Жанр: Любовные романы
Хозяйка Эллиот-мэнора
...да оставайся со мной, — тихо попросила она, не убирая ладони
с его руки.
Он вздрогнул, словно от удара, затем на миг прикрыл глаза и покачал головой.
— Я не могу, Тори.
— Почему?
Он заглянул в ее широко открытые глаза, и столько в них было растерянности,
неуверенности и мольбы, что он застонал от отчаяния. Господи, помоги ему!
Отбросив все сомнения, он подхватил Викторию на руки и понес из комнаты.
— Тебя нужно укутать во что-то теплое и уложить в постель.
— Но у меня пока еще нет других готовых спален, — слабо
запротестовала она.
Фред крепче прижал ее к себе.
— Вот и хорошо. Сегодня ты будешь спать в моей комнате.
В комнате Фреда было тихо и сумрачно. Все острые углы смягчались тенями.
Мерцающий свет свечей падал на кровать, накрытую атласным покрывалом, делая
ее единственным светлым пятном в окружающем полумраке.
Фред все еще не выпускал ее из рук, и она чувствовала себя так уютно и
привычно, словно его объятия — именно то место, где ей надлежит находиться,
словно они две половинки единого целого, потерявшиеся когда-то и теперь
наконец нашедшие друг друга. То же самое ощущение возникло у Виктории
сегодня днем, когда они занимались любовью на берегу. Интересно, он
чувствует то же самое?
— Куда ты собираешься меня положить? — тихо спросила она.
— На свою кровать. Ты здорово испугалась, тебе нужно согреться и
уснуть.
— А где будешь спать ты?
— Обо мне не беспокойся, где-нибудь устроюсь, вон хоть на кушетке.
Значит, он не собирается лечь вместе со мной и любить меня, с тоской
подумала она. Ей так хотелось провести хотя бы эту последнюю ночь в его
объятиях, но, как видно, этому не суждено сбыться. Она должна смириться с
мыслью, что они никогда не будут принадлежать друг другу.
Виктория посмотрела на Фреда, вложив в этот взгляд всю свою любовь и
нежность.
— Позволь, я хотя бы взгляну на твои руки.
Он медленно и осторожно опустил ее на пол, дав ей соскользнуть вниз по
своему телу. Тонкая атласная сорочка с кружевным лифом не скрывала, а лишь
подчеркивала соблазнительную грудь, мягкие, плавные контуры ее тела.
— Ты можешь простудиться, — хрипло прошептал он.
— Не простужусь, — последовал тихий, словно шелест листьев, шепот.
Ее тихий голос задевал какие-то давно забытые, потаенные струны в его душе.
Заглянув в ее глаза, он увидел в них мерцающий отблеск пламени свечей. Он
предпринимал отчаянные, титанические усилия, чтобы не послать к чертям свое
благоразумие и не заняться с ней любовью.
— Не смотри на меня так, Тори, я просто пытаюсь заботиться о тебе,
ничего больше, — умоляюще проговорил он, пытаясь убедить в этом скорее
себя, чем ее.
— Я знаю, — грустно сказала она, — но не могу тебя понять.
— А что тут непонятного? Ты впустила меня, совершенно чужого тебе
человека, в дом, позволила жить здесь, заботилась обо мне, протянула руку
помощи тогда, когда я в этом нуждался. Может, в чем-то я и негодяй, но не
могу я отплатить тебе за твою доброту черной неблагодарностью. — Он
помрачнел. — Точнее, считал, что не могу, но то, что произошло сегодня
на берегу...
— Ни слова больше, — произнесла она, мягко приложив палец к его
губам. — На берегу произошло то, чего мы оба хотели. Ты ничем меня не
обидел, и я уже говорила, что ни о чем не жалею. Не смей даже думать, что ты
обидел меня, а вот если ты вздумаешь извиняться за то, что было между нами,
я действительно обижусь.
Виктория стояла перед ним, такая красивая, мягкая, с рассыпанными по плечам
белокурыми волосами и светящимися нежностью глазами. Фред чувствовал, как
исходящие от ее тепла волны разрушают его волю, наполняя желанием. Но она
привлекала его не только своей красотой и сексуальностью. Еще никогда ему не
приходилось встречать женщины настолько открытой, доверчивой и щедрой.
Господи, как же он сможет покинуть ее?!
