Жанр: Любовные романы
Пламя страсти
...еждал Мей-нард, не так ли?
- Совершенно верно, - подтвердила Джослин, тряхнув головой. - И я верила ему.
Теперь пришел черед Эммы поддержать и утешить собеседницу.
- Но самое главное, что вы изменили мнение. Вам нечего и некого бояться
здесь, в Эш-лингфорде.
Вдова собралась было согласиться, но внезапно вспомнила человека, которого
она с каждым днем опасалась все больше.
- Никого? Да, сейчас я не боюсь никого, кроме отца Иво.
Эмма резко выпрямилась.
- Он что-нибудь сделал?
- Отец Иво обвинил меня в том, что я вступила в преступную связь с Лаймом.
- И что же вы ответили?
Джослин со стыдом вспомнила слова, сказанные священнику.
- Я тоже пригрозила ему наказанием. Только не знаю, возымеет ли моя угроза
какое-нибудь действие. У меня ведь нет
доказательств.
- Но, насколько я понимаю, и у него нет доказательств того, в чем он вас
обвиняет. Или я не права, леди Джослин?
- Вы хотите спросить, согрешила ли я с Лаймом? - решив не ходить вокруг да
около, уточнила она. - Уверяю вас, мы
не были близки.
Старая няня встала.
- Я поговорю с отцом Иво. Больше он не побеспокоит вас, госпожа.
Хозяйка Эшлингфорда с сомнением посмотрела на старую служанку.
- Но что вы можете сделать?
Разгладив ладонью юбки, Эмма ответила:
- Я знаю Иво с тех пор, когда он совсем молодым человеком принял сан
священника. И до сих пор мы хорошо понимаем
друг друга.
Джослин так и подмывало расспросить ее поподробнее, но она понимала, что ей
вряд ли удастся добиться другого ответа.
- Благодарю вас, Эмма.
Кивнув головой, старая няня медленно нагнулась и нежно поцеловала спящего
Оливера в лоб.
- Ваш малыш все поставит на свои места, - уверенно заявила она, отстраняясь.
- Вот увидите.
Что Эмма имела в виду? Что очарование и непосредственность Оливера растопят
лед недоверия у обитателей замка?
Молодая мать задумчиво смотрела вслед старой служанке, направляющейся к
лестнице. Или что ее сын пробудит в душе
Лайма ростки чувства, которое он старательно пытался заглушить?
Так и не найдя ответа на свои вопросы, Джослин тяжело вздохнула. Оставалось
лишь терпеливо ждать и надеяться, что
Эмма окажется права.
- Я могу убить тебя, - процедил Иво, схватив женщину за руку.
Но Эмма даже не вздрогнула.
- Насколько я помню, ты уже однажды пытался сделать это, - презрительно
холодным тоном напомнила она. - Но
смерть забрала не меня, не так ли?
Ему безумно захотелось избавиться от нее раз и навсегда. Представляя, что его
пальцы держат не руку Эммы, а ее шею,
он еще сильнее сжал их.
- Ведьма!
Служанка с притворным удивлением заметила:
- Ты совсем не похож на святого отца, Иво. Интересно, что бы сказал епископ,
если бы увидел тебя сейчас.
Священник раздраженно поморщился. Мысль о кинжале, спрятанном в складках
одежды, становилась все более и более
навязчивой. О, как бы ему хотелось выхватить его из ножен и по самую рукоятку
вонзить в грудь старой карги! Он бы не
позволил ей издать ни звука. И ей бы - наконец-то! - пришел конец. Иво начало
трясти от бессильной злобы. Где же те
проклятые записи, которые он столько раз искал, но до сих пор не нашел? Где она
их спрятала? Нет, ему нельзя убить Эмму
сейчас. Нельзя и еще по одной причине: убей он ее, ему никогда не увидеть денег.
О, Боже! Неужели эта мука никогда не
кончится?
- Где деньги? - прорычал священник.
Женщина наивно склонила голову набок.
- Ах, деньги!
- Да, деньги! - теряя терпение, воскликнул он. - Где они?
Несмотря на то, что пальцы святого отца по-прежнему сжимали ее запястье,
Эмма, шагнув ь сторону, отвернулась от него
и запустила другую руку под лиф платья. Через секунду она достала маленький
кошелек и небрежно швырнула его на пол.
