Жанр: Любовные романы
Огонь в крови
...рью Шона, но та жила в Штатах и была слишком занята, чтобы
интересоваться делами сына. Отец Шона умер несколько лет назад, а других
родственников у него не было. Надин неуверенно сказала Ларри: — Шон не из
тех, кто теряет голову. Думаю, он ищет людей, способных дать ему требуемую
сумму, и так занят, что никого не поставил в известность о своих планах. —
Она взяла красочную брошюру со стола и протянула ее Ларри: — Вот посмотри.
Это место, где я провожу отпуск. Позвони мне, если будут новости. — И уже
совсем умоляющим голосом добавила: — Только не забудь, хорошо?
Ларри кивнул. Вид у него был такой несчастный, что Надин невольно захотелось
подбодрить его:
— Не унывай. Шон наверняка что-нибудь придумает. Он ведь всегда находил
выход.
Лицо Ларри немного просветлело.
— Да, он всегда находил выход — раньше.
— И на этот раз обязательно найдет! — (Снизу раздался сигнал такси.) —
Мне действительно пора. Извини, Ларри. — Надин окинула комнату взглядом —
все ли она взяла — и вышла. Ларри проводил ее до машины!
— А я уж решил, что вы ехать раздумали! — улыбнулся таксист. Он и не
догадывался, насколько близка к истине его шутка: Надин разрывалась между
двумя решениями — ехать или остаться. Но что она могла бы сделать, если б
осталась? Нет сомнения, что Шон вскоре объявится, а у нее сорвется отпуск, к
тому же она не получит назад денег, уже заплаченных туристическому
агентству.
— Простите меня, — сказала она водителю такси, а затем прошептала
Ларри: — Не теряй веры в Шона!
Ларри поцеловал ее на прощание.
— Да-да, конечно. Я слишком рано запаниковал. Шон наверняка занят тем,
что улаживает наши проблемы. Счастливого тебе отдыха, Надин.
Она помахала ему из окна такси и подумала, что теперь у него не такой уж
потерянный вид, как в то время, когда он появился на пороге ее квартиры.
Его, возможно, она и успокоила, а вот сама не на шутку разволновалась.
Как просто было ненавидеть Шона тогда, когда он был на вершине успеха и
ворочал миллионами! Теперь же Надин испытывала к нему совсем иные чувства.
Ее охватило неподдельное беспокойство за Шона, за судьбу его компании. Она
испытывала угрызения совести за то, что в результате их с Шоном
бракоразводного процесса
Кармайкл Филмз
попала в полосу финансовых неудач.
Если бы только Надин могла представить себе последствия, то ни за что бы не
позволила своим адвокатам истребовать такую громадную сумму денег и не
продала бы Шону свои акции. Откуда ей было знать, что он будет испытывать
финансовые трудности.
Пока она ждала приглашения на посадку в аэропорту, настроение у нее менялось
с быстротою флюгера. То ей казалось, что надо остаться — вдруг с Шоном и
впрямь что-нибудь произойдет, — она знала, что не задумываясь придет к нему
на помощь, стоит ему лишь позвать. В следующую минуту ей казалось, что это
все ерунда, плод воспаленного воображения Ларри Дина, а Шон преспокойно
решает свои проблемы. А что до того, что она ему нужна, то у него странный
способ показывать это.
Уже был объявлен ее рейс, а Надин все сидела, уставясь в пространство, так и
не решив, что же ей делать.
Ну все, хватит! Она резко встала, приняв окончательное решение.
Путешествие оказалось долгим и утомительным. Надин снова и снова задавала
себе один и тот же вопрос: правильно ли она поступает. К тому моменту, когда
Надин приехала в отель, она думала лишь о том, какое испытывает облегчение
оттого, что наконец добралась до места. Зарегистрировавшись, она отправилась
вслед за носильщиком в свой номер. В этом временном поясе было еще светло,
Надйн перевела часы в самолете, но внутренне не перестроилась на новое
время. Ей казалось, что сейчас должно быть где-то около полуночи, но было
светло. Надин устала и не могла уяснить как следует, что ее окружает, только
вот одноэтажный отель показался ей несколько больше, чем она ожидала.
Номер был просто, но элегантно обставлен — это все, что Надин успела
заметить, пока давала чаевые. Когда носильщик ушел, Надин, не распаковывая
чемоданы, достала сумку с ночными принадлежностями и через десять минут была
в постели. Занавески плотно задернуты. Комната погрузилась во тьму. Через
секунду Надин уже спала.
