Жанр: Любовные романы
Огонь в крови
...жен поставить
подпись?
Он нацарапал неразборчивую подпись, сунул чек в бумажник и кивнул на
прощание Ларри, потом, минуту поколебавшись, удостоил этой чести и Надин.
— Когда я поставлял оборудование, я рассчитывал, что мне за него
заплатят, — процедил он, как бы уверяя себя в своей правоте, и вышел,
хлопнув дверью.
— Что еще за оборудование? — поинтересовалась Надин у Ларри. Тот
поморщился.
— Всякая электроника, только одно название — оборудование. Но стоит
очень больших денег. А наш звукорежиссер сказал, что знает человека, который
может продать его нам подешевле.
— Ларри, как ты мог попасться на такую удочку? Ты ведь знаешь, что
сделки подобного рода всегда таят в себе опасность!
— У нас было безвыходное положение, — сказал Ларри с виноватым видом. —
Но ты права: этот человек сущий мошенник. Он, например, заявлял, что у него
есть друзья, которые разнесут все в щепки, если их разозлить. Могут отделать
и людей — это он использовал в качестве последнего аргумента. Я почувствовал
облегчение, когда этот негодяй убрался из моего кабинета. Никовда не буду
больше связываться с такого сорта людьми! — Он обошел письменный стол, обнял
Надин и проговорил: — Спасибо, Надин! Не знаю, как полнее выразить мои
чувства, но... Спасибо!
Она поцеловала его.
— Рада была помочь...
За их спинами распахнулась дверь, и их словно окатило ледяной волной. Ларри
испуганно сделал шаг назад. Надин обернулась, и в ее ореховых глазах
отразились одновременно испуг и облегчение.
— Что, черт побери, здесь происходит? И почему Баз Браун вышел от вас
такой довольный?
— Надин расплатилась с ним, — пробормотал Ларри.
Шон взбесился.
— Что она сделала? Ты обратился к ней за деньгами, чтобы откупиться от
этой крысы? Я же просил тебя не впутывать ее в мои дела! Как ты посмел
просить у нее помощи после того, что я сказал тебе? — Он сделал три широких
шага, схватил Ларри за шиворот и начал так трясти, как только терьер может
трясти пойманную крысу. — Я тебе шею сверну!
Ларри покраснел и с трудом выдавил из себя:
— Шон, побойся Бога...
Надин бросилась через всю комнату, схватила Шона за руки и попыталась
оторвать его от Ларри.
— Отпусти его! Отпусти сейчас же, Шон! Не сходи с ума, ты задушишь его!
Шон протащил Ларри через всю комнату и бросил в кресло. Когда он обернулся к
Надин, она прочла в его голубых глазах угрозу пострашнее той, что таили в
себе косые взгляды того типа, который недавно был здесь.
— Он заслужил это! — сказал Шон. — А теперь твоя очередь. Разве я не
говорил тебе, что не возьму твои деньги? Но ты никогда не слушаешь. Не
обращаешь внимания на мои слова. И теперь тебе придется расплачиваться!
— Не кричи на меня, Шон Кармайкл! — Голос Надин слегка дрожал, но она
надеялась, что он ничего не заметил. Она ненавидела, когда он выходил из
себя.
— А я и не кричу на тебя! — Шон продолжал говорить на повышенных тонах.
— Я предупреждал тебя, что возьму деньги при одном условии, — не
притворяйся, что забыла! Так вот, ты вложила деньги в компанию, и я буду
настаивать на выполнении этого условия. Я не собираюсь...
— О каком таком условии идет речь? — немного оправившись,
поинтересовался Ларри.
Шон остановился и посмотрел в его сторону так, будто совсем забыл о его
существовании.
— А, ты все еще здесь? Вот дверь. Сделай милость, исчезни!
— Но это же мой кабинет, Шон! — пытался вразумить его Ларри.
— Считай, что я одолжил его у тебя на время. Выметайся!
Ларри направился к двери, чувствуя себя очень неловко, и сделал последнюю попытку спасти положение:
— Послушай, Шон, не смей нападать на Надин. Она оказала нам самую
большую услугу, какую только можно вообразить, и ты должен быть благодарен
ей за это.
