Жанр: Любовные романы
Две половинки счастья
...nbsp;— Теперь я понимаю, почему Мик так пьет.
— И почему же, доктор?
— От отчаяния. И чтобы уравновесить твой трезвый и разумный взгляд на
жизнь.
— Знал бы ты, какой он у меня нетрезвый и неразумный.
— Надеюсь скоро узнать. Ведь завтрашний день мы проведем вместе?
— И ночь тоже! — вдруг вклинился Сэм. — То есть... я хотел
сказать, что на завтрашний вечер передали опять штормовое предупреждение.
Хорошо, что посетителей нет. Вы уже не в счет. Вы — уже наша... — Он
улыбался бесхитростной негритянской улыбкой.
— А где же Сандра и Денни?
— Уехали, как только расчистили дорогу. Они сделали все, что нужно,
зачем им оставаться?
— Это точно! — резко бросила Марго. — Свое дело в этой
истории они сделали.
— Ну так мы будем елку наряжать или нет? — насупленно спросил Сэм.
Когда она управилась с гигантским куском форели, салатом и запила все это
чаем, в организме наступила расслабляющая сытость, и в голову сами собой
полезли воспоминания. Еловый запах, витавший в воздухе еще с тех пор, как
она ступила через порог мотеля, навевал только одни ассоциации: с домом и
детством. А игрушки были похожи на те, что они с мамой развешивали на своей
елке... Когда-то Марго жила со своей веселой семьей и светлыми праздниками
каждый Новый год. Они с папой, мамой и младшей сестрой часто выезжали за
город отдыхать, летом ехали к двум бабушкам на юг Аризоны, а зиму проводили
за уютными домашними вечерами, где все ценили и любили друг друга, и им
никогда не было скучно вчетвером... Разлад, разрушивший их, казалось бы,
незыблемый мир, произошел два года назад, как раз, когда...
— Марго! Эту шишку мы обычно крепим на самый верх!
— Что?
— Шишка, говорю, у тебя в руках слишком большая. Ее нужно лепить на
макушку.
— А зачем? — Она растерянно приложила огромную позолоченную кедровую шишку к своей голове.
— Марго! Ну где ты витаешь! Мы чью макушку сейчас наряжаем?
— А! Я и подумала: зачем на моей макушке — шишечка?
— Ну вот, теперь у нашей елки более-менее респектабельный вид! —
одобрительно оглядев новогоднее дерево, сказал Рич.
— Да, примерно то же самое я видел после двух горничных.
— Ладно, Сэм, не горюй. У тебя просто другие вкусы.
— Лучше пойду на кухню!
— У него хороший аппетит? — спросила Марго, округлив глаза, когда
огромная спина Сэма исчезла в недрах служебного входа. — Ведь мы только
что поужинали.
— У него роман с нашим шеф-поваром Мартой. Сэм — лучший бармен нашего
округа, а Марта — лучший шеф-повар. Я им отвел отдельный флигилек, где они
живут. Мы почти не выезжаем отсюда... У меня, конечно, есть свой... Ну...
это не важно. Расскажи лучше о себе, Марго.
— А что тебя интересует?
— Все.
— Многовато получится.
— Ничего, я потерплю. — Рич придвинулся к ней на диване и снова
взял ладонь в свои руки. — Расскажи о себе. Пожалуйста.
— Всю правду?
— Как на исповеди!
— Хм. Я родилась в тысяча девятьсот восемьдесят первом году, в столице
Аризоны, в семье адвоката и врача. Когда я училась в первом классе, мы
переехали в Северную Дакоту. Там я поступила в университет на отделение
юриспруденции... Два года назад поселилась в Эдмонтоне, познакомилась с
Миком, тогда же окончила университет. Теперь работаю в отцовской фирме,
здесь же, в Канаде, но собираюсь открывать свою... Что еще? Рост — метр
семьдесят. Вес — пятьдесят пять. 90-60-90 почти соответствуют норме.
— Это видно.
— Слава богу! А то я уже заволновалась.
— Не-е! Не волнуйся. Во! — Рич выставил большой палец руки,
выражая полное одобрение ее фигуры.
— Что еще тебя волнует?
— Ты — юрист. А я боюсь юристов.
— Пока у меня нет оснований тебя кусать. Успокоила?
