Жанр: Любовные романы
Отбрось сомнения
...этого?
Хилари чувствовала, что пропала.
Поднявшись на цыпочки, она запустила пальцы в густые волнистые волосы
Эдвина, трепетно прижалась к нему и приникла к его губам. Последовал
умопомрачительный, горячий поцелуй.
Тяжело дыша, забыв о былых обидах, Эдвин поднял Хилари на руки, поднес к
кровати и опустил на матрас, застеленный чистой простыней с заплаткой.
Послышался грохот. Ножки кровати с одной стороны подвернулись, и край
металлической кроватной рамы вместе с матрасом и Хилари с шумом упал вниз.
Эдвин подхватил Хилари на руки, поставил ее на пол и на протяжении
нескольких мгновений крепко прижимал к себе.
— Как я за тебя испугался! — прошептал он.
— Я совсем забыла... Брат ведь предупредил меня, что болты,
прикрепляющие ножки к кровати, необходимо подтянуть... — Она тяжело
вздохнула. — Хорошо, что все так вышло. По крайней мере мы не сделали
того, о чем бы потом сожалели...
На лестнице раздался звук твердых мужских шагов.
— Хилари? С тобой все в порядке? Дверь открыта, поэтому я и вошел.
— Томас! — радостно воскликнула Хилари и поспешила навстречу
своему новому другу. — Как я рада, что ты пришел! Не обидишься, если я
сразу же обращусь к тебе с одной просьбой? Попрошу подтянуть болты на
кровати...
— Я захватил с собой все необходимые инструменты.
Когда оба они появились в комнате, Эдвин окинул стройного кареглазого Томаса высокомерным взглядом.
— Это Томас... А это Эдвин. Знакомьтесь, — произнесла Хилари,
пытаясь сделать вид, будто не замечает недовольства Эдвина.
Мужчины не пожали друг другу руки, ограничились сдержанными кивками.
Когда Томас принялся за работу, насвистывая какую-то мелодию, Эдвин
повернулся к Хилари.
— Я могу поговорить с тобой наедине? — спросил он ледяным тоном.
— Можешь, — ответила Хилари как можно более спокойно и улыбнулась
Томасу. — Томас, ты не обидишься, если мы оставим тебя на некоторое
время?
— Конечно нет, — ответил тот.
— Что это за свистун? — раздраженно поинтересовался Эдвин, как
только они с Хилари спустились вниз и вышли во двор.
— Какая тебе разница? — Она чувствовала сильный испуг, но
старалась держаться смело и уверенно. — Это тебя абсолютно не касается.
— Нет, касается! — Эдвина сердила собственная несдержанность и
нелепость, но он ничего не мог поделать с безумной ревностью, разгоревшейся
в нем при появлении этого Томаса. — Кто этот тип и что делает в твоем
доме?
— Это не твое дело! — выпалила Хилари.
— Ах, так? Если не хочешь отвечать, я пойду и задам этот вопрос ему! Но
не обещаю, что все обойдется без плачевных последствий!
Он уже сделал шаг по направлению к входной двери, когда Хилари испуганно
вцепилась в его руку.
— Не будь таким идиотом! Томас — друг моего двоюродного брата. Мы
познакомились с ним только сегодня! — протараторила она.
Эдвин недоверчиво взглянул в глаза Хилари, но заметно успокоился. Щеки
молодой женщины взволнованно пылали, придавая ей еще большую
соблазнительность. Он взял ее за руки и прислонил к передней дверце своей
машины, стоявшей прямо перед домом.
— Ты сводишь меня с ума. Сам не понимаю, что со мной происходит, —
прошептал он.
Когда Эдвин разговаривал с ней таким тоном, у нее все таяло внутри. В
подобные моменты она желала лишь одного — раствориться в нем, утонуть в
потоке его ласк, отдаться ему полностью, без остатка.
Сердце Эдвина колотилось громко и учащенно. Ему было понятно, что Хилари
желает его так же сильно, как он ее, и от сознания этого кружилась голова.
Еще мгновение, и они бросились бы в жаркие объятия друг друга, но им помешал
неожиданно прозвучавший звук захлопнувшейся двери.
Хилари вздрогнула и повернула голову к крыльцу.
— Простите, что помешал... Подул ветер, поэтому дверь и хлопнула так
громко, — оправдывающимся тоном сказал Томас и пожал плечами.