— Убирайся! — заорал на него Шон. Ларри испарился, хлопнув в сердцах
дверью.
Шон перевел сверкающие гневом глаза на Надин.
— Итак, как я и сказал тебе, — (она вся похолодела от его слов), — если
я беру деньги, то и тебя в придачу.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
— Не смеши меня! — Надин направилась к двери, но Шон опередил ее,
загородив дорогу. Слишком большой и сильный, чтобы она могла с ним
справиться. Она остановилась перед ним, вздернула подбородок и сказала,
стараясь как можно отчетливее произносить каждое слово: — И не пытайся
запугать меня, Шон!
— Пока еще мне удается сдерживаться, — заявил он ей, всем своим видом
показывая, что вот-вот потеряет терпение, — но, боюсь, надолго меня не
хватит. Поэтому, будь добра, объясни мне, пока я по-настоящему не
рассердился, что все это значит? Я узнал, что ты улетела с острова на
самолете, который нанял Грег Эрролл, чтобы участвовать в телепередаче на
Майами. Я позвонил Грегу, и он сообщил мне о готовящейся программе. Но он
также сказал мне, что, насколько ему известно, ты намеревалась вернуться на
остров. Я остался ждать тебя. — Он буравил ее взглядом. — Но ты и не думала
возвращаться. Вместо этого ты провела несколько дней в компании Джеми
Колберта, развлекаясь в Майами. Скажи, ты спала с ним?
Надин, покраснев, отрицательно покачала головой:
— Я уже не раз говорила тебе и снова повторяю: я никогда не спала и не
собираюсь спать с Джеми. Я в восторге от него и знаю, что нравлюсь ему. Но
мы друзья, а не любовники.
Ее объяснения не удовлетворили Шона.
— Но ты же провела с ним несколько дней в Майами. Вы были одни?
— Мы осматривали достопримечательности. Джеми постоянно фотографировал.
Если у него и есть любовница, так это его работа, а не я. Он взял напрокат
машину, и мы объездили все острова. Я занималась покупками. Мы купались в
гостиничном бассейне и загорали. Несколько спокойных дней отдыха, вот и все.
— Но вы были вдвоем! — Его слова звучали как обвинение.
— Да, вдвоем, — не сдавалась Надин. — Но ведь друзья могут отправиться
вместе отдыхать. Что тут такого?
— Если тебе так уж хотелось отдохнуть, почему ты не вернулась на
остров?
На этот вопрос она не ответила. Только прикрыла глаза и беспомощно опустила
руки. Шон снова набросился на нее:
— Вы провели несколько дней вдвоем в Майами, а затем вдвоем же
вернулись в Лондон. Я мог сидеть на этом острове до скончания века, но мне
надоело ждать, и я позвонил в твой отель в Майами. Мне сказали, что ты
покинешь его на следующий день и направишься в Лондон. Я не поверил, но
решил все-таки проверить и позвонил в аэропорт. Там подтвердили, что для
тебя забронировано место на лондонский рейс. Тогда я сам полетел в Лондон, а
потом приехал встречать тебя в Хитроу.
— Я видела тебя там, — пробормотала Надин. — Не думай, что я не
заметила, как ты меня высматривал. Если ты приехал в аэропорт, чтобы
встретить меня, так куда же ты исчез, не сказав ни слова?
Он бросил на нее полный враждебности взгляд.
— А ты сама как думаешь?
Надин сочла за лучшее не отвечать, чтобы ее слова не были истолкованы
превратно.
— Потому что ты была не одна, а с Джеми Колбертом, — ответил за нее
Шон. — Друг он тебе или любовник — неважно. Он был там с тобой и обнимал
тебя. Поэтому я и не стал подходить.
