Жанр: Любовные романы
Пламя страсти
...й выход! Теперь Джослин знала, что делать.
Конечно, брошь вряд ли можно
использовать в качестве оружия, но и она могла пригодиться. Вдова отстегнула
брошь, оставив ее открытой, затем сбросила
накидку с плеч.
Трудно сказать, ожидал ли Иво, что она с такой готовностью выполнит его
требование, однако следующие слова он
сказал как ни в чем не бывало.
- Как поживает Оливер? - поинтересовался он, окидывая женщину похотливым
взглядом с головы до ног.
Она мгновенно поняла, что Иво заговорил об Оливере неслучайно. В его голосе
уже не звучал прежний сарказм. Судя по
всему, он искренне интересовался мальчиком.
- Хорошо, - ответила молодая мать, напряжено прислушиваясь к голосам
приближавшихся рыцарей. - Ему недавно
исполнилось три года. - Опустив руку так, чтобы мужчина не заметил, она
повернула брошь острием вверх.
- Значит, он стал ближе еще на год к баронскому титулу, - вполголоса проронил
Иво. - Неужели этим вы собирались
защищаться? - Он вынул из ножен ее столовый нож. - Интересная и в то же время
бесполезная вещь.
- Если бы я могла, я бы перерезала им ваше горло, - вспылила Джослин,
чувствуя, что теряет самообладание.
Однако бывший священник, напряженно следивший за приближением всадников,
пропустил ее замечание мимо ушей.
- Ага, они уже недалеко. Немного поздновато, не так ли?
Не оглядываясь, женщина определила по стуку лошадиных копыт, что рыцари
подъехали достаточно близко, чтобы
прийти ей на помощь. Ей оставалось лишь увернуться от смертоносного кинжала Иво.
- Садитесь на моего коня, - неожиданно приказал он, протягивая руку. -
Быстро!
Нет, она не собиралась сдаваться, по крайней мере живой. Всем видом выражая
готовность, Джослин повернулась в седле
и подняла руку так, словно намеревалась взяться за его руку. Не успел Иво
рассмотреть, что она прячет в ладони, как вдова
размахнулась и изо всех сил вонзила булавку в круп коня.
Как она и рассчитывала, животное отреагировало немедленно: протестующе
заржав, жеребец шарахнулся в сторону. Не
теряя времени, Джослин пришпорила свою лошадь и поскакала прочь. К счастью,
кобыла быстро повиновалась воле
наездницы, унося ее от рассвирепевшего жеребца и грозно сверкающего кинжала Иво.
Услышав за спиной пронзительный крик, женщина невольно оглянулась и на долю
секунды встретилась взглядом с Иво.
В его глазах застыло выражение удивления и гнева. Казалось, коварный священник
никак не мог поверить в то, что ей
удалось обвести его вокруг пальца во второй раз. Вцепившись в гриву жеребца, он
отчаянно пытался удержаться в седле. Но
его попытка не увенчалась успехом: обезумев от боли, конь поднялся на дыбы,
стараясь сбросить наездника. В следующее
мгновение Иво рухнул на землю.
Джослин повернула лошадь обратно. Некоторое время она стояла ожидая, что Иво
вот-вот поднимется. Однако он
продолжал неподвижно лежать и не сдвинулся с места даже тогда, когда его
окружили рыцари.
Затаив дыхание, женщина не сводила с него глаз. Неужели дядя Мейнарда упал
так неудачно, что сломал шею? Неужели
он мертв? Она предпочла бы держаться на расстоянии даже от мертвого Иво, но,
обуреваемая страхом и любопытством,
пришпорила лошадь и подъехала ближе.
- Вы не пострадали, моя госпожа? - осведомился сэр Грегори, когда она
поравнялась с ним.
- Нет, - ответила Джослин и перевела взгляд на тело священника, беспомощно
распростертое на земле.
Иво был еще жив, но уже смотрел на мир затуманенным взором. Смертельно
раненный, он, медленно оторвав глаза от
неба, взглянул сначала на одного из рыцарей, затем на Джослин. Его губы
изогнулись в горькой усмешке.
- Посмотрите, что вы наделали, - с трудом выговорил он.
Джослин, осознав, что это она убила его, внутренне содрогнулась. Боже, но она
ведь только защищала свою жизнь!
