Жанр: Любовные романы
Девушка из бара
... заслужила счастье, и я не могу себе представить, как ты можешь его
лишиться. — У Бобби омрачилось лицо. — С Реем все в порядке?
— Нет-нет. — У Бет появилось мечтательное выражение на лице. — Рей
великолепен.
Она встретила Реймонда Харгрива в высшей школе, и, насколько Бобби знал, у
нее никогда не было других мужчин. Брак по любви, каким его описывают в
романах. Самый настоящий, в подлинном смысле слова. Если бы Бет не была его
сестрой и он сам не видел, как они с Реем счастливы вместе, Бобби просто не
поверил бы в существование подобных отношений.
— И близнецы хорошо занимаются. — Бет снова вздохнула. — Не могу
поверить, что в следующем году они пойдут в детский сад.
— Бет, ведь сейчас только начало ноября, а ты говоришь так, будто это
произойдет уже в следующем месяце. Еще почти год ждать.
— Да, но годы летят так быстро, что и оглянуться не успеешь, как дети
станут взрослыми, обзаведутся семьями, а я останусь одна, сама по себе,
потому что жена маленького Джейсона возненавидит меня и будет запрещать мне
навещать моих внуков.
Бобби ошалело моргнул.
— Слава Богу, что у меня есть еще девочка, Джекки, — продолжала
жаловаться Бет. — Дочери всегда ближе к матерям.
— Так ты из-за этого расстраиваешься?
— Расстраиваюсь? — Бет задрала вверх подбородок. — Я не расстраиваюсь.
Я просто размышляю. — И она рассмеялась, будто до нее только сейчас дошло,
что она наговорила. — Я сидела здесь и думала, нельзя ли остановить время.
Скоро праздники. Моя семья здорова. Ты дома. — Она помедлила, затем
потянулась и накрыла его руку своей. — Так хотелось бы, чтобы ты остался
здесь. Забудь о футболе, подыщи жену, заведи своих детей.
— Бет, — сказал он предостерегающим тоном.
Она тут же подняла руки в знак капитуляции.
— Ладно, ладно. Не буду вмешиваться в твои дела. — Бет отхлебнула чай.
— Я просто хочу, чтобы ты был счастлив... чтобы ты обрел то же, что я с
Реем, чтобы ты нашел свою любовь.
— Вы с Реем — исключение.
— Это не так. Когда-нибудь ты поймешь, что не все хотят причинить тебе
боль.
Бобби поднялся и прошел к холодильнику.
— Ты смотришь слишком много
мыльных опер
. Меня не тревожит, что мне
могут причинить боль.
Он обнаружил упаковку ванильного йогурта, достал ее и полез в буфет за
ложкой.
— Тогда почему ты никого не подпускаешь к себе? — спросила Бет. —
Особенно женщин.
Проглотив йогурт, Бобби покачал головой и сверкнул своей фирменной улыбкой.
— Пусть тебя не беспокоят мои отношения с женщинами.
— Я говорю не о бессмысленном сексе. — Бет бросила на него пытливый
взгляд, как бы прикидывая, стоит ли говорить ему все. — Я не сомневаюсь, что
у тебя с этим все в порядке, но я говорю о настоящей близости. О настоящем
доверии. Когда по-настоящему доверяешь кому-то.
Бобби смотрел на нее как на умалишенную.
— Этот вопрос мне совсем не хочется обсуждать. Особенно со своей
сестрой.
— Прекрасно, я и не собираюсь читать тебе лекции. Но посуди сам, Бобби.
Ты меняешь женщин как перчатки, бросая их, как только они начинают принимать
ваши отношения всерьез. Тебе доставляет удовольствие пробуждать их чувства,
удовлетворять их...
— Прекрати, Бу.
— Но Бог простит, если какая-нибудь женщина пробьет броню твоего сердца
и пробудит чувство в тебе. Ты когда-нибудь испытывал какие-нибудь эмоции
помимо сексуального удовлетворения во время оргазма?
Бобби заиграл желваками.
— Бет, предупреждаю тебя. Ты ступаешь по тонкому льду.
Бет пристально смотрела на него, и он с возмущением подумал о ее умении
ставить его в неловкое положение. Маленький Джейсон родился через две минуты
после Джекки, и Бобби постоянно твердил своему племяннику, что тот не должен
позволять сестре верховодить.