— Пойду помою руки, — пробормотал Фред и поспешно ретировался в
ванную.
Оставшись одна, Виктория задумалась над тем, что услышала от него. Значит,
Фред винит себя в том, что поступил неблагородно, поддавшись соблазну и
уступив своему желанию. Но ведь это и ее желание тоже! Как он может быть
таким слепым? Разве он не видит, не понимает, что происходит с ней? Что она
готова быть с ним столько, сколько он пожелает, и ни о чем не пожалеет, даже
если больше никогда его не увидит? Однако то, что он принес ее в свою
комнату, вселяло хоть слабую, но все-таки надежду. Нет, этой ночью она ни за
что не позволит ему сбежать от нее, даже если ей придется поступиться
гордостью и сделать то, чего она никогда раньше не делала: соблазнить
мужчину против его воли.
Приняв решение, Виктория вздохнула с облегчением и улыбнулась победной
улыбкой соблазнительницы, уверенной в своей неотразимости. Она сделает это!
У него не останется никаких шансов!
Когда Фред вернулся, Виктория спрятала улыбку и попросила его показать ей
руки.
— С ними все в порядке, — проворчал он.
— В таком случае я вполне могу на них взглянуть, не так ли? — не
унималась она, взяла его за руку и подвела к комоду, на котором стоял
подсвечник с горящими свечами.
Она погладила его ладонь, рассматривая каждый палец, ища следы ожогов. Ее
прикосновения были легкими, словно крылья бабочки, но от них в его душе
поднималась буря.
Чтобы убедиться, что руки Фреда действительно не пострадали, она слегка
надавила на ладонь.
— Больно?
Он сглотнул. Больно, только не здесь, подумал он и отрицательно покачал
головой.
Так же тщательно она исследовала другую ладонь. Закончив осмотр и не
выпуская руки, она легко и нежно погладила костяшки его пальцев.
— Слава богу, что твои руки не пострадали, — с облегчением
проговорила она.
— Зато ты могла пострадать, Тори, — упрекнул он ее на этот раз
мягко. — Это чересчур. Ты беспокоишься о доме больше, чем о себе.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — улыбнулась она уголками губ.
— Нисколько. Пожар не шутка, Тори. Ты подвергала себя огромной
опасности. — Фред ласковым жестом погладил ее щеку. — Как
представлю, что огонь мог сделать с этой прекрасной кожей... — Он
сглотнул, чувствуя, как у него перехватило горло от страха за нее.
— Если ты так беспокоишься обо мне, значит, я тебе небезразлична, да?
Она и сама уже знала ответ на этот вопрос, но хотела услышать от него.
Фред отдернул руку. Безразлична? Неужели она не видит, что делает с ним? Он
слишком хорошо помнил, что произошло на берегу. Его тело изнывало от желания
вновь обладать ею. Но он не мог позволить себе думать об этом, иначе снова
утратит контроль над собой, чем только усугубит ее страдания и свое чувство
вины. Он и так уже совершил ошибку, приведя ее в свою комнату. Но что ему
оставалось делать?
— Конечно, ты мне небезразлична, — сказал он. — Что за
вопрос, Тори?
— Вполне закономерный вопрос. Я хочу знать, как ты на самом деле ко мне
относишься. Разве я так уж много прошу?
Он нахмурился и отвернулся. Ну зачем она затеяла этот разговор?
— Не надо, Тори...
— Почему? Я хочу понять, почему ты то горячий и страстный, обнимаешь и
целуешь меня так, словно я единственная женщина на земле, а то вдруг сразу
делаешься холодным и отчужденным и отталкиваешь меня. Как ты можешь так
просто взять и уехать после того, что было между нами?
Он почувствовал, как почва уходит у него из-под ног и ему ничего не остается, как сказать ей правду.
— Я целовал и любил тебя потому, что хотел этого больше всего на свете,
и продолжаю умирать от желания, но я должен уехать, потому что так будет
лучше для тебя.
— Звучит так, словно ты боишься причинить мне боль.
— Тори...
— Ты действительно думаешь, что можешь причинить мне боль... своей
любовью?
Фред чувствовал, как тоненькая ниточка его самоконтроля обрывается, но
продолжал сражаться. Эта женщина заслуживает только искренности, но имеет ли
он на нее право?
