Жанр: Любовные романы
Парижский треугольник
...Она повернулась к нему затылком.
Алекс зарылся носом в ее волосы:
— Мэгги. Я хочу разгадать тебя, но не могу. Что ты за человек?
— У тебя очень оригинальные методы исследования. Ты хочешь меня
разгадать и... все время держишь дистанцию. Весь коллектив недоумевает.
— Сейчас я — у твоих ног.
Она посмотрела на него почти отрешенно. Снова этот двусмысленный, ни к чему
не ведущий разговор.
— Алекс, я не знаю, пойду ли с вами вечером.
— Потому что ты, как капризная породистая кошка, лежишь на диване и
наблюдаешь за всей этой мышиной возней. А когда все устроится, ты спрыгнешь
и спокойно возьмешь самый лакомый кусочек.
— Вряд ли. — Она подумала, что ее самый лакомый кусочек скорее
всего притащит с собой замужнюю любовницу, о которой все давно говорят, и
тогда уж Мэг точно брать будет нечего.
Раздался телефонный звонок. Алекс первый схватил трубку.
— Легок на помине! Мэг, это Оскар.
Ей почему-то стало страшно брать трубку. Она чувствовала, что вот сейчас, с
этого разговора, в ее судьбе снова начнутся лихие перемены.
— Мэг, я с прискорбием сообщаю тебе...
— Оскар, хватит шутить на эту тему! Один раз, про Майкла, ты уже болтнул. Что опять случилось?
— Да ничего страшного, но для тебя это, учитывая наш последний
разговор, будет не очень приятно. Папа приехал и рвется в бой. Он сказал,
что сегодня заберет тебя с работы. Перехватить на пороге я его не успел, так
что он уже где-то в городе и неудержимо стремится к тебе.
— Сейчас утро.
— Ничего. Скоро вечер!
— Хватит паясничать. Ты сам можешь заехать за мной?
— Могу. Но не слишком рано... Я чувствую, что тебе не удобно говорить.
Что, Алекс у тебя под боком?
— Да.
— Хорошо, до вечера.
Мэг положила трубку и подняла глаза. Никогда она еще не видела такого
внимательного и цепкого взгляда, которым следил за ней Алекс.
— Что стряслось?
— Все в порядке, — она вернулась к своему подоконнику, —
уйди, пожалуйста, мне надо поработать.
— Поработать? Ну-ну. — Он вышел, и ей показалось, что впервые за
все время их знакомства в его лице были растерянность и обида.
— Здравствуй, моя хорошая! — Грег кинулся ей навстречу с большим
букетом лилий и, не давая опомниться, схватил в объятия.
На них с восторгом смотрели прохожие.
Мэг начала быстро оглядываться по сторонам и заговорила приглушенным
шепотом:
— Грег, зачем ты сюда приехал? Быстрее садись в машину. — Она
поспешно укрылась в салоне автомобиля и приникла к окну.
Алекс вышел из здания в сопровождении большой толпы сотрудников, они весело
смеялись и все еще обсуждали, куда пойти. Мэг с досадой закусила губу.
Сейчас она должна быть там, с ними! А Оскар так и не приехал. Тоже, друг
называется! Она заметила, что Алекс растерянно оглядывается по сторонам, ища
ее глазами, и ей так сильно захотелось послать к чертям Грега с его букетом
и выпрыгнуть из машины!
— Спасибо за цветы, — мертвым голосом сказала она, — почему
мы не едем?
Грег молчал и смотрел на орущую толпу, в которой уже начались споры: одни
тащили в одну сторону, другие махали руками в другую.
— Кто он?
— В смысле? — с тоской спросила Мэг, но поняла, что отпираться
бесполезно.
— Это тот человек, из-за которого ты живешь в Париже и не отвечаешь на
мои звонки?
— С чего ты взял? Поехали быстрее!
Машина не трогалась с места. Они оба молчали.
— Ты меня прячешь, потому что у вас все серьезно, Мэг? А тебе не
кажется, что и я имею право на продолжение?
Как всегда ее тронула особая острота в его голосе, которая появилась после
похорон Майкла и всегда звучала, если он обращался к ней.
— Тебе мало американок?
Он перегнулся через сиденье, взял ее за острый подбородок и начал нежно
кончиками пальцев гладить лицо.
— Мэгги! Почему ты так говоришь? Я тебя люблю. У меня никого не было за
это время, правда.
