Жанр: Любовные романы
Хозяйка Эллиот-мэнора
...h; А вы тоже играете? — поинтересовался Фред.
— Да, правда довольно посредственно. А вот моя мама играет превосходно.
Помню, в детстве я обожала слушать вальсы Шопена в ее исполнении. Они у нее
звучали как-то по-особенному, как-то так, что хотелось слушать их до
бесконечности.
Фред допил чай, откинулся на спинку стула и залюбовался Викторией. Природа
ни в чем не обошла ее. Напротив, в избытке наделила ее и красотой и умом.
Она была прекрасным специалистом своего дела и могла бы преуспеть в семейном
строительном бизнесе. Но, проработав несколько лет в
Эллиот билдинг
инкорпорейтед
, она оставляет престижную должность в компании и с головой
погружается в новое дело: восстановление старого особняка и переоборудование
его под гостиницу.
— Интересно, почему вы решили заняться гостиничным бизнесом? —
спросил Фред, желая узнать о ней как можно больше. — Вы ведь по
профессии дизайнер, верно?
— Да, но мне всегда говорили, что деловая хватка у меня, как у дедушки
Маркуса. Мне нравилось работать в семейной компании, но я всегда ощущала какую-
то неудовлетворенность, хотя до конца не понимала, чего именно мне не
хватает. И только унаследовав Эллиот-мэнор, я поняла, чего мне не хватало:
мне не хватало собственного увлекательного, захватывающего дела, которому я
могла бы посвятить все свое время, силы и знания. А Эллиот-мэнор всегда
привлекал и манил меня. Этот дом — часть моей жизни, место, где я родилась и
жила несколько лет. Даже когда мы переехали в Сан-Франциско, Эллиот-мэнор
всегда оставался в моем сердце. Вы ведь тоже заметили, что он особенный,
правда?
— О да, совершенно особенный, — согласился Фред, ничуть не
покривив душой. Он вспомнил то странное чувство, которое испытал, впервые
увидев Эллиот-мэнор. Он обладает какой-то особой энергетикой, в нем
ощущается прямо-таки осязаемая аура, которая словно бы превращает дом в
живое существо.
— А как отнеслись ваши родные к тому, что вы оставили семейное дело и
занялись собственным? — поинтересовался Фред, памятуя, как были
потрясены члены его семьи, когда он объявил им о своем решении уйти из
фамильного бизнеса.
— Поначалу все были, конечно, в недоумении, поскольку в компании я
имела хорошую должность и прекрасные перспективы. Меня пытались отговорить
от этой затеи, но когда в конце концов поняли, что это невозможно, то и сами
загорелись идеей превращения Эллиот-мэнора в гостиницу и теперь ждут не
дождутся окончания реконструкции и официального открытия.
— Содержание гостиницы — это ведь тоже бизнес. Гостиничный бизнес, не
так ли?
— Разумеется, но я отношусь к этому скорее как к творчеству, ведь Эллиот-
мэнор для меня гораздо больше, чем просто дом. Я воспринимаю его как живое
существо, имеющее душу. Я все очень хорошо продумала и знаю, что нужно
делать. Я собираюсь оснастить дом современными удобствами, при этом сохранив
красоту, величие и оригинальность здания, его удивительную ауру.
Фред поразился, увидев, каким одухотворением озарилось ее лицо. Похоже, она
и вправду боготворит этот дом.
Словно прочитав его мысли, она грустно улыбнулась.
— Вы, вероятно, сочтете меня глупой или чересчур сентиментальной, но я
действительно не могу быть равнодушной, когда речь заходит об Эллиот-мэноре.
— Нет-нет, что вы, — поспешил заверить ее Фред, — я вас
прекрасно понимаю. Дом и в самом деле необыкновенный. — Как и его
хозяйка, добавил он про себя. Его странным, непостижимым образом влекло к
ней все сильнее с каждым мгновением, как он ни старался сдерживаться. До
встречи с Викторией Фред и не представлял, что один лишь взгляд, поворот
головы, жест или улыбка могут вызвать в нем такой наплыв желания.
Виктория замерла, заметив вдруг вспыхнувший в его глазах огонек страсти. Это
длилось всего лишь секунду, и в следующий миг в них уже не было ничего,
кроме вежливого интереса. Может, ничего и не было, а ей просто показалось?