- Здесь не все, - угрюмо буркнул Иво.
- Разумеется, не все, - с улыбкой согласилась старая служанка. - Я хоть и не
знатного рода, но знаю цену своей жизни.
Ты получишь их часть за частью, но не раньше, чем я уйду в мир иной.
С губ Иво сорвалось проклятие, от которого, услышь его Бог, рухнули бы стены.
В следующее мгновение он с силой
оттолкнул Эмму от себя.
- Ты уже отжила свое, старая карга! Для чего тебе оставаться на этом свете?
Все, что могла, ты уже сделала? Почему бы
тебе не умереть?
- Умереть? - насмешливо уточнила женщина. - Умереть теперь, когда у меня есть
Оливер? Нет, я уйду из жизни
только тогда, когда буду готова. И не секундой раньше.
Глаза Иво начали наливаться кровью, голова медленно покачиваться в такт
проклятиям, которыми он мысленно осыпал
служанку. Наконец, потеряв терпение, священник порывисто отвернулся.
- Уйди! Оставь меня в покое!
- А ты должен оставить в покое Джослин, - спокойным голосом заявила Эмма. - И
Лайма.
- Разве у меня есть выбор? - горько усмехнулся Иво.
- Что верно, то верно. Но ты должен дать слово.
Слово? Почему бы и нет? Ему и прежде не раз доводилось давать слово, а затем
с легкостью забирать его.
Отец Иво повернулся к ней.
- Хорошо, обещаю, - согласился он, пренебрежительно взмахнув рукой. - А
теперь оставь меня, старая дура!
Служанка поклонилась.
- Я, как всегда, очень признательна вам, святой отец, - поблагодарила она с
откровенной издевкой в голосе, которая
чуть не переполнила чашу терпения Иво. Пока он отчаянно пытался сохранить
самообладание, Эмма прошла по проходу
вдоль рядов деревянных скамей и, покинув часовню, закрыла за собой дверь.
Несколько минут Иво стоял как вкопанный. О, как ему хотелось дать волю гневу!
Со скрещенными, словно в молитве,
руками он напоминал статую. Но как только шаги женщины стихли за стенами
часовни, у него вырвался крик отчаяния.
Сорвав скатерть с алтаря, священник швырнул ее в дальний угол зала. Послышался
стук упавших на пол реликвий. Но ему
этого было недостаточно. Этого всегда было недостаточно. Сейчас святому отцу
страстно хотелось разрушить даже стены
часовни и стереть ее с лица земли. В бессильной злобе, подскочив к алтарю, Иво
поднял судорожно сжатые кулаки и как
подкошенный рухнул на пол.
- Господи! - катаясь по земляному полу, воскликнул он. - Порази моих врагов!
Освободи меня от последнего из них!
Отдай то, что по праву должно принадлежать мне!
Ему ответили лишь всколыхнувшиеся, словно от порыва ветра, язычки пламени.
Они, казалось, вот-вот оторвутся от
свечей и поднимутся к высокому своду часовни.
С усилием оторвав голову от пола, священник затуманенным взглядом обвел зал в
надежде увидеть Господа. В глубине
души он ни на минуту не сомневался, что в один прекрасный день Бог явится ему.
- Терпение, - глухо пробормотал Иво. - Скоро, очень скоро Всевышний поможет
мне. И тогда... тогда мне,
служителю Господа, больше не придется выслушивать дерзкие требования Эммы. И не
придется страдать из-за этого
незаконнорожденного и его шлюхи.
Успокоившись, святой отец блаженно улыбнулся, повернулся на спину, распростер
руки так, будто лежал распятым на
кресте, и устремил взгляд к своду часовни. С какой стати он так разошелся?
Собравшись с мыслями, священник попытался
спокойно оценить ситуацию. Итак, придется отложить визит к епископу, так как
угроза со стороны Джослин выглядела
вполне реальной. Но он не собирается отказываться от возможности наказать и ее,
и Лайма, а решил лишь подождать, пока
появятся доказательства их кощунственной связи. Но то, что теперь вдова
заручилась поддержкой старой Эммы, сводило его
с ума. Боже, помоги избавиться от этой ведьмы!
