Жанр: Любовные романы
Девушка из бара
...троено протянула она. — Видишь,
у меня ничего не получается как надо. Но я пытаюсь убедить тебя остаться. Ты
не можешь уйти, не поцеловав меня по-настоящему. — Робин ахнула и шлепнула
себя по губам. — Я имею в виду, я имею в виду... — запинаясь забормотала
она.
— Черт! — в сердцах бросил Кайл, потом схватил Робин за руку и резко
притянул к себе.
Не успела она опомниться, как он накрыл ее губы своим ртом, и у нее все
завертелось в голове. Он начал грубо и решительно, но потом Робин
почувствовала, как он расслабился и принялся целовать ее нежно, терпеливо.
Это был настоящий поцелуй. Он унес ее в небеса, и пальцы Робин непроизвольно
вцепились в куртку Кайла.
— Робин, — простонал он ей в рот.
Он гладил ее плечи, спину, теснее прижимая ее к себе. Он снова поцеловал ее.
Его бережные прикосновения помогли ей превозмочь страх и неуверенность. Он
расстегнул свою подбитую цигейкой куртку и прижал Робин к груди. Теперь они
были совсем близки, поскольку их тела разделяли только его тонкая футболка и
ее фланелевая рубашка, и Робин таяла в его объятиях. Кайл приподнял ее
подбородок и снова прильнул к губам девушки, обучая ее, показывая на
практике, как это делается. И она поняла, чего он хочет от нее в поцелуе.
Тело Робин охватил трепет желания, но она толком не знала, чего ждала от
Кайла. Она прижималась к нему, полностью отдаваясь ощущению ласкового
прикосновения его губ, и вздрогнула, когда почувствовала, как по ее губам
заскользил кончик его языка.
— Робин, приоткрой рот, — пробормотал Кайл.
Она снова испуганно вздрогнула, когда почувствовала язык Кайла поверх
своего. Но испуг прошел, как только он начал двигать им и засасывать ее
язык.
— О Боже! — выдохнула она.
— Тебе это нравится, да? — спросил он.
— О Боже!
Кайл тихо засмеялся, потом прислонился к подоконнику. Он потянул Робин за
собой, и она оказалась стоящей между его ног. Она прильнула к нему с
ощущением любви к себе и заботы, в то же время Робин ощущала то жар, то
холод, и у нее вдруг появилось чувство, что с ней вот-вот может случиться
настоящая беда. Но, даже сознавая это, она готова была навечно застыть в
таком положении.
Но потом Кайл опустил руки на ее бедра, прижал к себе, и ее настигло
запоздалое прозрение. Робин ощутила его эрекцию, желание. Возврат в
реальность будто обухом ударил ее по голове. Вспомнилось все, что когда-либо
говорила ей мать о том, что нужно мальчишкам. О том, что они хотят от
девочек только одного. И его возбуждение было доказательством того, что ему
от нее нужны не только ласковые поцелуи и нежные объятия.
— Кайл!
— Все в порядке, — пробормотал он, снова притягивая ее к себе.
— Нет, не в порядке! Отпусти меня, Кайл.
Очень неохотно он сделал то, о чем она просила, и теперь стоял неподвижно,
опустив голову, и молчал. Робин даже показалось, что Кайл молится. Потом он
глубоко вздохнул и откинул назад голову.
— Ты действительно непорочная, да?
Сначала назвал ее маленькой девочкой, теперь непорочной. И это опять сильно
разозлило Робин.
— Я не непорочная, — вспылила она. — Я знаю достаточно, чтобы понимать,
что... что ты... чего ты хотел.
Кайл некоторое время смотрел на нее, потом рассмеялся:
— Нуда, знания, почерпнутые из какой-нибудь книжки или поведанные тебе
твоей матерью в ходе просветительской беседы на сексуальные темы, не делают
тебя порочной. — Он обнял одной рукой ее за плечи и снова привлек к себе. —
Но я рад. — Он уже не улыбался и пристально смотрел на нее. — Я чертовски
рад, что ты ничего не знаешь о сексе. И тебе лучше предупредить Берта
Барроуза, чтобы держался от тебя подальше, или это сделаю я. — Кайл понизил
голос. — И я не думаю, что ты одобрила бы те слова, которые я использую при
этом.
— А что плохого в Берте Барроузе? Он просто хотел получить у Бобби
автограф.
— Это он так сказал. Но если он не будет держаться подальше от моей
девчонки, с ним может произойти что-то очень неприятное.
