Жанр: Любовные романы
Очаровательная незнакомка
...ядок. Чтобы полноценно
творить, артист обязан выглядеть
подобающим образом.
Уорт направился в конец кабинета, но на минуту задержался посередине и
добавил:
- Это создает особое настроение, знаете ли.
С этими словами он величественно пронес свое тучное тело мимо посетителей и
исчез за тонким экраном из японского
шелка.
Несколько раздосадованная тем, что мужчины уже все решили за нее, Энджелин
сердито прошептала Руарку:
- А что, если я не соглашусь на бархат цвета сапфира?
- Думаю, что тебе все же придется согласиться. - Он стиснул ее руку и
многозначительно добавил: - Сапфиры
создают особое настроение, знаешь ли...
Энджелин невольно улыбнулась, но не успела ничего ответить, так как в этот
момент в кабинет возвратился Уорт.
Видимо, подражая Рембрандту, хотя бы внешним видом, великий человек облачился в
блузу и берет.
"Не хватает только мольберта", - подумала Энджелин, недоумевая, что он
намерен делать - одевать ее или рисовать.
- Следуйте за мной! - покровительственным тоном обратился Уорт к посетителям
и первым направился к выходу.
Неизвестно, было ли тому причиной его новое особое настроение, но сейчас этот
толстяк поразительно легко двигался, и
вскоре вся троица очутилась в комнате, убранство которой было выдержано в
строгих черно-белых тонах. Здесь хранились
многочисленные рулоны черных и белых шелков. Неожиданно Уорт подскочил к
Энджелин и вытащил шпильки из ее волос,
так что они дождем рассыпались по плечам. Вслед за этим он приложил к ней конец
белого шелкового рулона и, отступив на
шаг, чтобы полюбоваться плодами своих трудов, спросил Руарка:
- Вы видите, какой выразительный контраст составляет эта ткань с темными
локонами вашей дамы, мистер Стюарт?
Руарк кивнул, а Уорт мгновенно схватил рулон черного шелка и задрапировал им
плечи Энджелин.
- А теперь видите, как этот черный шелк оттеняет богатые тона ее волос? Да,
для этой прекрасной леди надо
обязательно придумать фасон, построенный на контрасте черного и белого.
- Я полностью доверяю вашему вкусу, мистер Уорт, - ответил Руарк.
И снова Энджелин была лишена права выбора.
- А теперь пойдемте сюда, - сладко улыбаясь, сказал Уорт, и вся компания
перешла в соседнюю комнату,
меблированную удобными креслами и диванами.
Неизвестно откуда возникший молодой человек из числа "пингвинов" предложил
мужчинам сигары и бренди, а
Энджелин преподнес бокал белого вина. Руарк и Уорт принялись обсуждать скачки и
словно забыли про Энджелин. Когда же
она тоже попыталась вставить слово, Уорт кинул на нее снисходительный взгляд,
как будто она была не совсем в своем уме.
- Ну, разумеется, мадам, я полностью с вами согласен, - сладко замурлыкал он.
- Однако негоже вам забивать свою
хорошенькую головку такими пустяками. Ведь недаром скачки называют спортом
королей! Этот вид спорта настолько
сложен, что понять и оценить его могут только настоящие знатоки...
Похоже, этот самодовольный болван, который, по слухам, одевает особ
королевской крови не только в Европе, но и в
других частях света, вообразил, что у нее, Энджелин, нет, не только вкуса, но и
мозгов. Ну и черт с ним! Отвернувшись от
мужчин, поглощенных разговором, Энджелин решила развлечь себя сама и начала
мурлыкать под нос песенку собственного
сочинения:
Ах, пожалейте беднягу портняжку,
Что за жизнь у него - на уме лишь иголки да пряжки.
И пусть перед вами держится он горделиво
Да и о моде готов говорить всегда,
Не может малютка поднять свой шаловливый...
Кончик, в том-то вся и беда!