Сжав пальцами цепь, на которой висел крест, Иво закрыл глаза. В глубине души
он не сомневался, что, когда придет
время, он непременно найдет справедливость. А в том, что такое время придет,
священник был уверен.
Мечтая о беспощадном мщении, Иво начал медленно погружаться в сон.
Тлеющие угли, выбрасывая из раскаленных глубин язычки пламени, быстро
слизывали строчки с матовой поверхности
пергамента. Огонь беспощадно расправлялся с документом, пожирая букву за буквой.
Глядя на обугливающийся пергамент, Лайм раздумывал над известием, которое
получил от сэра Хью, управляющего
Эшлингфордом в его отсутствие и верного человека. Сэр Хью сообщал ему обо всем,
что происходило в баронстве, пока его
нет.
Новости, полученные сегодня, не удивили лорда Фока. Он уже знал, что
несколько недель назад Иво выдворил отца
Уоррена из замка и занял его место. Но при одной мысли о том, что священник
обосновался в баронской спальне, Лайма так
и подмывало вскочить на коня и скакать до Эшлингфорда без остановок. Однако
усилием воли мужчина сдерживал
неуместный порыв, осознавая, что покинуть Торнмид сейчас означало бы допустить
непростительную ошибку. Да, он
непременно вернется в Эшлингфорд, но лишь после того, когда утвердит свое
положение здесь.
Тем временем огонь почти уничтожил пергамент, и он, рассыпавшись на кусочки,
догорал. Лайм задумчиво смотрел на
торжествующие язычки пламени и хрупкие почерневшие кусочки листа.
Итак, послание сэра Хью уничтожено. Хотя их переписка не являлась тайной,
лорд Фок не хотел, чтобы кто-нибудь узнал,
что он начал активное наступление. И тем более о том, что Иво занял баронские
покои.
Лайм не сомневался в том, что перед смертью Мейнард сообщил дядюшке, где
спрятал часть казны Эшлингфорда в тот
роковой вечер, когда пьяным упал в овраг. Оставалось лишь терпеливо ждать, когда
Иво попытается вывезти деньги из
баронства. Поэтому лорд Фок приказал не спускать со святого отца глаз каждый
раз, когда тот покидал замок. Но, как
сообщал сэр Хью, за несколько предыдущих отлучек ничего не произошло. Неужели
Иво способен так долго удерживаться
от соблазна? Нет, невозможно. А что, если он уже успел тайком, незаметно для
всех перепрятать казну? Чтобы положить
конец сомнениям, Лайм приказал обыскать вещи священника. Но и это, увы, ничего
не дало. Деньги так и не были найдены.
Тяжело вздохнув, барон Торнмида отвернулся от камина и, вернувшись к столу,
устало опустился на высокое баронское
кресло.
ГЛАВА 17
Почувствовав, что за ней наблюдают, Джослин перевела взгляд с земли, которую
перемешивала руками, на человека,
стоявшего возле ведущей в сад калитки.
Лайм смотрел на нее так выразительно, что у женщины перехватило дыхание. Он
все помнил! Как, впрочем, и она.
Опустив голову, Джослин снова занялась делом. Прошло четыре недели с того
дня, когда лорд Фок покинул замок, но для
нее они тянулись целую вечность. Только утром, задумавшись о причине его
длительного отсутствия, она предположила, что
Лайм, видимо, намеревался управлять Эшлингфордом из Торнмида постоянно. И всетаки
он вернулся, а вместе с ним
вернулись и чувства, которые не вызывал в ее сердце ни один мужчина, кроме него.
Оторвав взгляд от Джослин, рыцарь выпрямился, но вместо того, чтобы, как она
ожидала, шагнуть в сад и подойти к ней,
повернулся и направился к башне.
Некоторое время женщина, словно не веря своим глазам, смотрела туда, где он
только что стоял. Зачем Лайм заходил в
сад, если не захотел разговаривать с ней? И почему, интересно, ушел, так и не
сказав ни слова? Сбитая с толку и растерянная,
она отошла от розового куста и зашагала по выложенной камнем дорожке, петляющей
по саду.
Молодая вдова так глубоко задумалась, что чуть не сбила с ног повара,
вышедшего из кухни.
