Жанр: Любовные романы
Пламя страсти
...нно
пробормотал один из рыцарей, выходя из
церкви.
Другой рыцарь кивнул головой.
- Я слышал, что Иво даже не предупредил его, а просто пришел перед утренней
мессой и приказал покинуть приход.
Новая хозяйка Эшлингфорда нахмурилась. Во время службы она тоже обратила
внимание на отсутствие второго
священника, но, решив, что он заболел, перестала думать о нем. Но теперь женщина
убедилась в том, что Иво, дождавшись
отъезда Лайма, приступил к решительным действиям и поспешил занять место отца
Уоррена. Это могло означать только
одно! Он намеревался прочно обосноваться в Эшлингфорде. Джослин не ждала от него
ничего хорошего.
Заметив приближение вдовы, священник выпрямился и, учтиво склонив голову,
поприветствовал ее.
- Доброе утро, леди Джослин.
- Доброе утро, отец Иво.
Он улыбнулся, но его лицо и жесты выражали недовольство.
- Ваш сын хочет знать, когда вернется Уильям. Похоже, он понравился мальчику.
- Не Уильям, - возразил Оливер, вмешиваясь в разговор, - а дядя Лайм.
Иво выразительно выгнул бровь, но промолчал.
Положив ладонь на голову сына, молодая мать объяснила:
- Отец Иво предпочитает называть лорда Фока его английским именем, поэтому
зовет его Уильямом. Ему так больше
нравится.
Оливер посмотрел на нее снизу вверх.
- А мне больше нравится Лайм. А тебе, мама?
- Мне тоже, - ответила она поспешно.
- Хочешь посмотреть, что он мне оставил? - взволнованным голосом спросил
мальчик.
Только теперь Джослин заметила, что сын прятал одну руку за спиной. Она
невольно улыбнулась.
- Да, хочу. Покажи скорее.
С торжествующим видом мальчуган поднял руку и взмахнул новенькой палкой с
резной ручкой.
- Палочка для моего волчка, - пояснил Оливер, сияя от гордости.
- Да-а, красивая, - заметила Джослин, любуясь изящной резьбой. - Как добр к
тебе лорд Фок.
Мальчик, раздуваясь от важности, выпалил:
- А знаешь, где он ее оставил?
- Наверное, у Эммы.
- Нет, под моей подушкой.
Под подушкой?! Но это значит... это значит, что пока она спала, Лайм заходил
в комнату, чтобы положить подарок под
подушку Оливера. Боже, неужели он видел ее в одной сорочке, с одеялом,
сброшенным на ноги. Джослин судорожно
проглотила ком, застрявший в горле.
- Какой приятный сюрприз, малыш! Не забудь поблагодарить лорда Фока, когда он
снова приедет в замок.
Оливер кивнул головой.
- Не забуду.
С притворным равнодушием женщина взглянула на Иво.
- И что же вы ответили моему сыну на его вопрос о том, вернется ли ваш
племянник?
Глаза священника, казалось, метали молнии, когда он заговорил:
- Я сказал, что Уильям вернется. Он всегда возвращается.
Джослин не сомневалась, что Иво очень сожалеет об этом. Собираясь уйти, она
взяла Оливера за руку.
- Нам нужно поговорить, леди Джослин, - не позволив ей сделать и шага, заявил
святой отец.
Его просьба не удивила женщину. Ей очень хотелось отказать ему, но она знала,
что избавиться от Иво так легко не
удастся, поэтому решила покончить с неприятным делом немедленно.
- Оливер, - обратилась она к сыну, - нам с отцом Иво нужно кое-что обсудить.
Поиграй пока с волчком, а когда я
освобожусь, мы с тобой осмотрим подвал.
Мальчик послушно закивал в знак согласия и направился к Эмме. Няня терпеливо
ждала его У двери.
- Хочешь посмотреть, как я кручу волчок?
- Конечно, хочу, - Эмма протянула ему руку.
Вернувшись в церковь, Джослин пересекла зал и, подойдя к скамье, на которой
всегда сидела во время мессы,
неторопливо опустилась на нее.
Тем временем Иво закрыл дверь и, пройдя мимо нее, остановился возле алтаря.