Он приподнял ее подбородок и, приблизив к ней свое лицо, чтобы она не могла
пропустить ни единого слова, сурово проговорил:
— Если мы будем продолжать в том же духе, то я могу тебе это
гарантировать.
Вглядываясь в его жесткое, непроницаемое лицо, Виктория подумала, как мало
знает она об этом человеке, но того, что знает, ей вполне достаточно, чтобы
понять: с ним она хотела бы провести всю жизнь. Он умный, добрый,
заботливый, порядочный и очень страстный, и она любит его, как никого
никогда не любила. И желает его. Желает каждой клеточкой своего тела, всем
сердцем, всей душой. Она не знает, что будет завтра, но сейчас она не
позволит ему ускользнуть от нее.
— Ты в этом уверен?
— Нет, — простонал он. — Я уже ни в чем не уверен, кроме
безумного желания, которое терзает меня изнутри, Тори.
— Изнутри? Где именно? — Она дерзко задрала вверх его свитер и
провела ладонью по животу. Еще утром она не могла бы себе позволить подобную
смелость. Но теперь она стала другой.
— Здесь?
Сдерживать себя и дальше оказалось выше сил Фреда. Он задрожал от
возбуждения.
— Да.
Не сводя с него глаз, Виктория расстегнула ремень и спустила молнию на
джинсах Фреда.
— И здесь?
Он крепко схватил ее за руку. Лицо его исказилось страданием, а голос
зазвучал нетвердо, словно ему было больно говорить, нечем дышать.
— Хочу тебя предупредить, — проговорил он сквозь стиснутые
зубы, — что если ты продолжишь в том же духе, у тебя не останется
выбора: ты станешь моей.
— Мне уже не из чего выбирать, Фред. И я уже твоя.
С протяжным стоном он притянул Викторию к себе и жадно и требовательно
захватил ее губы своими.
Она права, выбора уже нет, еще успел подумать он, прежде чем туман страсти
начал заволакивать его разум, лишая способности что-либо соображать.
Руки Виктории с готовностью обвились вокруг шеи Фреда, крепче прижимая его к
себе. Кого-то из них била дрожь, Виктория была уверена, что ее. Но когда,
выгнув спину, она коснулась его груди, то поняла, что не одна она испытывает
такое дикое, волшебное безумие.
Потеря контроля над собой один раз была бы еще как-то объяснима, но
дважды... это было уж слишком. В его работе жесткий самоконтроль означает
способность избежать смертельной опасности, сохранить жизнь себе и другим.
Но сейчас от его хваленого самообладания не осталось и следа — оно рухнуло и
рассыпалось на тысячи осколков перед этой женщиной, которую он сжимал в
своих объятиях. В нем не осталось ничего кроме всепоглощающей страсти и
бесконечной любви к ней.
Не отрываясь от Тори, Фред подхватил ее на руки и отнес на кровать. Сев
рядом, он положил ладонь ей на живот, потом передвинул руку выше и погладил
грудь сквозь тонкий атлас сорочки. Когда он повторил этот путь, просунув
руку под ткань, соски Виктории мгновенно набухли и напряглись в предвкушении
ласки. Фред ловко стянул с нее рубашку, и она предстала перед ним полностью
обнаженной.
Большим пальцем Фред погладил сначала один набухший сосок, затем другой,
потом склонил голову к ее груди. Виктория почувствовала прикосновение его
губ к своей коже. Сначала он просто целовал нежные холмики, потом принялся
посасывать их трепещущие от желания вершинки, доставляя ей непередаваемо-
изысканное наслаждение. Виктория инстинктивно выгнулась навстречу ему,
голова ее заметалась по подушке.
Погрузив пальцы в его волосы, она обхватила голову Фреда и притянула к себе,
потом, стремясь почувствовать его тело без одежды, взялась за ворот свитера.
— Сними его, — пробормотала она, — пожалуйста, Фред.
Он сел и рывком стянул с себя свитер. Отшвырнул его в сторону и так же
быстро снял все остальное.
Виктория залюбовалась его смуглым красивым телом, позолоченным светом
свечей: его широкими плечами с рельефными мускулами, крепкой грудью, плоским
мускулистым животом и узкими сильными бедрами. Он уже вполне оправился после
ранения, и только красноватый шрам под ребрами напоминал о том, что он ведет
жизнь, полную опасностей.
При виде великолепного мужественного тела ее захлестнула волна желания, она
вновь испытала острую потребность оказаться в его объятиях, почувствовать
прикосновение его кожи к своей.