— Грег, ты протерпел целых три месяца?
Пальцы на ее подбородке сжались: теперь он не отпускал ее, смотрел прямо в
глаза.
— Кто тебе наговорил гадостей про меня? Оскар? Да я ему...
— Твоя жена.
— Мелли? — Казалось у него пропал дар речи. — Мелани и ты... вы еще раз встречались?
— Да. Она была здесь после того, как мы... расстались и ты улетел в
Вашингтон.
— Так вот куда она
отлучалась на денек
... И эта старая интриганка
заставила тебя поверить, что я бабник?
Мэг удивленно и смешливо посмотрела на него. А кто же ты еще! —
хотелось ей бросить в лицо. Потом и он начал смеяться, осознавая всю
нелепость своего вопроса.
— Какая же ты глупенькая, маленькая девочка. Как же я тебя
люблю! — Взгляд его увлажнился, опустился в вырез ее блузки, скользнул
вниз по бедрам. — Мэг, поехали к тебе?
Она посмотрела на него и ничего не ответила. Да, он вызывал в ней страсть:
глубокую, животную, неутолимую. Рождал это чувство просто своим
присутствием. От него исходили магнитные волны, которые притягивали ее тело
к нему. Но с этим Мэг ничего уже не могла поделать, потому что разум перед
чарами Грега был бессилен...
Была глубокая ночь, она лежала в своей постели, на ее груди покоилась рука
Грега, он тихо сопел, утомленный и счастливый.
Что же она наделала! Мэг показалось, что она предала Алекса, вернее, свою
любовь к нему. Если бы он только не был таким загадочным! Она до сих пор не
может понять, нравится ли она ему, или он просто забавляется с ней, как с
породистой кошкой
. Если бы он только намекнул на свои чувства! Ох, если бы
он ее любил! Она бы землю перевернула, чтобы устроить их счастье, и никакой
Грег уже не имел бы над ней такой власти. Она прошлась взглядом по смуглому
и еще упругому телу своего любовника и с сомнением вздохнула. Пожалуй,
трудно будет отучить себя от этого наркотика.
Мы в ответе за тех, кого
приручили
, — цитировал Алекс и был абсолютно прав. Она не может просто
так вычеркнуть Грега из своей жизни.
Он прожил неделю у Оскара и отбыл в Вашингтон, на прощание еще раз напомнив
о своем предложении руки и сердца. За эту неделю они несколько раз
встречались, но между ними больше не было близости: сердце Мэг рвалось на
части между чисто физическим влечением к нему и глубоким, сильным чувством к
Алексу.
Настал сентябрь, но в городе еще стояло удушливое лето. Все ходили
разморенные жарой и сонные, словно мухи. Заказов почти не было, хотя деловой
сезон уже начался, и агентство никак не могло найти в себе силы пробудиться
от пляжных выходных. Алекс почти не жил в своей парижской квартире, он
постоянно мотался в Марсель, хотя дорога отнимала много времени; его роман с
той женщиной шел полным ходом. К Мэг он не подходил на пушечный выстрел,
особенно после визита Грега, как будто чувствуя ложь.
Оскара шумно проводили в Англию, пожелав (пока не слышала Натали) удачных
полетов и хорошей погоды на его аэродроме. Натали очень расстроилась, и он
обещал, что будет приезжать на каждый выходной.
— Не бойся, — утешала ее Мэг, сидя как-то утром в ее
кабинете, — он вылетит после первой сессии. У него такое же отвращение
к банковскому делу, как и у Грега — к литературе.
— Мне бы хотелось, чтобы он учился. Пусть все будет хорошо. Ему уже
давно пора иметь хоть какой-нибудь диплом.
—
Хоть какой-нибудь
! — Мэг рассмеялась. — Не смог закончить
Виргинские университеты, так уж на худой конец пусть доучится в Оксфорде,
да?
Натали потупила взгляд. Она была доброй и немного глуповатой с виду. Но Мэг
знала, что за этой простотой таится острый, наблюдательный ум, который она
почему-то считала нужным скрывать от окружающих. В этом отношении они с
Оскаром были просто идеальной парой!
Дверь кабинета распахнулась так, что хрустнул косяк, и в комнату ворвался
Алекс. Он буквально врезался в рабочий стол Мэг и с размаху шлепнул на него
кипу папок. Глаза его метали молнии.
