Жанр: Любовные романы
Люби меня вечно
...большой балкон со стеклянными дверями. Оттуда
далеко внизу был виден лодочный
причал. Кимберли подумала, что летом на балконе будет очень приятно завтракать.
На всех окнах были темно-изумрудные бархатные шторы, мягко схваченные
шнурками с кистями. На стенах, оклеенных
обоями пастельно-голубых тонов, висели многочисленные картины с изображениями
дам и кавалеров французского двора,
когда и те, и другие носили белые напудренные парики. Пушистые ковры были такими
огромными, что покрывали почти
весь пол, и скорее всего были изготовлены на заказ, поскольку их украшал
растительный синий с черным узор, выполненный
на зеленом фоне, - сочетание, представлявшее собой цвета клана Макгрегоров.
Одну из больших комнат Лахлан использовал как свою гардеробную - шкаф был
полон его одежды - и комнату для
отдыха. Там стояли шезлонг, большой письменный стол, несколько кресел и
столиков. Такой же просторной оказалась и
последняя комната, которую Кимберли могла превратить в свою гардеробную, по
крайней мере до той поры, пока им не
понадобится детская. Конечно, если поблизости нет специальной детской.
Представив, как по комнатам когда-нибудь будут бегать ее дети, Кимберли
немного повеселела и предвкушала, как будет
осматривать остальную часть замка. Когда Джин вернулась с известием, что
присланные из Нортумберленда вещи сложены в
подвале, Кимберли не пришло в голову спросить, почему их туда отправили, включая
и ее одежду. Она взяла горничную с
собой, предполагая, что подвал может оказаться не обычным подвалом, как это было
с большим залом.
Но подвал был именно подвалом - темным, сырым помещением, единственным в
замке, где стены по-прежнему были
каменными. Он служил приютом для множества пауков. Там было ужасно грязно,
потому что в нем хранился уголь -
основное топливо в Шотландии.
Им пришлось вернуться обратно, взять лампу и пару крепких слуг, которые
могли бы отнести сундуки и мебель наверх.
Отыскать вещи Кимберли оказалось делом нелегким: в подвале было множество самых
разнообразных помещений - от
крошечных клетушек, которые, возможно, были когда-то тюремными камерами, до
больших залов. Их соединяли длинные
коридоры, расходившиеся во всех направлениях. Казалось, сюда много веков подряд
сносили всякий хлам - главным образом
ветхую мебель, которая была теперь плотно затянута паутиной.
В конце концов им удалось найти комнату, в которой сложили имущество
Кимберли. Она улыбнулась с облегчением, но,
подняв лампу, не поверила глазам - все ее фамильные вещи были безнадежно
испорчены.
Напольные часы лежали на боку, без стрелок, с треснувшим корпусом,
разбитые, поцарапанные, словно по ним прошелся
топор. У китайской горки были отломаны ножки, дверцы сорваны с петель, сложная
деревянная резьба испорчена - вся в
выбоинах, словно и над ней поработали топором.
Гигантская картина выглядела так, будто кто-то встал на нее и дергал за
край, пока рама и холст не треснули посередине.
Маленькие столики, трехсотлетняя скамья для зала, антикварные вазы, резной
китайский сундук - все было поломано,
побито, расколото. Даже сундуки с одеждой вскрыли, а вещи разбросали по грязному
полу.
Кимберли безмолвно уставилась на картину разрушения. От ужаса у нее
остановилось сердце. Она сделала шаг, потом
второй и, упав на колени, в безмолвной скорби протянула руки к своим сокровищам.
Из глаз хлынули слезы. Это было
последнее, что оставалось у нее на память о матери, - и все пропало,
превратилось в хлам и щепки, годные только в печку.
Злобное разрушение - а ей с первого взгляда, несмотря на потрясение, стало ясно,
что оно было преднамеренным, - казалось
невероятным. Такое мог сделать только один человек.
Кимберли медленно поднялась с пола, чуть слышно проговорив:
- Несса...
- Миледи, эти сломанные вещи, наверное, не то, что мы искали? - спросила у
нее за спиной Джин, в голосе ее звучал ужас.