Хилари отошла от машины, а Эдвин усмехнулся и сел за руль.
— До свидания! — крикнул он и завел мотор.
Она была так растеряна, что даже не оглянулась. Когда шум автомобиля
рассеялся вдали, Томас тяжело вздохнул.
— Я вам завидую, — пробормотал он с неподдельной
искренностью. — Мы с подругой встречались пять лет, а совсем недавно
расстались. Потому что не испытывали обоюдной страсти, огня, не совершали
друг для друга милых глупостей, безумств... У вас это есть.
Щеки Хилари вновь вспыхнули.
Неужели я настолько плохо умею скрывать свои чувства, что совершенно
посторонний человек сумел так запросто их разгадать? — подумала она.
— Ты все неправильно понял, Томас. То, что ты видел, это...
— Ее голос оборвался. Для того, чтобы объяснить
ситуацию, она не нашла подходящих слов.
— Давай не будем об этом? — предложил Томас и подмигнул. —
Лучше примемся за дела. Кровать в порядке. Приступим к разгрузке мебели.
Первым делом Хилари попросила его перенести в комнатку Лили новенький набор
для детской. Она купила его прямо перед отъездом.
Чтобы затащить на второй этаж пианино, пришлось выйти на дорогу, остановить
первого проезжавшего мимо водителя фургона и обратиться к нему за помощью.
Когда вся мебель была разгружена, Томас распрощался и уехал. Хилари набрала
теплой воды в ведерко и кастрюлю, привезенные вместе с остальными вещами,
вышла во двор и вымылась. На это ушло немало времени, ведь она, хоть была и
не избалована удобствами, не привыкла обходиться вообще без них.
Уставшая, Хилари улеглась в кровать около полуночи. Но сон не шел. Все мысли
крутились вокруг Эдвина, как бы ей ни хотелось подумать о чем-нибудь другом,
упорно возвращаясь к событиям пятилетней давности. А именно к тому моменту,
когда над их чудесными отношениями нависла темная тучка.
Это случилось после знакомства с Глэдис Нейленд, обворожительной шатенкой, подругой детства Эдвина.
Однажды вечером, когда Эдвин разговаривал с кем-то по телефону, а Хилари
мирно дремала, положив голову ему на колени, Глэдис нагрянула в гости.
Красивая и общительная, она сразу же расположила Хилари к себе. Они пили чай
в кухне и много болтали, а в те моменты, когда Эдвин куда-нибудь отлучался,
Глэдис заговаривала с Хилари, как с лучшей подружкой.
— Я думала, что опять увижу здесь эту дылду Стеллу, —
заговорщически понизив голос, прошептала она, когда Эдвин вышел в гостиную
ответить на очередной телефонный звонок. — Ты с ней знакома?
Хилари не знала никакой Стеллы. И чем больше слушала Глэдис, тем меньше
желала с ней знакомиться. Намеками и полушутками Глэдис ясно дала Хилари
понять, что эта
дылда
— прелестная высокая студентка последнего курса
Майамского университета. Что, возможно, она до сих пор встречается с
Эдвином.
— Вы потрясающе смотритесь вдвоем, — подытожила тогда
Глэдис. — Не отдавай его никому!
Узнав, что Хилари всего семнадцать лет, она задумчиво покачала головой.
— Лучше не сознавайся ему в этом. Он любит более взрослых, более
опытных женщин. И еще один дружеский совет: пусть вокруг тебя вьются и
другие мужчины. Эдвин обожает конкуренцию. Мы знакомы с ним с самого
детства. Мне о нем известно все!
Тогда-то в Хилари и созрел план придумать о себе какую-нибудь красивую
историю. Эдвин ни разу не спрашивал у нее ни о возрасте, ни о том, чем она
занимается, но если бы речь об этом зашла, ей было бы легче провалиться
сквозь землю, чем сказать о себе правду.
Ни один нормальный мужчина не захочет продолжать крутить роман с девушкой,
если узнает, что она — школьница, решила Хилари. Особенно такой мужчина, как
Эдвин.
В ее планы входило поступить в университет в родном городе Солт-Лейк-Сити.
Поэтому она и подумала, что назовется Эдвину студенткой. Студенток он любит,
отметила она, с неприязнью вспоминая рассказы Глэдис о Стелле.
Когда интерес к ней Эдвина стал заметно ослабевать, ее охватила паника. Тогда-
то она и прибежала к старушке Мириам во второй раз.