В этот момент ей на ум пришла неожиданная мысль, от которой глаза Энджелин
лукаво засветились. Она представила
себе нагого мистера Чарлза Фредерика Уорта, украшенного лишь малюсеньким золотым
фиговым листочком. Это
показалось ей таким забавным, что она, не в силах удержаться, прыснула. Руарк
поднял на нее глаза и, как будто угадав, о
чем она думает, понимающе кивнул и тоже улыбнулся. Этот обмен взглядами не
укрылся от внимания Уорта. Поднявшись с
дивана, он предложил:
- Может быть, мы перейдем теперь в Радужный салон?
Очутившись в комнате, полной рулонов шелка и парчи самых разнообразных
оттенков, Энджелин пришла в восторг.
Первым делом ее внимание привлек шелк светло-желтого цвета.
- Весьма разумный выбор, мадам. К этому платью, я полагаю, подойдет белая
вуаль с мушками. А вы как считаете?
- Думаю, это будет как раз то, что надо, - согласилась Энджелин, обрадованная
тем, что, наконец, и ее вкус приняли во
внимание.
- Изумительно! Великолепно! - напыщенно воскликнул Уорт.
Они перешли в другую комнату, сплошь уставленную деревянными манекенами, на
которых красовались
многочисленные творения Уорта. Любуясь изысканными фасонами и дорогими тканями,
Энджелин была вынуждена, хоть и
с большой неохотой отдать должное этому человеку - в сегодняшнем мире моды
Чарлзу Фредерику Уорту действительно
не было равных.
- Чувствуйте себя как дома, мадам, и наслаждайтесь тем, что видите. Если же
какой-либо фасон привлечет к себе ваше
особое внимание, я буду счастлив повторить его - с учетом вашей фигуры,
разумеется!
- Поскольку сама миссис Хантер неповторима, мистер Уорт, то ее гардероб
должен быть таким же, - категоричным
тоном отрезал Руарк.
Уорт понимающе кивнул:
- Как скажете, мистер Стюарт.
Заметив, что Энджелин кончила любоваться образцами, Уорт взял со стола
маленький колокольчик:
- А теперь, мадам, если вы не возражаете, одна из моих модисток проводит вас
в примерочную.
В ответ на тоненький звонок колокольчика в дверях показалась молодая женщина.
- Моник, проводите миссис Хантер в салон Люмьер, - распорядился Уорт.
- Голубой атлас, месье? - спросила модистка. Уорт в задумчивости погладил
один из своих многочисленных
подбородков:
- Нет, пожалуй, лучше красный муслин. В ярко убранной примерочной Энджелин
быстро раздели, а взамен ее платья
облачили в тончайшую ночную рубашку, сшитую из сверкающего красного шелка. На
плечах у нее красовались тонюсенькие
лямочки. Рубашка имела высоко поднятую линию талии - это называлось "талия
принцессы" - и прямо от груди ниспадала
до полу яркими алыми складками. Энджелин пришло на ум, что этот наряд, пожалуй,
еще более вызывающий, чем то
одеяние, что Руарк однажды купил для нее в Сент-Луисе.
- Надеюсь, ваш патрон не ждет, что я появлюсь перед ним в таком виде? -
поинтересовалась она у модистки.
- О нет, мадам, месье Уорт вас не увидит, - уверила ее Моник, расчесывая
роскошные блестящие волосы Энджелин. И
с лукавой улыбкой добавила: - Только месье Стюарт...
Она открыла дверь, и Энджелин шагнула в полутемную комнату. Хотя на потолке и
в зеркалах, украшавших стены,
многократно отражался свет нескольких газовых ламп, все помещение было погружено
в полумрак, создававший ощущение
интимности.
Сидевший на плюшевом диване Руарк при виде Энджелин поднялся. Он был
настолько поражен представшим перед ним
зрелищем, что даже не сразу нашелся что сказать.
- Ты самая соблазнительная женщина на свете, - задыхаясь, проговорил он и
шагнул ей навстречу.
- Нет-нет, Руарк, не подходи и не трогай меня! Я уверена, что из-за всех этих
зеркал за нами наблюдает не одна пара
глаз. И вообще мне кажется, что это вовсе не примерочная, а нечто совсем
другое...
Он усмехнулся:
- Дорогая, Дом моды Уорта - самое респектабельное в мире заведение! Ну а если
ты хочешь, чтобы я тебя не трогал,
тебе придется самой уйти отсюда - и немедленно.