- Ой, извините, - спохватилась она, уступая ему дорогу.
Еще пару недель назад этот человек раздраженно взглянул бы на нее и молча
удалился, однако сейчас ситуация начала
меняться к лучшему.
- Что огорчило вас, моя госпожа, в такой чудесный день? - с добродушной
улыбкой спросил он.
С тех пор, как новая хозяйка Эшлингфорда начала руководить приготовлением
пищи, улыбка повара при встрече с ней
становилась все шире и шире.
- Вернулся лорд Фок. С ним приехали несколько рыцарей, поэтому придется
добавлять к обеду немного соленой рыбы,
луковый пирог и... может быть, груши?
- Но груши нам привезут лишь завтра, моя госпожа.
- А яблоки?
- Да, яблоки есть.
- Вот и хорошо, - удовлетворенно согласилась хозяйка. - Распорядитесь на
кухне, чтобы приготовили обед как
следует.
Учтиво поклонившись, повар отправился дальше.
Джослин нашла Лайма в главном зале. Он стоял к ней спиной и, склонившись над
огромной книгой в кожаном переплете,
лежавшей на столе, изучал колонки цифр.
- Здесь все, мой господин, - произнес управляющий, который находился рядом с
ним. - Как видно из последней
колонки, я вычел из общей суммы доходов десятую часть, по указанию короля
предназначенную вам. Разумеется, после
уплаты всех налогов.
- Приличная сумма, - обрадовался лорд Фок.
Осознавая, что ей как можно скорее следует подняться в свою комнату и
привести себя в порядок, Джослин не стала этого
делать. Зачем суетиться? В конце концов, Лайм уже видел ее сегодня в саду.
- Итак, вы решили навестить нас, лорд Фок, - сказала она, подходя к столу.
Мужчина замер на мгновение, затем оглянулся.
- А вы, видимо, полагали, что я уже не вернусь.
- Мне просто стало любопытно.
Окинув ее взглядом с головы до ног, он снова повернулся к помощнику.
- Я хотел бы сравнить прошлогодние доходы с нынешними, сэр Хью. И с
позапрошлогодними.
- Прямо сейчас, мой господин?
- Да, прямо сейчас.
Нахмурившись, помощник кивнул головой.
- Я принесу записи, - сказал он и удалился.
Когда звуки его шагов стихли, Лайм, наконец, повернулся к Джослин. Скрестив
руки на груди, он оперся о край стола и
пристально посмотрел на нее.
Только теперь вдова заметила на его лице следы чудовищной усталости: глаза
покраснели, а вокруг губ образовались
жесткие складки. Неужели дела в Торнмиде обстоят так плохо?
- Приятно осознавать, что мое отсутствие не осталось незамеченным, - с
иронией проронил мужчина.
Неужели он имел в виду то, что она скучала без него? Нет, Джослин не
собиралась признаваться в чувствах, которые
испытывала к нему.
- Оливер часто вспоминал вас. Похоже, ему очень нравится дядя.
- А вам разве нет? - лукаво улыбнувшись, уточнил Лайм.
На долю секунды женщина растерялась, но потом, спохватившись, ответила:
- Вам всегда рады в Эшлингфорде, лорд Фок, - медленно начала она, тщательно
подбирая слова. - И вы не можете не
знать этого.
Пропустив ответ собеседницы мимо ушей, Лайм внимательно осмотрел ее
испачканное в земле платье.
- О, кажется, я где-то уже видел что-то подобное. Не подскажете где именно,
а, леди Джослин? - задумчиво спросил
он.
Молодая вдова понимала, что брат Мейнарда не забыл и, видимо, никогда не
забудет их первую встречу в саду Розмура.
- О, вижу, вы помните, - шутливо добавил мужчина, лукаво сверкнув глазами. -
Только сейчас у вас в руках нет
граблей и вы не собираетесь наброситься на меня.
Лайм так редко шутил, что Джослин почувствовала, как в ее душе зарождаются
радость и нежность. И ее не смутило даже
то, что он подшучивал над ней.
- А с какой стати мне набрасываться на вас сейчас?
Лорд Фок обвел взглядом зал, в котором не было ни души.