Когда Надин проснулась, у нее раскалывалась от боли голова. Уж не подхватила
ли простуду, подумала она. Надин села в постели, чтобы дотянуться до
выключателя, и тут ее тело пронзила острая боль. Она чувствовала себя ужасно
— должно быть, ее просквозило. Она посмотрела на часы — стрелки показывали
четыре. Надин не могла сообразить — утра или вечера. Все же утра. Значит,
она проспала восемь часов.
Надин застонала. Всего четыре часа утра. Все вокруг в это время спят. Она
должна попытаться заснуть. Но сначала необходимо попасть в ванную. Ванная
комната в ее номере была выдержана в бело-голубых тонах, пол выложен
мозаикой: на насыщенно-голубом фоне цвета воды в Карибском море плещется
белый дельфин. Надин подумала было принять душ, но решила все-таки для
начала выпить аспирин и попытаться заснуть.
Она провалялась в постели около часа, думая о Шоне, затем включила свет и
оглядела комнату. Головная боль немного утихла, но приспособиться к разнице
во времени она еще не успела.
Ей понравилось то, как была обставлена комната, сейчас она выглядела даже
лучше, чем при дневном свете. Белые мраморные полы, современная мебель
белого цвета с золотом, шкаф во всю стену, способный вместить все ее наряды.
Большие белые каменные светильники, огромная, поистине королевских размеров,
кровать; ваза с пестрым букетом цветов, названия которых она не знала,
стояла на комоде.
Половина шестого утра. Надин выбралась из кровати и стала распаковывать
чемоданы, вешая вещи в шкаф. Покончив с этим занятием, она приняла бодрящий
душ, завернулась в белый махровый халат и распахнула занавески, закрывавшие
стеклянную стену с дверью напротив гардероба.
Вдоль всего номера тянулся балкон, Надин открыла стеклянную дверь и как была
босая вышла наружу, пораженная великолепием зари, какой ей до этого не
приходилось видеть. У нее даже дыхание перехватило. Бледно-голубое небо,
золотые лучи солнца, пение птиц.
Их крылья постоянно мелькали перед ее взором, когда они перелетали с ветки
на ветку в зарослях бугенвиллии. Пальмы, насыщенная зелень тропических
растений, длинные лианы и узкая полоска песчаного пляжа — — настоящий рай.
Надин разглядела сквозь деревья теннисный корт и голубую гладь бассейна, в
котором в этот час уже кто-то плавал. Плавание! Вот что поможет привести ее
в чувство. А потом она отправится завтракать.
Через пять минут Надин уже спускалась к бассейну. Когда она подошла, там
никого не было. Прозрачную воду окружали мраморные плиты. Надин сбросила на
шезлонг халат, секунду помедлила на краю бассейна, не решаясь тут же
броситься в еще не успевшую прогреться воду, и наконец нырнула. В быстром
темпе она проплыла несколько раз из одного конца бассейна в другой, затем
выбралась наружу и набросила на себя купальный халат. Прекрасное начало
нового дня. После купания она почувствовала себя гораздо лучше, даже
захотела есть и потому поспешила в номер. Стоя под душем, Надин старательно
промыла от хлорки волосы. Затем оделась. Она выбрала легкое открытое желтое
платье и белые сандалии и отправилась на поиски ресторана. Невольно
залюбовавшись неповторимой красотой восхода солнца, она решила, что на
следующий день обязательно закажет завтрак в номер и расположится на
балконе.
Она оказалась не единственным постояльцем, пришедшим в этот ранний час в
просторную столовую. Спиной к ней за столиком рядом с пальмой уже сидел какой-
то мужчина. Надин на минуту остановилась, раздумывая, где лучше
расположиться, и тут же рядом появился официант.
— Доброе утро, мадам. Меня зовут Джейкоб. Я буду обслуживать вас по
утрам. Вы завтракаете одна? Не желаете ли занять стол у окна? Садитесь,
пожалуйста. Вот меню. Сок, кофе? Предпочитаете горячий завтрак или
континентальный и фрукты?
Пока официант ходил за кофе, Надин с большим интересом изучала меню, но все
же остановилась на континентальном. Джейкоб принес ей корзинку с
разнообразными булочками и рогаликами и поставил на стол вазу с
экзотическими фруктами. Одни были ей знакомы, другие она видела в первый
раз. Официант с готовностью начал давать пояснения:
— Вот, пожалуйста, древесная ягода, — он указал на то, что очень
напоминало серый плод авокадо, — только она розовая внутри. А то — акки, —
добавил он, показывая на ярко-красные плоды с глянцевой кожицей. Он вскрыл
один, и Надин увидела большие черные семечки, утопленные в кремово-желтой
мякоти.