— Я не пойму, что произошло, — бормотала она, жалобно всхлипывая.
Мириам гладила ее по голове.
— Эдвин — натура сложная и глубокая. Он очень серьезный человек. Таким
людям иногда необходимо побыть наедине, чтобы лучше разобраться в своей
жизни, понимаешь, детка? — Голос Мириам звучал спокойно и
умиротворяюще, и тревога Хилари постепенно ослабла.
Когда совершенно случайно из разговора с Глэдис Эдвин узнал о том, что
встречается с несовершеннолетней девчонкой, он пришел в ярость. Хилари и не
подозревала, что ее любимый способен так бурно гневаться. Скандал закончился
тем, что Эдвин объявил ей о намерении посетить ее родителей и заявился на
следующее утро в коттедж, который они снимали вместе с Макфейлами, Корнерами
и Фрэнтами.
Более неподходящий момент для его визита было невозможно представить.
Накануне в одном из ресторанов Майами-Бич Анна переругалась со всеми членами
компании мужа, а в тот момент, когда Эдвин появился у них в гостях, кричала
на весь дом, что больше не может выносить ни его взбалмошных друзей, ни его
дочери.
— Что ты намереваешься делать? — спросила Хилари, проводив Эдвина
до машины.
Он молча сел за руль и завел двигатель.
— Я должен все, как следует, обдумать. За последние сутки я узнал
столько нового, что совершенно запутался. Мне требуется время.
Таким сдержанным и отчужденным Хилари никогда его не видела. Обида давила ей
на сердце, и до жути хотелось реветь. Но она сохраняла внешнее спокойствие.
И даже сумела сказать своему возлюбленному, что не намеревается ждать его
вечно.
В этот же день Эдвин уехал в Майами по делам. А оттуда ни разу не позвонил
Хилари.
От отчаяния она не знала, куда деваться. Бродила в одиночестве по пляжу,
долгие часы просиживала в летнем кафе, в котором увидела Эдвина впервые.
Родителям не было до нее никакого дела. Мачеха никогда ее не любила, а у
отца из-за нескончаемых выяснений отношений с женой не хватало времени
думать о дочери.
Заметили, что с Хилари не все в порядке, только друзья — Хью, Молли и Денис,
Тогда-то они и пригласили ее в свою компанию.
Она и представить себе не могла, что в следующий раз увидится с Эдвином лишь
в больничном коридоре после жуткой аварии.
И что тогда им обоим будет не до личных разговоров и не до сердечных
привязанностей.
Эдвин вышел из душа, вытерся, обмотал полотенце вокруг сильных загорелых
бедер, пересек спальню и приблизился к раскрытому окну. Было уже поздно,
около часа ночи. В воздухе сильно пахло морем, и хотелось дышать полной
грудью.
Что-то непонятное не давало Эдвину покоя; может, до сих пор не утихшая
ревность, а может, просто сознание того, что от Хилари его отделяет всего
лишь апельсиновый сад.
Воспоминание о Томасе опять отозвалось в его сердце неприятным толчком. Она
сказала, что познакомилась с ним только сегодня, подумал он. Значит, ей
мало, что о нем известно...
Ревность и злоба сменились вдруг в его душе тревогой и стыдом. Почему я
оставил ее наедине с незнакомым мужчиной? — спросил он себя. С
мужчиной, которому она явно приглянулась, я это сразу понял... И не просто с
мужчиной, а с глупо улыбающимся болваном, вооруженным целым набором
металлических инструментов... А вдруг этот тип псих и что-нибудь замыслил?
Резким движением руки скинув с себя полотенце, он быстро оделся и вышел из
дома.
В одной из комнат на втором этаже бывшего коттеджа Мириам горел свет. Эдвин
осторожно вышел из машины, прислушался и огляделся по сторонам. Во дворе
никого не было.
Он тихо приблизился к двери, присел на корточки, выдвинул из стены кусок
камня и достал из тайника запыленный запасной ключ. Но, передумав пускать
его в ход, положил на место, отряхнул руки и громко постучал в дверь.
4
Услышав стук, Хилари, уже погрузившаяся в сладкие объятия сна, открыла глаза
и испуганно посмотрела по сторонам, не понимая, где она и что происходит.
Постучали повторно.
Часы на перевернутой вверх дном коробке, поставленной ею у кровати в
качестве тумбочки, показывали двадцать минут второго.