Кимберли не ответила. Обведя взглядом смущенных слуг замка, она спросила
негромким ледяным голосом:
- Где сейчас может быть Несса? Один пожал плечами, а второй ответил:
- Скорее всего там же, где лэрд. Она всегда ходила за ним тенью.
- А где он?
Теперь уже оба пожали плечами. Кимберли больше не стала задавать вопросов.
Она найдет Лахлана и Нессу, даже если
для этого ей придется обыскать весь замок и все его окрестности. И когда она их
найдет, наступит расплата. Она задыхалась
от ярости и не могла бы сказать, что сделает, но не исключала даже убийства.
Сначала она нашла Лахлана, и довольно легко. Он оказался в конторе. Когда
закончились приветствия, у множества его
родичей оказались к нему срочные дела: надо было принять доклады, выслушать
жалобы и добрые вести и тому подобное.
Кимберли еще предстояло узнать, что в Крегоре никакого этикета не соблюдалось:
вместо того чтобы дожидаться своей
очереди в зале и по одному говорить с лэрдом, все набились в контору - благо она
была достаточно большой.
Увидев Кимберли, Лахлан улыбнулся, но тут же заметил слезы, которые
струились у нее по щекам и которых сама она не
замечала. Она едва взглянула на него, выискивая взглядом его юную кузину. Не
найдя Нессы, она повернулась, намереваясь
уйти, и тут увидела ее - Несса подняла голову посмотреть, что привлекло внимание
Лахлана.
Девушка тихо-мирно сидела на низенькой табуреточке у стены, внимательно
слушая разговоры. Скорее всего Лахлан даже
не заметил ее присутствия.
- Ким, что случилось? - с тревогой спросил Лахлан, направляясь к ней.
Она не услышала его вопроса. Она видела только Нессу и думала только о том,
как пройти к ней. Но Несса увидела ее и
вскочила с места. Забежав за стол, она спряталась за спинами присутствующих.
- Не подпускай ко мне эту великаншу, Лах! - крикнула Несса. - Она
сумасшедшая!
- Сумасшедшая? - негодовала Кимберли, пробираясь через толпу. - Ты хоть
знаешь, что натворила? Ты уничтожила
бесценное наследие моей семьи! Все, что оставалось у меня от покойной матери!
- Ничего я не уничтожала! Это все так и привезли, как ты видела!
Кимберли остановилась, замолчала, но тут же вспомнила следы от топора.
- Не верю...
- Правда! - настаивала Несса и быстро добавила:
- Возчик сказал, что у фургона отвалилось колесо и все вывалилось на землю,
потому что было плохо увязано.
- Не могли испортиться все вещи до единой!
- Могли! Он опрокинулся у края ущелья, и все упало вниз, на скалы.
Это было маловероятно, но не исключено.
И хоть Несса уже показала себя во всей красе, нельзя было с уверенностью
утверждать, что она виновата и в том, что
случилось с вещами Кимберли.
Кимберли отступилась от нее, поняв, что не может получить немедленного
удовлетворения.
- Я поговорю с возчиком.
- А его уже нет. Зачем ему здесь оставаться? Он вернулся туда, откуда
приехал.
Кимберли снова напряженно застыла. На лице Нессы отразилось глубокое
самодовольство - не было сомнения в том, что
она лжс.. Предположение Кимберли внезапно подтвердилось.
- Незачем спрашивать возчика, - проговорил один из присутствующих, с
осуждением глядя на девушку. - Ты лгунья, Несса
Макгрегор, и мне стыдно, что ты - наша родня. Я сам помогал разгружать фургон, и
все вещи были в полном порядке. Я даже
спросил тебя, зачем такие прекрасные вещи уносить в подвал.
Несса побагровела. Покраснела и Кимберли, к которой вернулась вся ее
ярость. И пока Несса все еще возмущенно
смотрела на своего обвинителя, Кимберли стремительно подошла к ней и резко
ударила ладонью по щеке.
Хрупкая девушка пошатнулась, ее глаза изумленно округлились. Прижав руку к
щеке, она возмущенно воскликнула:
- Как ты смеешь!..