Может, она просто очень хотела увидеть в этих бездонных черных колодцах
всполохи желания и выдала желаемое за действительное?
— По правде сказать, — призналась она, — я придумала все это
из чисто эгоистических соображений. Какая-то часть меня, романтическая
часть, хочет, чтобы Эллиот-мэнор всегда оставался моим домом, чтобы я могла
здесь жить и передать его по наследству своим детям. Практическая же сторона
моей натуры требует, чтобы дом приносил пользу, чтобы не пустовал, не
превращался в памятник. Превратить дом в гостиницу показалось мне идеальным
решением, удовлетворяющим все мои желания. Открыв гостиницу, я смогу жить
здесь, заниматься интересным и нужным делом и получать удовольствие. —
Она замолчала.
Выражение черных глаз Фреда больше не оставляло сомнений. Значит, ей не
показалось. В них действительно горело желание, и оно смутило ее.
— Вы настоящая женщина, Виктория Эллиот. Истинная леди: романтичная и в
то же время практичная. Вы знаете, как не только сохранить этот дом, но и
вдохнуть в него новую жизнь.
— Эллиот-мэнор заслуживает любви и бережного отношения. У него добрая,
светлая душа. Мне бы хотелось, чтобы не только члены семьи, но и другие люди
могли приезжать сюда, жить здесь, отдыхать, дышать морским воздухом и
любоваться окружающей красотой.
Фред коротко усмехнулся, стараясь справиться с чувственным желанием, с
каждым мгновением, с каждым ее словом охватывающим его все сильнее.
— Мне выпало огромное счастье пожить в Эллиот-мэноре сейчас, когда он
еще не открыт для всех желающих поселиться здесь. Боюсь, что после
завершения реконструкции и открытия гостиницы он станет мне не по карману.
Виктория нахмурилась, приняв всерьез его шутливое замечание.
— Я не собираюсь взвинчивать цену. Хотя, к сожалению, ремонт дома, его
содержание, страховка и прочие расходы волей-неволей диктуют довольно
высокие цены. Поэтому проживание здесь будет обходиться недешево и это
смогут позволить себе лишь люди состоятельные. Но я вынуждена пойти на этот
компромисс, чтобы довести до конца то, что задумала. — Она недоуменно
взглянула на него. — Но что вы имели в виду, когда сказали, что вам это
будет не по карману? Вы ведь из рода Капдевила.
— Я не занимаюсь семейным бизнесом. — Фред улыбнулся и поспешил
перевести разговор в другое русло. — Кстати, я еще не спросил, сколько
вы возьмете с меня за проживание.
— Нисколько. До открытия гостиницы еще далеко. Считайте себя моим
гостем.
— Вы очень добры и великодушны, Тори. — И слишком доверчива,
подумал он. А если бы на его месте оказался какой-нибудь бесчестный негодяй?
Да и сам он, чем он лучше? Воспользовавшись ее доверчивостью, обманом проник
в дом, преследуя свои собственные цели. — Спасибо, — пробормотал
он, злясь на себя за эти мысли. За то, что приходится делать то, что он
делает, и за то, что раскис так некстати.
— Не за что. Живите, сколько потребуется, чтобы поправить здоровье.
Повисла напряженная пауза, которая красноречивее слов говорила о той буре
эмоций, которая захватила их обоих. Наконец он прервал напряженное молчание.
— Задача, которую вы поставили перед собой, не из легких.
Виктория чувствовала себя совершенно выбитой из колеи. Возбужденная и
взволнованная, она не знала, как совладать с этим наплывом чувств,
пробуждаемых этим мужчиной. Словно приливная волна, они надвигались все
ближе, все неотвратимее, грозя затопить ее. Она судорожно сглотнула.
— Я уверена, что справлюсь. Для этого у меня есть все: средства, знания
и огромное желание. Обещайте, что приедете посмотреть на дом по окончании
реконструкции. Если не в качестве постояльца, то как мой гость.
Фред чувствовал, что ее тоже тянет к нему, понимал ее состояние. Он был
достаточно опытен и знал, что стоит приложить немного усилий — и она с
готовностью придет в его объятия. Эта мысль словно назойливая муха не давала
ему покоя, сверлила мозг.