Робин округлила глаза.
— Твоей девчонки?
— Именно. Ты моя, Робин Райт. А я ни с кем не делюсь.
Заявив таким образом свои права на нее, Кайл поцеловал Робин в лоб и исчез в
окне. Было слышно, как он прошагал по крыше, а потом спрыгнул на землю.
Робин стояла не шевелясь и смотрела в пустое окно. Она была разгневана, даже
взбешена — и ошеломлена. И что самое странное, ей не хватало воздуха.
Засунув руки глубоко в карманы, Кайл направлялся к своему грузовику. Он
припарковался позади здания, чтобы не светиться перед входом в бар
У
Бобби
.
Состояние дикой эрекции, несмотря на сильный холод, все не проходило. Боже,
он едва не трахнул Робин. Она не была похожа на других девчонок, так не
похожа, что он чуть не рассказал ей все о своем отчиме.
При этой мысли его вдруг охватил озноб. Гарольд был козлом, но матери, по-
видимому, он действительно нравился.
Кайл казнил себя за то, что согласился принять в подарок этот грузовик, но
что ему еще оставалось делать? Сказать матери, что Гарольд дает ему что-то
только для того, чтобы убедить ее, что он проявляет заботу? И к чему это
приведет? Да ни к чему, потому что Кайл давно понял, что его матери хочется
верить Гарольду. Он не хотел предпринимать ничего, что могло бы разрушить ее
мир, в котором не было ничего важнее членства в загородном клубе. И Кайл
злился, не зная, как найти выход из создавшейся ситуации. Пока не встретил
Робин. Ей каким-то образом удавалось улучшить его настроение, и он начинал
чувствовать себя нормальным парнем.
Кайл усмехнулся. Может быть, он чувствовал себя с ней нормальным, потому что
у нее нет отца и она живет над баром. Но как бы то ни было, ему не хотелось
терять ее. Подумав о том, что утром он увидит Робин в школе, Кайл улыбнулся.
Ему было невдомек, что в соседней с его грузовиком машине сидит женщина и
внимательно наблюдает за ним.
Глава 14
Лейси сидела в совершенно новом джипе, наблюдая в зеркало заднего вида за
отъезжающим грузовиком. Несмотря на то что молодой человек шел уверенной
походкой и был прилично одет, он явно не дотягивал до того возраста, который
позволял бы проводить время в таком заведении, как
У Бобби
.
Ей придется проверить, спрашивает ли Питер документы у тех, чей возраст
вызывает сомнение. Лейси не могла допустить, чтобы несовершеннолетним
отпускали пиво. Но этот парень, похоже, вышел из бара, поскольку в такое
время все остальные заведения на площади были уже давно закрыты.
Было поздно, Бобби ушел куда-то развлекаться, так что у Лейси появилась
возможность незаметно выйти и наконец-то спокойно осмотреть машину. Она
тряхнула головой, чтобы отделаться от возникшего отчего-то чувства тревоги
из-за этого мальчишки, и с глубоким вдохом сжала пальцы на рулевом колесе.
Она наслаждалась запахом кожи и новой машины. Лейси ненавидела себя за то,
что ей нравилось сидеть в удобном кресле с роскошной обивкой, трогать
прохладную эмаль расположенной между сиденьями рукоятки переключения
передач.
Многие годы она ездила только на автобусах и лишь три года назад купила себе
форд
у одного старика, который почти не ездил на нем. Этому
форду
они с
Робин дали имя
Бетси
. Но три года ежедневной эксплуатации и путешествие с
севера страны на юг доконали маленький
форд
. Этот новый автомобиль
появился в ответ на ее молитвы.
Лейси с благоговейным трепетом повернула ключ зажигания на один щелчок,
чтобы включить стереоприемник. Божественно. Салон заполнили ритмичные басы
песни Стиви Никса.
Все было бы так хорошо, если бы только она не знала, что не может принять в
подарок эту машину.
Бобби Макинтайр все же знал, как задеть ее за живое; он, по-видимому,
обладал шестым чувством, с помощью которого выявлял ее слабости. Преподнес
ей такой подарок, от которого очень трудно отказаться.
Выключив зажигание, Лейси вышла из машины, ежась от зимней ночной прохлады,
запахнула одежду и поспешила назад в бар.
— Лейси! — хором крикнули несколько посетителей.