Энджелин повернулась, собираясь уходить, но Руарк остановил ее. Медленно
проведя ладонью по ее обнаженной руке, он
спросил хрипловатым шепотом:
Тебе нравится эта рубашка, Энджел?
Подняв на Руарка глаза, Энджелин заметила в его взгляде опасный блеск.
- Мне кажется, главное - чтобы она нравилась тебе, Руарк.
Его ладонь на секунду задержалась у нее на плече, и она положила сверху свою
руку.
- И я вижу, что рубашка прошла испытание.
- Милая, ты способна возбудить меня, даже будучи завернутой с головы до ног в
мешковину!
Энджелин обольстительно изогнула губы.
- Когда-нибудь я припомню тебе эти слова, - пригрозила она, ускользая от
Руарка в примерочную.
После того как с Энджелин сняли необходимые мерки, а затем для верности сняли
их еще раз, она, наконец, смогла
вернуться к Руарку и Уорту, сидевшим в главном салоне.
- Мне будет необыкновенно приятно создавать наряды для такой обворожительной
леди, как вы, миссис Хантер.
- Мы пробудем в Париже еще месяц, а затем вернемся в Англию, - предупредил
Руарк.
- Не беспокойтесь, платья будут готовы к этому сроку, - поспешил рассыпаться
в заверениях Уорт.
Он поцеловал руку Энджелин, обменялся рукопожатием с Руарком и снял блузу и
берет. К тому времени как посетители
покидали его салон, Чарлз Фредерик Уорт уже снова возлежал на своем любимом
диване.
Энджелин и Руарк возвратились в отель; сняв плащ, Энджелин направилась в
спальню. Затем обернулась и увидела
стоявшего в дверях Руарка. Одну руку он прятал за спиной и при этом хитро
улыбался.
- В чем дело? - спросила удивленная Энджелин.
Он вытащил руку из-за спины - с пальца свисала красная ночная рубашка.
- Не наденешь ли ты ее для меня, Энджел?
Недвусмысленный блеск в его глазах подействовал на нее возбуждающе.
- А разве тебе не пора на скачки? - спросила она, учащенно дыша.
- У меня в запасе есть еще час.
Он отделился от стены и шагнул к ней.
- Здесь нет зеркал, Энджел, - только ты и я...
- Но для этой рубашки нужен полумрак, - попыталась возразить Энджелин.
Руарк тут же, не мешкая, подошел к окну и опустил тяжелые шторы. Комната
мгновенно погрузилась в полутьму. - Ну
что ты теперь скажешь, Энджел?
Встав рядом с Энджелин, Руарк начал медленно вынимать у нее из волос шпильки.
Она тут же почувствовала, как
нарастает ее возбуждение, а дыхание становится прерывистым. Она знала, что к
тому времени как Руарк окончательно
разденет ее, страсть охватит ее всю - таким мощным воздействием обладали его
искусные ласки.
Почувствовав, что Руарк начал расстегивать ее платье, Энджелин закрыла глаза.
Через некоторое время оно упало к ее
ногам, а следом и все остальное. Энджелин поежилась, когда ее обнаженной груди
коснулся прохладный воздух. Открыла
глаза она только в тот момент, когда шелковая рубашка заскользила у нее по
плечам. Руарк не сводил с Энджелин жадных
глаз, словно чего-то ожидая. Его страстный взгляд воспламенил каждый нерв в ее
теле, все клеточки которого жаждали
только одного - его жгучих, опьяняющих ласк. Протянув к нему руки, она развязала
его галстук, расстегнула и спустила с
плеч рубашку. Опустившись на колени, Энджелин сняла с Руарка ботинки и принялась
расстегивать брючный ремень.
Одежда и белье медленно скользили вдоль его длинных, стройных ног, пока не
очутились на полу. Все еще стоя на коленях,
Энджелин подняла голову и посмотрела прямо в глаза Руарку. Наклонившись, он
подхватил ее под мышки и осторожно
поднял, так что теперь ее ноги не касались пола. Энджелин обвила руками шею
Руарка, и они поцеловались. Это был долгий,
настойчивый поцелуй, который вскоре сменился каскадом быстрых, жгучих,
опьяняющих ласк, разжигавших их страсть.
