Жанр: Любовные романы
Удачный выбор
При заочном знакомстве они категорически не понравились друг другу. Неряха и
синий чулок, подумал Артур о Кимберли, увидев ее на фотографии. Лощеный сноб
и записной донжуан, вынесла она вердикт, наведя справки о новом хозяине
компании, в которой работала. Однако, встретившись, Артур и Кимберли
влюбились. Это судьба, скажет кто-то. Но судьба — это не случайность, а
предмет выбора. Всякий выбор плох, если человек прячет голову в песок, но
всякий выбор может стать удачным, стоит только захотеть...
Есть люди-жаворонки, а есть люди-совы. Первые рано ложатся и встают ни свет
ни заря. Вторые ложатся поздно и поздно же просыпаются. Если есть такая
возможность, конечно.
Кимберли Дорсет относила себя к категории сов, но вынуждена была просыпаться
с жаворонками — что поделать, как многие женщины, она работала и была
обязана являться в офис к девяти часам. Единственное, что примиряло ее с
действительностью, было то, что работу свою Кимберли любила, более того —
она была для нее смыслом существования. Ну и источником дохода, разумеется.
В это утро будильник зазвонил, как обычно, в семь утра. Сейчас встаю,
пообещала себе Кимберли. Вот только еще немного полежу — и встаю. И не
заметила, как провалилась в сон, — как всегда, она уснула около часа
ночи.
Открыв глаза, Кимберли взглянула на циферблат будильника, и с кровати ее как
ветром сдуло. Начало девятого! Проспала! Катастрофа!
Она пулей помчалась в ванную, потом бросилась одеваться. Пришлось надеть
костюм, в котором она ходила на работу вчера, другой Кимберли собиралась
выгладить утром — водился за ней такой грешок, откладывать на завтра
нелюбимые дела, — но, поскольку она безнадежно, ужасающе проспала, ни о
какой глажке не могло быть и речи. А на костюме, в котором она ходила на
работу вчера, не хватает пуговицы, и пятно она где-то умудрилась посадить, и
брюки как жеваные... Проклиная себя за лень, Кимберли бросила в сумочку
флакончик с пятновыводителем, провела щеткой по своим непослушным вьющимся
волосам и выбежала из квартиры, будто за ней гналась стая чертей.
На работу она приехала с пятнадцатиминутным опозданием, но не успела даже
дух перевести, не то что привести себя в порядок — Кимберли передали
распоряжение Гарри Уилбера, курировавшего сектор, который она временно
возглавляла, немедленно подняться в конференц-зал. Кимберли торопливо вышла
из комнаты, рассудив, что в порядок привести себя всегда успеет.
Если бы она только знала, что ее ждет, она бы так не спешила.
В Нью-Йорк из Денвера прилетела целая делегация, чтобы поскорее ввести в
курс дела Артура Мартинеса, бизнесмена, купившего недавно компанию
Скайлайт
.
Последние две недели, пока шли переговоры о купле-продаже, в компании царила
нервозная обстановка. Весь руководящий состав трясло как в лихорадке.
Служащие различных рангов — от исполнительных директоров до заведующих
небольшими отделами — понимали, что их работа в известной компании висит на
волоске. Жесткий, бескомпромиссный стиль руководства, присущий Мартинесу, о
котором все были наслышаны, стал в мире бизнеса чуть ли не легендой.
— Взгляните, господин Мартинес, это поможет вам составить некоторое
представление о руководящем звене
Скайлайт
, прежде чем вы познакомитесь с
ними лично, — сказал один из директоров с коротким заискивающим смешком
и протянул новому владельцу рекламный проспект, на первой странице которого
помещалась фотография сотрудников, занимавших в компании ключевые посты.
Артур Мартинес направил острый взгляд своих темно-синих глаз на фото.
