Жанр: Любовные романы
Предложение плейбоя
...е вечером, — сказала она, и ее
голос прозвучал тихо, тепло и интимно.
— Могу, но ненадолго, Потому что... мне придется работать день и ночь
на этой неделе. Ладно, перестань капризничать и пообещай, что ты приедешь
вечером в пятницу.
Она рассмеялась хорошо знакомым ему смехом.
— Осмелюсь сказать, что приеду.
— Мишель! Ты меня шокируешь! — Но по его голосу она чувствовала, что он сейчас улыбается.
— Да нет, ты совсем не шокирован, — сказала она, улыбаясь в ответ,
но немного печально. — Ты испорченная личность, Тайлер Гаррисон. И у
тебя весьма оригинальный способ общения с женщинами.
— Так ты придешь?
— Может быть, ты повторишь это снова?
— Не желаешь ли ты пойти вместе со мной на обед, устраиваемый в честь
моих родителей, в пятницу вечером?
— Я думаю, да. В какое время?
— Я заеду за тобой в семь.
— А что мне надеть?
— Как можно меньше одежды!
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
— Не возражаешь, если я одолжу у тебя это одеяние? — спросила
Мишель, натягивая на бедра темно-красное платье. Затем она встала перед
зеркалом так, чтобы видеть себя со спины во весь рост.
Был вечер понедельника, и Мишель постучала в дверь Люсиль после ужина. Она
хотела посоветоваться насчет подходящего наряда для торжественного обеда.
После предварительных расспросов Люсиль сообщила, что самое подходящее
платье висит у нее в гардеробе, и потащила Мишель в свою спальню. На
примерку.
Платье действительно было стильным и утонченно-изысканным, что очень
понравилось Мишель. Простого покроя, с широким и неглубоким декольте и
длинными узкими рукавами, оно имело смелый вырез на спине, доходящий до
талии и стянутый узкими лентами.
— А что если я уроню на платье какую-нибудь еду? — обеспокоенно
спросила Мишель.
— Уверена, что его можно сдать в химчистку, — ответила Люсиль из
дальнего угла комнаты, где она сидела на кровати, рассматривая свою
подругу. — Я об этом совсем не беспокоюсь. Я увидела его в витрине
одного из бутиков на зимней распродаже в прошлом году и соблазнилась
пятидесятипроцентной скидкой. Но после того, как надела его один раз, а
затем весь вечер отбивалась от мужчин я решила его больше не носить пока не
похудею, по меньшей мере, на десять фунтов. Но этого пока еще не произошло.
Я так люблю пончики. Ты можешь взять его себе насовсем, если захочешь.
— О, нет, нет, нет. Я не позволю дарить его мне. Наверное, платье стоит
кучу денег, несмотря, на скидку в пятьдесят процентов. Начать с того что
сама материя просто великолепна. Она ведь совсем не мнется, не так
ли? — Платье, словно перчатка, обтягивало тело Мишень. Теперь она
понимала, что такой фасон полнил и без того пышную фигуру Люсиль, не говоря
уже о том, что ей было очень трудно затягивать ленточки на спине. —
Разреши мне заплатить за него хотя бы часть денег, — настаивала
Мишель. — Ни в коем случае. Это подарок.
Мишель была растрогана.
— На самом деле?
Люсиль улыбнулась ей сияющей улыбкой.
— Конечно да. Я выгляжу в нем, словно уличная проститутка, а ты
смотришься божественно. Возьми его, и пусть девицы Гаррисона померкнут в его
глазах. Они и носа высунуть не посмеют после того, как ты появишься в
туалете от Орсини, уверяю тебя.
— Орсини? О, боже мой, неужели?
— Посмотри на этикетку и тогда все поймешь. Надень свои сексуальные
черные туфли, которые купила на свадьбу и тогда ты будешь королевой бала.
Или... самой дорогой гостьей на обеде. А потом, не успеешь опомниться, как
снова окажешься в постели с сыном и наследником юбиляров. И это единственная
причина, почему ты туда идешь, — добавила она твердо. — Секс — это
название развлечения, и не забывай об этом, Мишель. Казанова не стал бы
знакомить тебя со своими маменькой и папенькой для того, чтобы соблазнить.