Она не могла отрицать, что получала дурацкое удовольствие от того, что ее
узнавали люди, которые уже начинали ей нравиться. И возможно, всего лишь
возможно, что она им тоже начинала нравиться.
Здесь был Фрэнк, который только вчера спрашивал ее, довольна ли Робин
школой. За те недели, что Лейси проработала здесь, она выяснила, как сильно
он привязан к своей жене и детям.
И Мелвин — холостой папаша сорока пяти лет, которому редко доводится видеть
своего сына. Его бумажник набит фотографиями, которые он регулярно вынимает
после третьей кружки пива.
А разве может не нравиться Герб? Мягкий, добрый, начитанный Герб.
Был там и Ник, который, слава Богу, игнорировал Лейси всякий раз, когда она
появлялась в баре. Он никому ни словом не обмолвился об их нелепом свидании.
Сейчас, стоя в центре бара, Лейси испытывала давно забытое, но
обнадеживающее чувство умиротворенности.
— Питер. — Лейси наклонилась через стойку бара. — Кто здесь ездит на
подержанном синем грузовичке-пикапе?
Бармен задумался, склонив набок голову.
— Не думаю, что знаю такого. А что?
Лейси выпрямилась.
— По-моему, нам следует внимательнее присматриваться к посетителям
перед тем, как их обслужить. Я видела выходившего отсюда молодого человека,
о котором никак не скажешь, что он совершеннолетний.
— Сегодня? — недоверчиво спросил бармен.
— Да. Я видела его всего несколько минут назад. Я тебя не виню. Слишком
много посетителей. Но впредь предлагаю просто проявлять больше внимания и
проверять удостоверения личности.
— Лейси, я сегодня не обслуживал никого, кто мог бы вызвать хоть
малейшее сомнение. Не знаю, кого ты там видела, но либо ты ошиблась в
определении его возраста, либо он шел не из нашего бара.
— Хм. Это странно. — Лейси попыталась вспомнить облик того парня, но
вдруг подумала, стоит ли так беспокоиться? — Вероятно, ты прав. Но будь
начеку, просто на всякий случай. У тебя все под контролем?
— Да, иди, я закрою.
— Спасибо, я немного устала.
Лейси пожелала всем спокойной ночи и пошла наверх. С чувством некоторого
разочарования она отметила, что из-под двери Бобби не пробивается свет. Но
не было слышно и проникновенных звуков музыки, а это свидетельствовало о
том, что он не помирился с Дарлой и не привел ее домой. Лейси не нравилось,
что ей это было приятно.
Стараясь не шуметь, Лейси вошла в свою неосвещенную квартиру. Закрыв дверь,
она осмотрелась, не зажигая электричества. Ее уютная гостиная была залита
лунным светом. Черное, мрачное небо довольно быстро затягивалось облаками и
обещало снег. Лейси все больше проникалась спокойным чувством
умиротворенности.
Положив сумочку и ключи на столик, она направилась в спальню. Задержалась
было у двери Робин, чтобы поговорить, наверстать упущенные дни, но решила,
что уже поздно. Тем не менее стоило ей сделать очередной шаг, как она
услышала оклик Робин:
— Мама?
— Да, сладкая.
Когда Лейси вошла в комнату дочери, Робин уже сидела, подложив под спину
гору подушек. На нее падал лунный свет, и выглядела она такой юной, такой
беззащитной, что Лейси почувствовала, как у нее защемило сердце.
— Мы можем оставить себе машину?
Лейси вздохнула:
— Это не тот подарок, который мы можем принять. По крайней мере я так
считаю. Но посмотрим, утро вечера мудренее. Как дела в школе?
— Прекрасно.
Лейси присела на кровать и погладила дочь по голове. Это было то же чудесное
ощущение, что и в прежние времена: только она и дочь. Лейси не хотелось
думать о том, что их близости приходит конец.
— Знаешь, Джейни Филипс пригласила меня на вечеринку по случаю дня
рождения. С ночевкой, а она самая популярная девочка в моем классе.
Лейси улыбнулась, радуясь за свою дочь.
— Ты ведь не против, если я пойду?
Лейси заколебалась, хотя это длилось всего секунду.
— А там будет кто-то из взрослых?
— Да, — с заминкой проговорила Робин.
— Тогда хорошо.
— Отлично. Пока у нас есть машина, ты могла бы, наверное, отвезти меня,
да и Эмбер бы прихватили.