- Слушаю вас, святой отец, - начала женщина, предполагая, что он заговорит о
визите Лайма в ее спальню.
Некоторое время Иво молчал, потом повернулся и вперил в нее суровый взгляд.
- Вы пренебрегли моим предупреждением.
- Вашим предупреждением?
- Будет вам, леди Джослин, притворяться, что вы не понимаете, о чем я говорю.
Позвольте напомнить вам о разговоре,
состоявшемся между вами и Уильямом в лесу с неделю тому назад.
Итак, он знал больше, чем она предполагала, но молчал на протяжении всех этих
дней. В глубине души Джослин
надеялась, что его молчание означает неведение, но сейчас убедилась, что глубоко
заблуждалась. Судя по всему, священник
просто дожидался удобного момента, чтобы бросить ей обвинение в лицо.
- Впрочем, я не уверен, разговаривали ли вы вообще, - понимающе заметил он.
- Разумеется, мы разговаривали, - с негодованием заявила молодая вдова.
Однако священник, судя по всему, ничуть не смутился. Шагнув вперед, он тихо
добавил:
- Возможно, сначала вы действительно разговаривали. А затем согрешили, не так
ли, Джослин Фок?
Она понимала, что Иво не мог знать наверняка о том, что произошло между ними,
а только предполагал, но его
предположение оказалось верным. Они с Лаймом действительно чуть не стали близки,
но все-таки не стали. Гордо вскинув
голову, Джослин уверенным тоном произнесла:
- Можете думать все, что вам заблагорассудится, отец Иво. А теперь мне пора
идти. Хорошего вам дня.
Поднявшись со скамьи, женщина направилась к двери.
- Я хорошо понимаю вас, леди Джослин, - бросил ей вслед священник. - Но если
вы собираетесь и впредь вести себя
подобным образом, мне придется обратиться к епископу.
Джослин, словно натолкнувшись на невидимое препятствие, резко остановилась.
- Вы мне угрожаете?
- Нет, не угрожаю, - скрестив перед собой руки, ответил священник. - Я лишь
предупреждаю вас о том, что намерен
сделать в случае, если вы не прекратите отношения с Уильямом.
- Значит, вы отправитесь к епископу?
- Да.
- И что вы ему скажите?
Иво улыбнулся так, словно только что выиграл сражение.
- Я расскажу ему о том, что происходит между вами и братом вашего покойного
мужа.
- Но вы же не знаете, что между нами происходит, - возразила женщина,
чувствуя, что ее неприязнь к священнику
усиливается с каждой секундой. - Вам просто хочется в это верить.
Святой отец сдвинул брови.
- Я уверен в том, что вы вступили в преступную связь с Уильямом. И вы,
очевидно, забыли, что он теперь ваш брат. Вы
совершили грех, за который должны быть наказаны по церковным законам.
Какого же наказания он станет требовать для нее? Порки? Или унижения у
позорного столба? Или, что хуже всего, Иво
попросит епископа отправить ее в далекое путешествие с паломниками, разлучив с
Оливером?
Не желая поддаваться страху, начавшему ледяными пальцами сжимать ее сердце,
Джослин тряхнула головой.
- Нет, отец Иво, вы ошибаетесь. Я не согрешила с Лаймом Фоком. Но если вы
решитесь сказать подобную глупость
епископу, то я... - она знала, что только одно могло удержать священника от
попытки навредить ей, -... я тоже добьюсь
встречи с епископом, чтобы посоветоваться и узнать, насколько свят один из его
служителей.
Иво удивленно прищурился.
- Не понимаю, на что вы намекаете, леди Джослин.
- О, прекрасно понимаете, отец Иво. Я говорю о нападении разбойников.
На долю секунды женщине показалось, что во взгляде священника промелькнуло
выражение страха, но в следующее
мгновение его глаза стали непроницаемыми.
- Неужели вы имеете в виду то, что во время схватки я пустил в ход меч? -
язвительно уточнил он.
Джослин не сочла нужным ответить, предоставив святому отцу возможность самому
догадаться, что именно она имела
ввиду: кровь, пролитую его мечом, или ответственность за нападение.
- Иногда обстоятельства вынуждают нас принимать крайние меры, - задумчиво
сказал Иво, явно желая услышать
объяснения.