Первой, на кого он обратил внимание, была женщина, но не только потому, что
она была единственной среди мужчин. Заметил он ее главным образом из-за
того, что она портила общий вид группы, запечатленной на фотографии. Женщина
была долговязой, видимо, на почве высокого роста у нее сложились
определенные комплексы, потому что она заметно сутулилась. Создавалось
впечатление, что она старалась держаться в тени, быть незаметной. Артуру она
напомнила жирафёнка, который безуспешно пытается скрыть свои длинные
неуклюжие конечности. Очки в темной толстой оправе уменьшали и без того
узкое серьезное лицо. Но что особенно поразило в ней Артура, так это
вопиющая неопрятность. Русые вьющиеся волосы торчали в разные стороны,
словно никогда не знали расчески. Артур также отметил отсутствие пуговицы на
пиджаке, который висел на женщине, как на вешалке. Артур брезгливо
поморщился. Сам он являл образец сдержанной элегантности и не выносил тех,
кто допускал неряшливость в одежде.
— Кто эта женщина? — резко спросил он.
— Женщина? — переспросил кто-то из встречавших.
Артуру пришлось ткнуть пальцем в изображение на снимке.
— О, вы имеете в виду... Это Ким! Она помощник финансового директора. Я
не сразу сообразил, о ком вы говорите, мы о ней как-то не привыкли думать,
как о женщине. У Ким не мозг, а вычислительная машина. Она очень
честолюбива, кроме работы, для нее ничего существует. — Собеседник
Артура словно оправдывался, что в высшее руководство компании затесалась
женщина. — Вся ее жизнь в работе, за три года ни разу не брала
отпуск...
— Это вредно для здоровья, — неодобрительно заметил Артур. —
Переутомление и отсутствие отдыха ведут к тому, что служащие трудятся ниже
своих возможностей и допускают ошибки в работе. Эта женщина нуждается в
отдыхе, и, кроме того, в отделе кадров ей должны указать на неряшливый вид.
Пусть приведет себя в порядок.
У встречающих вытянулись лица. Не сговариваясь, они одернули пиджаки и
втянули животы, боясь попасть в немилость к новому боссу. Чего доброго,
безукоризненный мистер Мартинес найдет в одежде какой-нибудь изъян и навесит
ярлык неряхи.
Повисло неловкое молчание. Представители
Скайлайта
гадали, неряха ли
Кимберли Дорсет. Никто никогда не приглядывался к ней настолько, чтобы
обратить внимание на ее облик или одежду. Все знали, что она необычайно
способна и лучше других разбирается в экономике. Это было главным, а
остальное никого не волновало.
Артур Мартинес продолжал пристально разглядывать фотографию. Подвергнув
инквизиторскому осмотру мужчин, он нашел еще один повод для порицания.
— Некоторые думают, что хорошо одеваться на работу необязательно,
потому что клиенты якобы не обращают на это внимания. Так вот, лично я
придерживаюсь другой точки зрения, поэтому не потерплю в офисе никаких
джинсов. Опрятный внешний вид предполагает дисциплину и, вне всякого
сомнения производит положительное впечатление. Вот этот мужчина, к примеру,
давно мог бы подстричься и научиться завязывать галстук, — брюзгливо
сказал Артур и указал на провинившегося. — Уход за своей внешностью
должен быть постоянным.
Выслушав сердитый монолог, руководители
Скайлайт
дружно решили сесть на
диету, на всякий случай сходить в парикмахерскую, а также приобрести новые
костюмы, сорочки и галстуки. В конце концов, Артур Мартинес не только
поучает, но и сам неукоснительно следует исповедуемым принципам. Без единого
лишнего грамма веса, придирчивый и, несомненно, очень привлекательный в
потрясающе сшитом костюме, этот человек производил достаточно яркое
впечатление, чтобы вызвать горячее желание подражать ему.
Однако один из встречающих, Гарри Уилбер, сверх меры гордился своей
смазливой внешностью, а потому не посчитал нужным для себя садиться на диету
или нестись в магазин за новым костюмом. Но слова Артура Мартинеса тоже
нашли в его сердце горячий отклик — он только что придумал, как повысить в
должности свою очередную любовницу через голову Кимберли и не вызвать при
этом лишних разговоров.
— Отделу кадров также следует поставить перед собой новые задачи. Я бы
хотел видеть очень быстрое улучшение ситуации с продвижением женщин на
руководящие должности. В данный момент положение просто ужасающее, —
заявил Артур Мартинес, и на губах Гарри мелькнула торжествующая улыбка.
Когда Гарри Уилбер, непосредственный начальник Кимберли, вызвал ее и сообщил
ей плохую новость, она была настолько потрясена, что изумленно воскликнула:
— Рут... будет новым финансовым директором?!
