяжелую вазу с письменного стола, - или я запущу этим в
тебя!
И Уоррен остановился - то ли в изумлении оттого, что сестра позволила ему
возразить, чего не случалось никогда в
жизни, то ли он решил, что она и в самом деле запустит в него вазой. Остановился
и Клинтон. На их лицах изобразилось
подобие тревоги.
- Поставь на место вазу, Джорджи, - тихо проговорил Клинтон. - Она слишком
дорогая, чтобы тратить ее на голову
Уоррена.
- Он, должно быть, так не считает, - возразила Джорджина.
- Почему же, - так же тихо произнес Уоррен, - считаю.
- Боже мой, Джорджи! - вмешался Бойд. - Ты бы знала, какой переполох ты
здесь учинила! Выслушай Клинтона, ладно?
Дрю посмотрел на побелевшее лицо младшего брата, на две напряженные спины
перед ним, на сестру, продолжавшую
сжимать в руке вазу, о ценности которой сейчас упомянул Клинтон, и внезапно
расхохотался.
- Ну ты ловко обтяпала дело, будь я проклят! - не без восхищения проговорил
он между приступами смеха.
Джорджина едва удостоила его взглядом.
- Мне сейчас не до смеха, Дрю, - сказала она и затем добавила:
- А что я такое сделала?
- Ты их связала по рукам и ногам. Уж теперь-то они точно тебя выслушают.
Джорджина перевела взгляд на старшего брата.
- Это правда, Клинтон?
До этого Клинтон размышлял, какой подход применить к сестре - суровое
наказание или деликатное увещевание.
Неожиданное вмешательство Дрю решило вопрос.
- Да, я готов выслушать, если ты...
- Никаких если, - оборвала она брата. - Да или нет?
- Черт побери, Джорджина! - взорвался Уоррен. - Дай мне по крайней мере
эту...
- Заткнись, Уоррен, - зашипел Клинтон, - пока ты не напугал Джорджи и она
не уронила вазу. - И затем повернул голову
к сестре:
- Ты, видно, Джорджи, не понимаешь, что натворила.
Но Джорджина не слушала брата - она смотрела в это время на вазу. У нее
невольно вырвался вздох восхищения, ибо
подобной красоты она никогда раньше не видела. Ваза была необыкновенно изящной:
по белому стеклу золотом нанесены
пейзажи в восточном стиле. Джорджина по достоинству оценила красоту своего
оружия, и первым ее побуждением было
поставить вазу на место, чтобы случайно не уронить и не разбить.
Джорджина совсем уж было поставила вазу на стол, но общий вздох облегчения,
который она услышала, заставил ее в
последний момент изменить решение.
Подняв бровь на манер одного английского капитана (что совсем недавно в ней
самой вызывало раздражение),
Джорджина спросила у Клинтона:
- Говоришь, ценная?
Бойд застонал, Уоррен отвернулся, чтобы Джорджина не слышала его проклятий,
Дрю снова хмыкнул, а Клинтон опять
стал мрачнее тучи.
- Это шантаж, Джорджина, - сквозь зубы процедил Клинтон.
- Нисколько. Просто самозащита. И кроме того, я еще не налюбовалась этой...
- Ты изложила свое требование, девочка. Может, нам лучше всем сесть, и ты
поставишь вазу себе на колени?
- Согласна.
Делая свое предложение, Клинтон не ожидал, что Джорджина займет место за
его столом. Когда сестра села, Клинтон
вспыхнул, и злости в его взгляде прибавилось. Джорджина понимала, что искушает
судьбу, поступая столь рискованно, но
ей кружила голову возможность подержать братьев в столь уникальном положении с
помощью вазы, за которую они все так
переживали.
- Вы не могли бы мне сказать, почему так разозлились на меня? Все, что я
сделала, - это совершила путешествие в...
- В Англию! - воскликнул Бойд. - Из всех мест на свете ты выбрала именно
это дьявольское место!
- Оно не такое уж дьявольское...