- Как, например, сейчас, - согласилась Джослин. - Наконец-то мы поняли друг
друга. Желаю вам хорошего дня. -
Повернувшись, она снова зашагала к двери, ожидая, что он вот-вот окликнет ее и
снова начнет угрожать. Однако Иво
промолчал, позволив ей уйти беспрепятственно.
Джослин вернулась в свою комнату, но, только переступив порог и закрыв за
собой дверь, она перевела дыхание.
Женщина не знала, следовало ли воспринимать угрозы Иво всерьез, но не
сомневалась, что сегодня приобрела коварного и
беспощадного врага.
Торнмид!
Лайм стоял на пороге, оглядывая зал, который когда-то, возможно, можно было
назвать величественным, но сейчас он
выглядел таким убогим и заброшенным, что больше напоминал пещеру, чем жилище
человека.
- Значит, теперь я - хозяин этого, - пробормотал он.
- Похоже, и здесь дела обстоят не лучше, чем везде, - заметил сэр Джон,
подразумевая увиденное в поместье за
предыдущий час.
Дела в баронстве шли из рук вон плохо. Исключение, пожалуй, составляло стадо
овец, пасущихся на полях. Лайм быстро
подсчитал в уме, что за счет вырученных от продажи шерсти денег он мог наполнить
пустые сундуки Торнмида, но не
раньше, чем через год. Что касалось остального, теперь принадлежащего ему, то
обе деревни, в которых они задерживались
по дороге к замку, почти обезлюдели, а те немногие жители, что вышли
поприветствовать их, выглядели подавленными и
растерянными. Большинство господских полей давно не видели плуга, дороги срочно
нуждались в ремонте, да и замок
следовало немедленно привести в порядок.
Ров, окружавший стены крепости, распространял удушающее зловоние. Надворные
постройки, казалось, вот-вот рухнут
на землю. Люди и животные бесцельно блуждали по замку. Почти половина слуг и
крестьян разбежались в поисках другого
господина. Вот что ждало лорда Фока в Торнмиде.
Интересно, обитатели покинули замок до того, как сэр Роберт сообщил им о
скором прибытии нового барона, или после?
В следующую секунду Лайм про себя выругался. Какие глупые мысли лезут в голову!
Судя по тому, что никто не предпринял
попытки навести здесь порядок к его приезду, было совершенно ясно, что в
Торнмиде он стал таким же нежеланным гостем,
как и в Эшлингфорде, когда появился там ребенком. Впрочем, сейчас это уже не
имело значения. Лайм твердо решил вернуть
всех жителей Торнмида обратно, всех до одного. Однако, несмотря на неимоверное
усилие воли, он ощутил приступ гнева.
Будь проклят король Эдуард! И будь проклят он, Лайм, за то, что позволил
жажде мести одержать победу над здравым
смыслом и принял предложение короля! Какую злую шутку сыграла с ним судьба!
Мужчина горько усмехнулся. Значит,
именно такую участь приготовил для него Господь. Именно такую и никакую другую.
Он, Лайм Фок, незаконнорожденный
сын Монтгомери Фока, стал бароном Торнмида, хозяином развалин, хозяином ничего.
Хлопнув ладонью по стене, Лайм несмешливо заметил:
- Хоть в одном король Эдуард оказался прав: замок действительно сделан из
камня.
Сэр Джон удивленно выгнул бровь. Оглянувшись на дюжину работников из
Эшлингфорда, которых он привез с собой в
Торнмид, барон заметил в их глазах беспокойство. Они, затаив страх, напряженно
ждали, что в венах господина вот-вот
взыграет горячая ирландская кровь и что он обрушит свой гнев на них. Но ему
удалось сохранить самообладание, вернее,
почти удалось.
Осознавая, что может задержать жителей Эшлингфорда лишь на некоторое время,
после чего им предстояло вернуться
домой, а сэру Джону - в Данс Касл, лорд Фок решил, не теряя времени зря,
приступить к делу. Сначала следовало
позаботиться о детях. Взглянув на трех малышей, неуверенно переминавшихся с ноги
на ногу у основания лестницы, он
заставил себя улыбнуться.
- Отведите их в сад, - обратился Лайм к мужчине, стоявшему рядом с ними. -
Надеюсь, он здесь имеется.