Единственное предложение, которое делают мужчины такого рода, состоит в том,
чтобы побудить женщину занять горизонтальную позицию и удерживать ее в ней
как можно дольше.
Мишель знала, что Люсиль права. Но она все еще не связывала ее мнение с их
отношениями.
Люсиль склонила голову набок и нахмурилась.
— Что еще? — вздохнула Мишель.
— Серьги! — воскликнула Люсиль, вскакивая с кровати, — Тебе
нужны длинные, качающиеся, эротичные серьги к такому платью, У меня есть
одни, из черного хрусталя которые вполне подойдут, но вот их придется
вернуть. И следует сходить в ту самую парикмахерскую пусть они сделают тебе
высокую прическу.
— Высокую прическу, — повторила Мишель довольно устало. — И
длинные, качающиеся, эротичные серьги. Когда все это кончится?
Этот вопрос тревожил ее всю оставшуюся неделю. И тревожил теперь, когда она
готовилась к торжественному обеду.
Но когда она увидела в зеркале свое отражение, то все сомнения и
беспокойства потихоньку улетучились из ее головы, сменившись изумленным
восхищением.
Это платье было несравнимо лучше прежнего. И с высокой прической, макияжем и
черными хрустальными серьгами это будет триумф, превращение в блестящую
очаровательную незнакомку искушенную и стильную, чего она прежде в себе не
замечала. Голубое платье было просто хорошеньким это — нечто другое.
Скользя в убийственных туфлях по паркету, Мишель медленно сделала плавный
круг, изумляясь тому, насколько красиво платье облегает ее тело. И не только
облегает, но и переливается. Прежнее платье казалось тусклым.
Неожиданный звонок домофона заставил ее повернуться. Было всего лишь десять
минут седьмого. Может быть, Тайлер приехал раньше. Если это... Тайлер.
Внезапно Мишель посетила ужасная мысль: а вдруг нагрянул Кевин? Но это было
безумием. Он, скорее всего, продолжает наслаждаться своим медовым месяцем.
Но подозрение не исчезало, пока она со все возрастающей тревогой шагала к
входной двери. Ее рука на секунду застыла в воздухе, прежде чем Мишель
решилась нажать на кнопку связи.
— Кто это? — осторожно спросила она.
— Один очень нетерпеливый мужчина — ответил Тайлер, и Мишель облегченно
вздохнула. — Я послал этот журнал ко всем чертям, и теперь я здесь,
чтобы немного передохнуть и восстановить силы.
— Хвала небесам, — пробормотала она, нажимая кнопку домофона, а
затем бросилась в спальню, чтобы привести себя в порядок, пока он
поднимается по лестнице. Мишель едва успела попрыскать на себя туалетной
водой, как в дверь позвонили.
— Входи, Тайлер! — крикнула она, вылетая в коридор и поражаясь
тому, как быстро может передвигаться в этих туфлях, если захочет. — Ты
так рано приехал — сказала она, широко распахнув дверь.
Шок Тайлера был непередаваем, он восхищенно оглядывал ее с ног до головы. И
если бы она не была уже возбуждена, то определенно возбудилась бы сейчас,
под пожирающим ее тело взглядом великолепного мужчины.
Значит, и она тоже великолепна!
Впрочем, Тайлер в смокинге был просто неотразим. Но в обычном деловом
костюме, в голубой рубашке с распахнутым воротом он был еще более
неподражаем. Она не представляла, как сможет выдержать следующие пять часов,
прежде чем бросится ему в объятия.
Он принялся изумленно и укоризненно покачивать головой.
— Ты плохая, плохая девочка.
Мишель дерзко вскинула подбородок.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты знаешь, черт побери, о чем я говорю. Я примчался, сюда высунув
язык. Но это пустяки по сравнению с тем, что я испытываю сейчас когда вижу
тебя в таком потрясающем наряде. Думаю, ты не будешь возражать, если мы
быстренько упадем в кроватку, прежде чем уедем отсюда, не так ли?
Мишель не только не возражала, она сама страстно жаждала этого.
Но гордость остановила ее. К тому же подействовала Многолетняя привычка — ни
в чем не соглашаться с Тайлером. А то бы она легко согласилась на это, чтобы
не изнемогать от желания весь длинный утомительный вечер.
— И испортить мою стодолларовую прическу? — насмешливо ответила
она, — не говоря уже о платье?