Если ты позволишь ей это, — предупреждал он
малыша, — то будешь потом жалеть об этом всю жизнь. Женщины любят
командовать нами, парнями, поэтому по мере возможности мы должны стараться
перехватывать инициативу
.
Джейсон всегда начинал смеяться, а потом пытался командовать Джекки, которая
окидывала его взглядом, как бы говорившим:
Что это ты о себе возомнил?
— а
потом заявляла, что дядя Бобби глупый. На что Бет любила повторять:
Скажи
это ему
.
— Прости меня, Бобби, но я должна была тебе это сказать. Я люблю тебя,
и мне не нравится, что твое сердце закрыто для любви. Приводи себя в форму и
возвращайся на поле, если так нужно. Но потом, и как можно скорее, подумай о
возвращении домой, к семье. Это все, о чем я тебя прошу. Договорились?
Их взгляды встретились.
Бобби глубоко вздохнул, стараясь успокоиться, и выдавил из себя улыбку.
— Хорошо. — Он положил ложку в мойку и выбросил пустую упаковку от
йогурта. — Мне нужно идти.
— Конечно. Но помни, я буду отмечать здесь День благодарения, — сказала
ему вдогонку Бет.
— На меня не рассчитывай.
— Бобби!
— Да если бы не колено, меня здесь вообще не было бы.
— Но ты ведь здесь. Ты обязан прийти.
Склонив голову, он спросил:
— Кто еще будет?
— Все мы, конечно. И мистер Олсон, что живет напротив. У него прошлым
летом умерла жена. В его восемьдесят лет трудно ехать в Калифорнию к дочери,
а она не собирается приезжать сюда. Поэтому я пригласила его.
— Вижу, по-прежнему пытаешься обо всех заботиться.
— Не язви.
— Я не язвлю. Думаю, ты поступаешь правильно. Кто еще будет?
— Найджел и Ханна. — Бет назвала эти имена, виновато наморщив нос. Она
прекрасно знала, что отношения между пожилой парой и Бобби были прохладными.
— Нет, спасибо. Ты можешь сколько угодно общаться с Найджелом и Ханной, но уволь меня от этого.
— Ладно тебе, Бобби. Ты ведь любишь этот праздничный ужин. Да и они
вовсе не такие уж плохие и, поверь, беспокоятся о тебе.
— О да, конечно. Найджел и Ханна Хартли беспокоятся обо мне, как же.
— Пожалуйста, Бобби. — Бет подошла к нему и сцепила свой указательный
палец с его пальцем.
— Вот черт. Это нечестно, Бу.
— Сделай это для меня. Дети скучают по своему дяде Бобби. И ты ведь
знаешь, как Рей бывает рад, когда ты приходишь.
— Да, хотя бы один человек в этом доме понимает меня. Твой муж точно
так же, как я, относится к Найджелу и Ханне, — проворчал Бобби, хотя он уже
просто
выпускал пар
, и они оба понимали это, как и многое другое. Бобби
мог позволить себе это с Бет. С Бет он мог оставаться самим собой и не
беспокоиться, как при общении с другими, что люди разочаруются в нем, если
Бобби Мак допустит какой-то промах. Бобби Мак, которого любят и почитают во
всем мире. Он опасался, что ему все труднее будет оставаться в образе Бобби
Мака.
Неожиданно он подумал о Лейси и с трудом удержался от улыбки. Лейси он не
нравился в любом обличье. Ни тогда, когда был раздраженным, ни тогда, когда
давил на нее, ни тогда, когда был Бобби Маком. Особенно когда был Бобби
Маком.
Он вспомнил о ее замечании по поводу того, что ему дороги только сестра и
футбол. Бобби не понравилось, что она сказала это, потому что так оно и
было. Не нравилось ему и то, что Лейси догадалась об этом. Этого никто не
понимал, кроме Бет. Ни журналисты, ни женщины, с которыми он встречался. Он
и хотел, чтобы было именно так. Бобби Мак должен был быть беспечным
весельчаком. Никаких забот. Ничего такого, что напомнило бы кому-то о том,
что он рос без родителей, что ему приходилось драться и пробиваться в жизни,
чтобы получить что-то, пока он не нашел себя в футболе.
Это был еще один нюанс, который приводил Бобби в недоумение относительно
Лейси Райт.
— Хорошо, я приду. Но если все закончится тем, что я начну пинать
Найджела, разбираться придется тебе.
— Я готова рискнуть.
Бобби направился к двери.
— Еще одно, — спохватилась Бет.