- А если нет, мой господин?
- Тогда займите их чем-нибудь. Только не приводите их в зал, пока я не
закончу дела.
Мужчина послушно кивнул головой и жестом подал знак детям следовать за ним.
Лайм задумчиво смотрел им вслед. Не совершил ли он ошибку, решив привезти
малышей сюда? Хотя они не знали ничего
другого, кроме жизни в убогой лачуге с плетеными стенами, замазанными глиной,
Торнмид, похоже, не лучше и еще менее
гостеприимен. Но желание обеспечить сиротам жизнь, которой они заслуживали,
заставило брата Мейнарда взять их в замок.
Тяжело вздохнув, лорд Фок шагнул в зал.
- Давайте-ка займемся делом, - громко произнес он и, не обращая внимания на
косые взгляды любопытных слуг,
столпившихся в дальнем углу зала, направился к груде столов и скамей. Там
вповалку спали местные рыцари, облаченные в
тяжелые доспехи, и наемные воины. Некоторые из них, потревоженные взволнованным
перешептыванием слуг, толькотолько
начали пробуждаться ото сна, другие продолжали храпеть как ни в чем не
бывало.
Недолго думая, Лайм схватил одного из спящих за плечи и резким движением
сбросил со скамьи. В следующее мгновение
тот с оглушительным грохотом упал на пол, подняв в воздух столб пыли. Трудно
было сказать, рыцарь он или наемный воин,
так как здесь, в этом грязном, запущенном зале, различий между ними уже не
существовало.
Глухо застонав, мужчина пробормотал что-то невнятное и с усилием разомкнул
веки.
- Что тебе нужно? - заплетающимся от беспробудного пьянства языком спросил
он. Вскоре к его голосу
присоединились возмущенные голоса проснувшихся собутыльников.
- Встать! - приказал Лайм. - Немедленно!
Мужчина нахмурился, но не сдвинулся с места.
- А кто ты такой?
- Я лорд Лайм Фок, - ответил Лайм, прислушиваясь к непривычному звучанию
титула. - Барон Торнмида.
Во взгляде незнакомца появилась насмешка.
- А-а, незаконнорожденный ирландец! - пробурчал он, не осознавая опасности.
- Немедленно встать! - властно повторил барон.
Прошло довольно много времени прежде, чем рыцарь неторопливо перевалился на
другой бок и поднялся на ноги.
- Как тебя зовут? - спросил Лайм, сурово глядя на него.
Мужчина был выше барона на несколько дюймов. Скрестив руки на груди, он
покачивался из стороны в сторону.
- Гунтер Уэллинг, - промычал рыцарь, расставляя ноги, чтобы сохранить
равновесие. - Я капитан стражников
Торнмида.
- Обращаясь ко мне, следует называть меня лорд Фок или господин, - напомнил
Лайм.
- А если я не буду?
- Будешь. Иначе пожалеешь.
Гунтер выразительно выгнул густую бровь.
- Неужели?
У Лайма уже давно чесались руки. Его так и подмывало стереть с лица
собеседника это наглое выражение. Однако
усилием воли он сдержал порыв, считая ниже своего достоинства затевать драку с
пьяным.
- Ты бросаешь мне вызов, Уэллинг? - холодно уточнил барон.
Гунтер усмехнулся.
- Нет, я знаю свое место, незаконнорожденный. Интересно, знаешь ли ты свое?
По залу пробежал взволнованный шепот. Обитатели Торнмида начали обсуждать,
какую цену придется заплатить
капитану за подобную дерзость.
Понимая, что взгляды всех присутствующих сейчас прикованы к нему и что от его
поведения сейчас зависело его
положение в баронстве, Лайм подошел к Гунтеру почти вплотную.
- Я твой господин, Уэллинг. Вот мое место. Но если ты намерен бросить мне
вызов, то я готов преподать тебе урок и
научить тебя вежливости и почтению. - Желая подтвердить слова действием, лорд
Фок опустил руку на эфес меча.
Гунтер проследил за движением его руки. Стиснув зубы, он не вымолвил больше
ни слова.