Тайлер внимательно осмотрел ее еще раз.
— Держу пари, ты просадила на платье больше, чем сто долларов.
— По правде говоря, оно досталось мне бесплатно. Его дала мне Люсиль.
— Кто такая Люсиль?
— Соседка. И хорошая подруга. Серьги тоже ее. Не думай, что я потратила
состояние, чтобы поразить Гаррисонов.
— А я, грешным делом, уже так было, и подумал, — ответил он колко.
— И вообще мне не нравится делать что-то на скорую руку.
— В таком случае нам придется перенести некое мероприятие на утро. И не
беспокоиться насчет ночи.
Она посмотрела на него с изумлением, в ответ он бросил на нее лукавый
взгляд.
— Я полагаю, ты не будешь возражать против того, чтобы переночевать у
меня? Мне бы хотелось немного выпить за обедом, а под хмельком я не сажусь
за руль.
— Тогда подержи мою сумочку, пока я соберу кое какие вещи.
Мишель тревожили сомнения. Она очень хотела остаться у Тайлера, и этому не
препятствовали никакие моральные барьеры. Но и свою волю проявить не мешало
бы.
Старые привычки умирали тяжело.
— Я взяла также свою зубную щетку, — насмешливо сказала Мишель,
возвращаясь с пластиковым чемоданчиком, в который она уложила смену белья и
кое-какие туалетные мелочи. — Осмелюсь предположить, что у тебя в
ванной наверняка припасено достаточно таких вещиц для нежданных гостей но я
предпочитаю пользоваться собственными принадлежностями.
— Мишель, — сказал он предостерегающе.
— Да, Тайлер?
— Ты неверно обо мне думаешь.
— Да нет, Тайлер. У меня совершенно правильное представление о тебе.
— Может быть, когда-то я и был таким. Но сейчас я другой.
— Леопард не может изменить своих пятен.
— Может, если пятна были только нарисованы.
— Что?
— Да так, не бери в голову! Пойдем. Не хочу спорить. Я ждал
сегодняшнего вечера всю неделю.
Неожиданно Мишель почувствовала себя виноватой из-за того что совершенно
напрасно старалась его задеть. Может быть, Тайлер действительно не способен
измениться, но сейчас он с ней честен. По крайней мере, ей стоило бы
отвечать ему такой же честностью.
— И я тоже, — проговорила она с легким вздохом, и он быстро
оглянулся. Их глаза встретились.
Да, Тайлер был способен лечь в постель с любой женщиной. Но Мишель не
сомневалась, что в этот момент он страстно желал именно ее, о чем
свидетельствовал огонь, тлеющий в его глазах.
— Я хочу тебя, — простонал он, — очень, очень сильно.
— Я тоже просто изнемогаю, — призналась она может быть, сделав
глупость. Но это была сущая правда. Я даже не могу сосредоточиться на
работе.
— Давай пошлем к черту этот обед.
— Это подмочит нашу репутацию.
— Нашу репутацию!.. Ничего с ней не случится!
— Это спорный вопрос — возразила она — Тогда подумай о десерте. Мысли о
нем всегда поднимают твое настроение.
— Единственный десерт, который я хочу, это очень сладкая и сексуальная
брюнетка.
Щеки Мишель заалели.
— Ты... не должен говорить такие вещи.
Тайлер усмехнулся.
— Мне следует приняться за дело?
— Прекрати меня развращать — высокомерно изрекла Мишель, в то время как
в ее воображении разворачивались умопомрачительные картины.
— У нас еще пять минут перед выездом, — страстно прошептал
он. — Обещаю, что не помну твоей прически и не порву платья. Тебе даже
не надо будет снимать туфли.
— Вон! — приказала она, И пребольно ударила его пластиковым
чемоданчиком.
Она продолжала колотить его всю дорогу, пока они спускались вниз.
Особняк Гаррисонов располагался в престижном районе вблизи гавани, в
восточных окрестностях Пойнт-Пайпер. Он был окружен высокой каменной стеной
с восьмифутовыми, оборудованными электрической сигнализацией воротами.
Тайлер, однако, не стал сворачивать на круговую, выложенную гравием дорогу,
ведущую к украшенному мраморными колоннами дому, а направил автомобиль прямо
к крытой шестиместной стоянке вблизи особняка.