— Напоминает взбитый желток, — заметила Надин, и официант согласно
кивнул.
— Но только на вкус он совсем другой. А вот этот большой красный фрукт
зовется звездным яблоком.
— Я его уже когда-то пробовала в Англии — его добавляют в различные
фруктовые салаты. Но я не знала тогда, как он называется. Замечательное
название — звездное яблоко.
— Да, звучит прекрасно, мадам, — учтиво согласился официант и оставил
ее наслаждаться диковинными фруктами, а сам поспешил к новым посетителям —
целому семейству: мужу, жене и их детям — двум подросткам.
Позавтракав, Надин почувствовала себя совсем хорошо. Она посмотрела на часы
и соотнесла местное время с лондонским. Ей хотелось позвонить в офис Ларри и
справиться, не объявился ли Шон, но она сообразила, что сейчас в Лондоне
время ленча, и решила позвонить попозже.
Надин справилась у дежурного администратора о расписании уроков живописи.
— Мистер Хейнс обычно дает гостям из Англии день на отдых после
путешествия, а уж потом начинает с ними занятия. Ваш первый урок — завтра в
девять утра, мадам. Но сегодня вечером перед обедом он ждет вас вместе с
другими своими учениками на коктейль.
— Форма одежды?
— Любая, мадам. Мы не придерживаемся строгих правил, мадам, ведь вы на
отдыхе, и нам бы хотелось, чтобы вы расслабились и получили удовольствие. —
С этими словами он протянул ей красочную брошюру. — Здесь вы найдете все
необходимые подробности.
Надин взяла брошюру с собой в номер и расположилась с ней на балконе. Но
насладиться безоблачным голубым небом, буйной тропической растительностью и
многочисленными пернатыми обитателями ей не удалось. Она думала лишь об
одном — дождаться, когда можно будет позвонить в Лондон.
Надин дозвонилась без проблем. Голос Ларри звучал откуда-то издалека и был
очень усталым.
— Нет, я с ним не виделся и не говорил с ним. Но мне удалось связаться
с одним актером в Лос-Анджелесе, который вроде бы видел Шона там. Мне не
хотелось вдаваться в подробности, поэтому я только выяснил у него, точно ли
он видел в городе именно Шона. Потом дал распоряжение своему секретарю
обзвонить все приличные отели Лос-Анджелеса и узнать, не останавливался ли у
них Шон Кармайкл. Я из него всю душу вытрясу, когда найду. Как можно так
поступать!
— Я бы сама его убила! — вздохнула Надин. Шон всегда так поступал.
Очень на него похоже. Никогда не задумывался о том, как мучаются в неведении
близкие ему люди. Хотя бы о Ларри побеспокоился!
После звонка в Лондон Надин надела желто-зеленый цельный купальник,
набросила пеструю пляжную накидку, собрала пляжные принадлежности, взяла с
собой книгу, плейер с наушниками, несколько кассет. Все это она положила в
большую плетеную корзину и отправилась на частный пляж, принадлежавший
отелю.
На пляже уже собрались желающие позагорать. Постояльцы отеля отдыхали в
шезлонгах под золотыми в белую полоску тентами. Было много свободных кресел,
и Надин быстро выбрала место, так чтобы не перегреться и не обгореть на
солнце. Надин нанесла на кожу масло для загара, улеглась в шезлонг, достала
плейер и с наслаждением прикрыла глаза. Надин слушала последние записи своей
любимой группы.
Когда ей наскучила музыка, она стала слушать плеск волн, шум прилива,
наступающего на серебряный пляж, шепот пальм, а солнце тем временем
клонилось к закату.
Вечером Надин отправилась на коктейль, устроенный художником для своих
учеников. Собралось около дюжины человек: по большей части женщины. Все
сразу заметили Надин, как только она появилась в дверях.
Один из пяти мужчин, находившихся в комнате, подошел к Надин и протянул
руку:
— Здравствуйте, я Люк Хейнс.
— Надин Кармайкл, — представилась она, пожимая ему руку.
— Надин, — повторил он. — Красивое имя для красивой женщины. Я очень
хочу написать ваш портрет. Впрочем, об этом мы поговорим позже.
Надин вежливо улыбнулась. Она была не уверена, узнал ли он ее. По выражению
его лица с определенностью об этом судить было нельзя. Невысокого роста
крепкий темноволосый мужчина со смуглой кожей, он оказался гораздо моложе,
чем Надин его себе представляла, о чем и не преминула сказать ему.
— Однако большая моя фотография помещена в брошюре.
Его замечание привело поначалу Надин в замешательство.