— Мэг, обсчитай мне заказ. Составь смету.
— Я?
Алекс жестко посмотрел ей в глаза:
— Твой отдел обязан заниматься этим по штатному расписанию. Но
поскольку, — он свирепо обвел взглядом пустой кабинет, — твои
подчиненные шляются неизвестно где, ты сама все сделаешь. К вечеру.
— Что за заказ?
— Он очень большой и дорогой, нам пришлось целый месяц вести
переговоры, теперь все улажено.
— Что они хотят?
— Все. У крупной торговой фирмы поменялись учредители и заказали у нас
весь комплекс рекламных услуг. Только логотип остается старый.
Мэг раскрыла верхнюю папку. Заказчик был из Чикаго.
— Что, в Штатах так плохо с рекламным бизнесом, что они заказывают пиар-
компанию в Европе? — Но последние слова она договаривала уже
автоматически, ее взгляд остановился и замер на первом листе.
— Не твое дело! Принесешь смету мне. Тебе пора кое-чему научиться. Ты
отработала уже половину срока.
И он с таким же хрустом закрыл за собой дверь.
Мэг судорожно выдохнула и зажала ладонью рот. Не может быть. Этого просто не
может быть!
— Что за муха его укусила? — Натали указала взглядом на дверь, но,
заметив, какое лицо у подруги, забеспокоилась: — С тобой все в порядке?...
Ты увидела мумию?
Мэг прошлась по кабинету. Распахнула окно, чтобы легче дышалось. Потом снова
села за стол и начала листать папки. Она переворошила их все, не вглядываясь
в текст, страницы выпадали и плавно расстилались по полу. Но она смотрела
сквозь них и сквозь Натали, которая уже запаниковала. Мэг охватил ужас.
Машинально она набрала номер Оскара, но вспомнила, что тот в Англии, и
разбила трубкой аппарат.
— Да что там у тебя в папках?! — заорала Натали и встряхнула ее за
плечи.
— Это Мелани, — обессиленно прошептала Мэг, — это ее
гипермаркеты. Теперь все кончено.
Час спустя, несмотря на то, что Алекс ждал смету, подруги сидели в сквере.
Натали, рабочее место которой находилось рядом с приемной и президентским
кабинетом, рассказала ей, что была свидетельницей переговоров с Чикаго,
откуда действительно поступали звонки в течение месяца. Заказчица поначалу
общалась только с Алексом, кажется, они хорошие знакомые. Потом он свел ее с
главным менеджером, и они встречались в Штатах (Мэг вспомнила, что Бернар и
вправду отлучался в Чикаго и все болтал о больших магазинах с раскрученным
брендом, но она не придала этому значения). А теперь вот, извольте — заказ
на все виды рекламной деятельности.
Мэг хлюпала носом. Как Мелани все красиво обставила! Тогда, в кафе, она
моментально поняла, что Алекс — потенциальный ухажер Мэг, и пригрозила ей. А
уж после второго визита Грега перешла в наступление. Но это даже не
наступление. Это удар ниже пояса, который мгновенно сокрушил все.
Значит, ей действительно нужен Грег, если она способна на такую чудовищную
подлость. Впрочем, нет. Это для Мэг все так катастрофично, а Мелани просто
пошалила. Она уже двадцать лет практикуется в интригах на гораздо более
высоком уровне, и раздавить мечту какой-то юной француженки для нее — сущий
пустячок.
Но с другой стороны — Алекс. Несмотря на испытанный шок и полную
безысходность, Мэг не могла не обрадоваться тому, что он так взбесился. Это
могло говорить только об одном: она ему небезразлична! То, что сразу поняли
все в агентстве, начиная с толстушки-негритянки на входе, то, о чем ей много
раз говорил Оскар, то, что поняла Мелани по одному только взгляду молодых
людей, — все это, наконец, дошло и до нее. Как несправедливо! У них мог
бы начаться полноценный роман, но Мелани своей изящной рукой с красными
коготками перечеркнула все.
Мэг сидела на скамейке, и по щекам ее не переставая лились слезы. Натали
гладила ее по голове, как маленькую, и хранила молчание. Редкие прохожие
заинтересованно оглядывались на них. Господи, ну почему все так плохо!
Почему она так часто плачет с тех пор, как вышла замуж за Майкла, и по сей
день! Одинокая и по-настоящему никому не нужная после смерти родителей... А
случайный попутчик
, который вдруг оказался таким же близким, как папа и
мама, теперь тоже потерян навсегда.