Перед ними раздвинулись две огромные двери, и Тайлер поставил свою новую
зеленую
хонду
между голубым
БМВ
и красной
маздой
. Не успела, Мишель
выйти из машины, как двери за ними медленно закрылись.
— Это машина Клео? — спросила она, указывая на серебристо-голубой
астон мартин
, припаркованный у противоположной стены. Одна из его дверок
была помята и поцарапана.
— Я никогда не ставлю свою тачку рядом с ней. Эта девочка водит машину
как лунатик.
— В отличие от своего брата, который катается поразительно аккуратно на
своей простенькой машиночке. Возможно, мы подошли к последнему пункту нашего
соглашения? — поддразнила она его.
— Совсем нет, — ответил он с совершенно честным выражением. —
Просто это новый я, леопард без пятен.
— С ума сойти. Я поражена.
— Очень рад.
— Так мне оставить свои вещи в машине, или мы занесем их к тебе? Для
этого надо было прогуляться вдоль садовых террас и роскошного бассейна к
переоборудованной под дом яхте, где жил Тайлер.
Его глаза вспыхнули.
— Давай лучше оставим вещи в машине. Я не могу за себя отвечать, если останусь с тобой наедине.
Мишель рассмеялась, несмотря на то, что испытывала те же самые ощущения.
Езда в его автомобиле вызвала в ней, по меньшей мере, чувство клаустрофобии,
сам воздух в салоне казалось, был насыщен желанием.
Она стояла, смотрела на Тайлера через капот его автомобиля и думала:
Неужели только секс стал причиной, из-за которой он решился меня
пригласить? И про пятна леопарда, это что — тоже правда?
.
В прежние времена Тайлер любил подшучивать над ней, всегда принимая
противоположную точку зрения. Если она утверждала что этот предмет — белый
он спорил с ней, доказывая, что он — черный. Если она обвиняла его в
мелочности, он отстаивал глубину своих чувств. Именно ей он любил
противостоять, особенно в студенческие годы. В течение всех четырех лет
учебы он очень часто обдуманно подбирал аргументы специально для нее, явно
наслаждаясь словесной перепалкой, которую они могли вести часами. Кевин
порой не выдерживал и уходил, оставляя их продолжать спор.
Теперь Мишель понимала, что с помощью тех аргументов она стала разбираться в
тончайших оттенках любви и ненависти в человеческих отношениях. В этих
спорах они развивали свой интеллект и вместе с тем испытывали определенное
раздражение друг против друга. Много раз она хотела использовать в подобных
дискуссиях не словесные, а физические аргументы, как в недавнем случае с
пластиковым чемоданчиком. Желание стукнуть его как следует, иногда бывало
так велико, что ей приходилось непомерно усиливать словесные нападки.
Сейчас она думала о том, нужно ли ей вообще оправдание, чтобы дотронуться до
него. Хоть какое-нибудь оправдание.
Может быть, поэтому она согласилась стать очередной подружкой Тайлера?
Чтобы, наконец, насытить страсть, которая дремала в ней, неудовлетворенной,
все десять лет?
— Тайлер, — проговорила она вслух, все еще поглощенная своими
мыслями.
Его красивое лицо мгновенно приобрело настороженное выражение.
— О... Мне почему-то не нравится, как ты это произносишь —
Тайлер
.
— Я только что думала...
— Еще хуже, — простонал он.
— Не говори глупостей. Теперь нам нет необходимости больше
притворяться, не так ли? Я имею в виду... ведь мы уже не на свадьбе Кевина.
Мишель не была готова к холодной вспышке гнева, которая блеснула в его
потемневших голубых глазах.
— Я думал, что вполне ясно дал тебе понять, что больше не притворяюсь.
Бог мой, Мишель, я...
— Нет-нет — прервала он его и швырнула все вещи, которые держала в
руках на сиденье автомобиля. Затем захлопнула дверцу. — Ты меня
неправильно понял. Я не это имела в виду. — Она обогнула автомобиль и
приблизилась к Тайлеру, который был великолепен в своем гневе. —
Послушай, — начала она снова, выбирая слова как можно
тщательнее, — Несмотря на наши промахи и недостатки, мы всегда были
честны друг с другом. Я имею в виду то, что ты называл меня дурочкой, а я
назвала тебя... О, бог знает как. И мы оба, возможно, были правы. Но не
приходило ли тебе в голову, что мои самые резкие откровения были вызваны не
только честностью? Ты сказал, что в течение многих лет хотел переспать со
мной. Мне только что пришло в голову, что, может быть, я тоже этого хотела.