Гарри кивнул как ни в чем не бывало, словно это назначение было делом вполне
естественным и закономерным.
Рут Болдуин? Эта недалекая, постоянно хихикающая блондинка, работающая
сейчас у Кимберли в подчинении, будет ее боссом? Ужасная новость явилась для
Кимберли громом средь ясного неба и повергла ее в глубокий шок. В течение
трех последних месяцев она исполняла обязанности финансового директора и не
без оснований надеялась, что ее утвердят в этой должности. Ей и в голову не
могло прийти, что Рут при ее весьма скромных способностях может претендовать
на этот пост.
— Я решил поставить тебя в известность заранее, прежде чем отдел кадров
уведомит тебя официально, — добавил Гарри сочувствующим тоном, словно
он из кожи лез вон, желая сделать ей одолжение.
— Но Рут не обладает соответствующей квалификацией, и она работает
всего два месяца в нашем секторе... — Кимберли все еще не могла прийти в
себя от обрушившегося на нее удара.
— Свежая кровь идет на пользу компании, от этого она становится лучше и
конкурентоспособнее, — назидательно изрек Гарри, с укором посмотрев на
растерявшуюся сотрудницу.
Ошарашенная Кимберли вернулась на свое рабочее место. Она бы легче перенесла
неудачу, если бы должность, на которую давно рассчитывала, занял более
достойный соперник. А может, Рут Болдуин обладает талантами, которые я не
разглядела? — спросила себя Кимберли.
Она вспомнила, что сегодня вечером состоится прием по случаю представления
сотрудникам компании Артура Мартинеса, и сдержала вдох раздражения. Кимберли
вообще не любила вечеринки, а уж корпоративные и подавно. Однако теперь,
когда ее лишили должности, которая, как она наивно полагала, была у нее уже
в кармане, Кимберли рассудила иначе. Она подумала, что ей все-таки стоит
появиться на чествовании нового хозяина компании, а то коллеги могут решить,
что она завидует Рут.
Рут Болдуин скоро будет моей начальницей. От этой мысли у Кимберли сдавило
горло, и она проглотила тугой ком, мешавший ей свободно дышать. Господи,
неужели я умудрилась так напортачить где-то, что собственными руками пустила
коту под хвост долгожданное повышение? Рут станет моим боссом. Рут, с
которой недавно я была довольно резка из-за ее слишком затяжных ланчей и
небрежной работы. Та самая Рут, которая половину рабочего дня проводит в
пустой болтовне, а оставшееся время флиртует с первым подвернувшимся
мужчиной. Хорошо еще, что сегодня ее нет на работе, подумала Кимберли.
Она все глубже погружалась в шоковое состояние. Начиная с детского сада,
затем в школе и в университете Кимберли привыкла к тому, что все ожидают от
нее каких-то необыкновенных результатов, привыкла быть лучшей, поэтому любая
неудача повергала ее в мучительный процесс самобичевания. Кимберли была
уверена, что не сумела оправдать те высокие надежды, которые на нее
возлагались, и потому Рут обошла ее.
Кимберли прислушалась к разговору коллег.
— Сегодня вечером мы увидим его живьем и посмотрим, насколько он
соответствует своей необыкновенной репутации...
Кимберли поморщилась: это, конечно, Ивон, она чересчур любопытна. Кто-то
хихикнул.
— Говорят, что для своей последней пассии он купил наручники, усыпанные
бриллиантами.
Губы Кимберли изогнулись в презрительной гримасе. Если бы мужчина предложил
ей такие наручники в качестве подарка, она бы спустила его с высокого этажа
без парашюта. Правда, ей вряд ли кто-нибудь предложит. И слава Богу, что она
не из тех женщин, которые позволяют делать им неприличные подарки! Кимберли
было противно даже слушать, как одна из коллег восторгалась мужчиной,
низводящим секс до игры с дорогими безделушками.
— Клянусь, он совершенный душка, — сказала Ивон и мечтательно
вздохнула. — Высший класс...
— А я уверена, что он маленький и кругленький, как его покойный
отец, — заметила Кимберли с едкой иронией. — Он поэтому и не любит
журналистов — ему приятно, что его считают красивее и лучше, чем он есть на
самом деле.