— Ну хорошо. Если бы ты заговорил с Джеми таким тоном, каким говоришь
сейчас со мной, он наверняка решил бы, что у тебя крыша поехала, раз ты
можешь поднять столько шума из ничего. Это из-за тебя я не вернулась на
остров. Я прекрасно проводила время, училась рисовать. Мне очень нравились
Люк и его жена Клара. Великолепный стол, а остров — просто сказка... Но вот
приехал ты — и все испортил. Ты постоянно крутился вокруг меня, заставляя
нервничать. Я не могла ни отдохнуть, ни расслабиться. Раз ты отказался
уехать, я решила уехать сама.
Он, сдвинув брови, с мрачным видом слушал ее.
— Если ты так ненавидишь меня, то что ты здесь делаешь в таком случае?
Надин, опешив, уставилась на него.
— Ненавижу тебя? Я этого не говорила. — Она заметила, что глаза его
потеплели, и поспешила продолжить: — К тому же мне позвонил Ларри и попросил
о помощи. Что я должна была сделать? Отказать?
— Ларри не имел никакого права просить у тебя денег! Я постарался как
можно доходчивее объяснить ему это, сказав, что не хочу впутывать тебя в
наши с ним дела!
— Что значит
не впутывать
меня? Компания для меня кое-что значит, и
ты это должен понимать. Я помогала вам, когда она только создавалась. И не
могу сидеть сложа руки, если вижу, что ей грозит крах.
— Но ведь вопрос упирается не только в деньги, не так ли? — ласково
спросил Шон. У Надин сильнее забилось сердце, когда она увидела, с какой
любовью он смотрит на нее. — Весь вопрос в том, вернешься ты ко мне или нет?
Если нет, то твои деньги мне не нужны!
— Это было бы верхом безумия — вернуться к человеку, который по
пустякам закатывает сцены ревности и хочет контролировать каждый мой шаг!
Он взял ее лицо в ладони и проникновенно сказал:
— На этот раз все будет иначе, я постараюсь не ревновать тебя, Надин.
— Неужели? — усмехнулась она. — И как долго это продлится? Сколько бы я
ни говорила тебе, что между мной и Джеми ничего нет, ты все равно приходишь
в бешенство, стоит тебе увидеть нас вместе.
— Я сказал, что постараюсь. Прости, что иногда срываюсь. Ничего не могу
с собой поделать. Я так люблю тебя, Надин, что любой мужчина рядом с тобой
выводит меня из себя.
Как ни трудно было Надин, но она понимала, что ни в коем случае не должна
допустить, чтобы все повторилось сначала. Она должна проявить твердость.
— Разве ты не замечаешь, что твое поведение раздражает меня, не говоря
уже о том, что взрываться, если какой-нибудь мужчина поздоровается со мной,
по меньшей мере странно?
Шон кивнул.
— Да, наверное. Об этом я как-то не задумывался, Надин.
— А твое недоверие? Неужели ты не понимаешь, что тем самым обижаешь
меня?
Она услышала, как он печально вздохнул.
— Тебе-то я доверяю, Надин, а им — нет! Я боюсь...
— Ты боишься? — переспросила она и увидела, как краска бросилась ему в
лицо.
— Я имел в виду... Да, я боюсь потерять тебя, Надин. Знаешь, мои
родители развелись. Мать была очень красивой женщиной. Она ушла к другому
мужчине, когда мне исполнилось четырнадцать лет. Отец сильно переживал. Он
как-то весь сник. Это разрушило его жизнь. И тогда я решил, что со мной
такого не должно произойти, что я никогда не буду близко к сердцу принимать
женщин. Но вот потом встретил тебя и привязался всем сердцем. С тех пор
страх потерять тебя не давал мне покоя. Я боялся, что кто-нибудь уведет
тебя, как когда-то мать увели у моего отца.
Надин знала, что его родители развелись, когда он был еще подростком, и что
отец его умер от сердечного приступа спустя несколько лет. С матерью Шона
она виделась только раз, поскольку та жила в Штатах со своим третьим мужем и
не проявляла особого интереса ни к сыну, ни к его жене. Но сейчас впервые
она услышала от Шона, как все обстояло на самом деле и как это повлияло на
него. Теперь все встало на свои места.
— Почему ты никогда не рассказывал мне об этом раньше?
— Ненавижу говорить на эту тему.