— И да, и нет. Смотря в какой обстановке ты стала бы меня кусать.
Знаешь, некоторые женские укусы на мужском теле бывают просто необходимы для
решения юридических вопро... — Договорить ему не удалось, потому что в
руках у Марго оказался красный санта-клаусовский колпак, которым Ричард
получил по шее, хотя и не больно.
— Теперь твоя очередь.
— Тогда давай колпак.
— Нет, твоя очередь рассказывать о себе.
— А-а! — разочарованно протянул Рич. Прямо-таки отвалился с
середины дивана на спинку и махнул рукой. — Я-то думал, мы сейчас друг
друга покусаем!
— Рич, я не понимаю, к чему тебе эти двусмысленности? Неужели ты
думаешь...
— Ты не поверишь, но именно так я и думаю! И давай пока не будем
трогать эту тему, а то спугнем.
— Господи, что мы спугнем?
— Рождественское счастье, конечно!
— Ладно, Рич, выкладывай свою анкету.
— Родился я здесь. Прямо вот тут, то есть в Канаде. Это ты у нас из
Штатов. А я — из Эдмонтона. Мне тридцать два года. Наш университет я окончил
очень давно, но никогда не работал по специальности. Что еще сказать? В
прошлом апреле я чуть не женился. Но обошлось.
— Почему?
— Я так и знал, что остальное вопросов не вызовет! Ха-ха-ха!
— Все остальное — анкетные данные. А вот
чуть не женился
— это уже из
области откровений. Поэтому и вызывает вопрос.
— Вот именно за это, — Рич выразительно поднял указательный палец
над головой, — я и не люблю юристов!
— За что?
— За беспощадную логику.
— Это — мое личное качество, юристы здесь ни при чем.
В комнату вошел Сэм.
— Между прочим, штормовое предупреждение переносится на завтрашнее
утро. А мы с Мартой уходим спать.
— На утро, говоришь? — Ричард размышлял. — Марго, а может,
поедем отметить Рождество к моим друзьям? Они тут живут неподалеку, примерно
где мы ездили сегодня. — Он зачем-то подмигнул Сэму.
— Ну а как же мы доберемся до твоих друзей, если погода будет плохая?
Нет, Ричард, мне совсем не нравится твоя затея! Давай останемся здесь.
— Отлично!
— Но только — до хорошей погоды. Когда перестанет сыпать снег — я
уезжаю в Эдмонтон.
— К кому? Ты же говорила, что тебе ехать некуда, кроме как к маме. А
она в Северной Дакоте.
— Это не важно.
— Это как раз важно. Потому что отвезти тебя туда ты попросишь именно
меня.
— Да не нужно мне ничего! Я вызову такси...
— А они очень обрадуются ехать в нашу глухомань и в такую погоду. Да
еще в праздник! Ха! У тебя никаких шансов!
— Значит, я пойду пешком!
— Вы с Миком очень похожи. Ты, может, прямо сейчас отправишься?
— Спасибо! Тогда мне для храбрости нужно выпить бутылочки три вина. Я
очень люблю французские. У тебя есть?
— Ладно, не обижайся. Мне кажется, завтра мы обязательно найдем твоего
Джонни с его домиком, — сказал задумчиво Рич, прикидывая что-то в
уме. — Да. Да, найдем. Я знаю, что делать.
— Что-то мне все это не нравится... — Она посмотрела на Сэма, ища
поддержки, но тот пожал плечами.
Рич никого не слушал.
— Ты готова? — неожиданно спросил он.
— К чему?
— Тогда — иди спать. Спокойной ночи. Целоваться сегодня не будем!
3
Утром снег едва только присыпал расчищенную дорогу. Штормовое предупреждение
пока оставалось только предупреждением, и Рождество пришло в этот лес мягкой
уютной погодой.