Чуть отстранившись от Руарка, Энджелин запрокинула голову и вся отдалась
восхитительному ощущению, которое
пронзило ее тело, когда Руарк принялся целовать ее грудь. Ей захотелось
почувствовать его близость, и она теснее прижалась
к нему, ощущая прикосновение требовательной мужской плоти.
Он поднес ее к кровати, быстрым движением отбросил покрывало и осторожно
уложил Энджелин на простыню. Только
тут она неохотно выпустила его из объятий.
Ее темные волосы разметались по подушке, а красная ночная рубашка сверкала в
полумраке, словно малиновое пламя.
Склонившись над Энджелин, Руарк обнял ее и, перекатившись на спину, привлек к
себе. Его руки ласкали ее роскошные
волосы, а губы слились с ее губами. Сплетенные в единое целое, любовники
изменили позу - теперь Руарк оказался сверху,
оседлав бедра Энджелин. Их взгляды были устремлены друг на друга, и она
догадалась о его намерении раньше, чем он его
осуществил. Вот он коснулся выреза ночной рубашки, а в следующую минуту одним
резким движением разорвал тонкую
ткань от ворота до самого подола. Энджелин понимающе улыбнулась, вскинула руки
и, обняв Руарка за шею, потянула на
себя. В это мгновение ее горящее от желания тело наслаждалось восхитительной
близостью любовника.
Его руки и губы неистово ласкали ее разгоряченную обнаженную плоть, а она
извивалась под ним и стонала от страсти.
Остатки еще недавно такой соблазнительной красной рубашки, истинного шедевра
коллекции Чарлза Фредерика Уорта,
отныне никому не нужные, лежали на полу. Вот он проник в ее лоно, и она
задохнулась от восторга, ощущая в себе его плоть.
Темп их движений все учащался, и вскоре любовники слились в невыразимом
блаженстве...
Еще несколько недель Энджелин откладывала свой визит к врачу - ей не
хотелось, чтобы он подтвердил ее подозрения.
Но, в конце концов, она поняла, что пойти все-таки необходимо.
После гибели Лихого Рыжика скачки больше не вызывали у нее энтузиазма, и
однажды утром, когда Руарк уехал на
ипподром, Энджелин отправилась к местному доктору. Тот подтвердил ее опасения -
она на четвертом месяце
беременности.
В ту же ночь они с Руарком предавались любви, но Энджелин так и не смогла
заставить себя открыться ему. Она знала,
какой будет его реакция - его безжалостные слова, сказанные в начале их романа,
были все еще живы в ее памяти и больно
жалили.
"Мне не хотелось бы, чтобы матерью моих будущих детей была проститутка..."
Проститутка... На мгновение Энджелин задумалась, насколько справедливо это
обвинение, и тут же ей пришлось
признать - если она не была падшей женщиной тогда, то, безусловно, стала ею
сейчас. Эту ночь она почти не спала,
размышляя над тем, как объявить Руарку о своей беременности. Лучше всего было бы
сказать об этом прямо с утра завтра -
в день парижских скачек Гран-при.
Неожиданно Руарк, сам того не ведая, облегчил ей задачу. За завтраком он
сообщил:
- Я получил записку от Уорта. Твои платья готовы, и их доставят уже сегодня.
- Ты не должен так много на меня тратить, Руарк. Эти деньги пригодятся в
будущем, когда у тебя появятся дети.
Произнеся эти слова, Энджелин невольно погрустнела - печально было сознавать,
что ей и ее ребенку в этом будущем
нет места. Заметив, как изменилось выражение ее лица, Руарк вспомнил слова Ти
Джея о том, что у Энджелин может не быть
детей. Интересно, о чем она сейчас думает? Наверное, жалеет, что не может
подарить ему ребенка. Впрочем, он никогда не
был до конца уверен в том, какие именно мысли бродят в этой обворожительной
головке, отражаясь в неправдоподобной
глубине сапфировых глаз. Но как раз эта аура таинственности, окружавшая
Энджелин, в первую очередь и привлекала к ней
Руарка.
