Жанр: Любовные романы
Отбрось сомнения
...комфорт. Трусость никогда не была ему присуща, но,
представляя себе встречу родителя с дочерью Гилберта Уинтона, он морщился и
вздыхал.
На следующий день в девять утра Эдвин, Хилари и маленькая Лили уже сидели в
приемной врача.
По дороге Эдвин забежал на телеграф и отправил краткое сообщение отцу:
Завтра в три жди меня в гости с Хилари Уинтон и четырехлетней Лили
— твоей внучкой. Так будет лучше, решил он. Пусть папочка побесится в одиночестве! К нашему
приезду просто устанет и, быть может, поведет себя сдержаннее.
К великому облегчению Хилари, здоровье Лили находилось вне опасности. Врач
провел с ней и с Эдвином долгую беседу, надавал различных рекомендаций и
заверил, что с девочкой все будет в порядке.
— Советую свозить ее в какой-нибудь санаторий, заняться с ней
физкультурой, и пусть чаще бывает на свежем воздухе, — заключил он и
улыбнулся сидевшей у Эдвина на коленях Лили.
Эдвин сразу заметил произошедшую с отцом перемену.
Говард встретил их с улыбкой и в синем, а не в черном костюме!
Лили сразу же потянулась к нему ручками, и он, довольно крякнув, присел на корточки и обнял девочку.
— Ты чудесно выглядишь, папа, — заметил Эдвин и похлопал отца по
плечу, когда тот выпрямился, поднимая Лили на руки.
— Проходите, я жду вас с самого утра! — объявил он. — Роза,
дорогуша, накрывай на стол! Мои гости уже приехали.
Хилари поцеловала Говарда в щеку, и все четверо прошли в гостиную.
Странно, думал Эдвин, наблюдая за вступившими в непринужденную беседу отцом
и Хилари. Когда я привел к нему в дом Глэдис, он вел себя сдержанно, если не
сказать недружелюбно. А ведь с Глэдис они знакомы давным-давно.
Хилари же видит впервые...
На судебном разбирательстве четыре года назад Говард не появлялся. Тогда его
мучили сердечные боли, и врач категорически запретил ему посещать заседания
суда.
— Эй, прекратите меня дурачить! — потребовал Эдвин, устав теряться
в догадках. — Вы видите друг друга не впервые, верно? Где вы
познакомились? При каких обстоятельствах? Почему я ничего об этом не знаю?
Говард заулыбался.
— Ты слишком подозрителен, сынок. Мы с Хилари сразу понравились друг
другу, только и всего! И потом, как гостеприимный хозяин я обязан сделать
все возможное, чтобы мои гости чувствовали себя непринужденно.
— Глэдис ты принял гораздо более холодно, — выпалил Эдвин, забыв
об осторожностях.
— Зачем же в присутствии Хилари ты упоминаешь о другой женщине? —
Говард укоризненно покачал головой.
— Нет, ты все же объясни мне, почему тогда ты вел себя совершенно по-
иному, — не унимался Эдвин.
Говард хрипло рассмеялся.
— Хорошо, я объясню. Глэдис умна, образована и хороша собой, но с
самого детства была невыносимой хитрюгой! Поэтому я и не расшаркивался перед
ней, когда вы пришли ко мне. Не умею лицемерить.
Только сейчас Хилари обратила внимание на имя женщины, о которой шла речь.
Глэдис!
Неужели это та же самая Глэдис, что появлялась на вилле Эдвина в Майами-Бич,
называя себя его другом детства? — подумала она, и ей стало не по себе.
Неужели мои догадки в отношении ее стремления прибрать Эдвина к рукам были
не напрасными? И почему Эдвин приводил ее в дом отца?
В гостиной появилась Роза с белоснежной скатертью в руках.
Обедали за круглым старинным столом у окна. Угощение было отменным. Лили
болтала много и оживленно, а Говард слушал ее с умилением и восторгом.
Когда ей вздумалось рассказать о мамином ночном кошмаре, Эдвин встрепенулся.
— Лили, скорее доедай котлетку! Роза принесет тебе такую вкуснятину,
какой ты еще наверняка не пробовала ни разу в жизни! — сообщил он
поспешно.
Только по окончании визита, радушно распрощавшись с Говардом и выйдя за
пределы его дома, Хилари как будто между прочим поинтересовалась, не
поворачивая к Эдвину головы:
— Женщина, о которой вы упоминали в разговоре, это и есть та самая
Глэдис? Глэдис Нейленд?