Кто может прийти ко мне так поздно? — содрогаясь от страха, подумала
Хилари. И стоит ли открывать дверь?
В ее голове пронеслось множество тревожных мыслей. Этих мест она не знала,
поэтому не имела представления о том, насколько опасно жить здесь одной.
Быть может, это грабители... Или дух покойной Мириам, размышляла она,
замирая от ужаса.
Когда постучали в третий раз, ей ничего не оставалось, как подняться с
кровати, закутаться в покрывало, взять с перевернутой коробки небольшой
кухонный нож и прошлепать босыми ногами вниз к входной двери.
— Кто там? — спросила она, пытаясь говорить как можно более
уверенным и строгим голосом.
— Это я, Хилари! Я — Эдвин.
Вздохнув с облегчением, она зажгла свет и повернула в замке ключ.
Эдвин перешагнул через порог, плотно закрыл за собой дверь и, заметив нож в
ее маленькой руке, добродушно рассмеялся.
— Ты, оказывается, вооружена! Шутить с тобой опасно.
Хилари смущенно улыбнулась.
Эдвин обвел ее внимательным восхищенным взглядом. Ее блестящие пшеничные
волосы спадали на плечи беспорядочными прядями. Губы выглядели еще более
пухлыми и алыми, чем обычно. Серые глаза светились какой-то невинностью и
детскостью.
Он шагнул к ней ближе и медленно разжал ее пальцы, сжимавшие на груди края
покрывала. Оно соскользнуло с хрупких белых плеч, на которых, кроме тонких
бретелек ночной сорочки, больше ничего не было.
— Хилари, ты — прелесть, — произнес на выдохе Эдвин, качая
головой.
Ее нежные щеки с едва различимыми веснушками покрылись стыдливым румянцем.
Она смутилась и вновь натянула на плечи покрывало.
— Что ты здесь делаешь?
Эдвин не знал, что ответить. Но четко сознавал, что поступил единственно
правильно, вернувшись к ней.
— Если бы этот мастер на все руки оказался в доме, то я
разорвал бы его в клочья, честное слово, — пробормотал он.
Хилари усмехнулась.
— Если бы Томас и находился сейчас здесь, это тебя б не касалось! Мы с
тобой давным-давно не имеем друг к другу никакого отношения!
Лицо Эдвина потемнело.
— Знаю. Но я очень хочу, чтобы все изменилось... — Когда слова слетели
с его губ, он почувствовал странное облегчение. На протяжении пяти лет ему
не хватало сил признаться даже самому себе в том, что без этой женщины его
жизнь пуста и неполноценна.
Хилари смотрела на Эдвина во все глаза. Он был по-прежнему потрясающе
красивым и невероятно соблазнительным. Ему шла любая одежда. В облегающей
плечи и грудь футболке и старых джинсах этот парень смотрелся не менее
восхитительно и мужественно, чем в строгом костюме и галстуке.
Хилари окатила горячая волна желания, и ей стало трудно дышать. За пять
прошедших лет она практически не общалась с мужчинами. Заботы о ребенке,
учеба в университете и работа занимали все ее время. Но от отсутствия
мужского внимания и заботы она ничуть не страдала. Ей и в голову не
приходило связывать жизнь с кем попало. А такого человека, который смог бы
заменить Эдвина, она так и не встретила.
— Я действительно хочу, чтобы мы снова сблизились, — пробормотал
Эдвин.
— Правда? — Счастье теплой лавиной накрыло Хилари с головой. Она
сознавала, что ступает на опасную тропу, но о плохом старалась просто не
думать. Ее буквально несло в объятия Эдвина.
Он опять разжал пальцы Хилари и попытался сбросить покрывало. Ее полная
грудь взволнованно вздымалась и опускалась под тонкой полупрозрачной тканью
сорочки, а выпуклые затвердевшие соски так и манили к себе.
Эдвин провел рукой по ее нежному плечу, и она, вздрогнув, подалась к нему.
Он прижал ее к стене и принялся целовать — жадно и безудержно, как будто всю
жизнь только и мечтал о наступлении этих минут. Хилари отвечала на каждое
его движение, на любое прикосновение — на все, что он дарил ей.
— Милая, я так давно мечтал об этом, — задыхаясь, шептал Эдвин.
— Я тоже, — отвечала она.