— Я уволюсь.
— Мэг!
— Я уволюсь, не дожидаясь конца декабря. Черт с ним, с контрактом, я не
могу больше смотреть ему в глаза. — И она залилась слезами с новой
силой.
Вечером, когда половина сотрудников уже разошлась, а вторая недоумевала, что
происходит с их президентом, и ждала, как обычно, чтобы пойти куда-нибудь
посидеть, он отчитывал в своем кабинете Мэг.
— Я просил тебя подготовить цифры?
— Да. Но за день это невозможно.
— Заказчик ждет!
— Заказчику все равно. При его-то деньгах!
— Ты слишком много рабочего времени уделяешь личным проблемам.
— Алекс! Ты поставил передо мной невыполнимую задачу. Я не хочу больше
этим заниматься.
— Конечно! Ты ведь уже почистила перышки и оправилась от потери мужа,
так? — Он понял, что проговорился. — Я хотел сказать, что ты
должна серьезней относиться к своим обязанностям! Я ведь могу и зарплаты
лишить.
— Знаешь что? — Глаза ее загорелись гневом, и Алекс отвернулся.
Когда-то он сказал, что такое выражение ее лица ему очень нравится. — Я
могу купить твое агентство с потрохами, да еще с десяток таких же, и даже не
замечу, что со счета ушли деньги. Не забывай, что я пришла сюда не ради
зарплаты. И, кстати, хочу уволиться!
— Хорошо. Где твое заявление?
— Алекс, — от сильного волнения у нее пересохло во рту, —
Алекс, что тебе наговорила Мелани?
— Мелани? А кто такая Мелани? Ах да, мисс Стейлинг. Кажется, это мама
Оскара, да, Мэг? Она в порядке. Теперь у нее появился компаньон Юджин
Олафсон, и они соединили свои капиталы.
Мэг с нечеловеческим напряжением смотрела ему в глаза.
— У мисс Стейлинг все прекрасно. Только вот с бывшим мужем у нее
проблемы. Собственно, поэтому он и стал бывшим, как я понял. Дело в том, что
какая-то юная... мадемуазель отбила у нее Грега. И она сильно переживает по
этому поводу. — Алекс в гневе ходил по кабинету. — Ты не знаешь,
кто эта злодейка, а, Мэг?
— Но, Алекс...
Он описал еще один круг и резко остановился:
— Впрочем, личная жизнь моих подчиненных меня не волнует. Ты хочешь
расторгнуть контракт? Давай сюда свое заявление... Остальное у нас
оформляется в отделе кадров. Всего хорошего, дорогая.
Всю ночь она, словно ребенок, проплакала навзрыд, уткнувшись в коленки
Натали, а наутро решила, что выйдет замуж за Грега, назло этой парочке
заговорщиков. И пусть Мелани и Алексу станет плохо!
9
— Куда же мы поедем, девочка моя?
— Мне все равно. Куда-нибудь подальше.
— В Штатах нам делать нечего. В Европу? Может, в твой любимый Париж?
— Нет, — торопливо сказала Мэг, — только не в Париж. Я хочу,
чтобы это было совсем далеко. Совсем другая жизнь. И чтобы нас там никто не
видел!
— Тогда, может, в Сидней?...
Свадьба с Грегом стала для нее гораздо большим испытанием, чем она могла
себе представить. Уже известие об их помолвке вызвало бурю негодования в
обществе. Не прошло и полгода после апрельской трагедии, а вдова мистера
Долсона снова выходит замуж! И за кого! За человека, который разрушил их
семью, за своего любовника, с которым они бесстыдно проводили время под
носом у бедного Майкла.
Мэг понимала, летя в Вашингтон, что лезет в логово львов, где, скорее всего,
ее разорвут на куски, и возглавлять стаю будет Мелани. Но в ней так сильно
клокотало зло, что ей хотелось этой схватки, хотелось раздразнить свирепых
хищников и напроситься на драку.
Прямо из аэропорта, где ее встретил ошалевший, просто обезумевший от счастья
Грег, она отправилась в гостиницу, чтобы провести там предсвадебное время. В
доме будущего мужа, при всем своем решительном настрое, Мэг поселиться не
захотела, понимая, что это будет окончательный скандал. Он безапелляционно
заявил, что переезжает к ней, потому что жить без нее не может. И выполнил
свое обещание, временно скинув бизнес на компаньона, так что первые две
недели после прилета Мэг был совершенно свободен и не отвлекался от главного
занятия.
