Жанр: Любовные романы
Великосветский переполох
... расскажет вам то, что вы хотите
узнать. У него был недоуменный вид.
- Великолепный ответ. Так меня еще никто не озадачивал. Неудивительно, что вами так
восхищаются в обществе. Итак, - сказал он, услышав, как она рассмеялась, - вы хотите,
чтобы я жил с вами? Хорошо. Думаю, я смогу это устроить.
Она бросила на него лукавый взгляд, такой, который некогда свел бы с ума толпу мужчин.
- Вы полагаете, что можете жить вместе со мной? Это для вас что-то новенькое, не так
ли?
- В таком случае эта новость для меня очень приятна.
Она улыбнулась, но настроение вдруг испортилось. Какой бы очаровательной ни была эта
игра словами, для пары, проводящей свой медовый месяц, подобный разговор был абсурдным.
Такие разговоры им следовало вести в период ухаживания. Ведь сейчас у них был медовый
месяц - время, которого новобрачные так ждут до свадьбы и которое они проводят вдвоем.
Так происходит, когда влюбленные узнают друг друга до свадьбы, а медовый месяц - это
время, когда они познают друг друга.
Это напомнило ей о том, что необходимо еще что-то сказать, что-то очень трудное. Она
всегда отдавала свои долги, а теперь не могла. Она заставила себя заговорить, хотя ей пришлось
опустить при этом глаза.
- Мне очень жаль, что так проходит наш медовый месяц, - произнесла Аннабелла без
всякого выражения. - Но вскоре я смогу быть вам женой... во всех смыслах...
Она подняла глаза, и прежде чем Майлс сумел овладеть собой, успела заметить на его
лице выражение некоего отторжения.
- Вы просите прощения? - спросил он, и его выражение смягчилось. - Но вам не за
что просить прощения. И я вполне мог оказаться на вашем месте. Что до ваших супружеских
обязанностей, прошу вас поверить, что я согласен подождать, пока вы не поправитесь.
Но промелькнувшее на его лице выражение неприятия уже сказало ей все. Его приводила
в ужас сама мысль о физической близости с ней.
- Ну вот! Я совсем не хотел, чтобы вы снова начали плакать. - Он взял ее за руку. -
Скажите мне, вы утомились? Неудивительно. Вы слишком быстро идете на поправку. Отнести
вас наверх?
Она кивнула.
Майлс сгреб ее в охапку и понес по лестнице. Аннабелла крепко обняла его за шею. Не
потому что боялась, что он ее уронит, а потому что не хотела, чтобы ему было тяжело... и
потому что поняла, как это приятно.
Он нес ее так бережно, что это опять вызвало у нее эти треклятые слезы. Она спрятала
голову у него на груди. Под кончиками пальцев Аннабелла почувствовала мягкие и чистые
волосы у него на груди. Она вдыхала его запах: лимонного мыла и его собственный, не
поддающийся описанию, пленительный аромат.
Взгляд Майлса был прикован к лестничным ступенькам, когда они поднимались, и она
принялась исподтишка наблюдать за ним. Темные ресницы были короткими, но очень густыми.
Раньше она этого не замечала. Но ведь раньше она и не рассматривала его так внимательно или,
скорее, в упор, возможно, оттого, что во время их помолвки она мало обращала на него
внимания, так и не позволив себе задуматься над тем, что она действительно выходит за него
замуж. Возможно, еще и потому, призналась она себе сейчас, что она ощущала неловкость,
встречая живой, понимающий взгляд его серо-голубых глаз.
Он очень привлекательный мужчина, вновь подумала она и удивилась, какие глупости
приходят ей в голову. Конечно, он кажется ей привлекательным! Ведь кроме него здесь нет
мужчин. Но он-то здесь, и он не только внешне привлекательный, но и добрый, порядочный
мужчина, раньше она никогда по-настоящему не осознавала этого. Как же ей повезло... повезло
ли?