- И притом одна! - заметил Клинтон. - Господи, отправиться на край света
одной! Да у тебя есть голова на плечах?
- Со мной был Мак.
- Он тебе не брат.
- Да брось, Клинтон, ты ведь знаешь, что он как отец всем нам.
- Но он слишком покладист с тобой. Он позволяет тебе вить из него веревки.
Джорджина не посмела возразить против этого, потому что всем это было
известно. Щеки ее зарделись, когда она
подумала, что ни при каких обстоятельствах не отдалась бы английскому повесе
Джеймсу Мэлори и не лишилась бы
невинности, если бы вместо Мака ее сопровождал кто-либо из братьев. Она даже
никогда не встретилась бы с Джеймсом. И
не познала бы этого блаженства... Или ада. И под сердцем не носила бы сейчас
младенца, который должен вызвать
невиданный, грандиознейший скандал в Бриджпорте. Но что толку думать сейчас обо
всех этих "если бы"? И честно говоря,
ей вовсе не хотелось, чтобы все было иначе.
- Может, я была немного импульсивной...
- Немного! - возмутился Уоррен.
- Ну ладно... Пусть импульсивной... Но разве в этом причина того, что я
вынуждена была отправиться за океан?
Клинтон сказал:
- Не может быть оправдания тому, что ты заставила нас всех тревожиться и
переживать. Это было с твоей стороны
эгоистично и...
- Но ведь вы не должны были переживать и беспокоиться за меня! - выкрикнула
Джорджина. - Вы даже не должны были
знать о моем путешествии! Я намерена была вернуться домой раньше вас! Кстати, а
что вы все сейчас делаете дома?
- Это долгая история. Она связана с вазой, которую ты держишь, но не уходи
от нашего разговора, девочка! Ты знала,
что тебе нечего делать в Англии, знала, что мы будем возражать против поездки,
знала, как мы относимся к этой стране, и
все-таки ты направилась туда!
Дрю решил, что сказанного вполне достаточно и пора вмешаться. Он увидел,
как поникли плечи Джорджины под
тяжестью обвинений и от сознания своей вины, и выступил на защиту сестры.
- Ты уже сказал все, что хотел, Клинтон? У Джорджи и без того было много
переживаний, так что не надо заставлять ее
страдать еще больше.
- Ей надо задать хорошую порку! - стоял на своем Уоррен. - И если на это не
пойдет Клинтон, то так и знайте, я не
отступлю!
- Вам не кажется, что она уже вышла из того возраста, чтобы ее пороли? -
спросил Дрю, позабыв о том, что когда он
встретил сестру на Ямайке, то был другого мнения.
- Женщин никогда не поздно пороть! Услышав эти слова, Дрю ухмыльнулся, Бойд
хмыкнул, а Клинтон закатил глаза. На
какой-то момент они даже позабыли, что в комнате находится Джорджина. А она,
услышав столь оригинальное мнение,
позабыла о всякой робости и ощетинилась, готовая запустить драгоценную вазу в
Уоррена.
- Женщин вообще - да, но сестры подпадают под другую категорию, - попытался
найти компромисс Дрю. - Не понимаю,
отчего ты так взбесился.
Когда Уоррен демонстративно отвернулся, не желая отвечать, Бойд объяснил:
- Он только вчера приплыл, но, как только ему рассказали, какой номер
отколола сестра, сразу же стал готовить корабль,
чтобы отплыть сегодня... Естественно, в Англию.
Джорджина выглядела ошеломленной.
- Ты и в самом деле собрался искать меня, Уоррен?
Нервный тик на левой щеке Уоррена сказал о многом. По всей видимости, ему
очень не хотелось, чтобы все знали, как
он тревожился о сестре; наверное, больше, чем все остальные, вместе взятые. И он
не стал отвечать на вопрос Джорджины,
как не ответил и на вопрос Дрю.
Но Джорджине ответ и не требовался.