- Но мы же совершенно одни, разве не так?
О, да, она хорошо помнила, что происходило каждый раз, когда они оставались
наедине.
- Похоже, ваша рана на подбородке еще не совсем зажила, - чтобы хоть как-то
скрыть смущение, попыталась
переменить тему женщина.
Рана действительно выглядела плохо: многочисленные рубцы, оставшиеся от
ниток, стягивающих ее края, делали кожу
неровной, и это отнюдь не украшало лицо мужчины.
Лайм задумчиво провел пальцами по подбородку.
- Да, пока не зажила, - согласился он и резко отдернул руку от лица, затем,
впившись огненным взглядом в глаза
собеседницы, тихо добавил: - Вы мучаете меня. Вы же знаете, о чем я думаю,
Джослин, не правда ли?
Молодая вдова удивленно пожала плечами.
- Я не понимаю, о чем вы говорите.
- О, я уверен, что понимаете. Вы ведь чувствуете то же, что и я. Но вы не
хотите признаваться в своих чувствах.
Не выдержав его проницательного взгляда, она опустила голову.
- Это неправильно. Мы не должны не только говорить, но даже думать о какихлибо
других отношениях между нами,
кроме дружбы.
Шагнув к ней, мужчина приподнял ее подбородок.
- Я надеялся, что время и расстояние положат конец моим мучениям. Но, к
сожалению, ничто не изменилось. Я попрежнему
долго не могу заснуть по ночам, думая о вас.
- И вы полагаете, что успокоитесь, если хоть раз мы станем близки? - спросила
Джослин, чувствуя, что воспоминание
о фразе, сказанной Лаймом в лесу, снова заставляет ее сердце мучительно заныть
от боли.
Но он, к ее удивлению, лишь печально покачал головой.
- Мне бы хотелось в это верить, но я не верю.
В душе женщины всколыхнулась надежда. Может быть, он любит ее так же, как
она...
В следующее мгновение вдова невольно передернула плечами. Боже, какая
сумасбродная мысль!
- Ваш дядя уверен, что мы уже согрешили. Он пригрозил мне тем, что отправится
к епископу и расскажет о нас, если мы
не прекратим наши отношения. Иво собирается потребовать для нас наказания, Лайм.
Глаза лорда Фока засветились совсем другим огнем.
- А что вы ему ответили?
- Разумеется, все отрицала. А потом... я, конечно, поступила не как истинная
христианка, но я сказала ему, что если он
обратится к высшей церковной власти, то я сделаю то же самое. И пообещала
рассказать епископу о нападении разбойников.
- И о том, что ответственность за него лежит на Иво, да?
Джослин покачала головой.
- Нет, этого я не говорила, но, думаю, ваш дядя понял, что я имела в виду.
Некоторое время мужчина задумчиво молчал.
- Сомневаюсь, что ваша угроза надолго остановит его. - Убрав пальцы с ее
подбородка, он отвернулся. - Старый
дьявол! С первого дня моего рождения он стоял между мной и тем, что мне
принадлежит.
Что ему принадлежит? Она не ослышалась? Нет, не может быть, чтобы Лайм
причислил и ее к тому, на что, по его
мнению, имел права. Нет, не может быть.
Но растерялась не только Джослин, но и Лайм. Слова неосознанно сорвались с
его губ. Смысл сказанного он понял
слишком поздно, когда ничего уже не мог изменить. Проклятие! Повернувшись,
мужчина испытующе посмотрел на
прекрасную вдову и по выражению ее лица мгновенно понял, что его слова не
остались незамеченными.
- Я хочу тебя, Джослин, - выдохнул он, тщетно убеждая себя в том, что
испытывает лишь физическое влечение. - Но
я не готов рисковать: нас могут отлучить от церкви. Иво нужны лишь
доказательства. Если же он получит их, то не побоится
угрозы и немедленно отправится к епископу. Мой дядя, боюсь, успокоится только в
могиле. Или тогда, когда окончательно
избавится от меня и завладеет Эшлингфордом. Правда неизвестно, что произойдет
раньше.
На лице Джослин появилось выражение сомнения и растерянности.
- Я много узнала за последнее время. Но до сих пор не могу понять, почему Иво
вас ненавидит лютой ненавистью. Он
ведет себя так, словно вы отобрали у него баронство.