Марго с удовольствием принимала душ: после вчерашнего посещения магазина она
уже не страдала от отсутствия косметики и раздражающей неухоженности своего
тела. Сегодня праздник. Еще два дня назад она собиралась отметить его с
Миком. Может быть, в последний раз, но все-таки с Миком. Еще два дня назад
была совсем другая жизнь и другие приоритеты. Теперь все сузилось до двух
задач: разыскать Мика и не потеряться самой среди чужих людей. Может быть, и
правда, еще раз попытаться найти этого Джонни? По крайней мере, он точно
ждет и даже спрашивал по телефону, где отводить для них комнату: в мансарде
или на втором этаже. Ее саму Джонни не видел никогда в жизни, а Мика — уже
двенадцать лет, после того как они вместе окончили школу. Но объясниться-то
она сможет. Не станет же он ее выгонять. К тому же Джонни имеет гораздо
больше оснований для того, чтобы посвятить выходные поискам Мика, ведь он
его друг. А Рич как будто нарочно не пускает ее к Джонни. И что самое
страшное — Рич начинает ей нравиться...
Марго немного подкрасилась, с сожалением подумала, что принарядиться, увы,
не получится, и с этой мыслью стала спускаться вниз.
Когда она в мягких гостиничных тапочках бесшумно дошла до середины лестницы,
странный голос Ричарда заставил ее остановиться и прислушаться.
— А я тебе говорю — получится! Ты же знаешь меня — я старый
фокусник! — говорил Рич в телефонную трубку сдавленным голосом. —
Нет, пока я изо всех сил скрываю свои таланты, кошу под простачка, но...
Слушай! Не валяй дурака, у меня такой шанс, может, раз в жизни выпал! У нас
ведь тоже есть Джонни.
— Доброе утро, — начала было Марго, но тут же сдвинула брови:
какой еще Джонни?
Рич повернулся на ее голос, вздрогнул, чуть не уронил аппарат и торопливо
сказал в трубку:
— Я с мобильного перезвоню.
Потом заулыбался, раскинул руки и пошел к ней с умиленным выражением лица, с
каким любимые племянники встречают своих престарелых тетушек.
— Марго-о! Вот это да! Какой сюрприз!
— А ты что, ожидал вместо меня увидеть тень отца Гамлета?
— Ну почему же!
— Тогда не заговаривай мне зубы. Скажи, о каком Джонни и с кем ты
сейчас говорил?
— А? — Рич удивленно оглянулся назад.
— Да!
— С Рождеством тебя, малышка!
— Это — не твое. Это Мик, и такие, как он. Не надо косить под боксеров,
у тебя на лице написано, что ты никогда не называл своих девушек малышками.
— Да что ты!
— Кто такой Джонни? Отвечай.
— Это совпадение. Джонни — очень распространенное имя в Канаде. Тебе не
приходило в голову, что среди моих друзей тоже может быть парочка-троечка
Джонни?
— Нет, не приходила. Рич!
— Да не надо злиться, малы... Марго!
— Отвези меня к нашему Джонни, и дело с концом.
— Ты так сильно привязана к бедняге Мику? Марго, но ведь сегодня
праздник. Нельзя совсем это оставлять без внимания, давай хоть с утра его
немного отметим.
— Ну хорошо, давай, — смягчилась она.
— А то неизвестно, — раздавался радостный голос Рича из недр
барной стойки, — неизвестно, где мы все можем оказаться вечером и в
каких компаниях. Верно?
— Верно. Рич, что с тобой? Не надо таких странных пророчеств.
— Это не пророчества, а предположения. Мы все слепо идем по белому
свету сквозь время и не ведаем, куда наступит в следующий миг наша нога.
— Вот как?
— Это я сам придумал. Только что. У меня такое бывает. — Рич
улыбнулся и, как бы спохватившись, добавил: — Но это не заразно.
— Хорошо. А то некоторые вещи распространяются воздушно-капельным
путем.
— Или через поцелуи.
— Это нам не грозит.
— Я протестую, ваша честь! Мы вчера договорились, что сегодня
поцелуемся. Ха! А мы и так поцелуемся, ведь после первого тоста полагается
поцелуй.
— Скромный, католический.
— Ну хорошо, я согласен. — Лицо его стало коварно-невинным.
Наконец он нашел французское вино и с видом заправского бармена повертел в
пальцах два фужера, тот час же разбив один из них об пол.
— К счастью! К счастью! Красное полусладкое пойдет?
— Ты угадал. Это то, что я люблю.
Рич разлил вино по бокалам, наполнив их ровно на треть, и подошел к Марго.
— Как там у вас в Штатах говорят? Счастливого Рождества!
— Счастливого Рождества! Ммм! Вкусное!