- Что, опять слезы? - чуть хрипло спросил он. - Ну, ну, миссис Фарроу сварит вам
один из своих восхитительных эликсиров, и вы глазом моргнуть не успеете, как снова
почувствуете себя хорошо. Вы так быстро и так хорошо поправляетесь, это всего лишь
небольшой рецидив. Ну все, все, - начал он успокаивать ее тихим проникновенным
голосом, - не надо столько плакать, а то нас сейчас смоет вниз по лестнице...
Аннабелла перестала плакать и засмеялась. Но ее смешок был искусственным. Он говорил
с ней как с ребенком. Сколько же времени пройдет, задалась она вопросом, когда он снова
будет смотреть на нее как на женщину? Если вообще будет.
- Я люблю танцы не меньше, чем рыбалку, - сказала она.
Он замер, посмотрел на нее и поднял брови.
- И театр, как вам известно, а еще я люблю читать романы Минервы Пресс, но этого вы
пока не знаете. Еще мне нравятся поросята из марципана, а если говорить о поросятах, то я
сама, как поросенок, не могу удержаться от обжорства, если передо мной банберийская слойка
с изюмом и цукатами или пирог со смородиной. Спрашивайте меня о чем угодно, Ма...
Она собиралась произнести: "Спрашивайте меня о чем угодно, Майлс". Но запнулась на
полуслове, осознав, что никогда не обращалась к нему по имени. Она вышла замуж за человека,
который был ей чужим, она даже в постель легла с чужим человеком, и таким он мог остаться
для нее навсегда. Возможно, ему больше не захочется иметь с ней интимную близость, но,
конечно, чувство долга возьмет верх над нежеланием заниматься любовью с
непривлекательной женщиной.
- В чем дело? - спросил он.
Она сильно затрясла головой, боясь разрыдаться. Все это было правдой, и она досадовала
на саму себя, и ей было стыдно, что глаза у нее на мокром месте. Но от всего этого у нее в
глазах появилось еще больше слез.
- Ну хватит, хватит! - сказал он и двинулся вверх по лестнице. - Вам пора в постель,
миледи. Скоро вам станет лучше, и, как только это произойдет, мы отправимся домой. В любом
случае мы не собирались задерживаться здесь надолго. Поверьте мне, вы лучше будете
чувствовать себя, как только мы окажемся у меня... у нас дома, в моей семье.
Охвативший Аннабеллу испуг вмиг высушил все ее слезы.
- Говорю вам еще раз, на щеках у вас румянец, синяки сошли, вы можете смотреть на
себя без всякого содрогания, - сказала миссис Фарроу Аннабелле. - Вы поправляетесь
гораздо быстрее, чем вам кажется.
Аннабелла отвернулась от зеркала и молча оттянула платье, показывая, как оно стало ей
велико.
- Едва ли имеет смысл ушивать его, поскольку скоро все ваши платья будут вам
впору, - невозмутимо сказала миссис Фарроу.
Аннабелла пристально посмотрела на нее и демонстративно сорвала с головы свой
кружевной чепец. На голове уже появился темный пушок, который больше походил на тень,
чем на волосы.
Выражение лица миссис Фарроу не изменилось.
- Да, они отрастают. И уже начинают виться.
- Да, очень привлекательно. Выглядит точь-в-точь как прежние волосы, только не такие
пышные, - горько сказала Аннабелла, опуская взгляд и вновь натягивая на себя чепчик.
- Волосы у вас отрастают, - сказала миссис Фарроу. - Вы уже можете ходить
самостоятельно, и ветром вас не сдувает. А вчера вы даже ходили ловить рыбу...
- Вчера я сидела на берегу и смотрела, как он ловит рыбу, - поправила ее Аннабелла.
Она замолчала, вспоминая. Не важно, что сама она не могла ловить, ей было достаточно
интересно просто наблюдать.
Майлс был прекрасным рыболовом, он очень умело забрасывал удочку, но не это
доставило ей такое удовольствие. Они молчали, чтобы не распугать форель, но тем не менее
они общались. Он позаботился об этом, хотя это означало, что он ничего не сможет поймать.