— Но разве ты не понимаешь, что это в корне меняет дело? Только сейчас
я могу понять причину твоей ревности. Теперь мне стало ясно то, что раньше
казалось каким-то безумием.
Шон с любовью смотрел на Надин.
— Не знаю, получилось ли, но я пытался объяснить как мог. Когда мы были
на острове, я видел, что ты любишь меня, тянешься ко мне. И вдруг ты
неожиданно улетела, даже не оставив записки. Как ты могла так поступить со
мной?
— Я должна была уехать. Я была в таком смятении. Ты говорил о своих
чувствах. Представь и мои переживания. Я пыталась научиться жить без тебя.
Это было трудно, однако постепенно моя жизнь налаживалась. Но тут
появляешься ты — и все идет наперекосяк. Я уже была не в силах
контролировать себя. А после того случая, когда мы потеряли головы на
берегу, мне стало еще тяжелее. Я запаниковала. Мне нужно было уехать, чтобы
собраться с мыслями.
— А сейчас? Что ты испытываешь сейчас? Она беспомощно смотрела на него, не зная, что ответить.
— Дорогая, — начал было он, но тут его губы приблизились к ее губам, и
Надин, позабыв обо всем на свете, бросилась в его объятия.
Поздно теперь бежать и терзаться сомнениями — об этом нужно было думать
раньше — когда она столкнулась с Шоном в телецентре в тот злополучный
дождливый день или тогда, когда он оказался в ее постели на островах Вест-
Индии.
Он заключил Надин в кольцо объятий, страстно покрывая поцелуями ее губы,
щеки, волосы. Надин была не в силах, да и не хотела противиться ему, она
обхватила его шею руками и прильнула к нему.
Казалось, мир перестал существовать, они были поглощены только друг другом.
Внезапно тишину разорвал телефонный звонок. Они отпрянули друг от друга. Шон
выругался про себя и крикнул так, чтобы секретарша Ларри услышала его:
— Ответьте на звонок, мисс Симмонс! Наступила тишина, а потом раздался осторожный стук в дверь.
— Что еще? — прорычал Шон. Стук повторился. — Войдите!
Дверь открылась. Надин поспешила встать у окна и отвернуться — она густо
покраснела и нервно пыталась поправить прическу.
— Простите, мистер Кармайкл. Это я вам звонила, — проговорила
секретарша. — Важный звонок, а мистер Дин приказал вас не беспокоить. Но еще
раньше вы сказали мне, что, если позвонит мистер Сальваторе, сразу же
соединить его с вами. Так вот, он на линии, а я не знаю, как поступить, и
решила спросить у вас, мистер Кармайкл.
— Надо было сразу соединить меня с ним. Или вы настолько глупы, что
всегда следуете инструкциям?
— Соединяю, мистер Кармайкл. Извините меня... — Казалось, она вот-вот
расплачется.
Секретарша выбежала из комнаты, а Надин резко повернулась и холодно
посмотрела на Шона.
— Бедняжка! Она же хотела как лучше. Зачем ты грубишь ей?
— Звонок слишком важный! Тысячу раз повторял, чтобы соединила
немедленно!..
— Она объяснила тебе, что Ларри просил ее не беспокоить нас. Она была в
замешательстве.
Зазвонил телефон. Шон посмотрел на него, но не поднял трубку. Обратившись к
Надин, он сказал:
— Это не займет много времени. После разговора мы отправимся куда-
нибудь на ленч.
Она кивнула и села в кресло. Шон поднял трубку.
— Доброе утро, Сал. Как поживаете? — Голос его звучал уверенно и
энергично. — Да, спасибо, все в порядке. Как вашей супруге понравилось в
опере? Давали Вагнера? Ну конечно, Вагнер чересчур громок, особенно если
болит голова. Плохо перенесли полет? Понимаю, понимаю, вино — вещь коварная,
особенно если пить его слишком много. Сам я пью только минеральную воду и
фруктовый сок во время полета. Посоветуйте жене пройтись по магазинам,
съесть легкий завтрак и лечь спать... Одной или нет? — Он засмеялся и после
небольшой паузы сказал, улыбаясь во весь рот: — Рад слышать это. Я согласен.