Несколько минут он не сводил глаз с грустного лица любимой. Как он ошибался
тогда, в самом начале их знакомства! К
счастью, с тех пор Руарк твердо понял, что Энджелин - именно та единственная
женщина, которая ему нужна. Она не
только красива, но еще и умна, остроумна, предана своим родным и друзьям, умеет
посочувствовать в трудную минуту,
кроме того, она восхитительная любовница - так к черту материнство! В конце
концов, рассуждал Руарк, детей можно
усыновить, а вот такой женщины, как Энджелин, ему не найти. Она для него - все.
И как только они возвратятся в Америку,
он будет просить Энджелин стать его женой. Пытаясь развеять ее опасения, он
мягко сказал:
- Энджел, не забивай себе голову тем, сколько я трачу на тебя. Кроме того, я
пока не думаю о детях.
Да, сказано яснее ясного, подумала Энджелин. Ей вспомнились слова Руарка,
произнесенные в день гибели Лихого
Рыжика: "Ты можешь позволить себе роскошь быть сентиментальной, мне же
приходится быть человеком практичным".
"Ах ты, расчетливый прагматик Руарк Стюарт! - с горечью подумала Энджелин. -
Конечно, ты пока и не помышляешь
о детях. Зачем они тебе сейчас, когда ты наслаждаешься жизнью с любовницей? С
детьми можно подождать до лучших
времен - разумеется, предварительно найдя для них достойную мать..."
Энджелин всегда знала, что разлука с Руарком неизбежна. С того самого
момента, как она согласилась стать его
любовницей, она много раз мысленно проигрывала в уме эту сцену неминуемого
расставания. А стоит ли вообще говорить
ему о своей беременности? Ведь в таком случае Руарк наверняка захочет расстаться
с ней и им не избежать неловкости. По
здравом размышлении, Энджелин приняла решение - она не скажет любовнику, что
носит под сердцем его дитя.
- Да, конечно, - рассеянно ответила она на его последнюю реплику, в то время
как сердце молодой женщины
разрывалось при мысли о том, что она никогда больше его не увидит.
Как только Руарк уехал на скачки, Энджелин уложила небольшой саквояжик, не
взяв ничего из дорогих нарядов и
роскошных украшений, которые он подарил ей когда-то. Она была уверена, что если
он начнет разыскивать ее, то наверняка
подумает, что она вернулась в Англию. На самом же деле у Энджелин были совсем
иные намерения - изучив расписание,
она обнаружила, что есть пароход, который завтра утром отплывает из Гавра в
Америку.
Оставалось последнее - оставить прощальную записку. В ней Энджелин
благодарила Руарка за все, что он для нее
сделал, и писала, что устала вести такую жизнь. Вложив записку в конверт, она
оставила его на ночном столике рядом с
колокольчиком.
Затем, призвав на помощь все свое мужество - которого, надо признаться, ей
всегда было не занимать, - Энджелин
подхватила свой саквояжик, на мгновение остановилась, чтобы бросить прощальный
взгляд на все, что она оставляла, и
вышла из номера.
В тот день вечером Руарк, возвращаясь со скачек, замешкался перед дверью -
ему захотелось еще раз полюбоваться
кольцом с сапфирами и бриллиантами, которое он намеревался преподнести Энджелин
в знак их помолвки. Он всегда какимто
шестым чувством умел угадать как ее присутствие, так и отсутствие, вот
почему, войдя в номер, он сразу понял, что
Энджелин здесь нет.
Охваченный беспокойством, Руарк прошел в спальню...
Глава 21
У Энджелин было достаточно времени для размышлений - ведь она возвращалась на
родину в одиночестве. Она
избегала общества, стремясь как можно меньше привлекать к себе внимания. Тошнота
по утрам, отравившая ей предыдущее
путешествие через Атлантику, на этот раз сменилась сердечной болью и тоской по
Руарку.
Как только пароход бросил якорь в Нью-Йорке, Энджелин поспешила отправить
Роберту письмо, в котором сообщала,
что с ней все в порядке и что в скором времени они увидятся. Она знала, что брат
- единственный человек, которому она
может довериться. Как только Руарк вернется из Европы, он первым делом начнет
искать ее в Сент-Луисе.