- Да, вы правы.
- О чем вы говорите? Даже если бы ваш отец назвал наследником не вас, им все
равно стал бы Мейнард. У отца Иво не
было шанса.
В мгновение ока воспоминания снова нахлынули на Лайма. Словно согнувшись под
тяжким бременем прошлого, он
опустился на скамью.
- Наверное, мне придется объяснить кое-что.
- Да, придется, - согласилась хозяйка Эшлингфорда.
- Несмотря на то, что отец любил мою мать, он знал, что не может жениться на
ней. В то же время Монтгомери Фок
должен был оставить после себя наследника. Дед не позволил бы ему взять в жены
простолюдинку, поэтому ему все равно
пришлось бы выполнить свой долг и жениться на Анне, с которой он долгие годы был
помолвлен. Моя мать любила отца так
сильно, что не хотела делить его ни с кем. Она девятый месяц носила меня под
сердцем, когда решилась тайком покинуть
замок. Поначалу отец старался забыть ее, но в конце концов не выдержал и,
отказавшись от прав на Эшлингфорд, отправился
искать ее, чтобы жениться на ней.
- Значит, в случае смерти вашего деда именно Иво получил бы Эшлингфорд.
- Да, и он мог бы в течение двух недель сложить с себя обязанности
священника, чтобы получить то, чего желал всю
жизнь.
Джослин задумчиво опустилась на скамью рядом с лордом Фоком.
- Но ваш отец вернулся.
Лайм напрягся. Женщина находилась так близко, что он едва устоял от соблазна
прикоснуться к ней. Усилием воли
подавив порыв, мужчина вонзил ногти в ладони.
- Отец нашел мою мать за день до моего рождения. Но я появился на свет
слишком рано, чтобы стать
законнорожденным. Папа так и не успел жениться на любимой женщине. А спустя
несколько часов после родов она умерла.
- Лайм не помнил мать, но при мысли о ее смерти его всегда охватывала
безграничная печаль. Возможно, потому, что
Монтгомери Фок до конца дней скорбел по ней. - Если бы не я, отец не вернулся бы
в Эшлингфорд. Во мне же он видел
возможность исправить допущенную ошибку. Твердо вознамерившись в один прекрасный
день сделать меня своим
преемником, Монтгомери Фок привез меня в баронство.
- И его отец, ваш дед, простил его? - поинтересовалась Джослин.
- Да. Зная, что Иво не достоин титула и положения барона, он завещал
Эшлингфорд моему отцу, тем самым отвергая
Иво.
- Но неужели старый барон согласился, узнав, что его сын намерен сделать
наследником незаконнорожденного ребенка?
Если он возражал против женитьбы Монтгомери Фока на простолюдинке, то,
несомненно, не мог принять вас с радостью.
- Да, он не мог принять незаконнорожденного полуирландца, - сказал с горькой
усмешкой Лайм. - Только через год
после смерти старого барона отец сообщил всем, что считает меня своим
наследником. Так как никто не возражал,
разумеется, кроме Анны и Иво, он решил, что даже если они после его смерти будут
оспаривать мои права на Эшлингфорд,
король признает бароном именно меня.
Джослин сосредоточенно обдумывала услышанное.
- Видимо, Анна тоже ненавидела вас.
Вспомнив оскорбительные слова, пинки и пощечины, которыми изо дня в день
одаривала его мачеха, мужчина печально
проронил:
- Не больше, чем Иво. Хотя надо сказать, что у нее были причины для
ненависти. В конце концов, отнимая баронство у
Мейнарда, я отнимал его и у нее.
Взгляд Лайма соскользнул с лица молодой вдовы на ее колени, где лежали
судорожно сжатые руки. Пальцы женщины в
отчаянном бессилии сжимали ткань юбки. Казалось, только усилием воли ей
удавалось удержать руки на месте, не позволяя
им прикоснуться к нему, Лайму. Боже, ведь именно он заставляет ее так страдать!
И все же... все же он вынужден поступать
именно так, чтобы не причинить ей еще большую боль, ради благой цели. Но прав ли
он?
Проследив за его взглядом, Джослин тоже посмотрела на свои руки и, осененная
догадкой, замерла.