Эдвин неохотно кивнул.
Рассказывать Хилари о том, что совсем недавно он был помолвлен с Глэдис, ему
не хотелось. По крайней мере, сейчас. Тех отношений, что связывали его с
подругой детства, она все равно не поняла бы. Конечно, он намеревался
объяснить ей все, но позднее. В подходящий момент, в доверительной
обстановке.
Вихрь волнующих событий закружил Хилари в умопомрачительном танце. То, во
что в одночасье превратилась ее жизнь, можно было сравнить с красивым
романом.
Началась оживленная подготовка к свадьбе. Заказ блюд, рассылку приглашений,
оформление дома и прочие заботы Эдвин взял на себя. Все, что требовалось от
Хилари, так это при помощи одного из ведущих модельеров Майами выбрать фасон
свадебного платья, подобрать к нему туфли, перчатки и украшения.
Каждое утро ей было необходимо ездить на примерки. Дороти, внучатая
племянница Мириам, узнав от Говарда радостную новость о женитьбе Эдвина,
вызвалась везде сопровождать его невесту. Хилари радовалась, что ходит по
роскошным салонам, ювелирным лавкам и магазинам не одна. Ведь раньше она
никогда не посещала подобных мест и, попадая в них, чувствовала себя весьма
скованно.
С Лили оставалась Пэг, тоже приехавшая в Майами. Эта женщина была наделена
настоящим даром ладить с маленькими детьми. С ней Лили возобновила занятия
арифметикой, продолжила изучать алфавит, делать утреннюю зарядку — в Солт-Лейк-
Сити всем этим она занималась в садике.
В час дня, когда Эдвин возвращался с работы, они втроем обедали, потом везли
Лили на прогулку. За эти дни они успели посетить детский парк со
всевозможными аттракционами, выставку универсальных кукол, театр юного
зрителя и зверинец.
Лили, наделенная пытливым умом и богатым, воображением, смотрела на все
широко раскрытыми глазами и засыпала родителей вопросами.
По возвращении домой ребенка тут же укладывали спать. Та щебетала, как
весенняя пташка, делясь впечатлениями от увиденного и пережитого, но как
только ее остриженная головка касалась подушки, она сразу же засыпала.
А Хилари с. Эдвином направлялись в просторную комнату, которую на следующий
же день после приезда невесты Эдвин обустроил специально для нее.
Теперь в углу здесь стоял белый кабинетный рояль на гнутых ножках. На полу
лежал мягкий персидский ковер с затейливым узором, на стенах висели
бронзовые канделябры. У камина разместилось кресло-качалка.
Уединяясь здесь вдвоем и сливаясь с музыкой, Хилари и Эдвин чувствовали себя
неразрывным целым, единым организмом, которому позволено прикоснуться к миру
божественного.
В первый день Хилари не осмелилась играть Эдвину то, что сочинила когда-то
сама. Исполняла классику — лирические романсы Грига, глубокомысленные
гениальные сонаты Бетховена, наполненные светом и теплом произведения
Чайковского.
— Я не встречал в жизни никого, кто бы умел так сильно чувствовать
музыку, — сказал Эдвин, когда Хилари убрана руки с клавиш и повернула к
нему голову. — Ты играешь так увлеченно, вкладываешь в любую вещь,
которую исполняешь столько живости, столько чувства...
Эдвин смотрел на свою изящную маленькую Хилари и не мог понять, почему
теперь воспринимает ее совершенно по-другому. Она словно бы влилась в его
душу вместе со звуками музыки, которые с такой ловкостью, с таким упоением
извлекала из рояля.
Когда она играла что-нибудь серьезное, лицо ее бледнело и становилось
строгим и сосредоточенным. Веселые мелодии преображали молодую женщину,
словно она попадала под яркие лучи полдневного солнца.
Ее состояние мгновенно передавалось Эдвину, и его внутренний мир озарялся и
ликовал.
— Ты — мой маленький гений! — пробормотал Эдвин, когда по
окончании концерта для одного зрителя они пили чай все в том же зале.
— Я вовсе не гений, — ответила Хилари, смущенно краснея. — Но
слышать от тебя подобные слова очень приятно.
В канделябрах на стенах горели настоящие свечи. Их таинственное мерцающее
сияние лишь усиливало и в Эдвине и в Хилари ощущение того, что они
возвысились над мирской суетой.