- Похоже, мне не придется лишать тебя жизни, - заметил барон. - Даю тебе
четверть часа, чтобы собрать всех
стражников во дворе. И запомни, Уэллинг: за каждого отсутствующего я вычту из
твоего жалования определенную сумму.
Ты понял?
Капитан недовольно сдвинул брови, но промолчал. Немного помедлив, он прошел
мимо Лайма, окликнул остальных
рыцарей, столпившихся посреди зала, и покинул башню.
"Итак, - отметил про себя лорд Фок, - начало положено". Капитан стражников
явно не питал к новому хозяину теплых
чувств, но ему придется относиться к барону Торнмида с уважением.
Теперь предстояло заняться другими подданными и замком.
ГЛАВА 16
Как долго Лайм намеревался находиться вдали от Эшлингфорда?
Эта мысль не давала Джослин покоя, когда она со спящим Оливером на руках
вошла в зал. Прошло почти две недели
после отъезда лорда Фока. Женщина ждала его возвращения со дня на день. Однако
он продолжал управлять Эшлингфордом,
ежедневно посылая в баронство гонца с распоряжениями. Джослин не желала
признаваться себе, но - о, ужас! - без Лайма
она чувствовала себя одиноко.
Неожиданно подошедшая к ней Эмма прервала ее раздумья.
- Давайте присядем и поговорим, - предложила она.
Вместе со служанкой вдова направилась через зал к обтянутой мягкой материей
скамье, стоявшей у камина. Присев,
Джослин осторожно повернула голову Оливера, лежавшую на ее плече. Почти три часа
они бродили по замку, заглядывая в
каждый угол башни, в каждый закуток двора, поэтому сейчас она чудовищно устала.
Эмма, не сводя глаз с мальчика, улыбнулась.
- Он совсем утомил вас, да?
Молодая мать улыбнулась в ответ.
- Не только меня, но и себя. Мой отец говорил, что Оливер похож на меня в
детстве.
Старая няня удивленно подняла брови.
- А мне ваш сын напоминает Лайма. Правда, он был немного старше, когда я
поселилась в Эшлингфорде.
Вдова не ожидала услышать такое сравнение.
- Неужели Оливер не похож на своего отца? - поинтересовалась она.
- Да, немножко. Ребенком Мейнард был значительно спокойнее Лайма, более
замкнут, не в плохом смысле, конечно. Но
ему не хватало открытости и доверчивости Лайма.
Джослин поняла, что именно эти качества Эмма имела в виду, говоря о том, что
Оливер похож на дядю.
- Но почему вы так думаете? - спросила она, хотя еще от Лайма узнала, что
Монтгомери Фок отдавал предпочтение
незаконнорожденному сыну, уделяя другому ребенку, рожденному в браке, мало
внимания. Помнила женщина и о том, что
ни Анна, ни Иво не позволили Мейнар-ду забыть о любви отца к Лайму.
Старая няня тяжело вздохнула.
- Ах, госпожа, вы многого не знаете и не узнаете. Вам просто не нужно кое-что
знать.
Мать наследника Эшлингфорда решила, что сейчас самый подходящий момент для
разговора, и наклонилась к Эмме.
- Я терпеливо жду уже несколько недель, пока вы захотите сообщить мне хоть
что-нибудь о семье Фоков. Я едва знала
мужчину, за которого вышла замуж, но даже то, что знала, оказалось неправдой!
Говоря о себе, Мейнард лгал. Умоляю вас,
помогите мне узнать правду. Я должна понять, каким человеком был отец Оливера.
- Разумеется, вы должны знать, - согласилась служанка, - от кого вы зачали
сына. Но не менее важно и другое.
Прежде чем обитатели замка начнут в вашем присутствии поминать недобрым словом
Мейнарда, я расскажу вам, почему он
стал таким. - После непродолжительной паузы она начала рассказ: - Мейнард был
славным ребенком, таким же, как
Оливер. Но, к несчастью, отец уже с рождения игнорировал его. Вы, конечно,
знаете, что Монтгомери Фок любил Лайма, и
всю любовь отдал именно старшему мальчику, мало заботясь о законном сыне и своей
жене, Анне.
В голосе Эммы Джослин уловила нотки душевной боли.
- И Мейнард чувствовал это, - продолжала старая няня, - даже тогда, когда еще
был слишком мал, чтобы понять
причину. Он жаждал ласки и любви, поэтому стал неразлучен со старшим братом.