Скорее всего, это желание возникло с самого первого дня нашего знакомства в
университете. Я хотела бы вернуться назад, в прошлое... Может быть, для
того, чтобы не столько воевать с тобой, сколько заниматься любовью?
Мишель ошеломила Тайлера. Она могла видеть это по его глазам. И по выражению
лица. Его ноздри раздувались от прерывистого дыхания. Спина выпрямилась, а
плечи напряженно развернулись.
Внезапно Мишель поняла свою ошибку. Все прозвучало искаженно, будто она
долго страдала от неразделенной любви к нему. Вряд ли такой мужчина, как
Тайлер, рад услышать подобное признание от любой девушки. Тем более от той,
которую всегда считал слишком сентиментальной и чувствительной; которая
всегда была слишком чистосердечной и простодушной и цеплялась за мужчину,
даже когда была ему противна.
Возможно, он ожидал, что она признается сейчас в любви до гроба, и пришел в
ужас от возможных последствий.
Паника, охватившая Мишель накануне этого вечера внезапно лишила ее чувства
меры. Она потянулась к Тайлеру и стала успокаивающе поглаживать лацканы его
смокинга, глядя на него снизу вверх с мягкой улыбкой.
— Я глупая, — говорила она. — Для меня понятие
заниматься
любовью
, совсем не равнозначно понятию
заниматься сексом
. Ну, подумай
сам, как я могла заниматься с тобой любовью, когда любила Кевина? Ведь ты
понимаешь меня, Тайлер. Секс это совсем другое, нежели любовь, особенно для
женщин. Я поняла это после прошлых выходных.
Он схватил ее руки и оттолкнул прочь.
— Да, это так! — настаивала Мишель. — И не надо смотреть на
меня с таким отвращением. Мы, женщины, как тебе известно, тоже испытываем
плотские желания, и они не всегда бывают в ладах с совестью или со здравым
смыслом. Но я уверена в том, что женщина не может любить одного мужчину и
одновременно хотеть другого. И давай скажем прямо, Тайлер: ведь ты очень
красивый мужчина. И, несмотря на мою внешнюю неприязнь, я всегда любовалась
тобой.
Однажды гнев Тайлера уже утихомирил ее пыл, когда она пыталась найти ответ
на вопрос, мучивший ее всю неделю.
— Теперь я поняла, что не смогу быть нормальной женщиной, если не
перестану втайне о тебе мечтать. Конечно это не объясняет того почему ты
тоже возжелал меня, предпочтя первоклассным девушкам, Что тебя во мне
привлекло? То, что я была запретным плодом, девушкой Кевина? Или
увлекательной добычей, которая не упала сразу к твоим ногам после первого
взгляда? Кевин, казалось, понимал, что твоя мужская сущность рано или поздно
должна взыграть, даже, несмотря на то, что я совсем не была чудо-женщиной.
Мишель вовсе не желала воспитывать Тайлера. Она просто хотела выяснить
правду. Но, как всегда в разговоре с ним, ей в итоге пришлось заткнуть рот.
Господи что она хотела доказать?
Ее вдруг охватил стыд. Она уже собиралась извиниться перед Тайлером, но тут
он крепко схватил ее за плечи, прижал к себе, однако целовать не стал, а
просто улыбнулся ей сверху вниз холодной, еле заметной улыбкой, отчего дрожь
пробежала по ее спине.
— Ты уверена, что знаешь меня, не правда ли? — спросил он почти с
угрозой, — Это не так. Ты вообще меня не знаешь. А что касается мнения
Кевина... Ведь именно ты его наделила пониманием того что такое на самом
деле мой характер и каковы мои стремления. Спасибо тебе большое за это. Хотя
признаюсь, моя мужская сущность в случае с тобой просто взыграла. Как и
твоя, женская, тоже. О, разумеется, у тебя очень большое
Я
, моя милая
девочка. И ты не хочешь его терять. Ни за что. Именно поэтому ты хочешь
вернуть Кевина.