В эти дни Хилари переживала мощный творческий подъем, Любовь достигла в ней
такого накала, что рвалась наружу, преобразуясь в звуки и мелодии
безудержным потоком...
Услышав собственные произведения Хилари, Эдвин обомлел. То печально-нежные,
то взволнованно-тревожные звуки сочиненной ею музыки так сильно
подействовали на него, что ему показалось, будто он очистился от чего-то
тяжелого и темного.
Что делает со мной эта женщина, это сказочное, таинственное, сложное и
многогранное создание? ~ размышлял он по ночам, когда утомленная и
разгоряченная бурными любовными порывами Хилари засыпала у него на груди. О
раздельных кроватях никто из них больше не упоминал. Почему мне кажется, что
без нее я уже не смогу быть самим собой? — удивлялся Эдвин.
Однажды он представил себе на мгновение, что ее не стало. Что она погибла в
катастрофе, подобной той, что унесла жизни его матери и ее отца. На душе у
него сделалось так невыносимо гадко, что захотелось кричать.
Я должен беречь ее, как зеницу ока, решительно сказал он себе. Ее и нашу
малышку. Теперь я ответственен за их спокойствие и благополучие, а через
несколько дней эту ответственность укрепит закон.
До свадьбы оставалась неделя.
— Послезавтра я намерен устроить вечеринку. Соберем близких нам людей и
объявим им, что мы помолвлены, — сказал Эдвин.
Они завтракали с Хилари в уютном кафе недалеко от дома.
Хилари насторожилась.
— А это обязательно? Наша история не вполне обычная... И до свадьбы остается всего семь дней...
— Без этого не обойтись, — уверенно ответил Эдвин. — В нашей
семье привыкли во всем строго следовать устоявшимся традициям, Хилл. Если я
не объявлю родственникам о предстоящей женитьбе так, как это положено
делать, они посчитают, что я отношусь к ним пренебрежительно.
Хилари пожала плечами.
— Что ж, давай устроим помолвку. Только я не знаю, каким правилам люди
следуют, устраивая подобные мероприятия. От меня потребуется что-нибудь
особенное?
Эдвин улыбнулся.
— Ничего такого, что не в твоих силах. Во-первых, сегодня вы с Дороти
подберете для тебя подходящее платье. А во-вторых, на твоем пальчике должно
красоваться вот это. — Он достал из внутреннего кармана пиджака
маленькую атласную коробочку и протянул ее Хилари.
Она приняла подарок слегка дрожащей рукой. В футляре лежало восхитительное
колечко с крупным бриллиантом овальной формы.
— Эдвин... — произнесла Хилари на выдохе и с замиранием сердца достала
кольцо. — Оно — просто прелесть!
— Тебе нравится? Я очень рад, — ответил Эдвин и надел кольцо на
палец невесте.
Платье, на котором Хилари остановила свой выбор, было несказанно красивым.
Если бы не Дороти, бедняжка и не приблизилась бы к нему, поскольку оно
висело в отделе супердорогих вещей и стоило соответственно.
Нежно-розовое, из мягкой тонкой ткани, оно соблазнительно обтягивало фигуру
Хилари и в то же время вовсе не смотрелось вызывающе или дерзко.
— То, что нужно! — воскликнула Дороти, всплескивая руками.
Приглашенных на вечеринке было не слишком много. Собрались в основном
родственники Эдвина. Из друзей он пригласил лишь пару человек.
Хилари позвала единственного друга — Томаса Харриса. Конечно, сообщила о
помолвке и Освальду с Гретой, и Молли. Молли ответила, что приехала бы с
удовольствием, но не может оставить больного отца. А Освальд и Грета
пообещали явиться лишь ко дню свадьбы — оба они планировали к этому моменту
взять долгосрочный отпуск.
— Погуляем на вашем празднике и поедем путешествовать! — сказал
Освальд, когда она звонила ему по телефону. — Чувствую, что по
возвращении домой мы тоже займемся пошивом белого платья и выбором
обручальных колец!
— Здорово, Освальд! — искренне порадовалась Хилари. —
Надеюсь, что все получится именно так.
Родственники Эдвина были пожилыми людьми. Многие из них вели себя сдержанно
и чопорно, но к Хилари все отнеслись дружелюбно.