- Радуйся, что я не прошлась по тебе топором, как ты - по моим вещам. То,
что ты сделала в своей неуемной злобе,
непоправимо. Я отказываюсь жить в одном доме с тем, кто способен на такую
ненависть.
Кимберли мгновенно осознала свою ошибку: нельзя было ставить ультиматум.
Теперь гордость не позволит ей отступить!
Но слишком поздно, сказанного не воротишь. Однако, к ее огромному облегчению,
муж поддержал ее.
- Тебе не понадобится с ней жить, Ким, - сказал Лахлан, обнимая ее. - Она
сегодня же сложит вещи и уедет утром, я не
допущу, чтобы в моем доме жила такая гадюка. Обещаю тебе, что найду лучших
мастеров, они починят вещи твоей матери, -
а Несса сама заплатит им, из денег, которые якобы достала.
Несса побледнела как полотно.
- Но это мой дом! - проговорила она дрожащим голосом.
- Теперь уже нет. Твой поступок лишил тебя права называть Крегору домом.
- Это нечестно! Она должна уехать, а не я! Она здесь чужая!
- Несса, неужели ты не понимаешь, как скверно поступила? - печально спросил
Лахлан.
Видимо, осуждение, прозвучавшее в его словах, снова пробудило гнев в юной
девушке.
- И это - вся благодарность за то, что я для тебя сделала? Ты даже не
спросил меня, как я достала для тебя эти деньги! Я
отдалась Гэвину Керну, вот они откуда! - выпалила она, словно рассчитывая, что
эти слова его ранят.
Известие изумило и разгневало его, но не по той причине, на которую
надеялась Несса.
- Тогда у нас будет еще одна свадьба, - с холодной решимостью заявил
Лахлан.
- Я за него не выйду! - завопила Несса.
- Ты с ним спала, за него и выйдешь. Это говорит тебе глава клана
Макгрегоров, Несса.
Та снова побледнела. Кимберли поняла, что с таким решением спорить
невозможно. Несса бросилась прочь из комнаты.
В неловкой тишине кто-то проговорил:
- Готов ручаться, она попробует скрыться - она же ненавидит Гэвина Керна.
- Он ей делал предложение чуть ли не дюжину раз, - напомнил кто-то другой.
- По крайней мере он-то будет рад, что она
загнала себя в угол и больше не сможет ему отказать.
- Если он сможет ее найти.
- Идите и задержите ее, - отрывисто приказал Лахлан, кивая двоим мужчинам,
стоявшим у двери. - И пусть кто-нибудь
приведет сюда Гэвина на его свадьбу. Она состоится сегодня вечером, иначе я
накажу всех, кого это касается.
Невероятно, но Кимберли даже пожалела Нессу. Ей претило, что женщину
заставляют выйти замуж за того, кого она
презирает. Однако она оставила свое мнение при себе. По правде говоря, ей было
не настолько жаль Нессу, чтобы за нее
вступаться.
Глава 49
В тот вечер почти все получили огромное удовольствие от праздничного ужина,
и выходка Нессы не могла испортить
атмосферы радости по поводу счастливого возвращения хозяина замка. А когда
Лахлан сделал объявление относительно
Уиннифред, которая наконец нашлась и вернула ему наследство, то праздничное
настроение еще усилилось.
Надо признать, что перестройка замка на новый лад имела и свои недостатки.
С исчезновением большого зала не стало
помещения, которое бы годилось для такого грандиозного собрания, какое проходило
в замке в тот вечер. Еду выносили в
столовую, но ели в коридоре, прихожей и гостиной: вдоль всех стен было
расставлено великое множество стульев и скамей,
заполнивших почти все свободное пространство.
Несса устроилась в углу на одном из диванов, скрестив руки на груди.
Выражение лица у нее было возмущенное, а
временами, когда кто-то пытался с ней заговорить, злобное. Но с ней мало кто
заговаривал.
Кимберли старалась держаться бодро, так как этого требовали приличия.