По здравом размышлении Энджелин пришла к следующим выводам: она не может
оставаться в Нью-Йорке, не может
поехать в Сент-Луис и уж, разумеется, ни за что не вернется в Луизиану.
Однако, будучи на пятом месяце беременности и располагая очень скудными
денежными средствами, Энджелин
понимала и то, что ей как можно скорее нужно найти безопасное место, где она
спокойно будет ожидать, рождения ребенка.
За долгое время путешествия лишь одно имя приходило ей на ум в этой связи -
имя человека, который обеспечит ей
надежный кров и необходимую медицинскую помощь, когда в ней возникнет нужда.
Томас Джефферсон Грэм. Значит, она
должна ехать в Виргинию. Безнадежная тоска по Руарку и воспоминания о счастливых
днях, проведенных вместе, не
оставили Энджелин и тогда, когда она пересела с парохода на поезд. Даже в
веселом постукивании колес ей чудилось его
имя. Неопределенность денежных обстоятельств не пугала Энджелин - во время войны
она побывала в тисках нужды и все
же сумела выжить. Близящееся материнство тоже не страшило ее - ведь ребенок,
рожденный от Руарка, будет живым
воплощением любви к его отцу. Главное, от чего страдала в эти дни Энджелин, была
постоянная внутренняя борьба с собой,
точнее, со своими воспоминаниями. Ежеминутно ее мысли витали вокруг того, чем
занят сейчас Руарк. То ей
представлялось, как он победителем возвращается домой со скачек, то она
воображала, что сидит напротив него за
завтраком, а то - что расстегивает его рубашку и целует... У нее в ушах
постоянно звучал его смех, а ноздри неизменно
чувствовали запах его туалетной воды. Но самым дорогим и в то же время самым
жестоким воспоминанием было
воспоминание о том, как губы Руарка касаются ее рта, а руки гладят ее тело.
Откинувшись на сиденье, Энджелин закрыла глаза, но все равно колеса
продолжали безжалостно выстукивать одно и то
же: "Руарк... Руарк... Руарк..."
На следующий день, окончив медицинский осмотр Энджелин, Ти Джей недоверчиво
покачал головой.
- Итак, вы уехали от Руарка, и он даже не подозревает, что вы носите его
дитя.
- Более того - вы должны поклясться, Ти Джей, что он не узнает об этом от
вас, - предупредила Энджелин, застегивая
платье.
Огорченный Ти Джей с досадой бросил в угол полотенце:
- Черт побери, Энджел, вы требуете от меня невозможного! Ведь Руарк - мой
лучший друг... И потом, имеет право
мужчина знать, что скоро станет отцом, или нет?
- Мне казалось, что вы и мой друг, Ти Джей. Клянусь - если вы не пообещаете
хранить тайну, я сейчас же уеду отсюда
и никогда не вернусь!
- Ну, хорошо, а на какие средства вы собираетесь содержать ребенка? - спросил
он, чувствуя, что настаивать нет
смысла.
- На первое время у меня есть немного денег, а потом я собираюсь найти
работу.
- И вы воображаете, что найдется осел, который захочет нанять на работу
беременную женщину? - воскликнул Ти
Джей, с грохотом отодвигая стоявшее перед столом кресло и садясь в него. - А
ведь Руарк мог бы, по крайней мере,
обеспечить и вас, и ребенка...
Заметив, что спор снова вернулся к исходной точке; он сокрушенно покачал
головой.
Энджелин подошла и села рядом с ним.
- Я не собираюсь с вами спорить, Ти Джей. Пообещайте только одно: что ничего
не расскажете Руарку.
Он с безнадежным видом пожал плечами:
- Ну, хорошо, Энджел. В конце концов, я ведь ваш врач и обязан хранить
врачебную тайну!..
Энджелин облегченно вздохнула:
- Спасибо, Ти Джей! Я знала, что могу на вас рассчитывать и как на друга, и
как на врача.
Он встал из-за стола, подошел к Энджелин и обнял ее за плечи, так что ее
доверчивые улыбающиеся глаза оказались
совсем близко.