На само торжество из своих старых знакомых они не пригласили почти никого.
Мэг сказала, что с нее уже хватит одной истории, когда Майкл в порыве
человеколюбия провозгласил:
— Мои друзья — это твои друзья, и наоборот. На свадьбу придут все, кто
нас знает, и станут нашими общими друзьями!
Теперь она понимала, что такое невозможно, и долго думала, стоит ли вообще
оглашать это событие? С одной стороны, ей хотелось как можно быстрее пройти
через новое испытание и забыться в каком-нибудь тихом уголке, где ее никто
не станет тревожить. С другой — гнев и бессильная ярость оттого, что ее
личное счастье растоптано, подхлестывали ее помахать красной тряпкой перед
разъяренным быком, то есть перед Мелани.
В общем, решили отпраздновать свадьбу в Нью-Йорке, при минимальном
количестве гостей. Грег сказал, что он лично готов обвенчаться с ней хоть
вдвоем, позвав свидетелей с улицы, лишь бы поскорее любимая Мэгги стала его
законной женой.
Все время, пока шли приготовления (Грег снял шикарный теплоход на побережье
Атлантики), они ни разу не общались ни с Мелани, ни с Оскаром. Последнего
Мэг попросила вообще не тревожить до тех пор, пока все не случится. Грег с
облегчением согласился, ему и самому претила мысль о том, что сын, которого
явно ошарашит такое известие, будет присутствовать на свадьбе. Еще неясно,
как он к этому отнесется, несмотря на все свои болтливые обещания их
благословить
. Мелани упрямо не выходила на связь. Вне всяких сомнений, она
была в курсе, но словно спряталась в Чикаго и притаилась. Именно это
обстоятельство больше всего тревожило Мэг, которая испытала большое
разочарование и досаду, как всякий боец, который долго готовился к поединку,
а его вдруг отменили. Но она знала, что мисс Стейлинг еще даст о себе знать.
И не ошиблась. В последний вечер, когда все уже собрались в Нью-Йорке и
ждали только завтрашнего утра, чтобы официально поздравить счастливую пару,
Мэг, по своему обыкновению, решила немного побыть одна. В последнее время
она увлекалась одиночеством. Ей нравилось бродить по улицам, сидеть в
скверах, наблюдая за людьми, и ни о чем не думать. Грег очень обижался, ему
казалось, что он все делает, чтобы любимая женщина была счастлива, но
выяснилось, что он ошибается. Сначала он с недоумением обнаружил, что какая-
то часть ее души остается для него закрытой. Вход туда осуществлялся по
особым пропускам, и, может быть, Оскар знал, что за этой дверью. Грег
получил в подарок ее тело, но не душу. А ему было мало этого, и однажды он
признался:
— Я хотел тебя всю. Такой, какая ты есть. Я знаю, что ты не любишь
меня, но по каким-то причинам приняла предложение. Допускаю даже, что
сгоряча. Но теперь тебе не уйти от меня, Мэг.
— Я не хочу уходить, — ответила она.
И все-таки уходила. Каждый день, хоть на часок, чтобы привести шальные мысли
в порядок и в который раз приказать себе не думать об Алексе.
Нью-йоркская вечерняя сутолока бодрила ее. Темп жизни в этом городе был в
два раза быстрее, чем в официальной столице США. Мэг почти физически
ощущала, как бьет мощный поток жизни в главной артерии страны, и с
удовольствием смешивалась с толпой, несущей ее через центр города. Она
хотела напитаться этой энергией, такой жадной до всех жизненных благ, такой
напористой, оптимистичной, и такой непохожей на утонченное спокойствие
Парижа.
Вот тут-то они с Мелани и встретились.