— Может, бедняге надоело, что все гоняются за его миллионами, —
высказалась Ивон.
— А может, за ним никто бы не гонялся, если бы у него не было этих
самых миллионов, — саркастически заметила Кимберли.
Неизвестно, сколько бы еще они препирались, но Кимберли вызвали в отдел
кадров. Там ей сообщили официально, что ее просьба о предоставлении ей
должности финансового директора отклонена. Как ни благодарна была Кимберли
Гарри Уилберу за то, что эта новость не застала ее врасплох, но ей все-таки
было интересно, почему он предупредил ее. Кимберли спросила, были ли какие-
нибудь жалобы на ее работу, и получила в ответ заверение, что ничего
подобного не было.
— И это делает вам большую честь, учитывая события последних
месяцев, — продолжал кадровик тоном, исполненным искреннего сочувствия.
Он явно имел в виду недавнюю кончину ее отца.
— Мне повезло, что у меня была работа, которая отвлекала от грустных
мыслей, — сказала Кимберли.
— Вы знаете, что у вас накопился неиспользованный отпуск за несколько
лет?
— Да.
— Меня попросили проследить за тем, чтобы вы отгуляли хотя бы три
недели, начиная с конца этого месяца...
— Три недели? — испуганно переспросила Кимберли.
— Меня также уполномочили предложить вам более длительный отпуск — на
шесть или двенадцать недель, с сохранением за вами места, разумеется.
— Вы говорите серьезно?! — ошеломленно воскликнула Кимберли.
Кадровик, словно не заметив, что Кимберли не в восторге от его предложения,
стал описывать прелести отдыха. Попутно он отметил, что Кимберли, получив
диплом, сразу приступила к работе в
Скайлайт
.
— Вы проводите много времени на работе.
— Но мне нравится работать...
— Тем не менее, я уверен, вы с удовольствием расслабитесь за три недели
и, возможно, захотите продлить свой отпуск на более долгий срок, —
настойчиво уговаривал ее кадровик. — Вы только представьте, какой
отдохнувшей и посвежевшей вы вернетесь на работу!
Расслабитесь
? Прицепившись к этому слову, Кимберли подумала, что, может
быть, именно поэтому ее обошли с повышением. Интересно, ее коллеги тоже
считают, что она переутомилась и потому бывает раздражительной? Или, по их
мнению, она не способна руководить работой других? Должна же в конце концов
быть причина, по которой она не получила эту должность! Но так или иначе ее
лишили права решать, когда ей идти в отпуск и стоит ли ей вообще брать его.
Это как раз больше всего беспокоило Кимберли. Почему именно сейчас? Может,
из опасения, что она не сможет легко приспособиться к новому руководителю
финансового сектора?
Глубоко обеспокоенная полной потерей веры в свои способности, Кимберли
работала без перерыва на ланч, и, когда подняла голову от стола, в комнате
уже никого не было. Она очень удивилась.
— Куда все подевались? — спросила она у Гарри Уилбера, которого
встретила в коридоре.
— Ушли пораньше, чтобы привести себя в порядок. Сегодня у нас прием, не
забыла? Я тебе советую последовать их примеру.
Кимберли терпеть не могла оставлять работу незаконченной, но она вспомнила о
событиях сегодняшнего дня и о том, что ее буквально выталкивают в отпуск.
Это был болезненный урок, показавший ей, что незаменимых людей нет. Кимберли
вернулась в комнату, взяла сумку и спустилась вниз. На улице хлестал дождь,
а плащ она в спешке оставила наверху. Пришлось вернуться.
На этаже стояла мертвая тишина. Кимберли направилась к раздевалке, где висел
ее плащ, и вдруг услышала голос Гарри Уилбера, доносившийся из его кабинета:
— ...Артур Мартинес дал ясно понять, что он любит работать в окружении
красивых, элегантных женщин. Он только взглянул на нашу простушку Ким на
фотографии, помещенной в рекламном проспекте, и мы поняли, что руководящей
должности ей не видать как своих ушей. Поэтому я поддержал заявление Рут. Я
согласен, что она менее квалифицированный сотрудник, зато она значительно
презентабельнее...
Кимберли остановилась как вкопанная.
Простушка Ким
— это о ней?!