— Я своим плохого не предлагаю. Ну а теперь нам полагается...
Марго выставила вперед руку:
— Это когда уже мы опустошим наши бокалы!
— Ничего подобного! — Рич отвел ее руку в сторону и смело обнял за
талию.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Это никак нельзя было
назвать страстью. Скорее — любопытством... Марго поняла: еще миг, и она
просто рассмеется ему в лицо, и что-то тонкое и красивое, как китайское
кружево, никогда уже не появится между ними, не свяжет их своим затейливым
узором. Ей стало немного грустно, потому что... Губы Рича обрушились на нее
так внезапно и так прочно отсекли от реальности, что следующее мгновение она
не сумела до конца прожить: она забыла, где находится, как сюда попала, что
было минуту назад... Ричард был нежен, предельно нежен, но в этой нежности
таилось столько страсти, что Марго почувствовала себя, словно человек,
опоенный дурманящим зельем. Мик так целоваться не умел! Мик...
Марго чуть отстранилась, шумно переводя дыхание.
— Ну вот, теперь мы вправду познакомились. — Он еще раз легонько
коснулся губами ее губ. Это уже как бы напоследок.
Она молча смотрела на него.
— А почему ты ничего мне не скажешь?
— Например?
— Ну сейчас ты должна была отвернуться, пряча счастливое лицо, и
сказать что-то вроде
нам не стоило этого делать
.
— Но мы оба так не считаем. Зачем же говорить неправду?
Он очень серьезно посмотрел ей в глаза и качнул головой:
— Опасно будет влюбиться в такую, как ты.
— Да. Посмотри, что стало с Миком.
— Меня постигнет другая участь.
— Надеюсь, что не из-за меня.
— А я уже ни на что не надеюсь! — сказал он вдруг и вышел из
холла.
Марго, хоть все ее тело и била приятная дрожь, стараясь сохранять спокойное
выражение лица, присела на свой любимый угловой диван и стала смотреть в
окно на дорогу.
В такой час никто не подъезжал к мотелю, да и вряд ли можно было ожидать
сегодня посетителей, если только случайные люди, чтобы уберечься от
непогоды, заедут к ним, или незаменимые водители снегоуборочных машин...
Сэм и Марта вышли в холл и уселись напротив нее. Они были удивительно
похожи: оба толстенькие, с добрыми простоватыми взглядами. Примесь
негритянской крови у Марты гораздо меньше бросалась в глаза: ее кожа была
светлее и черты лица больше напоминали европейские. Но присутствие Сэма как
будто усиливало и проявляло в ней это смешение кровей: рядом с ним она
казалась светлокожей симпатичной негритяночкой с картинки, которую просто не
успел еще раскрасить художник.
— С Рождеством!
— Да, вас тоже с праздником!
Ричард вернулся с еще одной такой же бутылкой вина. Марта сразу сделалась
серьезной и начала докладывать:
— Я прибралась в коридорах, приготовила немного продуктов для салатов,
если кто-то все-таки заедет. Для своих у меня есть индейка. Маленькая, но на
четверых вполне хватит! — Она улыбнулась.
Марго и Рич избегали смотреть друг на друга.
— Да, — запинаясь заговорил Рич, словно это не он был хозяин
заведения, а Марта, — может, накроете на стол? А то мы с Марго...
Извините, что в такой спешке... Мы поедем, посмотрим немного еще эти
домики...
— Да-да! — Марта встала с дивана и засеменила на кухню. —
Сейчас я все принесу!
— Я с вами! — безапелляционно заявила Марго и решительно догнала
Марту, оставив Сэма и Рича сидеть с открытыми ртами.
Что-то с ней неправильное происходит... Что-то не то. Не должна она была так
волноваться из-за этого поцелуя! И это волнение, как и сам поцелуй, не
охватывает сразу, а нарастает постепенно, нежно и незаметно. Как она сейчас
будет сидеть за столом, пить вино и есть индейку! Ей же просто кусок в горло
не полезет. Губы Рича... Нет! Определенно, Мик так не умеет целоваться...
Когда они с Мартой, нагруженные тремя подносами, вошли в холл, Рич
расхаживал вокруг елки, снова в своем дурацком колпаке и напряженно
переговаривался с кем-то по мобильному.