Растерявшись, женщина почувствовала, что голова пошла кругом, а к горлу подкатил
ком. Она никогда и мысли не
допускала, что на ее плечи ляжет ответственность за смерть человека!
- Но вы не оставили мне выбора, - еле слышно вымолвила вдова.
- Неужели я действительно заслуживаю смерти, Джослин?
Тяжело вздохнув, она вскинула голову.
- Теперь по крайней мере вы уже никому не сможете причинить зла.
На несколько минут Иво устало закрыл глаза, потом, подняв тяжелеющие веки,
снова обратился к Джослин:
- Вы можете выполнить мою последнюю просьбу? - с трудом переводя дыхание,
прошептал он.
Женщина промолчала ожидая, пока умирающий не скажет, чего именно он хочет.
- Когда Оливер подрастет, передайте ему, что я его любил. Все, что я делал, я
делал ради него, ради его будущего. Вы
расскажите ему, Джослин?
Вдова будто окаменела.
Иво любил Оливера?! Она не могла поверить в то, что этот человек был способен
кого-нибудь любить. Да, дядя Мейнарда
действительно проявлял заботу о мальчике, но любил ли он его? Нет, Джослин не
имеет права возлагать тяжесть за
содеянное им на Оливера.
- Сожалею, - ответила она, решительно тряхнув головой, - но я не в силах
выполнить вашу просьбу.
Иво раздраженно поморщился, его ноздри гневно затрепетали.
- Шлюха! - сдавленным голосом воскликнул он. - Это ты должна лежать здесь, а
не я.
Джослин невольно вздрогнула, представив себя на месте умирающего. Перед
глазами замелькали круги, к горлу
подступила тошнота. Как хорошо, что она сидела в седле! Иначе бы ее ноги
подкосились и она как подкошенная рухнула бы
на землю.
Воцарилась тишина. Один из рыцарей молча спешился и, обнажив кинжал, шагнул к
Иво. Несколько мгновений он
смотрел на него, затем тихо произнес:
- Господь взывает к милосердию и требует помочь умирающему, прекратив его
страдания... - Сделав
многозначительную паузу, рыцарь продолжал: - Кажется, так вы говорили, отец Иво?
Зная, что последует дальше, Джослин натянула поводья и повернула лошадь.
Сегодня она уже увидела более чем
достаточно.
- Ну что, наконец отмучился? - послышался за спиной насмешливый голос рыцаря.
- Так ведь, святой отец?
Его слова эхом раздались в затуманенном от боли сознании умирающего. Открыв
глаза, он посмотрел на человека,
собиравшегося отправить его на небеса, а Иво хотелось верить, что он попадет
именно туда. Ах, да, как же он мог забыть!
Это один из рыцарей, в присутствии которых Иво недавно говорил те же. самые
слова, когда отнимал жизнь у разбойника.
Тот наглец решил рассказать правду о нападении Уильяму. Какая злая ирония!
Однако судьба сыграла с ним еще одну, более жестокую шутку, заставив
повторить трагический конец Мейнарда. Они
оба упали с лошади и получили смертельные раны. Иво горько усмехнулся. Значит,
такова воля Провидения: отцу была
уготована та же участь, что и сыну.
Священник не почувствовал удара кинжалом. Едва заметив приближающийся к нему
клинок, он погрузился во мрак, из
которого не было обратной дороги. Сначала Иво ощутил блаженное тепло,
разлившееся по телу, но в мгновение ока ледяной
холод сковал его руки и ноги.
- Мой господин, поспешите! - взволнованно окликнул Лайма один из воинов.
Лорд Фок повернулся к вошедшему рыцарю. Мужчина, задыхаясь от бега,
остановился на пороге комнаты. Не вдаваясь в
расспросы, Лайм торопливо зашагал к двери, покидая зал, едва успев войти в него.
Во дворе, предвещая приход ранней зимы, свирепствовал северный ветер. Но
барон не обратил внимания на холод. Едва
он вышел из башни, как его взгляд устремился к распахнутым настежь воротам.
Пятеро всадников въезжали во двор. Среди них Лайм сразу увидел Джослин.
Склонив голову, чтобы хоть как-то защитить
лицо от ветра, она судорожно сжимала края накидки, наброшенной на плечи.