- С Лаймом? - удивленно спросила вдова. Ей не верилось, что ее муж мог искать
у брата, которого ненавидел всем
сердцем, утешения и поддержки.
- Да, когда-то братья любили друг друга. Но затем они выросли, и детская
наивность исчезла.
Придвинувшись ближе в камину, Эмма устремила взгляд на весело пляшущие язычки
пламени.
- С самого рождения Мейнарда Анна начала настраивать его против Лайма, везде
и всюду подчеркивая разницу между
законнорожденным и незаконнорожденным ребенком. Она сразу поставила все на свои
места, чтобы ни у кого не оставалось
сомнений в том, кто станет полноправным владельцем Эшлингфорда. Когда же
Мейнарду исполнилось два года и он начал
тянуться к Лайму, жена Монтгомери старалась изо всех сил, чтобы разлучить
братьев. Иногда, застав сына с
незаконнорожденным мальчиком, она безжалостно наказывала его, однако это не
помогало. Потребность Мейнарда в любви
сокрушала любые преграды.
- Но неужели ему не хватало материнской любви? - поинтересовалась Джослин. -
А отец Иво? Судя по всему, он
тоже любил Мейнарда.
Оторвав взгляд от огня, старая няня посмотрела на молодую женщину, потом
снова повернулась к камину.
- Анна не любила сына, - с горькой улыбкой проронила она. - Для нее он был
лишь средством, при помощи которого
она хотела отобрать Эшлингфорд у Лайма. Что же касается отца Иво... - Эмма
задумалась на несколько секунд, - то дядя
относился к нему, как к родному сыну, но он, увы, не умел любить. Его, как и
Анну, Мейнард в первую очередь интересовал
как наследник, а не как ребенок, нуждающийся в любви и заботе.
Джослин подумала, что сейчас она узнала о покойном больше, чем за все
предыдущие недели.
- Наверное, он очень страдал. - В глазах Эммы заблестели слезы. Она склонила
голову, стараясь скрыть их. - Вы ведь
его любили, Эмма, не так ли? - спросила новая хозяйка Эшлингфорда, уже заранее
зная ответ.
Джослин поняла, что женщина очень взволнована.
- Да, любила. Я вскормила его своей грудью и научила ходить. Мои дни стали
его днями, мои ночи - его. Я ни на
минуту не отпускала Мейнарда от себя, разве что иногда позволяла поиграть с
Лаймом. Я любила его как сына, - по ее
морщинистой щеке, оставляя широкий след, побежала слеза. - Я думала, что моя
любовь к бедному мальчику так велика,
что способна заменить любовь матери и отца. Я надеялась, что Мейнард не будет
страдать из-за недостатка материнской
ласки, но, увы, ошиблась.
Тяжело вздохнув, Эмма смахнула слезы с глаз.
- В детстве Мейнард просто обожал Лайма и ходил за ним как тень. Однако чем
взрослее он становился, тем чаще
слышал о том, что незаконнорожденный отобрал у него что-то и отберет после
смерти отца. Все больше времени ваш муж
начал проводить в обществе Иво, и к семнадцати годам я уже потеряла его. Прошел
еще год, и я стала для Мейнарда лишь
старой служанкой, а Лайм превратился в препятствие на пути к баронскому титулу и
деньгам. - Няня устало закрыла лицо
руками. - Я пыталась, - пробормотала она, глотая слезы, - но не смогла изменить
его.
Сердце Джослин сжалось от сострадания. Придвинувшись ближе, она обняла рукой
содрогающиеся в беззвучных
рыданиях плечи Эммы.
- Не казните себя. Некоторые вещи подвластны только Богу. И если Всевышний
позволяет злу существовать, значит, так
нужно.
Служанка повернула к новой хозяйке заплаканное лицо.
- Мейнард не зло, моя госпожа. Да, ваш муж действительно совершил много
ужасных поступков, когда стал взрослым,
но он не зло. Клянусь.
- Я верю вам, - попыталась успокоить ее вдова.
Старая няня прислонилась плечом к плечу молодой женщины.
Тем временем Оливер продолжал сладко спать на руках у матери, не слыша
исповеди Эммы.