- Что ж, Уоррен Андерсон, это самое лучшее, что ты когда-либо сделал для
меня.
- О черт возьми! - простонал он.
- Не смущайся! - Джорджина улыбнулась. - Здесь все свои, и никто, кроме
членов семьи, не узнает, что ты не такой
суровый и черствый, каким тебе хочется предстать в глазах людей.
- Не оставлю живого места на тебе! Обещаю, Джорджи!
Однако Джорджина не восприняла эту угрозу всерьез - возможно, по той
причине, что произнесена она была без особого
жара, - и в ответ лишь ласково улыбнулась.
И тогда тишину нарушил Бойд, который напустился на Дрю:
- А что, черт побери, ты имел в виду, когда говорил, будто у нее было много
переживаний?
- Она нашла Малкольма.
- И что?
- Ты ведь не видишь его рядом, не правда ли?
- Ты хочешь сказать, что он отказался жениться на ней? - недоверчиво
спросил Бойд.
- Хуже того! - рявкнул Дрю. - Он женился лет пять тому назад.
- Как, этот...
- Сукин сын!
- Подонок!
Джорджина заморгала глазами, почувствовав гнев в голосах братьев. На сей
раз гнев адресовался не ей. Этого она не
ожидала, хотя следовало бы, ведь она знала, как любовно и покровительственно
относились к ней братья. Можно
представить, что они скажут о Джеймсе, когда дело дойдет до большой исповеди.
Господи, лучше не думать об этом!
Братья продолжали энергично выражать свое мнение О Малкольме, когда
внезапно в комнату вошел средний брат.
- Не могу в это поверить! - произнес он, и глаза всех присутствующих
устремились на него. - Все пятеро дома в один и
тот же момент! По-моему, такого не случалось по крайней мере лет десять!
- Томас! - воскликнул Клинтон.
- Черт возьми, Том, ты плыл буквально по моим волнам! - сказал Дрю.
- Вроде того. - Томас хмыкнул. - Я засек тебя возле Виргинских островов, но
снова потерял из виду. - Затем он
переключил внимание на Джорджину, видимо, удивившись, что она сидит за столом
Клинтона. - Ты даже не хочешь
поприветствовать меня? Все еще сердишься, что я отложил твое путешествие в
Англию?
- Сержусь? - Джорджина внезапно пришла в ярость. Это так похоже на Томаса -
полагать, что все должно быть гладко и
чудесно, если уж он приехал домой. - Мою поездку? - Она вышла из-за стола, держа
под мышкой вазу, о которой в гневе
забыла. - Я не хотела в Англию, Томас! Я просила, чтобы отправился туда ты. Я
просила, чтобы ты сделал это ради меня!
Но ты не захотел... Мои тревоги тебя мало беспокоили, и ты не счел нужным
изменить свои чертовы планы!
- Успокойся, Джорджи, - обычным ровным тоном проговорил Томас. - Сейчас я
собираюсь это сделать, и добро
пожаловать на борт моего корабля, если ты этого хочешь.
- Она уже там была, - сухо сказал Дрю.
- Где была?
- В Англии... И успела вернуться.
- Какого черта... - Зеленые глаза Томаса уставились на Джорджи, в них
сверкнуло раздражение. - Джорджи, неужели ты
могла совершить такую глупость?..
- Могла?! - перебила она Томаса. Внезапно в ее глазах блеснули слезы. - Да
это ты виноват, что я... о Господи!
Она бросилась из комнаты, на ходу швырнув в него вазой, стыдясь своих слез
по бессердечному англичанину по
фамилии Мэлори. На какое-то мгновение все оцепенели. Но вовсе не из-за слез.
Томас сумел поймать брошенную в него вазу. Но к тому времени четверо
здоровенных мужчин успели броситься, чтобы
попытаться поймать вазу в том случае, если Томасу это не удастся сделать.
Глава 28
Джеймс стоял у поручня, нетерпеливо дожидаясь возвращения маленького ялика.