Он остановился и вздохнул.
— Что еще?
— Лейси и Робин.
— Что с ними?
— Я подумала, что было бы неплохо, если бы они тоже присоединились к
нам. Жутко представить, что им некуда пойти, а приготовить приличный ужин в
их маленькой квартирке нелегко.
Бобби представил себе Лейси в офисе, в баре, в квартирке напротив. Он видел,
как она превратила крохотное помещение в уютный дом. Она, может быть, и
слишком зажата, но никто не мог бы обвинить ее в том, что она не любит
своего ребенка.
В сознании Бобби возникла картина разбросанных игрушек, трехколесных
велосипедов на подъездной аллее и кукол, сидящих за накрытым для чаепития
столом, затем он вдруг ясно ощутил прикосновение крохотных ручонок,
обнимающих его за шею. За этим последовала другая картина, столь тяжелая для
него: армированные стекла, линолеумные полы и слезы:
Мама!
Воспоминание накатило непонятно откуда, и на мгновение у Бобби перехватило
дыхание, будто он получил удар в солнечное сплетение из прошлого, которое
преследовало его.
— Бобби!
Растерянный и злой, он заставил себя выбросить из головы все мысли и
посмотрел на Бет.
— Тебе ведь нравится выводить меня из себя, правда?
Бет погладила его по руке.
— Что, Лейси действительно так плоха?
Лейси, так не похожая на его мать. Бет прикусила губу.
— А мне она нравится. Неужели я ошиблась, пригласив ее на работу?
— Лейси Райт — это большая заноза в заднице. — На губах Бобби снова
заиграла улыбка, и он ощутил огромное облегчение оттого, что прошлое снова
отступило. — Она почти такая же противная, как и ты.
Обрадованная, Бет рассмеялась:
— Тогда она должна быть просто замечательной. И такой же умелой, как
указано в ее резюме.
— Хм-м, — пробурчал Бобби, вспомнив, как Лейси ползала по полу, собирая
ошметки упавшего с подноса. Затем ему вспомнились ее розовые очки, и он
подумал, что она не так чопорна, как кажется на первый взгляд. — По правде
говоря, я еще толком не разобрался, что собой представляет эта Лейси Райт. —
Он пожал плечами. — Но обязательно разберусь.
Глава 10
Робин распахнула дверь в помещение школьной библиотеки. Сегодня она пришла
сюда с единственной целью: прогулять урок по математике, потому что ей нужно
было избежать встречи с Кайлом Уокером. И если для этого придется
пересмотреть график занятий, то так тому и быть.
После того как на прошлой неделе Робин подбросила ему деньги в классе, ей
было не по себе. Сегодня же утром она буквально пришла в ужас, вспомнив, что
накануне была практически голой в спальне Кайла.
— Господи, — взмолилась она, — пусть это все окажется дурным сном.
Однако она не могла отрицать тот факт, что Кайл подобрал ее совершенно
промокшую, когда она валялась на его улице, как какая-то забулдыжка, отвел в
свой дом, а потом снял с нее одежду. И она позволила ему сделать это.
Положение усугублялось еще и тем, что мать Кайла застала их в его комнате.
Однако самым унизительным Робин считала свой дурацкий вопрос:
Значит ли
это, что мы друзья?
Робин зажмурилась и потрясла головой. Ох! О чем только она думала? Да она
вообще не думала. Она была настолько заворожена его взглядом и мягкой
улыбкой, что вела себя как влюбленная идиотка из тех, с кем он, наверное,
постоянно общался.
Весь остаток понедельника Робин провела в бесплодных попытках избавиться от
воспоминаний о том нелепом инциденте. Но память услужливо подбрасывала ей
самые необъяснимые факты. Чем, например, можно оправдать то, что ее и сейчас
волновало ощущение от прикосновения его пальцев, когда он стягивал с нее
свитер?
У Робин запылали щеки. Кайл видел ее без одежды... или по крайней мере без
большей части одежды. Робин поморщилась и поспешила в административное
здание школы. Она решила, что замена курса математики не спасет, нужно
менять школу. Она быстро шла, опустив голову и прижав к груди учебники.
Робин вспомнила, что не так уж далеко расположена Высшая школа Эль-Пасо. Но
через несколько секунд она раздосадовано фыркнула. Ей повезет, если удастся
сменить математику на другой предмет. Шанс же поменять школу был почти равен
нулю.
— Робин?