— Ким Дорсет прекрасный работник, — строго возразил Гарри мужской
голос, принадлежавший одному из директоров компании.
— Я не спорю, она ценный сотрудник, но не для переднего плана. Даже
лучшая подруга не назовет ее красавицей. Она, как мокрое одеяло, может
испортить все удовольствие, — сказал Гарри с такой злобой, что у
Кимберли мороз пробежал по коже. — Откровенно говоря, мы сделаем себе
только хуже, если проигнорируем вкусы мистера Мартинеса и преподнесем ему
простушку Ким в первый день его появления в компании.
Кимберли трясло от услышанного, но еще больше она боялась, что ее застанут
за подслушиванием. Она повернулась и на цыпочках вернулась к лифту, так и не
взяв плащ.
Теперь Кимберли знала причину, по которой Рут сделали финансовым директором
вместо нее.
Простушка Ким
! Внутри у нее все переворачивалось от обиды, но
Кимберли не стала лелеять это чувство. Гарри Уилбер четко поставил все на
свои места: в отличие от нее Рут была весьма привлекательной и имела успех у
мужчин. Не какой-то мощный потенциал Рут, а красивые округлые формы стали
решающим фактором в ее назначении на пост финансового директора.
И все же унижение было горьким. К глазам подступили жгучие слезы, но
Кимберли крепко смежила ресницы и удержала их. Это была вопиющая
несправедливость. Она подходила для этой работы, как никто другой, и упорно
трудилась, чтобы получить эту должность. Никто не имеет права судить о
человеке по его внешности! К тому же это противозаконно. Кимберли
представила, как стоит перед судьей и повторяет оскорбительные слова Гарри.
Она невольно содрогнулась от ужаса. Нет, ни при каких обстоятельствах она не
подаст на
Скайлайт
в суд и не сделает себя объектом снисходительной
жалости.
Простушка Ким
! Она хмыкнула. Гарри никогда бы не сказал ничего подобного,
если бы знал, что, когда ей было пятнадцать лет, модельное агентство
предложило ей выгодный контракт. Ее отец пришел, конечно, в ярость от одной
мысли, что его дочь будет занята на такой, по его мнению, низкопробной
работе. Но на протяжении последующих восьми лет Кимберли бережно хранила в
памяти тот день, когда она в первый и в последний раз восстала против
суровых порядков Эдварда Дорсета. Она тайно посетила агентство, где ей
привели в порядок лицо и волосы. Кимберли с восхищением смотрела, как
искусный макияж и одежда превращают ее из худосочной жерди в яркую
длинноногую красавицу. Возможно, Кимберли и приняла бы предложение
агентства, но к ней полез с нежностями фотограф, и она сбежала. Этот
инцидент убедил Кимберли в том, что отец был прав, говоря о моральном
разложении в модельном бизнесе.
Почему бы не попытаться сделать из себя хотя бы бледное подобие того, что
удалось сотворить с ней кудесникам из модельного агентства? А что, это идея!
Появившись на приеме во всем блеске, она утрет нос Гарри Уилберу и
отвратительному ловеласу Артуру Мартинесу. Как можно быть таким идиотом,
чтобы в бизнесе ставить красоту выше мозгов?
Не обращая внимания на проливной дождь, Кимберли добежала до ближайшей
телефонной будки и позвонила своей подруге Глэдис, у которой была
собственная парикмахерская. Когда она спросила, может ли Глэдис втиснуть ее
сегодня в свое расписание, чтобы привести ее голову в порядок, Глэдис была
настолько потрясена, что ненадолго онемела.
— Неужели ты стала легкомысленной наконец? — спросила она, обретя
дар речи. — Или это что-то другое?
— Что-то другое, — с досадой буркнула Кимберли. — Сегодня
вечером я иду на одно очень важное для меня мероприятие.
Заинтригованная Глэдис велела ей приезжать немедленно.
Кимберли села в автобус, который останавливался недалеко от салона Глэдис.
Свободных мест не было, и ей пришлось стоять в проходе. Ее толкали, но
Кимберли, погруженная в невеселые раздумья, ничего не замечала. Хорошо, что
ее отец не дожил до этого позорного дня. Ему было бы стыдно и горько, что
его дочь не смогла получить повышение по службе. С другой стороны, Кимберли
не могла припомнить ни одного случая, когда бы ей удалось оправдать его
ожидания и вызвать у него отцовскую гордость.