Три дня прождал он в этом заливчике
на Коннектикутском побережье. Если бы он знал, что ему придется дожидаться
возвращения Арти и Анри так долго, он
отправился бы на берег сам.
Вчера он едва не сделал это. Однако Конни спокойным тоном объяснил ему, что
если американцы и не арестуют его за
британский аристократизм, властный вид и высокомерие, то уж недоверие и даже
враждебность со стороны местного
населения ему обеспечены. Джеймс возразил против "высокомерия", но Конни просто
засмеялся. Тем не менее два пункта
из трех в конечном счете решили дело.
Джеймс совершенно не знал местных водных маршрутов, но все же решил не
следовать за судном, которое преследовал
до самого порта, потому что не хотел, чтобы Джорджи преждевременно узнала, что
он здесь. "Девственница Анна" бросила
якорь у стрелки в устье реки, и Джеймс послал Арти и Анри разведать все, что им
удастся. Но для этого вовсе не
требовалось трех дней! Он хотел лишь узнать, где можно найти девчонку, ему
совсем не нужно детальное описание города.
И вот они вернулись. Джеймс встретил их у трапа.
- Ну? - Однако тут же передумал и скомандовал:
- В мою каюту!
Впрочем, матросов эта резкость не обескуражила. Во-первых, им было что
рассказать, во-вторых, с того времени, как
судно прибыло на Ямайку, капитан в другой манере и не разговаривал.
Они вместе с Конни последовали вниз за капитаном. В каюте Джеймс, даже не
успев сесть за стол, сразу потребовал у
матросов отчета.
Первым заговорил Арти:
- Вам это может не понравиться, капитан, а может и понравиться... Корабль,
за которым мы шли, принадлежит компании
"Скайларк лайн".
Опускаясь в кресло, Джеймс озабоченно нахмурился.
- Почему это имя мне кажется знакомым? Конни подсказал:
- Может быть, потому, что в твою бытность Хоуком ты встречался с двумя
кораблями этой компании. Один мы взяли на
абордаж, другой ушел, хотя и со значительными пробоинами.
- И Бриджпорт - это порт этой компании, - добавил Арти. - Там в доках
находится с полдюжины ее кораблей.
Джеймс отреагировал на сообщение ухмылкой.
- Выходит, я принял счастливое решение - не заходить в эту гавань? Как ты
полагаешь, Конни?
- Похоже, что так. "Девственницу Анну" могли не узнать, но тебя узнали бы
наверняка. Следовательно, отпадает вопрос
о твоем появлении на берегу.
- Так уж и отпадает? Лицо у Конни вытянулось.
- Черт бы побрал тебя, Джеймс! Да девчонка не стоит того, чтобы тебя
повесили!
- Не надо преувеличивать, - сухо сказал Джеймс. - Возможно, в те времена
меня многие видели, но тогда у меня была
борода, которой сейчас нет, если ты способен это заметить. Меня так же непросто
узнать, как и мой корабль. К тому же
Хоук уже пять лет не бороздит морские просторы. Время покрывает воспоминания
туманной дымкой.
- Если говорить о тебе, то оно лишь повредило твой разум, - проворчал
Конни. - Зачем рисковать самому, если мы
запросто можем привезти девчонку к тебе?
- А если она не захочет приехать?
- Я сделаю так, что приедет.
- Ты говоришь о похищении, Конни? Стукни меня, если я ошибаюсь, но развейте
не преступление? Покраснев, Конни
спросил:
- Надеюсь, ты не понял это в буквальном смысле? Губы Джеймса слегка
дернулись.
- Я просто вспомнил, что, когда последний раз мы пытались похитить
белокурую девицу, нам пришлось везти мою
милую племянницу в чемодане. Но сейчас совсем особый случай.
- Каковы твои планы?
Вопрос вновь вызвал у Джеймса, раздражение.
- Пока не решил, но то, что ты предлагаешь, исключается категорически. -
Джеймс повернулся к матросам:
- Ну вы, два неповоротливых тюленя, выяснили, черт возьми, где девчонка?