Услышав ее признание, Эдвин возликовал. Желанная, прекрасная женщина вновь
была готова принадлежать ему! А сейчас только это имело для него смысл.
Подхватив ее на руки, он закружил по полу, потом устремился вверх по
лестнице в ту комнату, где теперь стояла старая кровать.
Рядом с ложем Хилари возвышалась коробка, перевернутая вверх дном. На ней
тикал будильник и горела лампа.
Эдвин опустился на край кровати, поставил Хилари перед собой, осторожно
вытащил нож, который она до сих пор держала в руке, и положил его на
коробку.
— Странно, что ты не задела меня своим оружием, когда мы целовались
внизу, — заметил он, улыбаясь.
— Я никогда бы этого не сделала, — прошептала Хилари и,
наклонившись, потерлась носом о его щеку. — Если, конечно, каким-нибудь
неосторожным действием ты не вынудил бы меня прибегнуть к крайним мерам.
Эдвин рассмеялся.
— Да уж, сегодня вечером ты доказала мне, что постоять за себя умеешь.
Я и не думал, что такие малютки способны быть столь воинственными! — Он
потер пальцами щеку, по которой несколько часов назад она хлестнула ладонью.
Хилари пригрозила ему пальцем.
— Зато теперь ты будешь вести себя более предусмотрительно!
Он покорно кивнул, обвел ненасытным взглядом ее кремовую грудь, откинул в
сторону покрывало, которое она до сих пор удерживала на себе одной рукой, и
медленно стянул с ее плеч тонкие бретельки ночной сорочки.
Полупрозрачная вещица послушно соскользнула вниз, и Хилари, оставшуюся перед
Эдвином совсем голой, охватила дрожь.
Он жадно прильнул к ее груди и принялся ласкать то один то другой ее сосок
так страстно и жадно, будто знал, что занимается этим в последний раз.
Хилари задыхалась от счастья. Она то закрывала глаза, утопая в ливне
блаженных ощущений, то открывала их и внимательно вглядывалась в Эдвина,
пытаясь рассмотреть в нем все до малейшей детали.
У него были темные пушистые длинные ресницы, длиннее, чем у нее самой.
Они такие же, как у Лили, подумала она, довольно улыбаясь. Сегодня я
непременно должна рассказать ему о нашей дочке...
Ласки Эдвина становились все более горячими и порывистыми. Он целовал ее
везде, а она постепенно растворялась в нем, как когда-то давно...
— Я полностью теряю контроль над собой... Ты просто колдунья,
слышишь? — прохрипел он, переводя дыхание и укладывая ее на кровать.
Губы Хилари опять расплылись в улыбке.
Слышать подобные слова от Эдвина означало нечто поистине невероятное. Ведь
этот человек умел контролировать себя при любых обстоятельствах.
Он не курил, потому что был уверен в ненужности и вредности курения, никогда
в жизни не выпивал вина больше, чем один бокал, не поддавался чьему бы то ни
было влиянию и не отступал от своих принципов.
— Ты потрясающе красивая, — пробормотал Эдвин, восхищенно
рассматривая Хилари.
Она знала, что не представляет собой ничего особенного. Но, когда он так
смотрел на нее, чувствовала, что действительно обладает чем-то необычным,
какой-то изюминкой, которая в его глазах делает ее неотразимой. И обожала
ощущать себя такой.
Эдвин снял с себя одежду, лег рядом с Хилари и принялся медленно гладить ее
грудь, живот и бедра и покрывать их нежными поцелуями.
— Ты просто чудо, Хилл, просто чудо... — шептал он еле различимо.
— О, Эдвин... Эдвин!.. — стонала она в ответ.
Его движения становились все более требовательными, его губы и руки уже
обжигали ее и сводили с ума, но полностью овладевать ею он почему-то не
торопился.
А Хилари уже сгорала от непреодолимого желания вновь почувствовать его в
себе, слиться с ним воедино. Ей казалось, еще немного, и она вспыхнет и
превратится в его руках в легкий пепел...
— Эдвин, прошу тебя... Войди же в меня поскорее... — вырвалось у нее из
груди.
— Я не хочу торопиться... — сказал он. — Боюсь опять сделать тебе
больно... Как тогда, когда мы занимались любовью в первый раз.
Хилари приподняла голову и ласково провела ладонью по его растрепавшимся
густым волосам.
— Это было естественно и больше не повторится. Ведь до тебя у меня
никого никогда не было.