А на Лили смотрели, как на настоящего ангелочка, и всем своим видом давали
понять, что приняли ее в свои ряды безоговорочно и с удовольствием.
Малышка в воздушном голубом платье, почувствовав, что является предметом
всеобщего внимания, стала носиться по просторному банкетному залу ресторана,
в котором проходила вечеринка, как метеор, желая произвести на толпу более
сильное впечатление. Пару раз Хилари даже пришлось отводить ее в сторону и
объяснять, как следует себя вести.
Томас пришел в элегантном костюме. Его волосы были аккуратно уложены назад,
в манжетах рубашки блестели запонки.
— Ты потрясающе выглядишь! — сказала Хилари, приветствуя его у
входа. Хорошо, что в этот момент в зал вошли другие гости, и Эдвин шагнул им
навстречу, удаляясь на некоторое расстояние. Если бы он услышал, что она
отвешивает Томасу комплимент, наверняка разозлился бы.
— А ты сегодня — сказочная принцесса! — ответил Томас приглушенным
тоном, многозначительно кося взгляд в сторону Эдвина. — Не хотелось бы,
чтобы твой Эдвин услышал мои слова.
Хилари рассмеялась.
Начался вечер просто превосходно. Эдвин не отходил от Хилари ни на шаг. Его
родственники рассматривали ее с интересом и, похоже, были вполне довольны.
Чтобы унять дрожь в руках, несмотря ни на что не желающую проходить, Хилари
взяла с подноса, который проносил мимо молоденький официант, бокал
шампанского и принялась потягивать игристое вино.
Когда все гости были в сборе, на пороге появилась Глэдис Нейленд. Грациозно
и неторопливо, раскачивая роскошными бедрами, обтянутыми красным бархатом,
она пересекла весь зал и приблизилась к виновникам торжества. Хилари эта
красавица удостоила лишь притворно-дружелюбной улыбкой, зато Эдвина
поприветствовала куда более тепло; положила ладонь ему на руку и расцеловала
в обе щеки.
Хилари не знала, что Глэдис в списке приглашенных. Поэтому, увидев ее,
растерялась. По залу прокатилась волна странного оживления. И это лишь
усугубило возникшее в ней ощущение неловкости.
Глэдис же держалась на удивление непринужденно. Ее голубые красивые глаза
излучали спокойствие и уверенность. Но было в них нечто такое, отчего Хилари
нестерпимо хотелось выставить ее вон.
Эдвина позвали к телефону.
— Извините, я ненадолго вас покину, — сказал он, обращаясь ко всем
присутствовавшим, и вышел.
Улыбка, до сих пор не сползавшая с губ Глэдис, постепенно исчезла. Она
смерила Хилари пристальным взглядом.
— Как продвигается подготовка к свадьбе? Внутри у Хилари все
напряглось. Ей задали обычный вопрос, причем вполне естественный при данных
обстоятельствах. Но она почувствовала в нем скрытую угрозу.
— Все идет отлично. — Ей было неудобно разговаривать со слишком
высокой Глэдис, поскольку приходилось при этом чуть ли не задирать голову.
— Какое колечко подарил тебе Эдвин? — поинтересовалась экс-
невеста.
— Тебя это очень волнует? — недружелюбно буркнула Хилари. Делать
вид, что эта беседа не вызывает в ней неприязненных эмоций у нее не
получалось.
— Конечно! — Глэдис язвительно усмехнулась. — Хочу сравнить
его со своим.
Хилари, ничего не поняв, покачала головой.
— Ты тоже помолвлена с кем-то?
— До недавнего времени была помолвлена. С Эдвином. И жажду узнать, не
одинаковые ли он подарил нам кольца, — тихо произнесла Глэдис, не
желая, чтобы ее слова услышал кто-нибудь из окружающих.
— Что? — Хилари не могла скрыть потрясения.
Глэдис окинула внимательным взглядом кольцо с бриллиантом на пальце Хилари и
вытянула вперед руку.
— Мой камень совсем другой формы. Это радует. — Она злобно
прищурила глаза и стала похожа на опытную хищницу. — Предупреждаю: не
пройдет и месяца, как Эдвин вновь станет моим! Готовься к разводу, чертова
нищенка! Скоро ты вновь уберешься из нашей жизни вместе со своим приплодом.
— Закрой рот! — выпалила Хилари, кипя от негодования. Затем резко
развернулась и пошла прочь, беря на ходу еще один бокал шампанского и за
считанные секунды осушая его.