- Да, капитан. Она живет в большем доме возле Бриджпорта.
- Возле Бриджпорта? Так, стало быть, я могу найти ее, не заходя в город?
- Да, найти ее легко, только... Джеймс не дослушал Арти.
- Ты слышишь, Конни? Так что не о чем беспокоиться.
- Капитан...
- Мне совсем не нужно заходить в гавань.
- Балда! - послышался шепот Анри, адресованный своему напарнику. - Ты когда
объяснишь ему, mon ami "мой друг
(фр.)"? После того, как он зайдет в этот дом с тиграми?
- Это дом со львами, Анри, и потом - как ты думаешь, что я пытаюсь сделать?
Эти слова заставили Джеймса обратить внимание на матросов.
- Я понял, что это логово льва, и если я туда войду, то что случится?
- Просто эта девушка из семьи владельцев кораблей "Скайларк лайн", и на них
плавают ее братья.
- Вот так номер! - пробормотал Конни. Джеймс вдруг рассмеялся.
- Вот она, ирония судьбы! Ведь Джорджи говорила, что у нее есть корабль, но
я не обратил на это особого внимания.
Решил, что это пустая болтовня.
- Выходит, она, наоборот, была слишком сдержанной, - заметил Конни. - И
смешного в этом ничего нет, Джеймс. Ты не
сможешь к ней...
- Смогу. Просто надо выбрать момент, когда она будет одна.
- Только не сегодня, капитан. Сегодня у них праздничный вечер.
- Праздничный вечер?
- Да. Приглашено полгорода.
- Отпраздновать важное событие: вся семья в сборе. Такое у них редко
случается, - добавил Анри.
- Теперь я понимаю, почему вас так долго не было, - сердито сказал Джеймс.
- Я послал вас разыскать девчонку, а вы
разузнали всю семейную историю... Ладно, что еще интересного выяснили? Случайно,
не знаете, зачем ее в Англию
потянуло?
- Она искала нареченного.
- Нареченного?
- Своего жениха, - уточнил Анри. Джеймс медленно подался вперед. Все
поняли, что сейчас разразится страшная гроза.
- У нее... есть... жених?
- Больше нет! - поспешил сообщить Анри.
- Она узнала, что он женился на английской девице, пока она шесть лет ждала
его... Ой Анри, у меня это больная нога, а
ты наступаешь на нее?
- Тебе на язык бы наступить, mon ami!
- Она ждала... шесть лет? Арти струсил.
- Он, понимаете, капитан, увлекся... а потом война... И здесь ничего не
знали о парне до прошлого года... Вообще эта
история... не для всех... Анри узнал ее от горничной...
- Шесть лет! - повторил про себя Джеймс. - И погромче добавил:
- Похоже, Джорджи была очень влюблена, так ведь, Конни?
- Джеймс, не могу поверить, что тебя это может так волновать. Я слышал, как
ты много раз говорил: женщина при
отскоке может сделать великолепный кувырок. Ты ведь не хочешь, чтобы эта малышка
влюбилась в тебя? Ведь тебя это
всегда чертовски раздражало.
- Верно.
- Тогда почему же ты так свирепо сверкаешь глазами?
- Где тебя носит, Клинтон? - напустился на брата Дрю, когда тот вошел в
просторный кабинет, где обычно собирались
домашние.
Клинтон поочередно посмотрел на Уоррена и Томаса, расположившихся на темнобордовом
диване, надеясь получить от
них объяснение столь необычного приветствия Дрю, но так как оба были в неведении
относительно этого, то просто пожали
плечами.
Клинтон прошествовал к своему письменному столу и лишь тогда снизошел до
ответа:
- Я привык заниматься делами, когда нахожусь дома. Утро я провел в офисе
"Скайларк лайн". Если бы ты потрудился
справиться у Ханны, она тебе сказала бы то же самое.