Настоящая леди не выказывает своего огорчения
окружающим. Но душа болела, и улыбки давались с трудом. Ее нисколько не утешили
уверения Лахлана, что изуродованные
вещи можно починить, и все станет как новенькое. Во-первых, она сомневалась,
чтобы это было возможно, поскольку топор
там поработал на славу. А во-вторых, ей вовсе и не хотелось, чтобы они стали как
новенькие. Это же вещи ее матери, они
хранили ее тепло и этим были дороги Кимберли.
Она запасется терпением. Муж решительно намерен исправить случившееся. Если
это возможно, он позаботится о том,
чтобы все было сделано, и сделано как следует. Только эта надежда немного
смягчала ее боль; она чувствовала к мужу еще
большую нежность, впрочем, ее сердцу не нужны были для этого какие-то
дополнительные поводы.
Гэвин Керн был на вершине счастья. Оказывается, он уже несколько лет
уговаривал Нессу стать его женой. Кимберли
беспокоило, что Нессу насильно выдают за него замуж, но, после того как она
несколько минут поговорила с Гэвином, ее
тревога улеглась.
Лахлан, весь вечер от нее не отходивший, пошел примирить двух вспыльчивых
братьев, ссора между которыми грозила
вот-вот перейти в потасовку. Он как раз разговаривал с Гэвином, так что его
внезапный уход оставил Кимберли наедине со
счастливым женихом, и она утолила свое любопытство.
Гэвин, как она выяснила, принадлежал замку на другой стороне озера - вернее
сказать, замок принадлежал ему. Он там
родился чуть больше тридцати лет назад и всегда был соседом Макгрегоров, но,
будучи старше Лахлана и Нессы, в детстве с
ними не дружил. Он одним из первых заметил, как Несса выросла, превратившись в
хрупкую красавицу. Она по-прежнему
оставалась сорванцом, не интересовалась мужчинами, но Гэвин с той поры начал за
ней ухаживать - правда, без всякого
результата.
Услышав его рассказ, Кимберли спросила:
- А вас не смущает, что вы женитесь на женщине, которая.., э-э...
- Меня презирает? - охотно подсказал он. - Это не так. Она всегда твердит
об этом, и прежде я ей верил, но теперь-то
понял, что к чему. Она всегда обращается ко мне за помощью, всегда жалуется,
когда происходит что-то плохое. Поверяет
мне свои мечты, говорит о своих желаниях. Я измучился слушать, как она любит
Макгрегора, пока не понял, что это просто
привычка, которая осталась с детства.
Гэвин Керн показался Кимберли прекрасным человеком - слишком хорошим для
мстительной Нессы. У него были темнорусые
волосы, добрые карие глаза, приятные черты лица; ростом он был не выше
Кимберли. В отличие от Лахлана в нем не
было ничего необычного, но он казался надежным и дружелюбным.
- Привычка далеко ее завела, - заметила Кимберли. - Она даже пришла к
вам...
Она не закончила фразу, смутившись поворотом разговора.
Но Гэвин понял ее и ответил:
- Я же сказал: когда ей нужна помощь, она всегда приходит ко мне. И сейчас
она могла бы просто попросить денег, и я бы
их дал. Она это знала. Но она гордая и понимала, что никогда не сможет их
вернуть, так что она предложила себя. Мне
следовало бы отказаться, но... - тут он покраснел, - ..я слишком давно ее хотел.
И я надеялся, молил небо, что когда
Макгрегор узнает, то случится именно это.
- Что он заставит ее выйти за вас замуж?
- Да, - подтвердил он и улыбнулся. - Не сомневаюсь, она тоже знала, как он
отреагирует на это. Видите ли, она уже
столько раз мне отказывала. Теперь гордость не позволяла ей принять мое
предложение.
Кимберли изумилась:
- Вы хотите сказать, что она передумала и захотела выйти за вас замуж, но
не могла заставить себя в этом признаться?
Он кивнул.
- Я ведь.., провел с ней ночь. В ту ночь мне стали понятнее многие ее
чувства, о которых не подозревала даже она сама.
Сейчас она бунтует, но это все показное, я думаю, из гордости. Она сложная
девушка, моя Несса.