Она вскинула голову и чуть не выронила учебники, увидев во дворе корпуса А
стоявшего у столба Кайла с буквально прилипшей сбоку Мейри Лу Риверс. На
этот раз причин для появления румянца на щеках Робин было несколько.
Несомненно, сыграло свою роль смущение, но было и еще какое-то странное
чувство. В сознании зазмеилось слово
ревность
, но Робин немедленно
отбросила его.
Однако все же...
— Подожди! — крикнул Кайл.
Мейри Лу была раздражена, но в то же время сгорала от любопытства. Вот это
да! Робин сдержала готовый было вырваться стон. Только этого ей не хватало.
Кайл остановился перед Робин. Близко, слишком близко, и мысли о Мейри Лу
мгновенно улетучились. Он смотрел на нее, склонив набок голову. Робин
бросило в жар, потом в холод.
— Как там те царапины? — спросил он.
В его голосе прозвучали нотки сопричастности, отчего у Робин перехватило
дыхание. Однако она быстро пришла в себя и пожала плечами.
— С ними все в порядке, правда, лучше и быть не может.
Кайл взял ее за руку, развернул и повел в сторону от любопытных глаз Мейри
Лу.
— Я серьезно, — заявил он. — Ты заставила меня поволноваться вчера. —
Он дернул плечом. — Я просто хочу убедиться, что с тобой все нормально.
— Не понимаю, какое тебе дело до этого, — сказала она, и от смущения у
нее это получилось излишне резко.
— Это стало моим делом, когда ты прямо передо мной плюхнулась лицом
вниз.
Робин вздохнула. Она понимала, что если попросить его выкинуть все это из
головы, то это будет перебор.
— Ну посмотри на меня сейчас.
Он посмотрел, не выпуская ее руки.
— Смотрю. Ты выглядишь ужасно.
Щеки Робин залились румянцем.
— Да, ты действительно знаешь, как польстить девушке.
— К черту, Робин. — Кайл остановился и снова посмотрел на нее. Его
карие глаза были похожи на вспыхивавший пламенем темно-коричневый бархат. —
Тебя могла переехать машина, ты могла сломать себе что-нибудь, в конце
концов, могла отморозить свою задницу.
Робин смущенно переминалась с ноги на ногу.
— Но ведь ничего не случилось.
— Только потому, что я оказался там.
— Знаешь, — скривившись, сказала она, — мне кажется, что ты придаешь
этому незначительному инциденту слишком большое значение.
— Где ты научилась так разговаривать, черт возьми?
— Явно не там, где ты научился жаргону и ругани.
Кайл хмыкнул, запустив пальцы в волосы, потом схватил Робин за руку:
— Пойдем, а то опоздаем на урок.
Робин так и не поняла, как она оказалась сидящей на уроке математики,
которые решила больше не посещать, рядом с парнем, встречи с которым
пыталась избежать. Но это случилось. А после окончания занятий Кайл поджидал
ее у шкафчика. То же самое произошло и на следующий день.
Робин было забавно ходить по школе с Кайлом. Она рассказывала ему анекдоты,
которые обычно вызывали у него не смех, а лишь улыбку, сопровождаемую
недоверчивым покачиванием головы. Потом они сидели рядом в классе. Когда
Робин ловила на себе его взгляд, ее уже не удивляло диковатое выражение,
сквозившее в его глазах. Это напоминало ей о том первом дне, когда она
подбросила деньги и заметила в его глазах выражение тоскливого одиночества,
которое было трудно заподозрить, коль скоро речь шла о таком крутом парне.
После занятий в среду Кайл снова появился у ее шкафчика. У Робин оставалось
всего десять минут до отхода автобуса, но она не могла заставить себя
сдвинуться с места.
Когда он взял ее под руку и сказал, что отвезет домой, она заколебалась.
Робин не хотела снова опаздывать домой. Но на автобусе было гораздо дольше
ехать, чем на грузовике.
С гулко бьющимся сердцем Робин позволила Кайлу отвести себя на автостоянку.
И когда он открыл дверцу со стороны водителя, пропуская ее вперед, чтобы
затем последовать за ней, она забралась в кабину и уселась по центру
сиденья, очень близко от места водителя, так что могла ощущать прикосновение
его руки, когда он переключал передачи.