Теперь они оба были раздеты. Фред лег рядом с ней и, тяжело дыша, прошептал:
— Мне так много хочется сделать для тебя и с тобой.
— Так сделай же это поскорей, — ответила она нетерпеливым шепотом.
Он хрипло рассмеялся.
— Не спеши, любимая. У нас вся ночь впереди.
Одной рукой опершись на локоть, другой он стал обводить соблазнительные
контуры ее тела. Его ладонь задержалась на ее бедре, и Виктория затрепетала.
— Тебе это нравится, Тори? — спросил он низким, страстным
голосом. — Ты хочешь, чтобы я тебя здесь касался?
Она только прерывисто вздохнула. Пальцы Фреда поглаживали снизу вверх ее
ногу и бедро.
Интересно, чувствует ли он, как под его пальцами моя кожа мгновенно
покрывается мурашками? — подумала она.
Фред положил руку на изгиб ее бедра, затем переместил на нижнюю часть
живота. Он наклонился над ней, она затаила дыхание в предвкушении и блаженно
выдохнула только тогда, когда его губы коснулись нежной кожи. Фред стал
покрывать ее живот легкими поцелуями. Тори заерзала, желая, чтобы он опустил
голову ниже, и борясь с примитивной потребностью направить его туда, куда ей
больше всего хотелось.
Но Фред не нуждался в подсказках. Вскоре она почувствовала легкое
прикосновение его пальцев к внутренней поверхности бедер: Фред раздвинул
влажные складки плоти и принялся умело ласкать ее. Она начала извиваться под
его рукой.
Через несколько мгновений он снова мягко раздвинул ей ноги, и она
почувствовала нежное прикосновение его языка к самой чувствительной точке
своего тела. Его ласки дарили острое, ни с чем не сравнимое наслаждение. Она
забыла обо всем на свете, она извивалась на кровати, боясь только, что Фред
может прервать свое занятие. Но он продолжал, ритмичные поглаживания
подводили ее все ближе и ближе к заветной черте. Голова Тори металась по
подушке, она стиснула кулаки и наконец задрожала, чувствуя приближение
развязки.
В этот момент плоть Фреда заполнила ее полностью. Ощущения совершенно
ошеломили их обоих. Фред был уверен, что знает, что такое страсть, но сейчас
понял, что ошибался. Ему показалось, будто на него обрушился огненный дождь,
истощая и высасывая все силы, не оставляя ничего, кроме пульсирующего
беспощадного желания. Он остановился, переводя дух, какое-то время ощущая
себя совершенно беспомощным перед невероятной, бешеной лавиной нахлынувших
на него чувств.
А потом наступил взрыв. Виктория тихо вскрикнула, и они оба отдались на волю
накатывающих одна за другой волн абсолютного наслаждения.
Свечи горели, таяли, делаясь все меньше и меньше; язычки пламени танцевали в
нагретом воздухе и на их обнаженных, покрытых испариной телах. Так
продолжалось всю ночь.
Постепенно догорели свечи. Наконец, уже на рассвете, Фред и Тори уснули,
крепко прижавшись друг к другу.
Волосы Виктории рассыпались по обнаженному плечу, когда она, приподнявшись
на локте, рассматривала спящего рядом с ней Фреда. Его лицо было
расслабленным, спокойным и умиротворенным. Ночью они вместе испытали нечто
удивительное, и все ее сомнения и неуверенность исчезли, растаяли в пламени
свечей.
Их близость на многое открыла ей глаза. Она лишний раз убедилась, что ее
возлюбленный великодушный, заботливый, самоотверженный человек. А еще она
узнала, каким он может быть ласковым и сильным, нежным и страстным,
терпеливым и требовательным. Он брал столько же, сколько и отдавал.
Ее больше не будет тревожить загадочное, непроницаемое выражение его глаз.
Виктория убедилась, что Фред влюблен в нее, и всем сердцем надеялась и
верила, что влюбленность перерастет в любовь.
Она любовалась его широкой мускулистой грудью, покрытой вьющимися черными
волосками. Сколько раз за ночь она, обессиленная, припадала к ней, чтобы
перевести дыхание. Фред нашептывал ей ласковые слова, и они снова начинали
все заново.