Запоздалое чувство досады кольнуло Лейси, едва она осознала, что сама
создала проблему. Но тут Робин начала рассказывать ей обо всяких важных для
подростка делах.
Лейси вслушивалась в каждое слово дочери, наслаждаясь звучащими в ее голосе
счастливыми нотками. Она была так убаюкана охватившим ее спокойствием, что
чуть не пропустила последнюю фразу Робин.
— Что? — переспросила, выпрямившись, Лейси.
Робин сменила положение и сложила руки поверх одеяла.
— Как можно узнать, что ты по-настоящему влюблена?
Лейси судорожно вздохнула, будто получила удар.
— Почему ты спрашиваешь?
Робин пожала плечами:
— Просто интересуюсь.
Лейси натужно засмеялась и встала.
— Ты еще слишком мала, чтобы думать о любви.
— Мама, я уже не ребенок.
— Конечно, нет. — Сглотнув застрявший в горле ком, Лейси с трудом
изобразила улыбку. — Но тебе всего пятнадцать. А в пятнадцать лет не
влюбляются.
— Мама! Ты ведь знаешь, что мне почти шестнадцать. Ты же не можешь
запретить мне научиться водить автомобиль, а уж замечать мальчиков тем
более. Я обязательно получу водительские права. И я собираюсь встречаться с
мальчиками. Это то, что делают все подростки.
— Робин, пожалуйста, давай поговорим об этом утром. — Лейси направилась
к двери.
— Но ведь разговора не будет! Ты всегда так отвечаешь. В один
прекрасный день ты наконец поймешь, что тебе не удастся все время считать
меня ребенком.
Лейси резко повернулась.
— Дело не в твоем взрослении. Я хочу уберечь тебя! Мальчики причинят
тебе боль.
Слова четко прозвучали в маленькой освещенной луной комнате. Радость Лейси
улетучивалась по мере того, как набежавшее на луну облако скрывало ее.
— О, Робин, я не хочу, чтобы тебе причинили боль. Пока еще тебе трудно
понять, что всего одна ошибка, один неверный шаг могут кардинально изменить
всю твою жизнь.
Они смотрели друг на друга. Лицо у Робин покрылось красными пятнами.
— Мне жаль, мама, что тебе причинили боль. Но я не ты, — заявила она со
свойственной юности категоричностью. — Я — это я, я не такая, как ты, и не
нужно постоянно примерять на меня свои ошибки.
Лейси показалось, что у нее перестало биться сердце.
— Мне жаль, что ты забеременела и я разрушила твою жизнь...
Заломив в отчаянии руки, Лейси упала на колени перед своей дочерью.
— Никогда, никогда не говори так. Ты моя единственная радость. И ничего
ты не разрушила.
— А разве не это ты имеешь в виду, когда говоришь, что один неверный
шаг может кардинально изменить жизнь? Если бы ты не родила меня, то вела бы
совсем другую жизнь. У тебя были бы подруги, и ты с ними ходила бы
развлекаться. Ты закончила бы высшую школу и поступила бы в колледж...
— Но у меня не было бы тебя, а это я не променяла бы ни на каких подруг
и ни на какие развлечения. — Лейси схватила дочь за руки. — Ты ведь веришь
мне, Робин, да?
Робин обеспокоенно заерзала.
— Робин, скажи, что ты веришь мне.
— Конечно. — Робин легла, повернувшись к ней спиной. — Спокойной ночи,
мама. Я устала, а завтра школа.
Лейси застыла, не уверенная, что сможет пошевелиться, но Робин явно не
хотела уступать, и она поднялась с пола. Лейси отправилась в свою спальню,
стараясь ни о чем не думать, сняла одежду и прошла в ванную. Она
отрегулировала воду, чтобы была погорячее, и встала под душ.
Итак, ее дочь считает, что родилась по ошибке. Оглядываясь назад, Лейси
поняла, что, вероятно, сама виновата в появлении удочери таких мыслей. Ее
попытки уберечь Робин от всяких бед вызывали у дочери ощущение, что она
является бременем. Да, а еще она спрашивала что-то насчет влюбленности...
Почему так получается, что каждый раз, когда ей кажется, что все
налаживается, на нее вдруг обрушивается удар по больному месту?
Но здесь не помогут никакие вопросы или ответы. Ее дочь взрослеет, и от
этого никуда не уйдешь. Она непременно влюбится. Но пусть это будет не
сейчас. Еще не время.