Кайлу нужно было сначала заехать к себе домой, поскольку, проводив Робин, он
должен был отправляться на работу. Подъехав к заднему крыльцу своего дома,
он повернулся к ней. У Робин затрепетало сердце и вспотели ладони. Наверное,
он собирается поцеловать ее. Она постоянно гадала, когда это произойдет, и
мечтала об этом с тех самых пор, как он начал сопровождать ее в класс
математики. Но Кайл всегда вел себя как настоящий джентльмен. Он позволял
себе только слегка коснуться ее руки или плеча, и этого хватало, чтобы ей
хотелось большего.
Вместо того чтобы поцеловать ее, он приподнял согнутым пальцем ее
подбородок.
— Я бы пригласил тебя к себе, но я только на секунду забегу домой.
Трудно сказать, дома ли отчим или мама, а мне не хотелось бы, чтобы ты снова
столкнулась с кем-нибудь из них.
Робин пришлось сделать над собой усилие, чтобы не показать разочарования,
которое охватило ее из-за несостоявшегося поцелуя.
— Нет проблем, — со вздохом сказала она. — Я подожду здесь. Мыс тобой
уже проходили вариант
никого нет дома
.
Кайл ухмыльнулся. Но едва он спрыгнул с подножки грузовика, не успев даже
захлопнуть дверцу, на крыльце появился мужчина. На нем был темно-синий
костюм в тонкую полоску, какие Робин видела только в кинофильмах.
Ей показалось, что ростом он ниже Кайла. У него были жесткие седые волосы и
злое красное лицо.
— Я ведь сказал тебе, чтобы ты встретил меня у банка, — резко
проговорил мужчина.
— А я сказал, что не смогу.
Услышав это, мужчина перевел злой взгляд на Робин. Робин попыталась
изобразить нечто похожее на улыбку и помахала рукой. Она никогда не имела
дела с мужчиной с таким злым лицом.
— Ты кто? — обратился он к ней.
— Робин Райт, сэр.
— Ах да. Девчонка, которую мать застала в спальне Кайла. Так вот почему
ты не смог встретить меня.
Робин почувствовала себя униженной.
— Прекрати, — хрипло сказал Кайл.
Они с отчимом стояли лицом к лицу и зло смотрели друг на друга. Атмосфера на
выложенной брусчаткой подъездной аллее накалилась до предела.
— Я твой отец. — Это было сказано с холодной яростью.
— Отчим.
Желваки на лице отчима ходили ходуном, и на какое-то мгновение Робин
показалось, что он вот-вот бросится с кулаками на Кайла. Но он сдержался, и
она подумала, что это очень хорошо, потому что Кайл, наверное, мог
превратить его лицо в кровавое месиво.
— Пока ты живешь в моем доме, ты будешь делать то, что я тебе говорю.
— Поверь мне, как только я окончу школу, меня здесь не будет.
Отчим явно старался сдержаться, но потом его тонкие губы растянулись в
усмешке.
— Скажу тебе по правде, я считаю дни в ожидании этого. Только представь
себе, как мы заживем с твоей матерью, когда ты уберешься с наших глаз.
У Кайла в груди что-то сжалось, и ему стало трудно дышать. Он ненавидел это
ощущение, но испытывал его слишком часто с тех пор, как они переехали жить к
этому самодовольному богачу.
— В тебе полно дерьма, — пробормотал он, отворачиваясь.
— Что ты сказал? — с угрозой в голосе спросил отчим.
Кайл снова повернулся к нему.
— Я сказал, что в тебе полно дерьма.
— Не смей так разговаривать со мной.
— А как ты хочешь, чтобы я с тобой разговаривал? Ты хочешь, чтобы я
лебезил перед тобой и целовал твою задницу? Не обольщайся, не дождешься.
Отчим был на грани взрыва, его лицо было уже бурым, на шее вздулись вены. Но
Кайл не обращал на это внимания. Он снова сел в кабину, с шумом захлопнул
дверцу и, не говоря больше ни слова, завел двигатель.
— Кайл, — попыталась заговорить с ним Робин, когда он включил задний
ход и покатил по аллее. — Что все это значит?
Ответа не последовало. Кайл переключился на первую передачу, убрал ногу с
педали сцепления и прибавил газ. Он вел машину с холодной уверенностью и с
гораздо большей, чем было нужно для того, чтобы Робин чувствовала себя
комфортно, скоростью. Он пронесся по Тандерберд-драйв, значительно превышая
разрешенную скорость, и не предпринял никаких попыток сбросить скорость при
подъезде к левому поворту на Шедоу-Маунтин. Робин сжалась в комок, но Кайл
вполне профессионально плавно вошел в поворот. Через несколько секунд он
затормозил на стоянке бара
У Бобби
.