Вместо того чтобы сосредоточиться на рыбалке, он развлекал ее. Мимикой и жестами Майлс
показывал, что именно собирается делать, пока она не начинала давиться от едва
сдерживаемого смеха. Он притворялся, что поскользнулся на камне и вот-вот свалится в воду,
демонстрировал свое недовольство, когда намеренно неудачно закинул удочку. В следующий
раз Майлс изображал преувеличенную радость, сменившуюся ужасом, когда он якобы
почувствовал что-то на крючке и... потерял наживку.
Он ничего не поймал. Но Аннабелла получила такое огромное удовольствие, на которое
даже и не рассчитывала.
Миссис Фарроу заметила ее озабоченность и добавила:
- Вы находитесь здесь уже больше месяца; его семейство наверняка уже начинает
волноваться.
- Они ни в коем случае не думают, что у нас счастливый медовый месяц, - отрезала
Аннабелла. - Он сообщил им о моей болезни. А если вы переживаете из-за того, что вам
приходится приходить сюда и ухаживать за мной, то в этом нет необходимости, - добавила
она высокомерно. - Я прекрасно могу обходиться без посторонней помощи.
- Именно в этом и заключается моя задача, - ответила миссис Фарроу и улыбнулась. -
Я пришла, чтобы заботиться о вас, пока вы нуждаетесь во мне. Но, миледи, возможно, это
удивит вас, я здесь, чтобы заботиться не только о вашем здоровье. Вы умная и энергичная
женщина, и этими вашими качествами я восхищаюсь. И вы добрая, несмотря ни на что. Болезнь
может превратить человека в чудовище, по крайней мере я видела многих женщин, которые
отвратительно обращались со своими друзьями и родственниками. Вы всегда вежливы, даже со
слугами. И как бы язвительно вы ни высказывались, когда у вас плохое настроение, сарказм
отличается от швыряния вещами. Поверьте, мне не раз приходилось уклоняться от брошенного
в меня ночного горшка.
Аннабелла не смогла сдержать улыбку, а миссис Фарроу продолжала:
- Вы начитанны, и у вас хорошее чувство юмора. Я рада, что познакомилась с вами. И я
предлагаю вам отправиться в Холлифилдс не ради себя, но ради вас и ради него. Время пришло.
- Дорогая, милая миссис Фарроу, - вздохнула Аннабелла, ее плечи грустно поникли, -
вы правы. Пожалуйста, простите мне мою резкость. Я так благодарна вам, вы так много для
меня сделали. Вы видели меня в самые плохие времена и помогали мне достойно их
переносить. И поэтому я говорю вам то, чего не сказала бы, возможно, просто не могла бы
сказать кому-то другому: я бы отправилась хоть завтра, но... я боюсь. - Взгляд Аннабеллы
молил о том, чтобы ее поняли. - Все дело в том, что я избалована, - сказала она. - Я была
такой красавицей. Это не самонадеянность, по крайней мере теперь, когда я потеряла свою
привлекательность. Но сейчас я понимаю, как много для меня это значило. Это было главным
во мне. Я не говорю, что это всегда, да и вообще когда-либо помогало мне получать то, что я
хотела, - добавила она с кривой усмешкой. - Вовсе нет. Но это отличало меня. Я ведь
славилась своей красотой. Как же я смогу появиться в свете теперь, когда я так выгляжу? И
смогу ли я вращаться в свете потом, ведь из-за этого я стану другой. Я уже стала. Я чувствую
себя голой, я себя... просто не узнаю.
- В таком случае должна сказать, что пора узнать себя.
- Что готовит мне будущее? - прошептала Аннабелла еле слышно.
- Этого никто не знает, миледи, и это не зависит от внешности. Но мы не можем
спрятаться от нашего будущего, в этом нет никакого резона. И даже если мы будем прятаться
от него, оно все равно наступит. Вопрос лишь в том, хотим ли мы прожить это будущее,
скрываясь, или нет.
Аннабелла подняла голову:
- Это вызов?
Миссис Фарроу пожала плечами:
- Можно воспринимать и так. Это всего лишь истина.