Надеюсь, мы будем хорошими компаньонами, Сал.
Надин насторожилась. Компаньонами? Что это значит? Это и был тот человек,
который хотел получить контроль над компанией Шона? А теперь он предлагает
другие условия?
— Я скажу своим людям, чтобы они подготовили соглашение, не откладывая
дела в долгий ящик, — сообщил Шон. — Если вы хотите обсудить проект до
выработки соглашения... да, мы могли бы подстроиться под ваше расписание.
Да, я буду здесь. Но в данный момент я нахожусь не у себя в кабинете и
потому не могу ответить точно. Думаю, завтрашний вечер у меня не занят. Я
могу перезвонить вам?
Он засмеялся, и Надин услышала новые нотки в его голосе — облегчения,
удовлетворения и даже торжества.
— Хорошо. Меня это устраивает, Сал. Так я с нетерпением жду нашей
встречи завтра во второй половине дня, а также сегодня вечером. Я дам вам
точный ответ относительно завтрашнего обеда. Кстати, вы будете с супругой?
Мне хотелось бы прийти с женой, если не возражаете. — Выслушав ответ, он
вежливо проговорил: — Спасибо, обязательно ей передам. Я позвоню вам.
Положив трубку, Шон изобразил рукой жест, который означал победу.
— Сработало! Сработало!
— Что все это значит? — поинтересовалась Надин, глядя на него с
улыбкой. Шон выглядел как мальчишка, выигравший спортивный приз.
Он подошел к Надин, крепко обнял ее и поцеловал.
— Наши денежные проблемы решены. Помнишь, я говорил тебе, что мне
предлагали продать компанию? Пока я был на острове, я связался со старым
знакомым из кинобизнеса. И он при случае поговорил с Энрико Сальваторе,
телережиссером, — ты, наверное, слышала о нем. Все нашумевшие передачи в Нью-
Йорке последних пяти лет принадлежат ему. Когда он услышал, что я подумываю
о продаже компании, он заинтересовался, но его не устраивали условия сделки.
Он предпочел бы вступить в долю, а не покупать компанию полностью. Для меня
это большая удача. Сейчас он в Лондоне. Он позвонил мне вчера, и мы обсудили
саму идею. Сал сказал, что должен получить согласие своего правления. И вот
только что он сообщил, что согласие получено. Как только соглашение будет
подписано, деньги начнут поступать на наши счета. Все беды позади!
— И мои деньги тебе не понадобятся? — сухо поинтересовалась Надин.
— Если ты хочешь поместить их в нашу компанию, мы будем только рады.
Она лукаво поглядела на него:
— И на каких же условиях? Таких, как у Энрико Сальваторе?
— Нет, на прежних, о которых я говорил еще до того, как позвонил Сал, —
ответил Шон, улыбаясь. — Я приму деньги только в том случае, если ты
вернешься ко мне, а если ты пожелаешь поместить деньги в менее рискованное
предприятие, то я все равно буду счастлив, но только если ты останешься со
мной.
Надин покачала головой.
— В твоем предложении, если это можно так назвать, на первом месте
фигурировали деньги. А ведь я всегда хотела сохранить свою долю в компании.
И только ты настоял на том, чтобы выкупить мои акции.
— Ну, я думал, что после развода ты выйдешь замуж за Джеми Колберта, а
я не хотел подпускать его к своей компании. В то время я вообще готов был
отправить на тот свет вас обоих. Но здравый смысл удержал меня, и потому я
решился на глупый театральный жест, заставив тебя продать мне свои акции. Я
уверял себя, что не хочу больше иметь с тобой дела. Я хотел, чтобы ты ушла
из моей жизни, но на самом деле это принесло мне одни страдания.
— Прежде чем прийти к какому-либо решению, Шон, давай серьезно
поговорим, — предложила Надин.
— Уж не собираешься ли ты диктовать мне условия, как Энрико Сальваторе?
— пошутил Шон.