И злобная, и безжалостная, и... Ну, теперь Кимберли, слава Богу, не
понадобится разбираться в ее характере. Пусть Несса
будет какой угодно сложной - только пусть пребывает на другой стороне озера, а
не в Крегоре.
Они с Гэвином еще немного поговорили, прежде чем вернулся Лахлан. Вскоре
прямо в гостиной произошло
бракосочетание.
Несса, казалось, так и не смирилась. Она не стала переодеваться
соответственно событию, не стала причесываться. Она не
прикоснулась к еде, которую ей предлагали, и отказывалась отвечать на вопросы,
которые задаются невесте во время обряда.
Пастор был из Макгрегоров, и всякий раз, не получив от Нессы требуемого ответа,
он обводил взглядом присутствующих и
произносил нечто вроде:
- Глава клана говорит, что она согласна, мне этого достаточно.
Кимберли решила, что это попахивает средневековьем, но, похоже, саму Нессу
ничуть не удивило, что ее выдают замуж
без ее согласия, - как не удивило это и всех присутствующих. Когда церемония
закончилась, мягкий и сдержанный Гэвин
Керн вдруг издал торжествующий вопль, забросил Нессу себе на плечо и удалился,
как герой-победитель.
При виде такой смелости Макгрегоры разразились приветственными криками. А
Несса нарушила обет молчания и
закричала:
- У меня есть ноги, болван! Поставь меня сейчас же! Гэвин с веселым смехом
ответил:
- Только когда ты окажешься на моей стороне озера, дорогая Несса.
- Если ты решил, что сможешь теперь мной командовать... - Несса замолчала,
чтобы придумать что-нибудь другое, потому
что брак позволял мужу именно это, а потом упрямо добавила:
- Ну, посмотрим.
Лахлан похвастался Кимберли:
- Похоже, я отдал ее в сильные руки. Кимберли искоса на него посмотрела:
- Кажется, она с этим не согласна. Лахлан ухмыльнулся.
- Нет, если бы она питала к нему злобу, то сейчас грозилась бы, что вырвет
у него из груди сердце. Пройдет какой-нибудь
месяц - и она придет меня благодарить.
- Или поклянется, что вырвет твое сердце. Он расхохотался и на глазах у
всех присутствующих крепко ее поцеловал. Все
снова разразились одобрительными криками. И хотя Кимберли ужасно смутилась,
крики присутствующих ее ободрили. По
крайней мере остальные Макгрегоры ее приняли. А Несса... Ну, Несса теперь не
Макгрегор, а Керн.
День, переполненный событиями и эмоциями, подходил к концу. Кимберли рано
отправилась спать. Лахлан распрощался
с гостями, чтобы присоединиться к ней, но, вопреки ее ожиданиям, не стал в ту
ночь ее любить. Он только обнял ее, прижал
к себе и, когда она снова расплакалась, начал шептать на ухо какую-то ласковую
чушь. Плакала Кимберли не из-за вещей
матери - слезы лились потому, что теперь она уже больше не могла обманывать себя
и притворяться, что ее не волнует то,
что Лахлан ее не любит. Сердце уже не принадлежало ей: оно целиком перешло во
власть мужа.
Примерно неделю спустя к замку подъехали всадники - человек тридцать или
сорок, подсчитать было трудно. Поверх
теплых курток у всех были перевязи из одинаковой красной с зеленым шотландки.
Переехав через подъемный мост с таким
видом, словно замок принадлежал им, они выстроились на внутреннем дворе перед
главной башней и стали кричать, вызывая
старшего Макгрегора.
Лахлан наблюдал за их приближением из окна гостиной со страхом, к которому
примешивалась немалая доля
раздражения: он решил, что их появлению обязан все той же Нессе. Надо полагать,
она в припадке досады отправила им
известие - и пусть даже потом раскаялась в содеянном, исправить ничего уже было
нельзя. И вот они здесь. Ничего не
оставалось, как выйти и заняться ими и, если понадобится, действовать жестко.
Но, распахнув двери, он увидел, что к всадникам приближается Кимберли.