Он отогнал ее и постарался взять себя в руки. С первого взгляда он понял,
что Виктория не такая, как многие известные ему женщины. Она добрая,
открытая и отзывчивая. Она не заслуживает того, чтобы к ней относились
легкомысленно, как к объекту приятной, но короткой связи. Возможно, у нее
мало опыта в любовных делах, поэтому она такая доверчивая и
непосредственная. Он не имеет права воспользоваться ее доверчивостью и
вторгаться в ее безмятежную жизнь.
Он чертыхнулся про себя. Со стороны все казалось таким простым: суметь
остановиться в доме и сделать то, что он должен сделать. Но на деле все
оказалось гораздо сложнее. Бороться с собой и своими желаниями нелегко.
— Уже поздно, — сказал он, нарушая молчание. — Пожалуй, пора спать. Спасибо за ужин.
Виктория открыла было рот, чтобы попросить его посидеть с ней еще немного,
но вовремя прикусила язык. Что это с ней? Они ведь знакомы всего несколько
часов. Что он о ней подумает?
Конечно, в свои двадцать семь она не была совсем уж невинной овечкой и имела
некоторый опыт в сердечных делах, но еще никогда и ни к кому ее так не
тянуло. Такое сильное влечение она испытывала впервые. А ведь Фред не
заигрывал с ней, не пытался увлечь, но один только его взгляд красноречивее
слов говорил о его желании.
Помимо воли она перевела взгляд на твердые и решительные губы Фреда и
поймала себя на мысли, что целуется он наверняка божественно.
— Я поднимусь с вами, чтобы убедиться, что вы хорошо устроились и что у
вас есть все необходимое.
Фред отвел глаза, пытаясь унять дрожь желания. Совершенно не к месту у него
разыгралось воображение: вот они, изнемогающие от страсти, вбегают в
спальню, срывают друг с друга одежду. Падают на кровать... В ушах зашумело,
кровь прилила к голове и застучала в висках.
Он вскочил так резко, что чуть не перевернул стол. Посуда, стоящая на столе,
загремела. Пустой бокал перевернулся и упал набок, но, к счастью, не
разбился. Эти звуки привели его в чувство и немного разрядили ту напряженную
чувственную атмосферу, которая установилась между ними.
— Нет, не нужно меня провожать, — отрывисто бросил он и заметил,
как на ее лице мелькнула тень разочарования. — Я сам найду дорогу, и у
меня есть все необходимое, благодарю вас.
Виктория встала и, обойдя стол, подошла, чтобы забрать его посуду.
— Я сам уберу, — поспешно проговорил он и потянулся к своей
тарелке. Их руки соприкоснулись, и в ту же секунду острое желание пронзило
Викторию, заставив ее позабыть обо всем на свете.
— Я просто хочу помочь, Фред. — В ее голосе послышались умоляющие
нотки.
Боже, дай мне силы! — мысленно взмолился он, не в состоянии оторвать взгляд от ее зовущих глаз.
— Я знаю, — хрипло выдавил он и, чувствуя, что пытается бороться с
неизбежным, протянул руку, чтобы коснуться бархатной щеки, но тут же
отдернул ее. — Просто я не привык, чтобы за мной ухаживали.
— Значит, вы живете один? — решилась Виктория задать вопрос,
который уже давно вертелся у нее на языке.
— Да.
Фред не мог припомнить, когда еще он с такой неукротимой, почти
неподвластной разуму силой желал женщину. Это было какое-то наваждение. Ему
хотелось схватить Тори в охапку, припасть к ее губам в горячечном, жадном
поцелуе, слиться с ней, раствориться в ней...
Почувствовав дразнящий, нежный аромат ее кожи, Фред на минуту отбросил
осторожность и легко коснулся кончиками пальцев ее обнаженного плеча. На
ощупь ее кожа оказалась такой же бархатной, как и на вид. Она мгновенно
покрылась мурашками. Фред привлек ее к себе и обнял. Она не напряглась в его
руках, не стала сопротивляться. Она была податливой словно воск, черт бы ее
побрал! Там, где гибкое, нежное тело касалось его, он чувствовал обжигающий
жар. Фред с силой стиснул зубы, чтобы устоять перед искушением наплевать на
все запреты и предосторожности и взять то, что ему предлагают. Усилием воли
он заставил себя убрать руки и отпустить Тори.
Здравый ли смысл одержал верх над чувствами или помогла многолетняя привычка
строго контролировать себя и свои эмоции, но он был рад, что это произошло.