— Я имела в виду — поговорить. Я не собираюсь навязывать тебе какие-
либо условия и не хочу, чтобы ты диктовал мне, что делать. Это и разрушило
наш брак. У тебя старомодные представления, будто главный в семье ты. Хочу
заметить, что эпоха королевы Виктории давно прошла, времена изменились. Если
ты хочешь нормальной семейной жизни, все должно быть пятьдесят на пятьдесят.
Мы всё будем обсуждать вместе и вместе принимать решения, не боясь при этом
иногда идти на компромисс.
Он кивнул.
— Хорошо. Сейчас же определим темы, которые надлежит обсудить. Первым
делом — ребенок. Надин, я понимаю, сейчас ты занята своей карьерой. Но я
думаю о будущем. Время уходит, а я так хочу детей, наших детей — твоих и
моих. С того самого времени, когда моя мать оставила отца, у меня и семьи-то
по-настоящему не было. Я не думал о женитьбе, пока не встретил тебя. Но что
это за семья, если нет ребенка?
Она пытливо посмотрела ему в глаза.
— Шон, ребенок — условие нашего союза? Если я не рожу тебе ребенка, значит, нам не быть вместе?
Он побледнел, на лице было написано страдание. Он покачал головой.
— Что ты, Надин. Мне нужна ты. Не твои деньги, и даже не ребенок.
Только ты. Если ты и в самом деле не хочешь иметь детей, мы можем прожить и
без них, хотя мне сложно и тяжело будет привыкнуть к этой мысли. — Он криво
усмехнулся. — Может, мы заведем собаку?
Надин улыбнулась.
— Обожаю собак. Да и кошек тоже. Давай заведем и собаку и кошку. — Она
обвила его руками и прижалась головой к груди, слушая, как бьется его
сердце. Шон обнял ее. — Но я очень хочу иметь детей, весь вопрос в том —
когда. Сначала у меня были другие планы. Но теперь все изменилось. Я не буду
больше работать фотомоделью и все свое время уделю работе на телевидении. К
тому же у меня контракт всего на шесть выпусков, и если он не будет продлен,
то я окажусь вообще без работы.
— Не беспокойся — продлят. Грег сказал, что он готов биться об заклад,
что тебя ждет грандиозный успех.
— Ты это серьезно? — Надин вспыхнула. — Просто замечательно. Но если
они станут делать следующую серию передач, то между выпусками будут большие
промежутки времени. Дай мне всего один год, Шон. Только один, чтобы я
увидела, как у меня пойдет работа на телевидении. А потом подумаем и о
ребенке. А когда он родится, мы как-нибудь выйдем из положения: наймем
няньку, чтобы я могла работать и в то же время как можно чаще быть с
ребенком. — Она подняла на него глаза и сказала: — Ты должен научиться
доверять мне, Шон. Позволь мне самой решать, что мне нужно. А если тебе что-
то не понравится, давай спокойно обсудим это. Не теряй самообладания,
попробуй понять меня. Шон тяжело вздохнул. — Дело в том, что, когда меня что-
то задевает, мне трудно оставаться спокойным. Эмоции переполняют меня, и я
теряю контроль над собой.
Надин смотрела на Шона с неподдельной нежностью. Ранимым мальчиком — вот
каким он был в детстве. Уход матери стал для него настоящей трагедией. Его
бросили, оставили одного в этом ужасном мире, и не было никого, кто мог бы
приласкать, успокоить его. В этом все дело! Это и определило его характер.
Он слишком остро ощущал все, что происходило вокруг, принимал все близко к
сердцу. Отсюда и его страстность и незащищенность, взрывной характер и
обаяние. Надин нежно поцеловала его. — Если мы только научимся доверять друг
другу, то на этот раз между нами не будет разногласий, — прошептала она, а
Шон тихо ответил ей:
— Да, дорогая. — Но мысли его были совсем о другом. — Поедем домой. Я
хочу любить тебя...
— Я тоже очень этого хочу, — отозвалась Надин, и рука в руке они вышли
из комнаты навстречу своей судьбе.
Закладка в соц.сетях