Когда они прибыли, она выходила из конюшни
и теперь осторожно пробиралась между ними, чтобы попасть в дом, не подозревая,
кто именно приехал. Лахлан предпочел
бы, чтобы она и дальше оставалась в неведении.
Обхватив Кимберли за талию, он втащил ее в дом и закрыл за ней двери,
наказав оставаться внутри.
После слов, прозвучавших как приказ и не сопровождавшихся никакими
объяснениями, трудно было ждать, что она
послушается, - с ее-то любопытством. Двери за его спиной снова открылись, как
раз когда он крикнул:
- Я - Лахлан Макгрегор. Что вам надо? Темноволосый молодой человек,
стоявший в середине первого ряда, был, видимо,
выбран для ведения переговоров.
- Нам сказали, что у тебя наша сестра. Мы приехали на нее взглянуть.
- Вы все - ее братья? - недоверчиво спросил Лахлан.
- Нет, - ответил говоривший и поднял руку. По этому сигналу вперед
выдвинулся один всадник, потом еще один, и еще...
В конце концов впереди оказалась чуть ли не половина приехавших.
- О ком они говорят? - прошептала Кимберли за спиной у Лахлана.
- О тебе, милочка, - со вздохом ответил он. - Они все - Макферсоны. - Потом
он обратился к предводителю:
- Вы можете ее увидеть, только не вздумайте забрать ее с собой. Теперь она
принадлежит Крегоре и мне.
Молодой человек отрывисто кивнул и спешился. Тут Кимберли вышла из-за спины
Лахлана, изумленно разглядывая
длинный ряд всадников. Те, кто выехал вперед, тоже начали спешиваться. Половина
молодых людей были ей примерно
ровесниками, остальные - моложе. Самому младшему было около семи.
Ее братья? Кимберли, потрясенная, молча их пересчитала. Их оказалось
шестнадцать - шестнадцать копий... Все они
обладали явным сходством. У большинства были. точно такие же, как у нее, темнозолотые
волосы и темно-зеленые глаза.
Теперь Кимберли поняла, от кого унаследовала свой рост. Не от материнской
родни, как она считала прежде. Говоривший
за всех был самым старшим и ростом - почти с Лахлана. Еще четверо были такие же
высокие, пятеро - почти такие же, а что
до младших... Они еще не перестали расти.
Она не могла прийти в себя: росла одна, без братьев и сестер, и вдруг у нее
появилось их.., больше, чем пальцев на обеих
руках. Одна легенда оказалась правдой, а сколько же их еще, рассказываемых об
Айене Макферсоне, соответствуют
действительности?
- Мы терпением не славимся, Макгрегор, - проговорил один из младших юношей,
когда они собрались у дверей. - Когда
ты ее приведешь?
Другой подросток ткнул говорившего в бок локтем и кивком головы указал на
Кимберли, озорно ей улыбнувшись. Коекто
засмеялся. Потом они все принялись ей улыбаться и заговорили чуть ли не
одновременно."
- А ведь она старше тебя, Айен Один. Похоже, ты больше нами не будешь
командовать!
- Тебе все равно вылизывать мне сапоги, Джонни, если мне придет в голову их
начистить, - парировал Айен Один, бросая
на младшего брата взгляд, обещавший, что сапоги очень скоро потребуют чистки.
Джонни возмущенно взглянул на него, но не успел ответить, как заговорил еще
один брат:
- Вам не кажется, что для Макферсон она маловата ростом?
- Она же девушка, дурень, - пояснил еще какой-то брат. - Ей и положено быть
крохотной.
- Мне всегда хотелось иметь сестру, - смущенно проговорил рыжеволосый брат.
- У Дональда есть сестра, - напомнил ему один из самых младших, несколько
сбитый с толку.
- Но сестра Дональда - не Макферсон, Чарльз, и нам с тобой она не сестра. А
эта - Макферсон и принадлежит нам всем,
понимаешь?
- Она похожа на Айена Шесть. Видите? Айен Шесть был, видимо, самым младшим.
Покраснев, он пробубнил:
- Ничуть не похожа.