- Значит, вас, а не Мейнарда хотел видеть бароном Монтгомери Фок, -
попыталась она утешить Лайма. - Не вы
принимали решение, и здесь нет вашей вины. Как нет моей вины в том, что Оливера
признали наследником Эш-лингфорда.
В следующее мгновение мужчина неосознанно протянул руку и накрыл ладонью ее
дрожащие от волнения пальцы. Боже,
что он делает?
- Теперь Я это знаю, Джослин. Простите меня за все. Я был не прав, считая,
что вы с Мейнардом, вступая в брак,
договорились отнять у меня Эшлингфорд.
Вдова сочувствующе смотрела на него. В ее прекрасных, выразительных глазах
засверкали слезы.
- Вам не за что извиняться, - прошептала она. - Я все понимаю, Лайм. Все.
Несколько секунд мужчина колебался, затем, не устояв перед соблазном,
осторожно убрал прядь жгуче-черных волос,
спадавших на лоб Джослин, и обнял ее. Он ожидал, что она сразу же отпрянет, но
ошибся: женщина, затаив дыхание,
приоткрыла губы так, словно хотела что-то сказать.
Лайм склонил голову. О, какое божественное ощущение! Прикосновение ее губ
напомнило ему первый весенний день
после долгой суровой зимы. От нее веяло свежестью и цветами.
Внутренний голос твердил ему, что пора остановиться. Но Лайм не мог
оторваться от ее губ и впился в них жадным
поцелуем. Тихое дыхание Джослин лишь распаляло его желание. Язык мужчины все
глубже и глубже погружался в глубины
ее рта. Да, он желал жену своего покойного брата. Только ее. Ему страстно
хотелось медленно, не торопясь, снять с нее
одежду, часть за частью обнажить прекрасное тело, изучить каждый изгиб ее
соблазнительной груди, волнующих бедер,
упругого живота. Когда же, наконец, она останется совсем обнаженной, он
осторожно уложит ее на пол и начнет ласкать,
целовать каждую частичку ее тела, каждую ямочку. Джослин будет принадлежать ему.
Только ему.
- Мой господин!
На неожиданно раздавшийся голос Лайм не мог не обратить внимания, хотя ему и
не хотелось прерывать поцелуй. Его
тело мгновенно напряглось, он резко отстранился от женщины, встал и повернулся к
лестнице, туда, где на нижней ступеньке
в нерешительности переступал с ноги на ногу сэр Хью. Обычно великанауправляющего
было не так просто привести в
замешательство, но сейчас, застигнув Лайма и Джослин в столь пикантной ситуации,
он выглядел смущенным и
растерянным. Покраснев до корней волос, сэр Хью с притворным вниманием
разглядывал стены, стараясь не смотреть на
господ.
Тем временем Лайм, взглянув на Джослин, увидел на ее лице выражение
неподдельного ужаса.
Лорд Фок выругался про себя. Проклятие! Как глупо он поступил, поддавшись
искушению, тем более в месте, где их мог
застать любой. Сюда мог неожиданно зайти даже Иво.
- Не стоит волноваться, - успокоил он Джослин, направляясь к управляющему. -
Надеюсь, вы, сэр Хью, сохраните в
тайне все, что только что увидели.
Тот удивленно выгнул бровь.
- Не понимаю, что вы имеете в виду. Я ни-чего не видел, - твердо заявил он.
Иными словами, помощник Лайма давал понять, что никогда и никому не расскажет
об увиденном.
- Наверное, я ошибся, - поспешив сменить тему, лорд Фок указал жестом на
книги, которые сэр Хью держал в руках.
- Мне нужны общие суммы по месяцам, - сказал он. - За последние три года.
Мужчина, придя в себя, спустился с последней ступеньки.
- Я все подсчитаю немедленно, мой господин.
Барон порывисто повернулся.
- А меня ждут другие дела.
Шагая по залу, он краем глаза заметил, как Джослин поднялась со скамьи и,
став к нему спиной, с притворной
заинтересованностью принялась разглядывать гобелен, висевший над высоким столом.
Лайма неумолимо влекло к ней. Ему очень хотелось подойти к
...Закладка в соц.сетях