- Скажите, это правда, что Мейнард обещал баронство Лайму, если тот
согласится управлять поместьем? - не
удержалась от вопроса Джос-лин, желая еще раз убедиться, что муж и Иво лгали ей.
Служанка вздохнула.
- Да, правда. Он дал клятву не только в моем присутствии, но и в присутствии
всех рыцарей Эшлингфорда.
Мать перевела взгляд на спящего мальчика. Как он красив! Круглые розовые
щечки, длинные густые ресницы и невинное
выражение лица делали его похожим на херувима. Ребенок спокойно спал, даже не
подозревая, что благодаря коварству
получил то, что по праву должно принадлежать другому. Что скажет ее сын, когда
подрастет настолько, чтобы понять все?
Будь Оливер в состоянии самостоятельно принимать решения, согласился бы он
занять место барона или отказался?
Джослин пристально посмотрела Эмме в глаза.
- В таком случае, Эшлингфордом должен владеть лорд Фок, а не мой сын, -
хладнокровно заключила она.
- Да, Эшлингфорд должен был с самого начала перейти к Лайму. Королю Эдуарду
не следовало отдавать его Мейнарду.
- Но он отдал.
Няня кивнула головой.
- Да, и совершил ошибку. Большую ошибку, чем вы думаете, леди Джослин.
Однако вдова знала уже достаточно много.
- Мне сказали, что прежде чем попросить брата вернуться в Эшлингфорд, Мейнард
довел баронство почти до разорения.
- Да, совершенно верно. Если бы Лайм не вложил в поместье деньги, добытые в
турнирах, еще неизвестно, что
случилось бы с поместьем сейчас.
- Так он вложил в Эшлингфорд свои деньги? - не веря собственным ушам,
воскликнула Джослин.
- Да, а почему бы и нет? Лайм же верил, что в конце концов станет здесь
полноправным хозяином.
Значит, деньги, которые Мейнард брал из казны Эшлингфорда, принадлежали не
только ему, а он, играя в азартные игры,
беспечно пускал их на ветер. Но ведь старший брат мог и не давать барону денег,
а иногда, возможно, и не давал. Словно
прочитав ее мысли, Эмма добавила:
- Я не солгала вам, госпожа. Я сказала истинную правду. Когда-то Лайм и
Мейнард очень любили друг друга.
Впоследствии это чувство умерло в душе вашего мужа, но Лайм никогда не
переставал думать и заботиться о брате.
Вдова не могла не согласиться со словами старой служанки. Хотя
незаконнорожденный всем твердил о неприязни к
Мейнарду, в его глазах появлялись боль и горечь, когда он говорил о его смерти.
- Лайм винит себя за то, что мой муж стал таким озлобленным. И винит себя в
его смерти.
- Лайм?! - удивленно переспросила Эмма.
- Да, - подтвердила Джослин.
На лице старой няни заиграла легкая улыбка.
- Вы уже разговаривали с ним об этом, да?
Женщина невольно насторожилась, но затем, вспомнив, что перед ней честная
добрая Эмма, а не Иво, успокоилась.
- Немного.
Служанка засияла.
- Очень хорошо. Но меня удивляет, что он был откровенен с вами. Лайм не
относится к людям, привыкшим делиться
своими чувствами с другими. Пожалуй, исключением является гнев, который он редко
сдерживает.
Джослин задумалась. Итак, Лайм, вопреки привычкам, раскрыл перед ней душу. Но
почему?
- Должно быть, вы ему нравитесь. Но он, разумеется, не признается вам в этом.
"Да, телом лорд Фок действительно неравнодушен ко мне, - подумала Джослин, -
но, увы, не сердцем". Но почему же
все-таки он решил поделиться с ней своими сокровенными мыслями? Она не могла
найти ответ.
- К тому же, ему нравится ваш малыш, - Эмма с нежностью посмотрела на
Оливера.
Молодая мать покачала головой.
- Да. Поэтому время от времени я вспоминаю, как сильно поначалу боялась брата
мужа. Я ведь думала, что он
собирается убить и Оливера, и меня ради того, чтобы заполучить Эшлингфорд.
- О чем, конечно, вас предупр
...Закладка в соц.сетях