Кимберли улыбнулась Айену Шесть. Забавно, что к их именам были добавлены
цифры: она вспомнила, что у всех ее
братьев разные матери. Или по крайней мере у большинства. Она представила себе,
как они желали назвать сыновей в честь
их отца, не думая о том, какую неразбериху это вызовет. Надо полагать, номера им
присвоили, чтобы избежать путаницы.
Кимберли гадала, сколько они здесь пробудут и стоит ли прилагать усилия,
чтобы запомнить, кто из них кто. Сейчас ей
ужасно хотелось обнять младшего мальчишку. По правде говоря, ей хотелось всех их
обнять. Но они внушали и некоторый
трепет: пышные гривы волос, привязанные к ноге кинжалы, внушительный рост,
несмотря на то, что все были моложе ее, - и,
главное, их было так много! Братья или нет, они пока оставались для нее
незнакомцами.
- Ох, да она вылитый Сэм, когда улыбается, - изумленно проговорил
черноволосый. - Теперь он не станет сомневаться,
что она его.
- Угу, и, может, наконец перестанет быть таким мрачным.
- После того, как отрежет Айену Один голову за то, что тот заставил его
ждать, - ухмыльнулся Джонни.
Айен Один густо покраснел оттого, что забыл о полученном приказе, и, резко
повернувшись, кивнул одному из всадников,
который оставался в седле. Кимберли заволновалась: ведь она забыла о присутствии
других Макферсонов, двоюродных и
троюродных... И даже, как она узнает потом, четвероюродных. Но, быстро осмотрев
ряды всадников, она не увидела среди
них человека подходящего возраста, который мог бы быть ее отцом.
Кимберли немного успокоилась. Но тут один из всадников развернулся и
поскакал назад, за ворота замка. Если Айен
Макферсон дожидается за стенами замка... Но чего ей бояться? Что она ему не
понравится? Что он ей не понравится? Если
верить Сесилу, этот человек обольстил ее мать из мести. Как она может испытывать
к нему симпатию? И все же ее мать его
любила. Сесил признал это. В нем должно быть что-то хорошее, если его полюбила
нежная Мелисса.
Всадник вернулся; за ним ехал огромный мужчина, казавшийся еще больше из-за
громоздкой куртки из овчины.
Благодаря такому наряду и очень длинным темно-золотым волосам, чуть тронутым
сединой, он казался дикарем. Черты лица
у него были резкие, суровые, но в них проступала былая привлекательность,
покорявшая женские сердца.
Как только незнакомец въехал во двор, его взгляд сразу же устремился на
Кимберли. Медленно приближаясь, он не
отрывал от нее глаз - проницательных, волнующих, таких же темно-зеленых, как у
нее. Только в них были холод и
отчуждение, словно человек потерял способность радоваться жизни.
Когда он подъехал и начал спешиваться, сыновья мгновенно расступились перед
ним. Кимберли бессознательно
придвинулась к Лахлану, он заботливо обнял ее за плечи. Она была не готова к
этой встрече, совершенно не готова.
И вот он уже стоял перед нею, Айен Макферсон, герой легенд, человек,
которым пугали малышей, ее отец... Заметив
тревогу на его лице, Кимберли, с трепетом наблюдавшая за его приближением,
наконец перевела дыхание. Он испытывал те
же чувства, что и она, - неуверенность, смятение. Это ее покорило.
Улыбнувшись, она сказала:
- Здравствуй, отец.
Кимберли протянула Айену кружку глинтвейна и села рядом с ним на кушетку в
своей гостиной. Наверное, у нее будут
синяки после того, как отец стиснул ее в объятиях у дверей замка. Ей далеко не
сразу удалось увести всех в дом с холода.
Айен заплакал. Кимберли все еще не переставала этому изумляться.
Заключенная в его объятия, она и не заметила бы его
слез, если б один из ее братьев не удивился во всеуслышание.
Лахлан взял на себя устройство ночлега для такого огромного количества
нежданных гостей, чтобы Кимберли могла
побыть с отцом наедине. Она не была уверена в том, ч
...Закладка в соц.сетях