Никому, даже такой восхитительной женщине, как Тори, не мог он позволить
отвлечь его от главной цели пребывания здесь.
— Спокойной ночи, Тори, — хрипло пробормотал он, отступая на шаг.
— Спокойной ночи, Фред.
Вернувшись в свою комнату, он осторожно лег на кровать и в изнеможении
прикрыл глаза. Ему не хотелось вспоминать о том, что произошло внизу, но
мысли упорно возвращались к тому, какой мягкой и податливой была она в его
руках, какой нежной и бархатистой была ее кожа, какой восхитительный,
возбуждающий аромат исходил от ее тела.
Черт, ну почему все так усложнилось? Почему именно эта женщина воспламеняет
его, как никакая другая? Почему это должно было произойти именно сейчас,
когда он не может позволить себе расслабиться? И почему она оказалась той
женщиной, в чей дом он проник обманом со своими тайными целями?
Фред чувствовал, что Виктория испытывает те же чувства, что и он. Что искры,
которые она высекает в нем одним лишь своим взглядом, вспыхивают и в ней. От
искр может разгореться пламя, а это уже опасно.
Он приложил ладонь к глазам. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы между
ними что-то произошло, независимо от того, хочется ему этого или нет. Нужно
постоянно напоминать себе: он здесь не для того, чтобы разводить амуры.
И когда пришла боль, он приветствовал ее как старую знакомую, способную
отвлечь его от неподобающих мыслей и несвоевременных желаний.
2
Когда утром Виктория спускалась на первый этаж, ее мысли были заняты Фредом
и воспоминаниями о тех ощущениях, которые вызвали у нее прикосновения к его
большому крепкому телу, когда он обнимал ее. Господи, как же ей хотелось,
чтобы он ее поцеловал. Она почти всю ночь не спала, ворочалась с боку на
бок, думая о нем.
Виктория пребывала в смятении. С одной стороны, этот мужчина привлекал ее
как никто другой, несмотря на кратковременность их знакомства, а с другой —
она понимала, что все не так просто, как могло показаться на первый взгляд.
Фред Капдевила полон тайн и загадок, и, возможно, он не говорит всей правды
о том, почему он здесь. Разум твердил ей об осторожности, но душа и тело
рвались навстречу новым, неизведанным чувствам, которые он в ней пробуждал.
Ее неудержимо влекло к нему, и она не в силах была совладать с этим
влечением.
Это немного пугало и в то же время волновало и возбуждало ее.
Она вздохнула. У нее сегодня много дел, необходимо полностью погрузиться в
работу, но мысли о Фреде неотступно преследуют ее, мешая сосредоточиться.
Решительно тряхнув головой, словно прогоняя назойливые мысли, она
направилась в главную гостиную, огромную комнату, где вовсю шли
восстановительные работы. Там она нашла своего прораба, наблюдающего за
работой.
— Как идут дела, мистер Симмонс? — поинтересовалась она.
— Просто отлично, принцесса. Лучше и быть не может.
Виктория против воли улыбнулась. Джейк Симмонс, крепкий широкоплечий мужчина
с копной седых волос — местный житель из Мерисвейла, небольшого городка,
расположенного в четырех милях от Эллиот-мэнора, — как и большинство
рабочих строительной бригады, работавшей в доме, знал ее с самого детства и
всегда, сколько она себя помнила, называл ее принцессой. Виктории это
нравилось, потому что давало ощущение неразрывной духовной связи с этими
людьми и с этим домом.
— Вам что-нибудь нужно?
— Пока нет. Все необходимое у нас есть. Работа идет.
Он поднял глаза к потолку, где на сколоченных из крепких балок лесах стоял
парень, методично отскребающий слой штукатурки с потолочных лепных
украшений.
— Ты там поаккуратнее, Стиви. Этой лепнине уже сто лет, и, даст бог,
она еще переживет твоих правнуков.
Стиви усмехнулся, сверкнув белозубой улыбкой.
— Не извольте беспокоиться, мистер Симмонс. Я обращаюсь с этой
штуковиной бережнее, чем наседка с яйцами. Доброе утро, мисс Эллиот.
Виктория улыбнулась.
— Доброе утро, Стиви. У тебя, на мой взгляд, прекрасно получается.