Как бы торгуясь с Богом, взамен Лейси пообещала найти способ оставить у себя
машину Бобби и научить Робин водить ее. Соглашение. И когда она наконец
легла в постель и забылась неспокойным сном, ей снились машины и любовь. Из
стереоустановки Бобби Макинтайра лилась тихая музыка, а он прижимал ее к
стене, возбуждая в ней желание своей неистовостью.
Лейси постучала в дверь Бобби.
В доме стояла тишина, Робин крепко спала в своей комнате. После того
короткого сна Лейси, задыхаясь, проснулась как от толчка. Она попыталась
снова заснуть, но тщетно. Лейси лежала с закрытыми глазами, когда услышала
доносившиеся сквозь тонкие стены звуки из квартиры Бобби. Она слышала его
голос, хотя и не могла разобрать, что он говорил. И это несмотря на такой
поздний час. При мысли о том, что он там с женщиной, Лейси накрыла голову
подушкой, чтобы ничего не слышать.
К сожалению, через несколько секунд она почувствовала удушье. Тогда Лейси
встала и прошла в гостиную и только там догадалась, что за голос Бобби
приняла звук работающего в его квартире телевизора. А телевизор он включал
только тогда, когда находился дома один.
Мысль о том, что Бобби здесь, рядом, не давала Лейси покоя. Ей хотелось
увидеть его... и к тому же она как-никак должна была принести извинения за
то, что вспылила по поводу машины.
Она почти убедила себя в этом, а сейчас и этого было достаточно. Лейси не
могла припомнить другого случая проявления доброты по отношению к себе из
одного лишь искреннего побуждения помочь.
Несколько месяцев назад Лейси прочла о щедрых пожертвованиях Бобби в пользу
больных детей и в фонд
Старший брат
, который помогал растущим без отца
детям советами и дружескими наставлениями со стороны взрослых мужчин, но она
старалась не придавать большого значения хвалебным статьям о нем. Так ей
было проще. Однако сейчас, когда доказательство его доброты находилось
рядом, на автостоянке, она больше не могла игнорировать это. А единственный
способ исправить сложившуюся ситуацию — это принести свои извинения.
В три часа утра?
Здравый смысл восставал против этого, но нечто более сильное, чем
благоразумие, подталкивало Лейси к этому шагу. Кроме того, Бобби, как и она,
не спал. К тому же нашелся и еще один, еще более веский довод: ей нужно
обсудить с ним вопрос о том, что делать с машиной. И этот вопрос не терпит
отлагательства.
С решительным кивком головы Лейси выпрямила спину и постучала в квартиру
Бобби.
Прошла секунда, и она уловила, что телевизор смолк, а затем распахнулась
дверь. В дверном проеме стоял Бобби с заспанным лицом, и Лейси поняла, что
он, должно быть, задремал под какую-то позднюю передачу. На нем были
небрежно застегнутые джинсы и темно-синяя, под цвет его глаз, фланелевая
рубашка, которая была наполовину расстегнута и обнажала широкую покрытую
темными волосами грудь. Лейси старалась не смотреть на него, но когда он
зевнул и провел ладонью по волосам, у нее перехватило дыхание и по явилось
ощущение, будто расплавились коленки.
Она постаралась убедить себя, что это нормальная реакция. Есть ли хоть одна
женщина, которая не нашла бы его привлекательным? Но находить физически
привлекательным — это совсем не то, что уважать за правдивость и честность.
Вот, например, Герб, бухгалтер, был как раз из таких людей, правдивых и
честных, но он, даже с паяльником в руках, не дал бы ничему расплавиться.
Лейси посетовала на беспорядочный ход своих мыслей и сосредоточилась на
извинении, стараясь не обращать внимания на голую волосатую грудь Бобби, от
которого так и веяло грубой чувственностью. Она твердила себе, что у нее нет
к нему другого интереса, кроме как к своему работодателю, соседу и человеку,
который сделал ей очень щедрый подарок. Конечно, она помнила и о его
поцелуях, но сейчас отказывалась думать и о них, и о его внешности — вот
так. Но тут Бобби, прислонив голову к дверному косяку, растянул губы в своей
знаменитой улыбке, и глаза его засветились.
— Что случилось на этот раз? — спросил Бобби.
— Да ничего. Все в порядке. — Лейси улыбнулась, стараясь казаться
беспечной, потом бросила взгляд внутрь, чтобы удостовериться, что он один.
Но там было темно.
— Там никого нет.