— ...Я тебе все уже объяснил. Господи, ну какая ты непонятливая! Ждите,
я скоро буду!
Марго остановилась как вкопанная. Укол ревности почувствовался настолько
сильно и отчетливо, что аппетит, который и так был под сомнением, пропал
совсем. Ей стало неприятно и захотелось уйти. Сначала целуется, а потом
назначает свидания другой!
— Ты меня хотя бы отвезешь? — спросила она строго.
— А? — Рич прямо как утром, когда она первый раз застала его за
странным разговором, суетливо оглянулся куда-то за спину. — Конечно!
Сейчас только поедим...
Она с холодным любопытством разглядывала его, все так же стоя посреди холла
с подносом, пока Марта разбирала и устанавливала все на столе
для своих
.
Ричард был красивым мужчиной. С хвостиком из черных кудрявых волос, как у
Бандераса. С крупным, но не таким тяжеловесным телом, как у Мика. Рич был
легок, пружинист и точен в движениях и так же легок и меток на язык. В
общем, он был почти таким мужчиной, о каком она всю жизнь мечтала. Только...
Только не покидало ее назойливое ощущение, что все не так просто в этой
истории и что конец приключениям еще очень далек. Ей хотелось отмахнуться,
избавиться от этого ощущения, но с каждой фразой Рича оно возвращалось.
...Сэм и Марта напрасно пытались во время застолья
вытащить
разговор из
странного и неловкого в обычный светский. Двое из присутствующих совершенно
не вписывались в праздничную обстановку, отвечая невпопад или вообще
отмалчиваясь. Наконец Марго, которая почти не притронулась к еде, встала из-
за стола.
— Мне пора. Марта, спасибо, хотя у меня не было аппетита, но я вижу,
что все очень вкусно и красиво. Мне пора ехать.
— Куда же ты?
— У! У-у-у! — Ричард пытался что-то сказать, но не мог, так как
жевал большой кусок индейки.
— Ты хочешь сказать, чтобы я подождала тебя в машине?
— Угу!
— Хорошо. Пойду соберу вещи.
Она поднялась на второй этаж, постояла посреди номера и вдруг поняла, что ей
абсолютно нечего с собой забирать, кроме дешевых мелочей, купленных вчера в
соседнем магазине. А еще она поняла, что ей совершенно не хочется уходить
отсюда. И этот лимонно-еловый запах, совсем как в детстве, и эти гирлянды с
позолоченными шишками... Да, конечно, такие висят в каждом втором доме, но
что-то в них особенно притягивало, она никак не могла ухватить мелькавшую
догадку. И вдруг сейчас поняла: эти серебристые ленты ее мама точно так же
оплетала вокруг хвои сложным витиеватым узором, чтобы веточки пушились, но
не выпадали. Так почти никто, кроме нее, не умел. А у Рича, оказывается, тот
же вкус. Впрочем, с чего она взяла, что это он заплетал гирлянды? Скорее
всего — Марта.
Марго постояла, посмотрела в окно, вместе с которым встретила здесь два
солнечных утра, и направилась вниз.
Ричард уже был готов. Два бокала вина, выпитых за утро, не слишком
обременяли его совесть, и он вполне искренне рассчитывал на лояльность
полицейских, если, конечно, таковые найдутся в их забытом краю.
— Возвращайтесь быстрее, — проговорила великодушная Марта. —
У меня будет праздничный ужин. Настоящий, как дома.
Марго вздернула подбородок.
— Боюсь, что Ричард вернется уже без меня. Если вообще вернется.
— Все будет зависеть от тебя, дорогая, — сказал он голосом Санта-
Клауса.
И тогда она все же протянула руку и с удовольствием сдернула с него этот
колпак!
Сэм и Марта провожали их глубоким молчанием.
— Мне только вот хочется спросить, — сказала Марго, останавливаясь
на пороге и сминая колпак в руке. — Марта, а кто вас научил так
оплетать гирлянды? Просто это очень сложный узор, так умела делать только
моя мама...
— Я, — Марта растерянно пожала плечами, — я ничего не
оплетала.
— Я имею в виду гирлянды, которые висят на стенах, а еще в номерах.
— Это я оплетал, — услышала она угрюмый голос за своей
спиной. — Ну так мы поедем или нет?