Нет! Нет! Нет! — возмущалась она. — Все это вранье, выдумки!
Глэдис нагло соврала мне, чтобы вывести из себя. Эдвин не мог быть с ней
помолвлен. Он рассказал бы мне об этом и ни за что не стал бы сближаться со
мной. Я должна успокоиться, взять себя в руки!
— Что случилось, милая? Почему ты так бледна? — прозвучал где-то
рядом обеспокоенный голос Эдвина.
Хилари повернула голову. Она даже не заметила, что он вернулся в зал и идет
ей навстречу.
— Я только что беседовала с твоей подругой! — ответила она, с
трудом сохраняя внешнее спокойствие. — По ее словам, вы были с ней
помолвлены!
Эдвин нахмурился.
— Не понимаю, зачем Глэдис понадобилось говорить тебе об этом именно
сейчас...
— Так значит, она сказала мне правду? — спросила Хилари, отчаянно
надеясь услышать отрицательный ответ на свой вопрос.
Эдвин пожал плечами.
— Да, но наши с Глэдис отношения...
— Когда вы расторгли помолвку? — ослепленная яростью и обидой, попыталась уточнить Хилари.
Эдвин сглотнул.
— Я все объясню тебе позднее.
— Почему не сейчас?
— Потому что этот разговор сугубо личный и должен происходить в другой
обстановке.
— Эта особа назвала меня чертовой нищенкой! А мою дочь —
приплодом! — Хилари хотелось орать и топать ногами, но она не давала
воли эмоциям, едва-едва сдерживаясь. — А еще в ней живет уверенность,
что вскоре ты разведешься со мной и вернешься обратно к ней! Можешь
успокоить ее: я не желаю выходить за тебя замуж!
Хилари резко устремилась к балкону, боясь, что ее негодование вырвется
наружу. По пути она схватила еще один бокал шампанского.
Эдвин сжал кулаки и хотел было броситься вслед за ней, но передумал и
зашагал к стоявшей у противоположной стены Глэдис.
— Зачем ты это сделала? — потребовал он, приблизившись.
Глэдис непонимающе моргнула.
— Ты о чем?
— О вашем разговоре с Хилари. Глэдис взяла его за руку.
— Ты слишком взволнован, Эдвин. Я вообще не разговаривала с твоей
Хилари. Наверное, эта девочка ревнует тебя ко мне, вот и выдумала какую-то
историю. — Она пожала плечами. — Чем ей удалось тебя так
взвинтить?
На мгновение Эдвин замер в нерешительности. С Глэдис их связывала давняя
дружба, тем не менее сейчас он отчетливо видел в ней фальшь, которой раньше
не замечал. К тому же в его памяти всплыли вдруг слова отца, назвавшего ее
хитрюгой.
— Убирайся отсюда, — спокойно, но категорично произнес он.
Лицо Глэдис резко побледнело.
— Ты шутишь, Эд...
— Не шучу! Проваливай, и чтобы ноги твоей здесь больше не было.
Хилари чувствовала себя так паршиво, что была готова на самые нелепые, самые
решительные поступки.
Каждую минуту ей в голову приходили безумные идеи. То ее охватывало
страстное желание сейчас же схватить Лили и уехать с ней в Майами-Бич, то
хотелось напиться до чертиков и забыть об этой дурацкой помолвке, о Глэдис,
о свадьбе, которой никогда не было бы, не узнай Эдвин о существовании
маленькой дочери.
Он не любит меня, не любит! И если бы не Лили, у него не возникло бы
необходимости рвать отношения с Глэдис! — думала она, проглатывая
слезы. Это мерзкое мероприятие — маскарад! Его родственники улыбаются мне и
ломают комедию, делая вид, что с удовольствием принимают меня в свою
родовитую семью. Лицемеры! Им приходится терпеть мое присутствие только из-
за малышки Лили.
Она вышла с балкона, поставила на столик опустошенный бокал и, разыскав
глазами Томаса, чуть пошатывающейся походкой двинулась к нему.
— Пригласи меня потанцевать, Томас!
Томас, давно заметивший, что между Хилари, Эдвином и высокой шатенкой,
которая буквально минуту назад вылетела из зала как ошпаренная, произошло
что-то неприятное, пристально взглянул Хилари в глаза.
— А твой жених не заревнует тебя, если мы закружим по залу?