- Понятно. Никто никогда не посмеет сказать, что я не приняла вызова, какая бы ни была
цена, - сказала Аннабелла. - В конце концов, я настоящий специалист по прыжкам в
неизвестность, разве не так?
Глава 11
По подсчетам Аннабеллы, это началось приблизительно через три часа двадцать минут
после того, как они выехали из охотничьего домика.
Тогда они остановились в придорожной гостинице, чтобы перекусить. Майлс, который
ехал верхом впереди кареты, въехал во двор гостиницы и дал знак экипажу следовать за ним.
Он спешился, навел справки и подошел к карете.
Чтобы он мог говорить с женой, горничная леди Пелем с шумом опустила окно кареты.
- Тут чисто, и еда пахнет восхитительно, - сказал Майлс жене. - Хорошее место,
чтобы сделать остановку.
- Я могу ехать и дальше. Я ничуть не устала. И сейчас еще только полдень, - возразила
она.
- Я обещал миссис Фарроу, что мы будем часто останавливаться, - настаивал Майлс. -
Она сказала, что если вы утомитесь, то возможен рецидив.
- Но я еду в экипаже, - не сдавалась Аннабелла. - Это меня совсем не утомляет.
Он открыл дверь кареты и протянул руку, чтобы помочь ей спуститься по ступенькам.
- В нашем распоряжении масса времени, - сказал он. - В Холлифилдсе никто не знает,
что мы едем, поэтому нас не ждут. Да, вы сейчас гораздо лучше себя чувствуете. Но я
беспокоюсь о себе. Если у вас будет рецидив, миссис Фарроу меня не пощадит. Ну, смелее,
миледи, составьте мне компанию, чтобы заморить червячка или двух, если вы действительно
хотите доставить мне удовольствие.
Ей ничего не оставалось делать, как выйти из кареты.
Это была прелестная гостиница и, судя по деревянно-кирпичной архитектуре, очень
старая, но свежевыкрашенная и аккуратная. Глициния и ракитник карабкались по стене и
шпалерам, разбрасывая по небольшому дворику мерцающие желтые и багряные тени. Во дворе
было выставлено несколько столов. Майлс проследил за направлением ее горящего желанием
взгляда и покачал головой.
- Прелестно, - согласился он. - Но открыто ветру - а это именно то, чего, по словам
миссис Фарроу, вам следует избегать. Кто знает, когда могут набежать тучки? Нет. Только в
доме, пока вы, миледи, не окрепнете настолько, чтобы победить меня в соревновании по
ходьбе.
Аннабелла взяла мужа под руку и вошла в гостиницу. День был погожим, но не жарким,
внутри гостиницы было достаточно комфортно, и Аннабелла не могла пожаловаться на жару.
Но ей так хотелось посидеть на открытом воздухе. Она чувствовала себя прекрасно и была
немного возбуждена. Она наслаждалась этой вновь обретенной свободой, а после долгих недель
постельного режима даже посещение простой деревенской гостиницы было волнующим
событием.
Только беспокойство о том, как сложится жизнь с родственниками мужа в его поместье,
несколько омрачало ее настроение, тем более она знала, что ей придется оставаться в их доме
до тех пор, пока она окончательно не придет в себя. Но несмотря на все волнения, она была
жива и здорова, а день был прекрасный. Аннабелла подняла голову и улыбнулась. Теперь, когда
у нее хватило решимости покинуть охотничий домик, она готова ко всему. Но не к тому, что
произошло далее. - Милорд, - приветствовал их хозяин гостиницы, кланяясь Майлсу, -
миледи, - добавил он, взглянув на Аннабеллу. - Добро пожаловать, - обратился он к
Майлсу. - Ваши слуги прекрасно устроятся здесь, сэр, но думаю, что вам больше придется по
вкусу отдельная столовая. Сюда, будьте так любезны.
Он провел их мимо пивной, где за кружками сидели несколько местных жителей.
Мужчины с любопытством взглянули на вновь прибывших господ и снова вернулись к
прежнему занятию - обсуждению местных новостей за кружкой эля.