В глубочайшем удивлении, даже чуть округлив глаза и состроив гримасу, Марго
последовала за ним в машину.
— Сейчас мотор прогреется... подождешь?
— Ау меня есть выбор?
— Ну... Ты так торопишься к своему ненаглядному Мику, хотя, мне
кажется, он уже думать забыл про тебя. Сегодня праздник, грех не выпить с
самого утра.
— Прекрати.
— Марго, ты можешь объяснить, что такая умненькая серьезная девочка
нашла в этом дремучем необразованном медведе?.. Ну что ты молчишь?
А что ей было сказать? Она всегда верила, что ей встретится мужчина,
способный оценить ее задор, жизнелюбие, живой пытливый ум и то, что принято
называть харизмой... И еще ей казалось, что он и сам будет такой же
весельчак и оптимист, будет уметь подмечать достоинства и недостатки и свои
и чужие, уметь выражаться
не в бровь, а в глаз
, потому что ей всегда
нравились только мужчины острые на язык, как она сама. Ей нравились умницы,
способные рассуждать о поэзии и истории, о причинах человеческих поступков и
внутренних движениях своей собственной души. Ей нравились мужчины, с
которыми невозможно исчерпать темы для разговоров, потому что только с
такими она чувствовала себя комфортно, веря в поговорку
ум покрывает любые
недостатки
...
Мик был чемпионом городского округа по боксу. Он тоже умел не в бровь, а в
глаз. И удары его всегда были точные и острые. Он был гениальным боксером с
феноменальной памятью: знал наизусть все знаменитые матчи и мог пересказать
любой и с любого момента, причем в подробностях описать каждый удар, заход и
контрудар. На книжных стеллажах Мика стояла самая большая в городе коллекция
видеозаписей матчей Майка Тайсона. И если бы у Марго спросили два года
назад, что все это значит, она вряд ли нашла бы ответ, сияя от счастья и
проглотив свой острый язык... Она никогда никому не могла объяснить, что их
связывает с Миком. Но жизнь без него казалась просто невозможной.
Большой, неуклюжий, как медведь, грубоватый в своих ухаживаниях, но всегда
искренний, он мог расквасить лицо кому угодно, если ему показалось, что
оскорбили или недостаточно почтительно посмотрели на Марго. Но с женщинами,
и, конечно же, в первую очередь с ней — был подчеркнуто вежлив и даже
галантен на свой лад. Единственной и самой значительной его выходкой в ее
сторону, когда он очень сильно разозлился, стал удар кулаком по столу. Это
было использовано в качестве аргумента, когда Мик застал ее во дворе их
общего дома, заливисто смеющейся и качающейся на качелях со своим коллегой-
адвокатом, после корпоративной вечеринки. Коллега был незамедлительно
отправлен домой, Мик даже помог ему побыстрее выйти в арку, железной хваткой
обняв предплечье.
— Надо же помочь человеку, — бросил он Марго на ходу, — а то
темно вокруг!
Что было дальше, за углом, она не видела, но коллега с тех пор стал ее
сторониться, при этом всякий раз суетливо и бережно ощупывая свою нижнюю
челюсть.
Сама виновница происшествия уже дома получила оригинальную выкладку правил,
в которых подробнейшим образом рассказывалось, что должна делать ПОЧТИ
замужняя женщина, а чего не должна. Общаться с мужчинами на расстоянии ближе
метра она была не должна...
— А как же?..
— А для этого существуют такси!
Про замужество они говорили постоянно, но при этом никто не двигался с места
в сторону осуществления этих планов. А с тех пор, как Мик не прижился в
последней сборной, он стал настолько часто пить, что со временем его
перестали приглашать на матчи. У них резко убавилось денег, на такси стало
ездить сложно, но об этом уже никто не вспоминал. Мик с утра старался найти
повод разбавить свое состояние стаканчиком-другим вина, и к вечеру, а иногда
и к обеду уже бывал совершенно неадекватен. К врачам он обращаться
категорически не хотел. Его мама обвиняла во всем Марго и отказалась
помогать
вытаскивать
сына:
— Сама эту кашу заварила — сама и расхлебывай!
В общем, последние полгода Мик целиком и полностью перешел на содержание
своей ПОЧТИ замужней жен
...Закладка в соц.сетях