Мысли унесли Кимберли на шесть лет назад, в то лето, которое перевернуло ее
жизнь. Семьи Кимберли, Глэдис и еще одна пара отправились в отпуск в
Калифорнию. Они уже не первый год ездили туда на машине, поэтому ни у кого
из компании не было оснований думать, что этот отпуск будет отличаться от
прошлогоднего. Но именно в это лето все пошло наперекосяк. Настоящего отдыха
не получилось, но ни у кого не нашлось смелости признать это.
Не успели они приехать на место, как Элис, в то время лучшая подруга
Кимберли, закрутила бешеный роман с Дереком, парнем, отдыхавшим в соседнем
мотеле. Элис была настолько увлечена своим романом, что почти не замечала
присутствия Кимберли на протяжении всего отдыха. Правда, примерно в то же
время один молодой человек сумел разбить ей сердце и нанести удар по ее
чувству собственного достоинства. Личная драма Кимберли осталась для
окружающих незамеченной.
Но самым страшным событием того отпуска стала ужасная автокатастрофа, в
результате которой Кимберли потеряла мать, а ее отец провел остаток своей
жизни в инвалидной коляске. Кимберли была гораздо ближе с матерью, чем с
жестким, не в меру требовательным отцом, поэтому понесенная ею утрата была
невосполнимой. Отец, до аварии работавший учителем в школе и активно
занимавшийся спортом, так и не сумел приспособиться к своей инвалидности.
В молодости Эдвард Дорсет хотел стать врачом, но ему не хватило нескольких
баллов для поступления в медицинский колледж. Когда родилась Кимберли, он
решил, что его дочь осуществит его мечту и станет врачом, поэтому заставлял
ее учиться только на
отлично
. Но после той жуткой аварии, в которой
погибли отец Элис, родители Глэдис, а также мать Кимберли, Кимберли была
настолько травмирована, что не могла даже думать о карьере врача. О чем она
и сказала отцу.
Жестокое разочарование озлобило Эдварда настолько, что жить с ним стало
практически невозможно. Тем не менее в течение шести лет Кимберли была
единственной, кто о нем заботился. Но, как она ни старалась угодить ему,
порадовать высокими оценками в экономическом колледже, куда она в результате
поступила, и нежной заботой о нем, отец не простил ей того, что она не
захотела стать врачом.
Кимберли вспомнила, как когда-то очень любила Калифорнию, и с трудом
поверила, что не была там со времени той трагедии. Она даже придумала
предлог, чтобы не ехать на свадьбу Элис. Ее близкая подруга вышла замуж за
Дерека Норриса, с которым у нее был сумасшедший роман в то трагическое лето.
Семья Дерека владела в Калифорнии огромным поместьем. К счастью, у него были
деловые интересы в Денвере, и он нередко брал с собой Элис, так что подруги
время от времени виделись. Может, стоит потратить часть отпуска, который мне
навязывают, и съездить туда? — подумала Кимберли.
— О Господи, я совсем забыла, что сегодня твой салон открыт только до
ланча! — простонала Кимберли, когда Глэдис провела ее из своей
маленькой квартирки по коридору в парикмахерскую, где было тихо и
пусто. — Почему ты не напомнила мне, когда я звонила?
Глэдис хмыкнула.
— Да я еле дождалась тебя, чтобы узнать, кто этот парень, к которому ты
в кои-то веки идешь на свидание!
Кимберли растерялась.
— Нет никакого парня. Сегодня у меня на работе большой прием в честь нового владельца компании.
— Но ты была так взволнована, когда звонила, и я подумала, что у тебя
свидание.
— Не взволнована, а расстроена, — сердито ответила Кимберли.
— Бог мой, что случилось? — испуганно спросила Глэдис.
— Я не получила повышение, — дрожащим голосом сказала Кимберли и
рассказала всю историю.
Глэдис выслушала ее, стараясь не показать, насколько ей жалко свою подругу.
Она достала из шкафчика бутылку бренди и плеснула в бокал.
— Я же не пью, ты знаешь. Не пью... — Кимберли попыталась оттолк
...Закладка в соц.сетях