Слова прозвучали как легкий, но вполне определенный выговор. Дрю слегка
покраснел, но лишь по той причине, что не
догадался справиться у экономки, исполнявшей также обязанности шеф-повара.
- Ханна была занята сверх головы подготовкой к вечеру.
Клинтон выдавил из себя улыбку. Дрю редко проявлял подобное нетерпение, и
это не могло не вызвать удивления.
- Ты мог бы спросить у меня, бестолочь, - хмыкнул Уоррен. - Я сказал бы
тебе, что...
Уоррен не успел закончить фразу, ибо Дрю пулей устремился к дивану. Уоррен
вынужден был вскочить на ноги, чтобы
отразить атаку младшего брата.
- Дрю! Дрю!
Лишь после второго окрика Дрю повернул голову в сторону Клинтона. Глаза Дрю
метали молнии. Прошлый раз, когда
он и Уоррен разошлись во мнениях, Клинтону пришлось ремонтировать письменный
стол и заменить две лампы.
- Вам обоим не следует забывать, что мы сегодня принимаем гостей, -
внушительно произнес Клинтон. - Народу будет
немало, так что эта комната понадобится, как и все другие.
Уоррен разжал кулаки и сел на диван. Томас укоризненно покачал головой.
- Что это ты взбеленился, Дрю? Почему не мог спокойно объяснить все Уоррену
или мне? - увещевающе проговорил
Томас. - Совсем не обязательно было дожидаться...
- Вас никого вчера вечером, кроме Клинтона, не было дома, - отрезал Дрю,
словно эти его слова все объясняли.
Томас, вновь демонстрируя терпение и невозмутимость, спросил:
- Ты ведь и сам уходил из дому, не так ли? Так что какое это имеет
значение?
- Я хочу знать, что за чертовщина произошла здесь, пока я отсутствовал, вот
и все! - Дрю снова обратился к старшему из
братьев. - Так вот скажи мне, Клинтон: ты порол Джорджи после того, как пообещал
этого не делать?
- Да ничего подобного! - возмутился Клинтон.
- Хотя и следовало бы, - выразил свое мнение Уоррен. - Хорошая порка
освободила бы ее от чувства вины.
- Какой вины?
- За то, что она перепугала нас всех. Это все оттого, что она слонялась по
дому и хандрила.
- Хандрила, потому что любила Камерона...
- Какая чушь! - фыркнул Уоррен. - Да она никогда не любила этого подонка!
Просто она хотела добиться своего, потому
что считала его самым смазливым мальчишкой в городе... уж не понимаю почему.
- Если это так, то чем объяснить, что она каждый Божий день рыдала, после
того как мы отплыли с Ямайки? У меня
сердце кровью обливалось, когда я видел ее красные заплаканные глаза. Кое-как
мне удалось успокоить ее к концу недели.
И вот я хочу знать, что опять выбило ее из колеи? Ты что-нибудь сказал ей,
Клинтон?
- Я едва двумя словами с ней перебросился. Большую часть вечера она провела
у себя в комнате.
- Ты говоришь, что она снова плакала, Дрю? - осторожно спросил Томас. - Ты
из-за этого так расстроился?
Дрю сунул руки в карманы и кивнул.
- Не могу выносить слез, честное слово.
- Привыкай к этому, бестолочь, - вставил Уоррен. - У всех женщин в запасе
ушаты слез, которые они готовы вылить в
нужный момент.
- Никто не ожидает, что безмозглый циник сумеет отличить настоящие слезы от
фальшивых, - парировал Дрю.
Клинтон готов был броситься к братьям, увидев, что Уоррен намерен
решительно возразить Дрю. Но ему не пришлось
этого делать. Томас остудил пыл Уоррена, положив ладонь на руку брата и легонько
покачав головой.
Клинтон огорченно скривил губы. Все члены семьи восхищались способностью
Томаса оставаться спокойным при
любых обстоятельствах, и, как ни странно, Уоррен больше, чем кто-либо другой,
прислушивался к словам Томаса, что
весьма раздражало Клинтона, ведь Томас был на четыре года младше Уоррена... и на
полфута ниже ростом.