— Скажите это мистеру Симмонсу, а то он все ворчит.
Продолжая улыбаться, Виктория повернулась к Симмонсу.
— Не будьте столь придирчивы, мистер Симмонс. По-моему, Стиви выполняет
работу на совесть.
Джейк снял с головы бейсболку, пригладил широкой ладонью свою шевелюру и
снова натянул кепку до самых бровей.
— Наверное, я пристрастен, принцесса, но вы же знаете, как трепетно я
отношусь к этому дому. Когда я был еще мальчишкой, здесь жили ваши дедушка с
бабушкой и дом при них просто сиял. Мы под разными предлогами бегали сюда,
чтобы взглянуть на него, потому что из города его не видно. Потом дом
опустел, но я все равно время от времени любил приходить сюда, чтобы
полюбоваться им. Нам, местным, казалось: если Эллиот-мэнор на месте, значит,
все в порядке. Вы ведь понимаете, о чем я, правда?
— Да, конечно.
— А лет двадцать пять назад или чуть больше, когда мы строили церковь,
я любовался особняком с ее крыши. Зрелище было просто потрясающим!
— Могу себе представить, — с нежностью проговорила
Виктория. — Скоро должен подъехать архитектор, я хочу обсудить с ним
детали реконструкции. Вы присоединитесь к нам?
— Непременно, принцесса, скажите только где.
— Думаю, в музыкальной комнате на втором этаже. Я дам вам знать.
Кстати, мистер Симмонс, вы... э-э... не видели здесь темноволосого мужчину?
— Да, видел. Он сказал, что вы позволили ему остановиться в доме.
— Все верно. Не знаете, где он может быть?
— По-моему, он направлялся в кабинет.
Виктория убеждала себя, что не должна искать встречи с Фредом, ей лучше
избегать его, но ноги сами понесли ее в сторону кабинета. Ей захотелось
увидеть его прямо сейчас, немедленно, словно от этого зависела ее жизнь.
Войдя в кабинет, она увидела, что Фред стоит, склонившись над письменным
столом. Заметив ее, он задвинул ящик. Ни смущения, ни неловкости не
отразилось на его лице. Она озадаченно взглянула на него. Он что-то ищет?
— Доброе утро, Фред. Что вы здесь делаете?
Он выпрямился и спокойно оперся бедром о край стола.
— Доброе утро, Тори. Я надеялся встретиться с вами за завтраком, но
железная леди сказала, что вы обычно не завтракаете.
— Железная леди? — недоуменно переспросила Виктория.
— Ну да, ваша экономка. Она заставила меня съесть целую гору еды, не
позволила мне даже кофе самому себе налить и сказала, что завтра непременно
принесет мне завтрак в комнату и будет заваривать для меня травяной чай по
своему рецепту.
Виктория улыбнулась.
— Я же говорила, что вы станете новым объектом неусыпной заботы Джуди.
Кстати, вам лучше смириться со своей участью и во всем слушаться ее.
— Я так и понял. Вы не возражаете, что я без спросу вошел в кабинет?
— Нет, разумеется. Вы можете заходить в любую комнату, когда вам
захочется, — ответила Виктория, но Фред видел, что тем не менее ей
неприятно, что он рылся в столе.
— Я искал ручку, — объяснил он. — Решил написать письмо
Алисии, своей бабушке — она не признает телефонов, — а у моей ручки
закончились чернила. Я предположил, что в столе кабинета должны находиться
какие-нибудь письменные принадлежности, и взял на себя смелость посмотреть.
Вы не сердитесь?
— Нет, что вы. — Виктория не смогла скрыть облегчения,
отразившегося на ее лице. — Только, боюсь, вы ничего здесь не найдете.
В последнее время я работаю с бумагами в своей комнате. Мне так удобнее. А
здесь ничего нет. Все бумаги вынесены отсюда.
— Они хранятся где-то в доме?
— Да. Кое-что я уже просмотрела, но многое еще предстоит
просмотреть. — Виктория успокоилась, ее подозрения рассеялись,
неловкость, которую она испытывала вчера вечером, прошла.
— Как вы себя чувствуете? Хорошо отдохнули? — поинтересовалась
она.