— Это меня не волнует. Я здесь только для того, чтобы извиниться.
Бобби удивленно изогнул бровь и оглянулся, чтобы посмотреть на часы.
— В три часа утра?
— Для извинений время такое же подходящее, как и любое другое.
Бобби пожал плечами и отступил в сторону.
— Заходи.
Лейси в нерешительности остановилась на пороге.
— Что? Тебе лучше говорить об этом в коридоре? — спросил он с недоброй
усмешкой. — Или ты не можешь решить, какое из извинений принести первым?
— Ты о чем? — спросила Лейси, делая шаг внутрь и захлопывая дверь.
Бобби тихо засмеялся и включил одну из ламп, которая наполнила мрак
золотистым сиянием.
— Хочешь кофе?
— Нет, спасибо. Я ненадолго, — строго объявила Лейси, и это при том,
что она оказалась в его квартире глубокой ночью, а из одежды на ней были
только ночная рубашка, халат да тапочки.
— Как тебе угодно, пончик. Так что ты хотела сказать?
Лейси стиснула кулаки и почувствовала, как напряглись ее скулы.
— Это обязательно — называть меня пончиком?
— Извини, забыл. Ведь ты предпочитаешь пирожные.
Зачем ей это было нужно? Как могло случиться, что мысленно она превратила
его в некое подобие рыцаря в сверкающих доспехах?
— Я хотела только сказать, что была грубой в разговоре о машине.
— Это правда, — сказал Бобби, запустив пятерню в волосы, отчего его
рубашка распахнулась еще больше и обнажила мышцы на груди и на животе. — Но
с тех пор, как я встретил тебя, ты грубишь постоянно.
Лейси пришлось заставить себя отвести взгляд от тела Бобби. Но она заметила
дразнящий блеск в его глазах, что только усилило ее раздражение.
— Ты самый несносный мужчина из всех, кого я встречала. Неудивительно,
что ты был сбит каким-то грубым верзилой, поскольку ты, вероятно, вместо
того чтобы следить за игрой, заигрывал с какой-нибудь стоявшей на трибуне
женщиной и не заметил приближения соперника.
В тот же миг веселое настроение Бобби улетучилось. Но еще прежде чем он
ответил ей резкостью, Лейси пожалела о сказанном:
— Извини, извини! Просто ты снова вынуждаешь меня говорить вещи,
которые я не сказала бы никому другому.
Их взгляды встретились, и Лейси вделала глубокий вдох.
— Я признаю свою вину, и я действительно ценю все то, что ты сделал для моей дочери и для меня.
— Не стоит. Тем более что все это сделала Бет.
— Машину купила не она.
— Да, но...
— А в тот день в
Каса-Гранде
не Бет же меня не уволила. Ты позволил
мне остаться, хотя было ясно, что, несмотря на контракт, ты ничем мне не был
обязан. Ты мог уволить меня.
— А надо было бы.
— Но ты не уволил. В этом суть. Как бы ты ни злился на меня, в глубине
души ты все равно остаешься добрым. И все же я не могу принять твой подарок.
— Только не заводи опять эту шарманку. Я же сказал тебе, что твоя
машина ушла.
— Я помню об этом, поэтому и пришла со своим предложением.
— Почему-то у меня такое чувство, что оно мне не понравится.
— Оно не может тебе не понравиться. Я собираюсь выплачивать тебе ее
стоимость.
Бобби застонал:
— Мне не нужны твои деньги.
— Хорошо, я буду платить Бет.
— Не вмешивай в это мою сестру.
— Тогда я не могу принять машину.
Бобби вымученно вздохнул:
— Насколько я понимаю, по-другому это дело уладить нельзя.
— Никак.
— Хорошо, — раздраженно согласился он. — Выплачивай.
— Правда, поначалу, вероятно, суммы будут небольшими. Но я обещаю
вернуть тебе все до цента, даже если для этого понадобится вся моя жизнь.
Бобби хмыкнул:
— Побереги свои обещания в стиле Скарлетт О'Хара для того, кому это
понравится.
— Ты невыносим.
— Пытаюсь. — Бобби отвел взгляд в сторону. — Эй, посмотри, снег пошел.
Лейси повернулась к окну. Они стояли рядом и смотрели, как крупные снежные
хлопья, кружась в дивном танце, падали на автостоянку.
— Как красиво, — восхитилась Лейси, — и так необычно видеть это
...Закладка в соц.сетях