Можно было не удивляться, да Мэг и не удивилась, когда увидела ее. Непонятно
только, почему Мелани до сих пор ничего не предпринимала, ждала последнего
вечера? Она миллионы раз прокручивала в голове свой первый разговор с ней,
придумывала ее вопросы и формулировала свои ответы на них, едкие, жесткие,
ядовитые. Но сейчас, когда долгожданная схватка была объявлена и в ушах у
Мэг отчетливо прозвенел удар гонга, она онемела и только тяжелым взором
сверлила своего врага. Мелани тоже молчала. Они стояли в ярких лучах
неоновых подсветок, у витрины какого-то магазина одежды, и манекены
безмолвно взирали на них, застыв в красноречивых позах, великолепно дополняя
собой эту сцену из немого спектакля. Мэг показалось даже, что звуков
вечернего города не стало совсем. Вообще ничего не стало, кроме них с
Мелани, да еще манекенов. Сколько было холода и жести во взгляде взрослой
женщины, и как глубока была обида и ненависть в глазах Мэг! Они постояли
несколько минут, наконец Мелани сухо произнесла:
— Поздравляю.
И, медленно обойдя друг друга, они разошлись, каждая в своем направлении.
Мэг никому никогда не говорила об этом эпизоде в своей жизни.
Свадьбу отпраздновали лаконично, без шума и помпезности, после чего супруги
на месяц отбыли в Сидней.
Город и страна, где она ни разу не была, поразили Мэг, позволив забыть обо
всем и наслаждаться жизнью. Впервые за свои двадцать шесть лет она
отключилась от самой себя, рассталась со всеми проблемами, печалями и
противоречиями, которые терзали душу последние годы. По ее настоянию, они
подробно изучили все туристические маршруты и знаменитые точки города.
Больше всего Мэг понравились
паруса
оперного театра — визитная карточка
Австралии, — которой так гордятся местные жители. А вот Сиднейская
башня навеяла ей воспоминания о Париже, хотя, по словам гида, подобную
конструкцию можно встретить почти во всех столицах мира.
В Австралии буйствовала весна. Октябрь считался не очень жарким месяцем, но
дуновение зноя уже чувствовалось в воздухе. Пока еще от духоты спасала
зелень. Ее было очень много: в знаменитых парках, на лужайках, просто на
каждом углу, особенно в жилых кварталах, окружавших деловую часть. Каждый
владелец коттеджа считал своим долгом разбить вокруг дома небольшой садик, а
то и с бассейном под открытым небом, который летом был просто спасением от
изнуряющей жары.
Но главным открытием для Мэг в Сиднее стал мост. Он соединял два берега —
южный и северный. Она назвала его
Мостом времени
, в этом, ей казалось, его
главное назначение.
Они прошли довольно большой его отрезок пешком, прежде чем повернуть
обратно, и измученный Грег, с трудом сохраняющий заинтересованное выражение
на лице, делал вид, что внимательно слушает Мэг.
— Послушай, ведь это же сенсационная новость! Австралийцы не понимают
своего счастья. Этот мост — он как будто между прошлым и будущим. В нем —
бесконечность жизни.
— Угу.
— Грег, как до тебя не доходит! Не нужно больше изобретать машину
времени, можно приехать сюда, встать на перила и...
— Мэг! Не вздумай экспериментировать!
— Да не в этом дело. Мост — он как взлетная полоса. Ты можешь загадать
здесь любое желание, нужно только верить, понимаешь? Верить, и ты можешь
попасть в любую точку времени!
— Или в сумасшедший дом.
Но она не слышала его. Ноги сами несли ее вперед, они едва касались
асфальта, она бежала навстречу ветру и ощущала только одно: невероятное
блаженство.
— Смотри! Солнце садится за материк. Весь мир — под ногами! Грег, у нас
весь мир как на ладони!..
— Ну хочешь, — он обнял ее, словно маленького восторженного
ребенка, — хочешь, я построю тебе такой же мост, даже больше — через
всю Атлантику?...
— А, Грег, — она махнула рукой, — ничего ты не понял!
За днями, наполненными яркими впечатлениями и новыми открытиями, следовали
бурные ночи любви. Грег не мог насытиться своей женой. Теперь, когда все его
мечты относительно нее осуществились, казалось, он еще больше терял голову и
углублялся в эйфорию. Она уже давно утолила голод физической страсти, а он
все кормил и кормил ее с руки, и Мэг иногда казалось, что нормальный человек
не может так безжалостно и ненасытно любить.
— Я болен тобой, — сказал он однажды. — Болен твоим телом,
потому что твой разум и душа недосягаемы. Пусть так. — Он нежно ласкал
ее, целовал волосы. — Пусть ты со мной наполовину, я был бы согласен
даже на маленький кусочек. Я тебя люблю, Мэгги! Ты — главное, что у меня
есть.
...Закладка в соц.сетях