Мишель знала: в том, что он сейчас сказал, была большая доля правды. Но она
негодовала на него. И очень сильно.
— А что ты хотела услышать, Мишель? — добавил Тайлер насмешливо —
Что я влюбился в тебя с первого взгляда? Что я жаждал быть с тобой вместе —
как в постели так и не в постели в течение всех десяти лет? Что я подбирал
бы крошки, которые бы ты бросала мне — и оскорбления вместе с ними, —
потому что был от тебя без ума?
Его насмешка причинила ей больше боли, чем пальцы, впивающиеся в ее плечи.
— Это не исчерпывающий ответ, — бросила она, больше не испытывая
смущения. Ее переполнял лишь гнев.
— Здесь не может быт исчерпывающего ответа, милая моя, — прорычал
он. — Только неисчерпывающий. Я могу с уверенностью сказать только
одно: в первый же день, когда я увидел тебя, я испытал непреодолимое желание
залезть к тебе под юбку. Да, я буквально бесился от того, что ты не обращала
на меня внимания. Да, меня тянуло блевать, когда я видел, как вы нежно
воркуете с Кевином. Да, я приходил в ярость каждый раз, когда он к тебе
возвращался.
— Но почему же ты не сделал ни единого шага, когда я в очередной раз
расходилась с ним?
— Потому что знал: ты еще не покончила с Кевином, и не верил в то, что
не пошлешь меня куда подальше.
— И тогда бы у тебя исчезло желание залезть ко мне под юбку? Я же
видела какую ты проявлял активность, когда хотел кого-нибудь соблазнить. И
скажу честно, братец мой тебе трудно было сопротивляться.
— Ты мне льстишь. Но вынужден признаться, что вскоре желание заняться с
тобой сексом перестало быть для меня приоритетной жизненной целью.
— О-о-о... — Ее лицо вспыхнуло от боли и унижения, и она вырвалась
из его объятий. — Ты, оказывается, еще и подлец. — Мишель
замахнулась, чтобы ударить его, но он перехватил ее руку, а затем и другую,
которую она тоже занесла для удара.
— Но так было до прошлых выходных, — пробормотал Тайлер, плотнее
придвигая ее к автомобилю, так что она больше не могла пошевелиться. —
Теперь желание заниматься с тобой сексом становится угрожающе непомерным.
Оно затмило все другие мои желания — процедил он сквозь зубы, налегая на нее
всем телом. — Я подозреваю, что оно становится жизненной необходимостью
— как еда, вода, воздух... Как сама жизнь. Бог мой, Мишель...
Его поцелуй был больше простой жажды, он превосходил все, что когда-либо
испытала Мишель. Он выражал не только физическое желание Тайлера, но лишний
раз показывал ей самой ее слабость, в чем она так нуждалась.
Тайлер же нуждался только в одном — в сексе. И именно поэтому он целовал
Мишель с такой страстью, с какой ее, никогда не целовал Кевин. Этот поцелуй
был обращен к ее первобытной женской сущности, он требовал от нее
подчиниться мужскому превосходству Тайлера.
Ее спина непроизвольно выгнулась, когда он крепче прижал ее к своей груди, а
голова откинулась назад.
Он застонал, а затем прошептал что-то невнятное в ее полуоткрытые губы и
слегка отпрянул.
Протестуя, она издала стон, но Тайлер уже не мог остановиться. Его губы
скользнули вниз к основанию шеи, и серьга из черного хрусталя, ставшая
помехой, больно вонзилась в ее внезапно покрывшуюся мурашками кожу. Он не
обратил внимания на испуганный вскрик Мишель и впился в нее.
Мишель застонала от страстного засасывающего поцелуя, и ее голова еще больше
откинулась назад. Когда Тайлер внезапно отпустил ее руки, она была вынуждена
упереться ладонями в дверцу автомобиля, иначе ее ватные ноги подогнулись бы,
и она сползла бы на запыленный пол гаража. Освободившимися руками Тайлер
принялся гладить ее бедра, затем скользнул ниже и стал поднимать юбку — выше
колен, еще выше. Она знала, что он собирается делать, и ее уже ничто не
волновало. Ее не заботил больше окружающий мир, осталось только одно желание
— дать ему то, чего он хочет. И чего теперь хотела она.
Звук открывающихся гаражных ворот принес с собо
...Закладка в соц.сетях