Протянув руку, она погладила его темную соболиную бровь. Длинные густые
ресницы дрогнули, и показались улыбающиеся карие глаза.
— Я тебя разбудила?
— Да. Ты сделала это нарочно, маленькая плутовка?
Виктория обворожительно улыбнулась.
— Конечно. Я подумала, раз мне не спится, то и тебе нечего спать.
— Ах вот как, негодница! Ну, держись!
Фред молниеносным движением опрокинул ее на постель и прижал к кровати. Она
засмеялась, но смех тут же застрял у нее в горле, когда она увидела, как
потемнели его глаза от уже знакомой ей страсти. Он медленно опустил голову и
завладел ее дерзко торчащим соском. Откинув голову назад и закрыв глаза, она
полностью отдалась разливающемуся по телу наслаждению. Он лизал и покусывал
возбужденную вершинку до тех пор, пока она не вскрикнула от переполнявшего
ее наслаждения. Тогда Фред приблизил свой рот к ее губам и подарил долгий,
невыразимо сладостный поцелуй.
— Доброе утро, — сказал он, оторвавшись от ее губ.
Виктория прижалась к нему, перекинув ногу через его бедро. Она не знала,
сколько уже времени, и — может, впервые за всю жизнь — это ее не беспокоило.
Наверное, строители уже приступили к ремонтным работам, и она должна отдать
какие-то распоряжения. Но все это отошло на второй план. Самым главным и
важным для нее теперь был Фред, и, если он пожелает, она проведет с ним в
этой постели всю оставшуюся жизнь.
— Обещай, что мы всегда сможем вот так же вместе просыпаться.
Из его горла вырвался низкий, хриплый звук, похожий на стон. В его глазах
вновь горело неукротимое пламя желания.
— Больше всего на свете я хотел бы сказать
да
.
Когда их тела вновь слились в безудержном порыве страсти, она обвила его шею
руками и позволила унести себя на вершину блаженства.
Прошло еще какое-то время, и приятную полудрему Виктории прервал какой-то
назойливый стук и приглушенный голос. Прежде чем она успела сообразить, что
это такое, матрац прогнулся под весом Фреда, когда он сел. Открыв глаза,
Виктория увидела, что он натягивает джинсы.
— Что случилось? Кто там?
— Джуди. Оставайся здесь. Ты же не хочешь ее шокировать. — Быстро
поцеловав Викторию и даже не застегнув ширинку, он подошел к двери и слегка
приоткрыл ее.
— Фред, простите, что беспокою вас, но я пытаюсь найти Тори.
Он лихорадочно пытался придумать, что бы такое ей сказать, чтобы успокоить
Джуди, не сообщая правды, но ничего путного не приходило в голову.
— Тори? — переспросил он, чтобы потянуть время.
— Я вам говорила, что по утрам она обычно не завтракает, но всегда
заходит перекинуться со мной словечком. Но сегодня она не заходила, и никто
из строителей ее нигде не видел. А когда я зашла к ней в спальню, то
обнаружила, что там произошел пожар.
Фред вздохнул и потер переносицу. Да, пожар уж никак не скроешь.
— Я знаю.
— Знаете?
— Да, я помог потушить его.
— Так где же Тори? С ней все в порядке?
— Я здесь, Джуди, — отозвалась Виктория, распахнув дверь. — И со мной все в порядке.
Глаза Джуди расширились от удивления, когда она увидела Викторию, завернутую
в простыню, и полуодетого Фреда.
— Вчера вечером я уронила подсвечник, и от свечей загорелись шторы. К
счастью, мимо проходил Фред и погасил огонь. Но комната сильно пропахла
дымом и там невозможно было спать.
— Да, конечно, — согласилась Джуди.
— Извините, мы не хотели вас шокировать, — вклинился Фред.
— Вовсе вы меня не шокировали, — проворчала Джуди. — Просто я
беспокоилась, куда подевалась Тори, вот и все.
— Прости, что заставила тебя волноваться. Мне следовало сразу сообщить
тебе, где я, но... — Она беспомощно оглянулась на Фреда, но тот лишь
нахально ухмылялся за ее спиной.
— Ничего страшного. Главное, что с тобой все в порядке и пожар не
причинил большого вреда, — отрывисто проговорила Джуди. — Пойду
займусь уборкой твоей комнаты.
— Портьеры очень тяжелые, Джуди. Оставь их пока на балконе. Я сам их
вынесу.