Присмотревшись, лорд Фок заметил, что их
шестеро. Один из рыцарей вел коня, через седло которого было перекинуто
облаченное в сутану тело. Лайм безошибочно
узнал жеребца Иво.
Боже, неужели ему это привиделось? Или, может, он еще не проснулся? Лайм
застыл как вкопанный у двери главной
башни. Однако все: и бушующий ветер, и оглушительный топот лошадиных копыт, и
людские голоса - казалось вполне
реальным. Нет, это не сон. Значит, Иво действительно вернулся в Эшлингфорд, но,
судя по положению его тела, вернулся
мертвым.
Очнувшись от оцепенения, мужчина в недоумении уставился на Джослин. Какое
отношение она имела к происходящему?
Не успев найти более или менее подходящее объяснение, он сорвался с места.
Неужели Иво посмел напасть на нее и принял
смерть от руки одного из рыцарей? Неужели он успел причинить ей боль?
Подъехав к башне, Джослин заметила торопливо шагавшего им навстречу Лайма. Он
не сводил с нее обеспокоенного
взгляда.
Едва она подняла голову и посмотрела на него, Лайм, поняв, что возлюбленная
не пострадала, вздохнул с облегчением.
Однако отрешенное выражение ее глаз насторожило его.
- Добрый день, лорд Фок, - поприветствовал его сэр Грегори, останавливаясь.
Лайму хотелось, позабыв обо всем на свете, броситься к Джослин, но голос
рыцаря напомнил ему о том, что сначала
следовало осмотреть тело человека, связанного с ним кровными узами. Пройдя мимо
Грегори, барон направился к боевому
коню Иво - слабости и гордости священника.
Чистокровный жеребец свирепо вращал глазами и нервно вздрагивал. Заметив
приближение человека, испуганное
животное попятилось назад, видимо, готовясь нанести удар обидчику.
- Все кончено, мальчик, - пробормотал Лайм, обращаясь к коню.
Кончено для них обоих. После стольких лет страданий ему не верилось, что
теперь Иво уже не сможет причинить никому
зла.
Мужчина недоверчиво уставился на безжизненное тело. Пряди волос, ниспадавшие
на мертвенно-бледное лицо, алели от
крови. Неужели он действительно мертв?
- Иво, - прошептал Лайм, впившись взглядом в его лицо. Ответа не последовало.
Зная, что жеребец с нетерпением ждал освобождения от страшной ноши, лорд Фок
начал развязывать узел на веревке,
удерживавшей тело дядюшки в седле, потом взвалил труп на свои плечи.
- Сэр Грегори, проследите, чтобы о лошади позаботились, и возвращайтесь в
башню, - приказал он, не останавливаясь.
- Слушаюсь, мой господин.
- Это касается и остальных.
Рыцари направились в конюшню.
У ступенек, ведущих в главную башню, Лайм опустил Иво на землю и,
выпрямившись, посмотрел на него сверху вниз.
Черты лица покойного заострились. Жизнь покинула его тело через резаную рану на
шее, от которой по мантии тянулись
кровавые следы. Глядя на рапу, барон терялся в догадках. Что заставило этого
хитрого и осторожного человека открыться
для чужого клинка?
Неожиданно почувствовав на себе чей-то взгляд, Лайм поднял голову и увидел на
верхней ступеньке отца Уоррена, сэра
Хью и Эмму. Они, видимо, вышли из башни, чтобы выяснить, что произошло.
- Отец Уоррен, - обратился лорд Фок к священнику.
Приподняв край сутаны, он начал торопливо спускаться вниз. Не дойдя всего шаг
до Иво, святой отец остановился и
внимательно посмотрел на тело, затем повернулся к барону.
- Сожалею, сын мой.
Лайм мрачно усмехнулся. Даже если отец Уоррен действительно сожалел о смерти
Иво, он, несомненно, оставался в
одиночестве.
- А я не сожалею, - заявил мужчина. - Позаботьтесь, пожалуйста, чтобы моего
дядю похоронили согласно обычаю.
- Где вы хотели бы, чтобы его положили, лорд Лайм? - уточнил священник.
- Несмотря на грехи, совершенные им, он из рода Фоков, - ответил барон. - И
поэтому должен быть похоронен как
член семьи. Положите его рядом с Мейнардом.