Майлса и Аннабеллу усадили в уютной комнатке, в старые сводчатые окна которой были
вставлены толстые рифленые стекла - они пропускали свет, но снаружи ничего не было видно.
Жена хозяина в необычайном волнении поспешила принять у приехавших заказ. Как только
Майлс сделал его, она присела в реверансе и вышла. Майлс расслабился и с удовлетворением
откинулся на спинку стула. Он посмотрел на Аннабеллу. И тут же улыбка исчезла с его лица.
- Вы хорошо себя чувствуете? - спросил он, наклоняясь вперед и беря ее за руку. - Вы
очень побледнели.
- Я чувствую себя прекрасно, - ответила она. Но она солгала. Она чувствовала себя
отвратительно, но объяснять причину своего ужасного состояния ей совершенно не хотелось.
Она прошла через комнату, наполненную мужчинами, незамеченной. Впервые в жизни.
Хозяин постоялого двора лишь мельком взглянул на нее, а потом перевел взгляд на Майлса,
словно ее и не было. Мужчины, сидевшие в баре, не обратили на нее внимания, и не потому,
что боялись проявить назойливое любопытство, а потому, что она, очевидно, не вызвала у них
никакого интереса. Казалось, что даже трактирщица не замечает ее.
Аннабелла очень волновалась, представляя себе этот день, - боялась, что когда наконец
она отважится появиться на людях, на нее будут глазеть, потому что она уродлива. Но то, что
произошло, было гораздо хуже. Ее просто не замечали.
С тех пор как она себя помнила, стоило ей лишь войти в комнату, и она оказывалась в
центре внимания. Ее присутствие никогда не оставалось незамеченным, привлекая внимание
мужчин, женщин и даже детей. Женщины рассматривали ее лицо, волосы, одежду; некоторые с
завистью, некоторые с прицелом - пытаясь понять, как можно добиться такого "вида". А
некоторые смотрели на нее с отчаянием, понимая, что им с ней никогда не сравниться.
Аннабелла более привыкла к реакции мужчин, поскольку женщин она едва удостаивала
взглядом. В глазах многих мужчин, когда они видели ее впервые, она читала неприкрытое
вожделение. Но чаще их лица демонстрировали скорый, бросающийся в глаза интерес,
одобрение и желание. Это желание не было похотливым - мужчины, даже счастливо женатые,
наслаждались обществом красивой женщины. Это зажигало их, они расправляли плечи и чаще
улыбались в ее присутствии. Даже дети вели себя необычно, когда видели ее. Они застенчиво
жались к ней, наблюдали за ней с восторгом. А некоторые даже спрашивали, не сказочная ли
она принцесса.
Никто и никогда не оставался равнодушным.
Аннабелла вновь постаралась оценить свой внешний вид. Она знала, что сейчас выглядит
не так плохо, как несколько недель назад. На ней был чепчик, а также модный капор,
прикрывающий его и сбоку оставляющий видимым лишь профиль. Этот профиль
демонстрировал бледное, со впалыми щеками, лицо. И платье все еще было ей велико. Но она
больше не выглядела так, словно находится на грани смерти, и в ее внешности не было ничего
ужасного или необычного...
Аннабелла вдруг поняла, что, возможно, для девушки или женщины быть неприметной
еще хуже, чем быть безобразной, потому что уродливого человека по крайней мере замечают.
- Я... я думаю, что я не привыкла к такому своему внешнему виду, - наконец сказала
она Майлсу.
- Вы выглядите прекрасно, - повторил он, и она поняла, что он либо не понимает, либо
намеренно не хочет понять ее.
Они закончили свой ленч в полном молчании, потому что ей не хотелось ни
разговаривать, ни есть. Но если она откажется поесть, он начнет волноваться и будет
приставать к ней с расспросами, поэтому Аннабелла всецело сосредоточилась на еде. Затем они
покинули постоялый двор и продолжили свое путешествие.
Когда тени деревьев вытянулись, Майлс подъехал к коляске, чтобы предупредить жену,
что они остановятся на ночь пораньше.