— Не беспокойся. Попрошу кого-нибудь из парней помочь мне. И приготовлю
другую спальню. Думаю, ты не захочешь жить в своей, пока не выветрится запах
дыма.
— Да, конечно. Ты совершенно права, спасибо, Джуди.
Джуди молча кивнула, принимая благодарность своей подопечной, и перевела
взгляд на Фреда.
— Я так полагаю, сегодня вы не уедете. — Это было скорее
утверждение, чем вопрос.
— Нет, не уеду, — улыбнулся Фред.
— Очень хорошо. Тори, если тебе надо будет помочь перенести вещи в
другую комнату, дай мне знать.
— Хорошо, — отозвалась Виктория.
Повернувшись, Джуди широкими шагами направилась в сторону комнаты Виктории.
Фред закрыл дверь. Несколько секунд они с Тори смотрели друг на друга, а
потом рассмеялись.
— Бедная Джуди, — сказал он.
— Ничего, она еще и не такое повидала за свою жизнь. К тому же я уже
давно не маленькая девочка, и она это знает. Просто для нее это оказалось
несколько неожиданно, вот и все.
— Мне кажется, я сильно упал в ее глазах и она больше не будет считать
меня хорошим парнем и кормить всякими вкусностями, — усмехнулся Фред,
прижимая Викторию к двери и одновременно стягивая джинсы.
Простыня слетела с Виктории, когда она, не отрывая от него влюбленного
взгляда, обняла его за шею.
— Не волнуйся, голодная смерть тебе не грозит. Джуди разумная женщина и
все понимает. Вот увидишь, она будет вести себя как ни в чем не бывало.
— Но она собирается приготовить для тебя другую комнату и перенести
туда твои вещи. Значит, не хочет, чтобы ты ночевала здесь, со мной.
Фред вытащил ноги из джинсов и отшвырнул их в сторону. Обхватив Викторию за
ягодицы, он приподнял ее, и их глаза оказались на одном уровне. Она обвила
его ногами и запустила пальцы в его взъерошенные волосы.
— Но я-то предпочитаю остаться здесь, — соблазнительно и горячо
прошептала она, наклонившись к его уху. — До тех пор пока ты меня не
прогонишь.
— Я? Тебя? — хрипло пробормотал он, заполняя ее собой. — Ты
смеешься надо мной, женщина?
Спустя еще некоторое время Фред с Викторией вместе спускались по лестнице на
первый этаж.
— Я, конечно, не специалист, но готов побиться об заклад, что будет
непросто воспроизвести ту аппликацию на шторах. Да и недешево,
полагаю, — высказал свое мнение Фред, имея в виду обгоревшие портьеры.
Но она была настолько счастлива, что такая ерунда, как убытки от пожара,
ничуть не волновала ее. Единственное, что имело значение, это то, что Фред
любит ее и никуда не уехал.
Когда они оказались на лестничной клетке между вторым и первым этажами,
откуда был виден холл, Виктория сказала:
— Пойду полистаю телефонную книгу. Надо отыскать художественную
мастерскую, которая могла бы заняться реставрацией поврежденных портьер.
— Не проще было бы просто купить какие-нибудь другие? —
поинтересовался Фред.
— Ни в коем случае, — отрезала Виктория. — Все должно
соответствовать оригиналу. Это же Эллиот-мэнор, не забыл?
Он усмехнулся.
— О нет, что ты, радость моя. Как я мог забыть?
Виктория улыбнулась. Фред здесь, с ней! Она чувствовала себя на седьмом небе
от счастья.
— Я знаю, что одержима.
Фред неожиданно прижал ее к себе, его глаза смеялись.
— Твоему любимому детищу придется потесниться, потому что я хочу, чтобы
ты была одержима мною не меньше, чем им.
Она открыла было рот, чтобы сказать, что уже давно одержима им, и только им,
но вдруг почувствовала, как он слегка напрягся и отстранился.
— Смотри-ка, — сказал он, глядя в холл, — похоже, у тебя
посетитель.
Виктория обернулась и увидела высокого седовласого мужчину, стоящего в
дверях.
— Кто это? Может, электрик, которого ты ждешь? — поинтересовался
Фред. — Или кто-нибудь из поставщиков?
— Понятия не имею. Впервые его вижу. Пойду узнаю.
— Н
...Закладка в соц.сетях