Сегодня на ней было прямое кремовое платье чуть выше колен, подчеркивающее
нежность кожи цвета слоновой кости. Белокурые волосы зачесаны назад и
забраны в пучок, в изумрудно-зеленых, обрамленных густыми черными ресницами
глазах светится неподдельный интерес, пухлые губы, слегка тронутые розовым
блеском, притягивают его взгляд словно магнит. Как она прелестна и желанна!
— Прекрасно, — ответил Фред, ничуть не покривив душой. Несмотря на
беспокойные мысли и эротические видения, центральной фигурой которых была
обнаженная белокурая девушка по имени Тори, он чувствовал себя вполне
отдохнувшим. Видимо, все дело в целебном морском воздухе. — Мне бы
хотелось прогуляться по берегу. Не желаете составить мне компанию? —
неожиданно для себя спросил он.
Виктория посмотрела на часы.
— Сейчас у меня встреча с архитектором, я освобожусь часа через
полтора. Если подождете, то я с удовольствием присоединюсь к вам.
— Договорились.
Фред широко улыбнулся, и от его ослепительной улыбки у нее закружилась
голова и бешено заколотилось сердце. Боже, что со мной происходит?!
— Не устали? — спросила Виктория с искренней озабоченностью в
голосе. Они уже некоторое время прогуливались вдоль берега, и она
рассказывала ему о своих планах восстановления особняка.
— Ничуть. И вообще с каждым часом я чувствую себя все лучше и лучше.
Наверное, морской воздух благотворно действует на меня.
— Я рада, что вы так быстро поправляетесь. — Она улыбнулась, и он
залюбовался ею.
Ему нравилось, как она улыбается, нравилось, как она смеется, как слегка
склоняет голову набок, слушая собеседника. Ему нравилось в ней буквально
все, и это его беспокоило.
— Мой прадед Арчибалд, — продолжала она, — разбил с южной
стороны дома прекрасный парк, но со временем он пришел в запустение и сейчас
представляет собой нечто среднее между лесом и лугом, — усмехнулась
она. — Но я не собираюсь ничего там менять. Мне нравится естественная,
а не культивированная природа. Кстати, в парке живет очень много белок.
Некоторые из них совсем ручные, и я иногда подкармливаю их орешками. Они
такие забавные.
— В загородном поместье моей бабушки тоже есть огромный лесопарк, где
живут дикие животные: зайцы, белки, лисы и даже олени. Помню, мальчишкой я
обожал ходить вместе с лесником подкармливать оленей. Одного даже приручил,
и он ел у меня из рук. — Фред улыбнулся своим воспоминаниям.
— А сейчас вы тоже кормите оленей, когда навещаете свою бабушку?
— К сожалению, нет, — невесело усмехнулся он. — Не хватает ни
времени, ни терпения.
— Вы, вероятно, много работаете? — поинтересовалась Виктория,
надеясь, что он хотя бы немного расскажет о себе, но он бросил лишь короткое
да
, давая понять, что не хочет говорить на эту тему.
Умом Виктория понимала, что совсем ничего не знает об этом человеке, что он
может оказаться вовсе не тем, за кого себя выдает, но сердце говорило
другое. Рядом с Фредом ей было хорошо и спокойно. Она чувствовала себя
защищенной.
Виктория встала на краю обрыва и подставила лицо соленому океанскому бризу.
Она пока не знала, насколько глубоко ее чувство к этому загадочному мужчине,
но была уверена, что это не простое физическое влечение, а нечто более
сильное. Но что именно, ей еще только предстоит разобраться.
Она сделала глубокий вдох, наслаждаясь свежим морским воздухом и любуясь до боли знакомым пейзажем.
Серебристая поверхность океана сверкала в лучах яркого дневного солнца.
Вдали, ближе к линии горизонта, там, где сливаются небо и океан,
вырисовывались очертания небольшого скалистого острова, поросшего соснами.
Мимо острова, плавно покачиваясь на волнах, плыла лодка. Слышались
пронзительные крики кружащихся у воды чаек.
— Кому принадлежит этот остров? — спросил Фред.
— Мне. Это часть поместья. Там даже есть небольшой домик, что-то вроде
сторожки.
— Там кто-нибудь живет?
— Насколько я знаю, нет. Раньше, когда я еще была маленькой, мы с мамой
иногда ездили туда и устраивали пикники. Я собираюсь побывать там в скором
будущем.
— А давно кто-нибудь из вас был там в последний раз
...Закладка в соц.сетях