На мгновение Эдвин замер.
Никого никогда не было...
— эхом отдалось в его висках. Неужели это
правда?
Он взглянул в серые прозрачные глаза Хилари, озаренные чудесным внутренним
светом, подернутые туманной вожделенной дымкой и покачал головой.
Ему на ум приходили мысли о том, что до встречи с ним она могла быть
девственницей, но он не был в этом уверен.
Почему я не заметил, что для нее тогда все случилось впервые? Был так
поглощен страстью? Или настолько уверен, что она искушена в подобных
делах? — размышлял он, а душа его наполнялась все большей гордостью и
все большим облегчением.
Он проник в нее неожиданно и порывисто. Она на мгновение замерла, оглушенная
водопадом давно забытых и ни с чем не сравнимых эмоций. Ее глаза наполнились
слезами, и, забыв обо всем на свете, она отдалась блаженству.
— Хилари! Хилари! — закричал Эдвин в исступлении, достигнув самого
насыщенного в своей жизни оргазма, опустился на нее и, содрогаясь, уткнулся
лицом в ее благоухающие волосы.
Она с наслаждением вдохнула исходивший от него до боли знакомый запах.
— Почему, когда я с тобой, после первого раза мне тут же хочется
заняться этим повторно? — спросил он прерывистым полушепотом.
— Не будь таким жадным! — шутливым тоном ответила Хилари, отчаянно
заглушая внутренний голос, твердивший ей, что она совершила большую
глупость.
Лицо Эдвина неожиданно посерьезнело.
— Я должен был догадаться тогда, что ты была девственницей...
Хилари тяжело вздохнула.
— Даже если бы ты догадался об этом, то не признался. Это наложило б на
тебя дополнительную ответственность, создало ненужные проблемы...
— Думаешь, я боюсь ответственности? — произнес он с оттенком
враждебности в голосе.
Хилари еще раз вздохнула.
Она считала, что спорить с ним по этому поводу не имеет смысла. Их отношения
пять лет назад все равно не сложились бы по-иному. Он просто-напросто устал
от них и захотел свободы, а она по уши в него влюбилась и была обречена на
страдания.
— Я и не думаю, что ты боишься ответственности, — медленно
произнесла она. — Просто, ни о чем не догадываясь, ты с легкостью
распрощался со мной, когда почувствовал, что теряешь ко мне интерес.
— Что? — Эдвин резко убрал лицо от ее волос, на которых до сих пор
лежал. — Я потерял к тебе не интерес, моя дорогая, а уважение, когда
увидел тебя с тем лохматым на мотоцикле!
Хилари удивленно моргнула.
— Не понимаю, почему моя невинная прогулка на мотоцикле с приятелем
друзей, кажется тебе настоящим преступлением?
Эдвин презрительно усмехнулся.
— Невинная прогулка? Ха-ха! Да как у тебя поворачивается язык называть
это подобными словами? Блудница!
Хилари замерла от обиды, ничего не понимая. Она максимально напрягла память,
пытаясь вспомнить вечер, проведенный с друзьями, как можно более подробно.
— Ах, вот оно что! — пробормотала она, вдруг неожиданно вспомнив,
что парнишка, с которым они прокатились по пляжу, на прощание поцеловал ее.
Поцелуй длился не больше секунды. Хилари тогда даже не поняла, что
произошло, поэтому не стала возмущаться, тем более в присутствии остальных
друзей. — Наверное, ты видел именно это... Черт возьми! Какие
недоразумения только ни случаются в жизни!
Эдвин вскочил с кровати и принялся натягивать джинсы.
— Что, вспомнила, как развлекалась с этим волосатиком? Разгульная
девка!
— Заткнись! — крикнула Хилари, багровея от негодования. — То.
что ты видел, это все, что между нами произошло. И прогулка и поцелуй были
настолько невинными, что разглагольствовать о них так долго просто смешно!
Эдвин фыркнул.
— Так я тебе и поверил! Я прекрасно знаю, как чудесно ты умеешь врать!
Хилари замерла. Чем-чем, а ложью она ему должна была запомниться...
— Да, я соврала тебе когда-то. Один-единственный раз. Но это не значит,
что все мои слова — сплошной обман...
— Где здесь можно помыться? — жестко спросил Эдвин, не обращая внимания на ее оправдания.
—&n
...Закладка в соц.сетях