— Кайл, скажи мне, что происходит? — проявила настойчивость озабоченная
Робин.
— Ничего особенного, — отмахнулся он.
Кайл обошел машину и открыл дверцу с ее стороны, прежде чем она попыталась
сказать что-то еще. У Робин защемило сердце. Не успел он войти в ее жизнь,
как она уже теряет его. Она чувствовала, что Кайл все больше отдаляется от
нее.
Робин очень осторожно соскользнула с высокого сиденья
шевроле
.
— Не надо провожать меня до дверей, — заявила она натянутым, холодным
тоном.
Кайл вдруг схватил ее и повернул к себе. Вид у него был еще тот.
Потемневший. Опустошенный. Ранимый. Если бы Кайл не стискивал ее плечи, она
протянула бы руку и коснулась его щеки.
— Извини меня, — сказал он хрипло. — Дело в том, что...
— Робин! — послышался чей-то окрик.
Мысли Робин переключились на окружающее.
— Эй, Робин!
Кайл сильнее сжал ее плечи и обернулся на крик. Он увидел приближавшегося
Берта Барроуза в неизменной куртке с надписью
Высшая школа Коронадо
.
Робин стиснула зубы. Берт Барроуз напрашивался в гости с тех пор, как они
познакомились. По тому, как Кайл смотрел на Берта, Робин поняла, что
возможность поговорить о том, что произошло между Кайлом и его отчимом,
пропала.
Кайл медленно отпустил плечи Робин. Приблизившись на расстояние, достаточное
для того, чтобы узнать стоявшего рядом с ней человека, Берт резко
остановился. Высокий второкурсник начал заикаться, но Кайл не обращал на
него внимания. Он только перевел мрачный взгляд на Робин.
— Я обещала представить его Бобби, — запинаясь, пояснила она. — Хочешь
пойти с нами?
— Черт, — только и сказал Кайл, прежде чем снова залезть в свой
грузовик. Робин с ноющим сердцем смотрела, как машина Кайла скрылась за
поворотом.
— Робин, что здесь делал Кайл Уокер? — возмущенно, но не без
любопытства спросил Берт.
— Ничего. Просто подвез меня домой.
Верная данному обещанию, Робин представила Берта Бобби. Ее мать стояла в
дверях и разглядывала юношу, словно он был прокаженным. Если уж ей не
нравится Берт — этот стопроцентный американец, атлет, то Кайла она точно
возненавидит. Робин не сомневалась в этом.
Но независимо от отношения к нему матери Робин пообещала себе, что завтра же
вызовет Кайла на разговор. Потому что ей ни в коем случае не хотелось терять
его.
Лейси собиралась на свидание.
Она долго смотрела на свое отражение в зеркале и очень при этом нервничала.
Поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, критически оглядывала себя.
Лейси знала, что у нее красивая фигура. Мужчины всегда обращали внимание на
ее фигуру, восхищались ее формами, но ничего не говорили о ее лице.
Насколько лучше бы она чувствовала себя, если бы была уверена в красоте
своего лица, пусть даже в ущерб фигуре.
Но уверенности в своей неотразимости у нее не было, хотя сразу после
рождения Робин, еще до всех этих свитеров и обуви на низкой подошве, Лейси
была настолько глупа, что пыталась убедиться в собственной
привлекательности, вступая в интимные отношения с мужчинами, которые делали
вид, будто любят ее.
Она никогда не занималась сексом по зову страсти, скорее, в постель ее
толкала надежда... надежда обрести счастье, надежда, возникавшая каждый раз
при обещании любви. Но надежда угасала, поскольку ее партнеры не
возобновляли попыток продолжать встречи.
С тех пор прошло много лет, и Лейси изо всех сил старалась загладить прошлые
ошибки и отгородиться от окружающего мира. Сейчас никто бы не догадался, что
когда-то она пыталась обрести любовь в тайных встречах в номерах мотелей или
на задних сиденьях старых автомобилей, в то время как Робин находилась под
присмотром соседки или добросердечной старушки. Позже Лейси постаралась
вытравить это из памяти.
Помогла одежда. Кого может заинтересовать женщина в свитере и жемчужных
бусах? Прошли годы с тех пор, как Лейси в
...Закладка в соц.сетях