Отец Уоррен наклонился к нему и прошептал на ухо:
- Но рядом с Мейнардом с одной стороны уже похоронена его мать. Что если... -
Его взгляд метнулся к Джослин,
которая все еще сидела в седле.
Лайм невольно вздрогнул. Нет, он не мог представить, что Джослин когда-нибудь
займет место рядом с Мейнардом. Она
не принадлежала ему и не будет принадлежать никогда.
- Положите Иво рядом с племянником, - уверено повторил мужчина.
Отцу Уоррену ничего не оставалось делать, кроме как согласиться.
Резко повернувшись, Лайм направился к Джослин. Она только что спешилась.
Продолжая судорожно сжимать на груди
накидку, женщина, не разбирая дороги, приближалась к башне.
Он взял ее за руку, когда она уже поставила ногу на нижнюю ступеньку.
- Что случилось? - обеспокоенно спросил лорд Фок.
- Я убила его, Лайм, - потерянным голосом ответила вдова.
Он мог бы засыпать ее вопросами, но, почувствовав, что она вот-вот
разрыдается, решил отложить разговор.
- Пойдемте, - позвал Лайм. - Вам нужно согреться у огня.
Джослин молча кивнула головой.
Когда они добрались до двери, она так ослабела, что еле держалась на ногах.
Но, когда он попытался подхватить ее на
руки, женщина испуганно отпрянула в сторону.
- Нет, я не вынесу этого, - вымолвила она, переступая порог.
Лайм бессильно опустил руки. Он знал, что Джослин страдала. И не только из-за
того, что произошло сегодня, но и из-за
того, что происходило между ними в последнее время. Она продолжала любить его.
- Все кончено, - заявила Эмма. - Наконец-то добро восторжествовало.
Барон мысленно согласился с ней. Однако он не мог не думать о тайне, которую
старая женщина хранила на протяжении
стольких лет. О тайне загадочных записей. Правда теперь это уже не имело
значения - Иво умер и ему больше не
понадобятся ни записи, ни Эшлингфорд. Все действительно кончено.
Когда Лайм вошел в зал, Джослин сидела в кресле у камина. Перед ней,
беспокойно переступая с ноги на ногу, стоял
Оливер.
- Да, можно, - послышался ее голос. - Но всего один. Ты понял?
- Ага, - ответил мальчик. - Я могу съесть лишь один пирожок. - Поглощенный
мыслью о лакомстве, он сломя голову
побежал на кухню, даже не заметив дядю.
Лайм, желая как можно скорее остаться с Джослин наедине, не стал задерживать
племянника. Ему хотелось поговорить с
женщиной прежде, чем в зале соберутся рыцари. Остановившись перед ней, он
попросил:
- Расскажите мне все по порядку, Джослин.
Она некоторое время продолжала смотреть на огонь, а когда взглянула на него,
мужчина увидел в ее глазах отражение
пляшущих язычков пламени. Ее лицо оживилось, взгляд потеплел. Благодаря Оливеру
она снова вернулась к жизни.
- Иво застал меня врасплох, когда я оторвалась от рыцарей и осталась одна. Я
сразу поняла, что не смогу спастись
бегством, поэтому решила сделать то, чего ваш дядя не ожидал: поехала ему
навстречу по доброй воле.
Лайм нахмурился.
- А где же находились рыцари?
- Они ни в чем не виноваты, - поспешила объяснить вдова. - Мне хотелось
побыть одной, поэтому я отъехала от них
слишком далеко.
- И они позволили вам? - воскликнул лорд Фок.
- Но ни я, ни они не подозревали об опасности.
Горячая кровь ирландских предков забурлила в венах Лайма. Если бы рядом стоял
стол, он бы не удержался и разнес его в
щепки.
- Но ведь это было опасно! - взревел мужчина, как раненый зверь. - Боже,
Джослин, Иво мог убить вас!
- Мог бы, но убила его я, - напомнила хозяйка Эшлингфорда, снова переводя
взгляд на огонь.
Мгновенно остыв, барон спросил:
- Как это произошло?
- Моя брошь. Он не ожидал ничего подобного.
Лайм помнил, что, приехав в замок, Джослин придерживала края накидки рукой,
но ему и в голову не пришло
поинтересоваться, почему она не застегнула их.