— Конечно, но я была уверена, что там напечатали какую-нибудь
фотографию прошлых лет. Это обычная практика. Вы так известны. Я была просто
уверена, что вы уже сто лет как занимаетесь живописью и на самом деле должны
быть гораздо старше, чем на фотографии, — выпалила она, а художник в ответ
громко рассмеялся.
— Вы циничны. Скажите, вы когда-нибудь учились
живописи?
— О нет. Я просто любитель. Занимаюсь графикой и акварелью от случая к
случаю. Боюсь, что в этом я не преуспела. Так, хобби.
— Главное, чтобы вам это нравилось. А судить, получается или нет,
предоставьте мне. Чем вы зарабатываете на жизнь, Надин? — Он успел сказать,
что у них не принято обращаться друг к другу официально, по фамилиям, а она
в свою очередь подумала о том, что ей действительно проще обращаться к нему
по имени, потому что Люк оказался таким прямым и открытым.
— Ну, вы знаете... — Надин не хотелось говорить, кто она. Ее ничуть не
удивило и не обидело, что, со всей очевидностью, ее имя ничего не говорит
художнику. Это было даже хорошо. Только в Великобритании и Штатах
показывались рекламные ролики, где снималась она, так что лучше оставить его
вопрос без ответа. Тогда люди, с которыми ей предстояло общаться, не
относились бы к ней предвзято.
Знаменитые модели, к которым принадлежала Надин, имели определенную
репутацию: все считали, что те только и делают, что бывают на светских
вечеринках, в ночных клубах и общаются со знаменитостями. Вот что стали бы
воображать себе люди, узнай они, что Надин — модель. Можно, конечно же, не
говорить, кто она, но ее может узнать кто-нибудь из гостей.
Люк с любопытством ждал ее ответа, но затем сказал:
— Вы предпочитаете не отвечать. Наверняка это что-то либо очень
увлекательное, либо слишком скучное. Забудьте, что я спрашивал. Давайте
присоединимся к остальным.
Пожимая руки гостям Люка Хейнса, Надин немного нервничала и боялась, вдруг
кто-нибудь воскликнет:
Так вы Надин Кармайкл — та самая модель! Я видела
вас в рекламных роликах!
Но никто не узнал ее, равно как никто не поинтересовался, чем она
занимается, видимо, потому, что Люк лукаво заметил:
— Надин предпочитает забыть на время, пока она с нами, о реальной
жизни, и мы не станем задавать ей личных вопросов, друзья.
Собравшиеся только посмотрели на нее с удивлением и рассмеялись.
— Нас тоже ни о чем не надо спрашивать! — стали шутить многие.
— Давайте все забудем о нашем прошлом, — с готовностью подхватила одна
дама. — Разве вам не хотелось бы пронести в этом дивном местечке весь год?
Остальные повздыхали, делая вид, что это их заветное желание.
К концу вечера все они познакомились друг с другом, и за столом во время
изысканного ужина не смолкала оживленная беседа.
Надин рано легла, чувствуя себя не вполне оправившейся после перелета. Она
хотела набраться сил и выглядеть на следующий день отдохнувшей. Она заснула
сразу, но сон ее был тяжелым.
На рассвете ей приснилось, будто они не разведены с Шоном; они вдвоем, как
прежде безумно любят друг друга. Шон нежно целует ее, а она вся горит от его
прикосновений.
Надин застонала, сон был настолько реальным... И тут она поняла, что это
вовсе не сон, в ее постели действительно лежит мужчина, который ласкает и
целует ее.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Надин завизжала и попыталась выбраться из кровати. Но мужчина не дал ей
этого сделать. Он зажал ее рот рукой, притянул к себе, не обращая внимания
на ее отчаянное сопротивление, и придавил всей тяжестью своего тела к
кровати.
Надин продолжала бороться, пытаясь хотя бы увидеть его, но волосы, упавшие
ей на глаза, заслоняли от нее незнакомца.
Она могла лишь чувствовать его: силу рук, не дающих ей пошевелиться, и
тепло, исходящее от его обнаженного тела. Сквозь спутанные волосы она смутно
видела его широкие загорелые плечи, сильную шею, черные волосы, губы.
Она застыла, разглядывая его губы.
— Обещай не визжать больше, — произнес он.
В ответ Надин укусила его ладонь. Мужчина отдернул руку.
— Да ведь больно же, дикая маленькая кошка!
— Вот и хорошо! — сказала Надин, мотнув головой так, чтобы отбросить с
лица волосы и взглянуть этому нахалу в глаза. Ей очень хотелось бы смотреть
на него с неприязнью, но по какой-то непонятной причине она почувствовала
облегчение, увидев, что это Шон.