- Ты, кажется, забыл, что придерживался точно такого же мнения, как и все,
Дрю, когда мы дали согласие на это нелепое
обручение, - заметил Клинтон. - Никто из нас не думал, что чувства Джорджины
столь глубоки и серьезны. Господи, да ей
было-то всего шестнадцать лет...
- Причины, по которым мы согласились, не имеют никакого значения сейчас,
когда она доказала, что все мы были не
правы, - возразил Дрю.
- Доказано лишь одно: Джорджи удивительно верна... и невероятно упряма, -
сказал Клинтон. - И я склонен согласиться с
Уорреном. До сих пор не верю в то, что она любила Камерона.
- Тогда почему она ждала целых шесть?..
- Не будь наивным, Дрю, - перебил его Уоррен. - Ситуация в городе за эти
годы ничуть не улучшилась. Неженатых
мужчин здесь по-прежнему мало, и выбрать не из кого. Что ей оставалось, как не
ждать возвращения Камерона? Другого
достойного мужчины за это время она не встретила. Если бы встретила, то уверяю
тебя, что в мгновение ока забыла бы
этого несчастного корнуолца.
- Тогда почему она пустилась на его поиски? - запальчиво спросил Дрю. - Ты
можешь мне ответить?
- Очевидно, она чувствовала, что ожидание слишком затянулось. Мы с
Клинтоном оба пришли к такому выводу. Кстати,
он собирался взять ее с собой в Нью-Хэвен, когда поедет навещать детей. Его теща
вращается в высоких сферах.
- В каких таких высоких сферах? - презрительно фыркнул Дрю. - Нью-Хэвен не
больше Бриджпорта!
- Ну, тогда я готов взять Джорджину в Нью-Йорк.
- Ты готов?
В голосе Уоррена послышались угрожающие нотки:
- Ты считаешь, что я не знаю, как надо обращаться с женщиной?
- С женщиной - да, но не с сестрой. Да какой же мужчина к ней подойдет,
увидев рядом такого мрачного типа и брюзгу?
Глаза Уоррена сверкнули, он вскочил с места.
- Я н-не...
- Вы оба зря провоцируете друг друга, - не повышая голоса, вмешался в
диалог двух братьев Томас. - Поймите, вы
отклонились от темы, и то, о чем говорите, в данный момент несущественно. Фактом
остается то, что Джорджи, по всей
видимости, более несчастлива, чем мы думали. Если она плачет... Кстати, ты
спрашивал, почему она плачет, Дрю?
- Почему? - воскликнул Дрю. - Да она убита горем! У нее разбито сердце!
- Но она сама сказала тебе об этом?
- Тут и говорить нечего! В тот день, когда Джорджи встретила меня на
Ямайке, она сказала, что Малкольм женился на
другой женщине, и тут же разрыдалась.
- Мне она не показалась убитой горем, - вступил в разговор Клинтон. - После
всего, что она натворила, Джорджи вела
себя здесь очень даже по-хозяйски. Да и этот праздничный вечер - ее идея, и она
с удовольствием принимает участие в
подготовке.
- Но ты не видел ее сегодня утром, правда же? А она, наверное, прячется
сейчас у себя в комнате. потому что глаза ее
распухли от слез.
Томас нахмурился.
- Нужно, чтобы кто-то поговорил с ней. Клинтон?
- Какого черта я понимаю в этих делах?
- Уоррен? - Но раньше, чем последовал ответ Уоррена, Томас сам себе
ответил:
- Нет, лучше не ты.
- Я попробуй сделать это, - без особой охоты предложил Дрю.
- Да ты только и можешь, что строить дурацкие предположения и впадать в
сентиментальность при виде нескольких
слезинок, - насмешливо проговорил Уоррен.
Гася новую стычку, Томас поднялся и, напра
...Закладка в соц.сетях