- Совсем рядом находится "Роза и персик", отличный постоялый двор, - поспешил он
заверить Аннабеллу, увидев ее безрадостное лицо. - Знаменит своей кухней. Имеет и
историческое значение, поскольку там останавливался Карл II, известно, что и наш Георг
появляется там время от времени.
Но все сказанное сделало ее еще более несчастной.
- Вы сами увидите, - пообещал он и ускакал.
Когда они въехали во двор гостиницы "Роза и персик", Аннабелла попыталась
мобилизовать всю свою храбрость. Как она и опасалась, Майлс оказался прав. Эта гостиница
была очень популярным местечком, и во дворе стояло много дорогих экипажей. Сейчас ей
предстояло показаться в том обществе, к которому она привыкла.
- Миледи, - спросила ее горничная, - как вы себя чувствуете?
- Прекрасно, - ответила она, да и что еще она могла ответить? Если она откажется
остановиться здесь, следующая гостиница может оказаться такой же модной и такой же
многолюдной.
Им необходимо было сделать остановку, она уже начала испытывать усталость.
Возможно, она не сможет ничего сказать, но она сможет сделать что-нибудь, мелькнул у нее
проблеск надежды. Она туго завязала свой капор и решила держать голову опущенной на
случай, если встретит кого-нибудь из знакомых.
И даже теперь, когда Аннабелла уже наклонила голову, чтобы выйти из кареты, она
продолжала колебаться. Неожиданно ей в голову пришла мысль, что даже если она и встретит
кого-то из лондонских знакомых, ее, возможно, не узнают. Но вряд ли этому стоило радоваться.
Итак, из экипажа, опираясь на руку мужа, вышла молодая женщина в очень подавленном
состоянии.
Когда они шли по узкому коридору, направляясь в отдельную столовую гостиницы,
уверенности у нее не прибавилось, но Майлс, казалось, этого не замечал.
Аннабелла наблюдала за ним, когда он отрезал ей кусок ростбифа, который принес
официант. Ее супруг сегодня был одет в коричнево-золотистые тона, сюртук и брюки отлично
сочетались с его рыжевато-коричневыми волосами. Весь день Майлс провел в седле, и
солнечные лучи позолотили его лицо легким загаром. Она подумала, что сегодня он выглядит
хорошо как никогда.
- Немного рановато для обеда, но я подумал, что вам будет спокойнее, если мы поедим
сейчас, - сказал он. - Позже тут будет многолюдно, и я не уверен, что тогда нам удастся
найти комнату.
Она кивнула с чувством и облегчения, и смятения, потому что поняла, что он точно знает,
что ее беспокоит, почему она была так расстроена во время ленча и почему она молчалива
сегодня вечером.
- Благодарю вас, - тихо произнесла она и попыталась затолкать в себя еду, которая, по
его словам, была превосходна, хотя ей она казалась абсолютно безвкусной.
Их спальня располагалась на втором этаже, пол был неровным и имел заметный наклон,
кривой потолок провисал. Это объяснялось солидным возрастом дома, в остальном все
выглядело очень ухоженным. Не было пыли или запаха плесени, хотя вся мебель была на
несколько поколений старше гостей. В комнате стоял туалетный столик со старым,
потускневшим зеркалом, рядом с ним тонкий изящный стул. Стул побольше стоял у кровати.
Это огромное ложе занимало все остальное пространство. Несмотря на то что яркое покрывало
кровати придавало комнате живой вид, матрас выглядел таким же неровным, как и пол.
Майлс увидел, что Аннабелла замешкалась в дверном проеме, пристально рассматривая
комнату.
- Не то, что я хотел, - сказал он ей. - Но это все, что удалось получить. Я просил две
смежные комнаты. Но нам повезло, что получили хоть одну. Сегодня у них тут все заполнено
под самую крышу. В буквальном смысле этого слова. Мой слуга и ваша горничная
расположатся на верхнем чердачном этаже вместе с двумя слугами. Не беспокойтесь, я вам не
помешаю, я вполне могу провести ночь в кресле. Это будет роскошь по сравнению с теми
койками, в которых мне приходилось устраиваться на ночлег.