- Вы с брошью набросились на Иво?
- Нет, я вонзила булавку в круп коня.
Других объяснений рыцарю не требовалось, так как он живо представил ответную
реакцию животного на боль.
- Значит, конь выбросил его из седла, - высказал лорд Фок свои мысли вслух.
Вдова поспешила добавить:
- Иво неудачно упал.
Итак, его дядюшка умер почти так же, как брат. Лайм задумчиво пригладил
волосы. Какая злая ирония!
- Но я не хотела его убивать, - печально произнесла Джослин. - Я лишь
пыталась спасти свою жизнь.
Мужчине безумно захотелось обнять ее и утешить, но в этот момент в зал вошли
трое рыцарей.
- Не казните себя, Джослин. Иво сам виноват во всем.
Женщина печально улыбнулась.
- Я знаю, но... - она тяжело вздохнула.
- Вам лучше подняться к себе в комнату и отдохнуть.
Встав с кресла, женщина послушно направилась к лестнице, но, не сделав и пары
шагов, остановилась и оглянулась.
- Вы ведь не задержитесь в замке надолго, не так ли?
Лорд Фок действительно не собирался задерживаться в Эшлингфорде. Не мог. Но
ему очень хотелось поддержать
Джослин.
- Я не уеду, пока вы не проснетесь.
Не вымолвив больше ни слова, вдова начала подниматься по лестнице. Она
ступала так тяжело, словно ей было столько
же лет, сколько Эмме.
Когда ее фигура скрылась из вида, Лайм повернулся к рыцарям. По их лицам он
понял, что они знали, для чего господин
пригласил их, и готовы понести любое наказание.
- Подойдите ближе, - приказал барон.
Обменявшись многозначительными взглядами, рыцари направились к нему.
ГЛАВА 23
Она не одна!
Джослин почувствовала это, еще не успев открыть глаза. Она поняла, что в
комнате вместе с ней находился не Оливер. И
не Эмма. Возлюбленный пришел к ней.
Подняв тяжелые веки, женщина в освещенной лишь огнем камина спальне увидела
Лайма. Он сидел в кресле, стоявшем
возле кровати. Но почему он здесь? Неужели Лайм охранял ее сон? Но разве такое
возможно после нескольких месяцев, на
протяжении которых он старательно избегал ее?
- Джослин! - окликнул ее Лайм, заметив, что она проснулась.
- Что вы делаете в моей комнате?
Помолчав несколько секунд, он встал с кресла.
- Эмма не хотела, чтобы вы проснулись одна.
Лайм зажег свечу, и в ее тусклом свете Джослин заметила на его лице следы
усталости.
- Где она? - спросила молодая вдова, удивленная тем, что старая служанка не
осталась с ней, и еще больше тем, что это
сделал Лайм.
- Они с Оливером спят в моей комнате. Эмма решила не беспокоить вас и забрала
мальчика с собой.
Джослин, зная своего непоседу сына, мысленно поблагодарила добрую Эмму. Но
как долго Лайм просидел здесь?
Несколько часов? Ее сердце лихорадочно забилось, когда она подумала, что он
наблюдал за ней спящей. Какие чувства
испытывал мужчина, сидя рядом с ней? Хотел ли он прикоснуться к ней, как раньше?
А она хочет ли оказаться в его
объятиях?
- Сейчас я покину вас, - поспешно произнес Лайм, прерывая ее размышления.
Наблюдая, как он поворачивается и направляется к двери, Джослин отчаянно
искала повод задержать его. Но, так и не
найдя, вынуждена была сказать правду.
- Я не хочу, чтобы вы уходили, - тихо промолвила она, ненавидя себя за это
желание, заставившее ее забыть о
гордости.
Сбросив одеяло, молодая женщина резким движением опустила ноги на пол.
Лорд Фок печально покачал головой.
- Я не могу остаться.
Боже, неужели между ними все еще стоял Мейнард? Она хорошо помнила слова,
сказанные Лаймом в Сеттлинг Касл. И
помнила, какой униженной чувствовала себя, когда он напомнил ей, что она
принадлежала Мейнарду. Женщина пришла в
смятение, не зная, что и думать. Но ведь, узнав о приближении чумы, Лайм пришел
к ней и заявил, что рано или поздно они
соединят свои сердца. Неужели она неправильно поняла его? Если нет, это означало
только одно - возлюбленный больше
не желает ее. Набравшись мужества, Джослин решила расставить точки над "i". И
немедленно.