— Мне все равно! — заявила Хилари. Томас аккуратно положил руки ей
на талию и, стараясь держаться от нее как можно дальше, повел ее в медленном
танце.
— Твой Эдвин страшно ревнив, я понял это еще в день нашего знакомства.
Поэтому нам следует вести себя крайне осторожно, — сказал он, заметив в
толпе кидающего на них убийственные взгляды Эдвина. — Один неверный шаг
и твой жених разорвет нас на части.
Хилари усмехнулась.
— Не думаю!
— А зря. Такие парни, когда влюбляются, становятся просто
опасными, — произнес Томас.
— Влюбляются? О чем это ты? — Хилари порывисто рассмеялась.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем. Признаюсь, ты мне очень нравишься, и я
с удовольствием танцевал бы с тобой и танцевал. Но быть козлом отпущения не
желаю. Эдвин здоров как бык. Вступать с ним в драку без особой на то причины
мне как-то не хочется. — Томас поежился, представив себе на мгновение,
как Эдвин расквашивает ему физиономию.
Некоторое время они танцевали молча.
Мелодия закончилась, и Томас вздохнул с нескрываемым облегчением.
Подскочивший к ним Эдвин схватил Хилари за руку и отвел в сторону. На Томаса
он даже не глянул.
— Что ты себе позволяешь? Расхрабрившаяся после выпитого, Хилари дерзко
посмотрела в потемневшие глаза Эдвина.
— Не смей флиртовать с другими парнями, тем более из желания мне
досадить! — приказал он, стиснув зубы.
Хилари отдернула руку.
— На каком основании ты решил, что имеешь право указывать, что мне
делать, а что — нет?
— Скоро мы станем мужем и женой, поэтому можем выдвигать друг другу какие-
то требования, — вновь хватая ее за запястье, произнес Эдвин.
— Ты уверен, что мы станем мужем и женой? — выпалила
Хилари. — Лично у меня к этому пропала всякая охота! Я чувствую себя
так отвратительно, что, если ты сейчас же не оставишь меня в покое, заору на
весь зал!
— Я никогда не оставлю тебя в покое, так и знай! — ответил
Эдвин. — И если тебе хочется орать, ори на здоровье. Делай что угодно,
только не строй глазки другим мужчинам. Когда я вижу это, просто дурею.
— Мне плевать! — провозгласила Хилари. — Когда я узнала о
твоем романе с Глэдис, тоже чуть не сошла с ума!
Эдвин громко рассмеялся.
— Роман? Хилари, чего-чего, а романа у нас с Глэдис никогда не было!
— Не принимай меня за круглую дуру! — повышая голос, потребовала
она. Хорошо, что никто не слышал их перепалки. Громко звучала музыка, и
гости танцевали. Только Томас, оставшийся у ближайшего столика, мог
догадываться о том, что они до сих пор выясняют отношения.
— За дуру? В последнее время я только и делаю, что пытаюсь вести себя с
тобой как можно более уважительно... — пробормотал Эдвин.
— Как давно вы были помолвлены? — спросила Хилари, гордо вскинув
голову и немного пошатнувшись.
Эдвин раздраженно ухмыльнулся.
— Тебе больше не следует пить.
— Хочешь сказать, что я пьяна? — Она смотрела на него с вызовом.
— Я хочу сказать, что ты выпила чересчур много шампанского, —
поправил ее Эдвин.
— Ты не ответил на мой вопрос, — напомнила Хилари. — Когда вы
с Глэдис объявили о своей помолвке?
Эдвин тяжело вздохнул.
— Разве это так важно? Хилари зло рассмеялась.
— Тебе кажется, это пустяк?
— Нет, но ты не все понимаешь... — Он покачал головой. — Хорошо, я
отвечу тебе: мы были помолвлены шесть месяцев, а расторгли помолвку совсем
недавно... Но я должен многое тебе объяснить. Наши с Глэдис отношения
отличались от...
Хилари подняла вверх руки, давая ему понять, что больше ничего не желает
знать.
— Давай прекратим наш разговор, — странно тихим голосом произнесла
она.
Последующий час показался ей истинной пыткой. Приходилось ходить по залу,
разговаривать с гостями, почти не слыша и не видя их, улыбаться и даже
терпеть рядом с собой Эдвина. А душа ее рвалась на куски и металась от боли.
Лишь когда гости разошлись, она устало опустилась на стул и дала волю
чувств
...Закладка в соц.сетях