- Нет, нет, - сказала она, - это не проблема, кровать достаточно велика, чтобы на ней
могли уместиться не только мы, но и наши слуги. Вы можете располагаться. Я просто
поразилась, как наклонена эта комната.
Он рассмеялся:
- А я ведь не обратил внимания. На корабле помещения, в которых я находился,
почему-то всегда были наклонными.
Она смеялась вместе с ним. Но на самом деле его слова расстроили ее еще больше.
Аннабелла не хотела, чтобы он спал в кресле, и переживала не из-за его комфорта, а из-за
своего собственного. Она не привыкла путешествовать, была расстроена своим внешним видом,
а также тем, что неожиданно почувствовала себя слабой и утомленной. И поэтому ей так
по-детски хотелось, чтобы сегодня ночью кто-нибудь был рядом. Но она не могла упрашивать
его разделить с ней постель, как и не могла винить его за то, что у него нет такого желания.
Он остановился в дверях.
- Я пришлю к вам горничную, - сказал он ей. - А пока спущусь вниз и проверю
лошадей. Да, - сказал он с улыбкой, - так говорят, когда имеют в виду поход в бар и
кружку-другую эля. Для меня слишком рано думать о сне, а вот вам давно пора. Миссис
Фарроу сказала, что вам нужно ложиться с птицами. Мои птицы - другого вида. Я привык
ложиться с совами. Но сегодня я целый день был в седле и поэтому лягу пораньше. Я войду
тихо, когда вернусь. Так что спокойной ночи, миледи, доброго сна.
Когда Аннабелла отпустила свою горничную, спать ей хотелось меньше всего. Она сидела
у маленького туалетного столика и рассматривала себя при свете лампы. Напряженно
всматриваясь в свое лицо, она словно пыталась запомнить незнакомого человека.
Теперь ее уже не пронизывала дрожь при виде стриженой головы. Она уже вполне
привыкла к ней, кроме того, волосы немного отросли. Почти на целый дюйм. Она походила на
коротко стриженную черную овечку, но была, по сути, белой вороной. Даже не у всех мужчин
волосы были такие короткие, но все-таки это уже было похоже на волосы. Почти исчезли тени
под глазами. Она почти могла узнать себя. Чего же недостает?
Она окинула взглядом свое тело. Оно, несомненно, было другим. Никогда не думала, что
у нее так много костей. Они скобками обрамляли ее живот. Она чувствовала их, когда
поворачивалась в постели, и они приводили ее в ужас, когда она принимала ванну. У нее
сильно выступали ключицы, локти стали острыми, проявились кости на запястьях и лодыжках,
словно весь скелет хотел выставиться напоказ. От этой мысли ее передернуло. Почти так оно и
было.
Нужно время, убеждала ее миссис Фарроу. Аннабелла притушила лампу и встала. У нее
не было ничего, кроме времени, но как его пережить? Она откинула одеяло и забралась в
постель. Приятно было ощущать мягкость перины, ласкающей ее усталые кости. Впервые за
долгое время она могла забыть о них.
Но несмотря на то что постель была очень удобной, Аннабелла никак не могла уснуть. В
голове у нее крутились мысли о том, в какой постели ей предстоит провести завтрашнюю ночь.
И когда много времени спустя Майлс тихо открыл дверь и вошел, сна у нее не было ни в одном
глазу. Она едва удержалась, чтобы не заговорить, но вспомнила, что он велел ей спать. Да и о
чем было говорить?
Он быстро разделся. Она наблюдала за ним из-под полуприкрытых век. Майлс снял свою
одежду, аккуратно сложил ее и отложил в сторонку. Он был исключительно аккуратен. У
джентльмена должен был иметься камердинер, и, конечно же, у него он был. Но необходимости
в нем Майлс не испытывал. За время службы на флоте он прекрасно научился обходиться без
посторонней помощи.
Сквозь полуопущенные ресницы она продолжала наблюдать за ним. Его обнаженное тело
было мускулистым, крепко сбитым и совершенно пропорциональным. Она изучала анатомию
по с
...Закладка в соц.сетях