- Вы все еще хотите меня, Лайм? - тяжело вздохнув, спросила она.
Он не ответил.
- Я знаю, что раньше принадлежала вашему брату. Знаю, что вы не можете
смириться с этим. Но я ничего не могу
изменить...
В глазах мужчины промелькнуло что-то, что заставило Джослин подойти к нему. В
следующее мгновение он заключил ее
в объятия.
- Вы никогда не принадлежали Мейнарду, - учащенно дыша, гневно возразил Лайм.
- Никогда! - Но его гнев
рассеялся так же быстро, как вспыхнул. - Боже, как я был жесток, говоря вам
такое, Джослин!
- Тогда почему? - настаивала вдова, чувствуя, как огнем охватывает ее тело от
его прикосновений. - Почему вы
сторонитесь меня? Тем более сейчас, когда Иво не может больше причинить нам зло.
Тряхнув головой, лорд Фок отстранил хозяйку Эшлингфорда от себя.
- Разве вы не понимаете? Иво действительно не может больше навредить нам, но
чума - да. Мне предстоит многое
сделать, а времени не хватает.
- Значит, вы по-прежнему хотите меня?
- Я уже говорил вам, что рано или поздно вы станете моей, - напомнил он. -
Ничто не изменилось. Когда страшная
болезнь уйдет из Англии...
- Возможно, нас уже не будет в живых, - перебила она.
Лайм шумно вздохнул.
- Сейчас неподходящее время, Джослин.
Осознавая, что рискует слишком многим - возлюбленный мог отвергнуть ее - она
шагнула вперед и обвила руками его
шею.
- Именно сейчас подходящее время, - прошептала женщина и, поднявшись на
мысочки, прильнула губами к его губам.
Несколько секунд Лайм стоял не шелохнувшись, затем, издав мучительный стон,
прижал ее к себе.
- Ты моя, Джослин, - вымолвил он, слегка отстранившись. - Моя!
В мгновение ока все сомнения и опасения исчезли. Теперь уже никто и ничто -
ни Иво, ни святая церковь, ни даже чума
- не могло остановить его. Мужчина страстно ответил на поцелуй.
Боже, не спит ли она? Джослин боялась поверить в происходящее. Требовательные
и нежные губы Лайма сводили ее с
ума. Ее руки непроизвольно начали ласкать его тело.
Женщина, отдавшись во власть желания, уже не думала, что делает. Ее пальцы,
скользнув по его груди, прикоснулись к
его упругой плоти.
Застонав, мужчина разжал объятия и, подхватив ее на руки, понес к кровати.
- Ты уверена, Джослин? - спросил он, опуская драгоценную ношу на постель.
- Да, я хочу познать тебя, любимый.
Его дыхание, казалось, обжигало ее кожу. Наклонившись над ней, Лайм начал
медленно поднимать подол сорочки. Его
пальцы пробежали по ее затянутой в чулок лодыжке, по икре и колену, но,
поднявшись до бедра, внезапно замерли. В
следующую секунду он резко отпрянул назад.
"О, Господи, - про себя взмолилась молодая вдова, - не позволь ему
остановиться".
- Что-нибудь случилось? - спросила она, напряженно вглядываясь в его лицо.
Улыбнувшись, мужчина нежно провел кончиком пальца по ее щеке.
- Если я прикоснусь к тебе еще хоть раз, я не успею даже снять одежду. Я не
хочу все испортить, Джослин. Я ждал
слишком долго, чтобы вести себя, как неопытный юнец.
Значит, он не собирался отвергать ее! Женщина, облегченно вздохнув, с
интересом наблюдала, как Лайм торопливо
стягивал с себя рубаху. Как и тогда, у ручья, она с восхищением смотрела на его
мускулистые руки. Но теперь молодая вдова
не опускала смущенно глаза, а, наоборот, ловила каждое его движение.
Не теряя ни минуты, он стал снимать брюки, и вскоре они упали на пол. Джослин
не могла отвести глаз от его стройных
бедер и возбужденной плоти.