- А теперь скажите-ка мне, ангелочек, где вы намерены жить?
- Я надеялась найти в городе меблированную комнату.
Ти Джей на мгновение задумался. Похоже, что можно сделать и по-другому...
- На мой взгляд, есть гораздо более разумное решение. Одна из моих пациенток
недавно овдовела и теперь собирается
вернуться на родину, в Висконсин. У нее есть маленький домик в нескольких милях
от города, и она будет рада продать его
даже за небольшую сумму.
Глаза Энджелин засветились надеждой.
- А "небольшая сумма" - это, по-вашему, сколько, Ти Джей?
- Мы сейчас же пойдем туда и все выясним. И помните - сразу же после этого я
намерен накормить вас обильным
горячим обедом!
В тот же день вечером Ти Джей выполнил свою "угрозу" - он действительно не
спускал с Энджелин глаз, пока она ела.
- Я хочу убедиться, что на вашей тарелке не осталось ни одной крошки! -
строго произнес он.
- Пощадите, Ти Джей! - взмолилась Энджелин. - Я больше не в силах проглотить
ни кусочка! Я уже давно не ела так
много за раз...
Он осуждающе покачал головой:
- Оно и видно. Посмотрите на себя - кожа да кости! Неудивительно, что Руарк
не заметил, что вы беременны...
- Ну, вначале меня страшно тошнило, и я вообще не могла есть.
Энджелин отложила салфетку и улыбнулась:
- Смогу ли я когда-нибудь отблагодарить вас, Ти Джей? Домик такой славный и
очень мне подходит. А с огородом и
цыплятами я всегда буду сыта... Вот приезжайте ко мне весной, увидите, какие
грядки я разведу!
- От души надеюсь, что вы все хорошо взвесили и представляете себе, на что
идете, - предостерегающе заметил Ти
Джей.
- Ну, если мне удалось во время войны справиться со Скотткрофтом, то уж
крошечный огородик и несколько цыплят
наверняка окажутся мне по силам! - весело возразила Энджелин.
- Не забывайте: скоро у вас появится еще и ребенок, - мягко напомнил он с
интонацией старой добродушной тетушки,
пекущейся о благополучии племянницы.
- А вы приезжайте весной, тогда и поговорим! - задорно возразила Энджелин.
Ти Джей сжал ее руку:
- Я верю, что вы все можете, Энджел. У вас есть мужество и стойкость
противостоять любым испытаниям. Я понял это,
когда увидел вас в первый раз. - И, с грустью покачав головой, добавил: - Но
только когда дело доходит до мужчин, вы
совершенно теряете разум, дорогая...
На следующей неделе Энджелин ожидала еще одна удача - Ти Джей познакомил ее с
Вирджинией Харрис, бойкой
рыжеволосой маленькой женщиной, которой принадлежала городская лавка под
названием "Последний штрих". Там
продавались дорогие ткани и модные аксессуары ручной работы. Владелица лавки тут
же наняла Энджелин. Ей предстояло
заниматься окончательной отделкой товаров, выставленных для продажи, - шарфов,
перчаток, носовых платков, зонтиков.
Поскольку предполагалось, что вся работа будет выполняться дома, мисс Харрис
решила, что деликатное положение
Энджелин не может служить препятствием для ее найма. Выходя из лавочки, Энджелин
весело щебетала, полная самых
радужных надежд на будущее. От ее зорких глаз не укрылся пламенный взгляд,
брошенный Ти Джеем на хорошенькую
владелицу лавки, и она не преминула поддразнить своего благодетеля:
- Похоже, рыжие волосы очаровательной мисс Харрис не оставили вас
равнодушным, доктор Грэм?
Ти Джей смущенно усмехнулся:
- Ну... скажем так: Джинни - самый экзотический цветок в здешнем саду...
Роберт услышал решительный стук шагов, донесшийся из коридора, и в ту же
минуту дверь его кабинета распахнулась.
Даже не поворачивая головы, молодой человек понял, что к нему пожаловал Руарк
Стюарт.
- Где она, Скотт? - настойчиво спросил посетитель.
- Понятия не имею, - спокойно ответил Р
...Закладка в соц.сетях