Оставшись обнаженным, мужчина застыл. Спохватившись, женщина вспомнила о
сорочке. Страстно желая как можно
скорее ощутить его упругую плоть в недрах своего тела, она привстала и,
подхватив пальцами подол рубашки, начала
стягивать ее.
Однако в следующее мгновение Лайм накрыл ее руку ладонью, заставляя разжать
пальцы и выпустить мягкую ткань.
- Я сам, - шепнул он, взял ее руку и прижал к бедру.
Мужчина опустился на одно колено на постель, а другой ногой накрыл ноги
Джослин.
Молодая вдова, скользнув взглядом по его обнаженному телу, затрепетала в
ожидании того момента, когда они, наконец,
сольются воедино. Сегодня, сегодня ей суждено узнать, что таит в себе близость с
мужчиной, пленившим ее сердце.
Ощущения, вызываемые прикосновениями возлюбленного, обещали нечто большее, чем
страх и боль, которую она испытала
в первую брачную ночь.
Пробежав пальцами по ее стройной ножке, Лайм добрался до края чулка и начал
медленно спускать его вниз. Сняв чулки,
он наклонился и стал нежно целовать ее пылающую от его ласк кожу.
Губы мужчины продвигались вверх, и дыхание Джослин учащалось. Добравшись до
бедер, Лайм на секунду замер и,
подняв голову, посмотрел сначала на беспорядочно собранную на бедрах сорочку,
затем - на лицо женщины.
- Я хочу видеть тебя обнаженной, - прошептал он, осторожно снимая с нее
рубашку.
Джослин дрожащими руками помогла ему, и спустя несколько мгновений одежда уже
не мешала им. Ее густые иссинячерные
волосы разметались по белоснежной подушке.
- О, как ты прекрасна, Джослин, - восхищенно воскликнул Лайм, горящим от
страсти взглядом обводя ее с головы до
ног.
Ей казалось, что она всю жизнь ждала этого момента.
- Люби меня, мой милый, - изнывая от желания, прошептала женщина.
- Именно тебя я хочу больше всех на свете, - ответил он.
Наклонившись, мужчина прильнул губами к ее набухшему соску. Символ его
мужской силы прижимался к ее женской
плоти.
Огонь страсти, казалось, сжигал Джослин. Желание слиться с его телом сводило
ее с ума. Она с трудом сдерживала
чувства. В тот момент, когда Лайм оторвался от упругого соска и обхватил губами
другой, у нее вырвался сладострастный
стон.
- О, любимый! - выдохнула она, выгибая тело ему навстречу. Протянув руки,
вдова запустила пальцы в его волосы,
пытаясь притянуть Лайма к себе.
Но вместо того, чтобы проникнуть в ее разгоряченные недра, Лайм приподнялся и
отстранился.
- Повернись на живот, Джослин, - с трудом переводя дыхание, попросил он.
Его слова не сразу дошли до затуманенного сознания женщины. На мгновение ей
показалось, что она ослышалась, но, не
решаясь спросить, Джослин послушно легла на живот и, совершенно растерявшись,
застыла неподвижно.
Мужчина не стал ничего объяснять, а прикоснулся губами к ее ягодицам. Боже,
она никогда не думала, что это место так
чувствительно! Джослин затрепетала. Губы Лайма скользнули по ее телу, заставляя
молодую вдову стонать от блаженства.
Его необычные поцелуи отзывались вспышками огня в разгоряченных глубинах ее
тела. Дерзкие губы возлюбленного
блуждали по спине, рукам женщины. Его язык безошибочно находил точки, от которых
по ее телу распространялись волны
трепетной дрожи и о существовании которых она даже не подозревала. Наконец, он
добрался до шеи. Их тела будто
переплелись друг с другом. Джослин изнемогала от желания.
- В Розмуре, - прошептал Лайм, - твоя постель пахла розами. - Его дыхание
обжигало ее ухо. - Ты тоже пахнешь
розами. По ночам я часто просыпаюсь: запах роз преследует меня.
Женщина удивленно вскинула голову. Она не знала, что Лайм Фок заходил в ее
спальню в Розмуре. Значит, она пленила
его сердце с первого взгляд
...Закладка в соц.сетях