Ну что же ты за дура
, — мысленно обругала
она себя, а вслух произнесла: — Поделом тебе! Едва не раздавил!
— Ничего другого мне не оставалось. Ты бы весь отель подняла на ноги. —
Никакой вины за собой он, разумеется, не чувствовал. Всем своим видом он
словно бы говорил: если кто и ведет себя неподобающим образом, так это она.
Надин стиснула зубы.
— И подняла бы! — процедила она. — Если ты не отпустишь меня и не
уберешься из моей кровати, я так закричу, что не только отель, но весь
остров переполошу.
— Дикарка! — усмехнулся он, ослабляя хватку, но не спеша отпускать ее.
Он намеренно продолжал касаться ее тела, желая, чтобы возбуждение передалось
и ей.
Как только Надин почувствовала, что может двигаться, она выскочила из
кровати, схватила шелковый халат и торопливо набросила его на плечи. Она не
сомневалась, что Шон внимательно следит за каждым ее движением. Завязав на
талии пояс, Надин резко повернулась к нему:
— Какого черта ты делаешь в моем номере?!
— В отеле не было свободных номеров. — Шон лениво потянулся. Надин
старалась не смотреть на него, но его мускулистое тело, наполовину прикрытое
скомканной простыней, притягивало ее как магнит.
— Ну так поищи другой отель!
— А другого здесь просто не существует, — улыбнулся он. — Остров больно
маленький. И поскольку я был твоим мужем, мне дали ключ от твоих
апартаментов.
— Они не имели права! Меня должны были сначала спросить! — взорвалась
Надин.
— Было уже далеко за полночь, в комнате свет не горел, мы решили, что
ты не пришла в себя после перелета и крепко спишь. Не хотели будить тебя.
Ее глаза сверкнули от ярости.
— Правильнее сказать, это ты не хотел меня будить. Если бы меня
подняли, я бы объяснила, что мы не женаты вовсе!
Он не обратил на ее слова никакого внимания.
— Я бы, конечно, мог показать им свой паспорт, чтобы подтвердить, что я
Кармайкл, но достаточно было показать им нашу свадебную фотографию, которая
по счастливой случайности оказалась в моем бумажнике, и они мне поверили.
— Да уж, действительно, счастливая для тебя случайность, — глухо
отозвалась Надин, а Шон укоризненно покачал головой.
— Ты очень раздражена, Надин. Все потому, что я разбудил тебя слишком
рано. Представляю, что бы ты сказала, разбуди я тебя поздно ночью, когда
приехал. Я, между прочим, так и сказал портье: что будет гораздо лучше не
будить тебя, раз уж ты решила лечь пораньше.
— Как заботливо с твоей стороны! Но тебе это вряд ли поможет. Я не
собираюсь жить с тобой в одном номере.
Шон сделал вид, что зевает, закинул руки за голову и вытянулся на кровати.
Надин невольно залюбовалась им. Но простить его так сразу она еще не могла.
— Ты меня не проведешь. Выметайся отсюда! Меня не интересует, есть
номера в гостинице или нет. Можешь прекрасно провести время на пляже или под
пальмой. А еще лучше будет, если ты улетишь обратно в Лондон. Но одно заруби
себе на носу — в моей комнате ты не останешься!
Шон внезапно сел, и Надин вся вспыхнула, глядя на его лоснящиеся загорелые
плечи и темные курчавые волосы на груди.
— И оденься, наконец! — выдохнула она.
— Как скажешь! — подозрительно быстро согласился он и в следующий миг
откинул простыню.
Она давно уже не видела его полностью обнаженным. Как она ни хотела
признавать, а он все еще продолжал притягивать ее.
Надин отвернулась, а он негромко рассмеялся, чем привел ее в еще большую
ярость. Когда он подошел к ней, нервы ее были уже напряжены до предела.
— Что ты делаешь? — Она резко повернулась. Глаза ее округлились, когда
она увидела его так близко от себя.
— Собираюсь одеться, — ответил Шон с невинным видом. — Мне кажется,
именно об этом ты меня просила. — И он указал на ворох одежды, лежащей на
стуле, и стоящий рядом чемодан.
— А-а... — протянула Надин, чувствуя, что краска заливает лицо. — Ну
так одевайся скорей! — И отошла в сторону к окну, чтобы поднять жалюзи. Свет
залил комнату, солнце уже поднялось, золотя голубое небо. Надин услышала
щелчок — по всей видимости, Шон открыл чемодан, — а затем шуршание одежды,
которую он перебирал, решая, что надеть.
— Могу я принять душ? — спросил он.
— Нет, не можешь! — взвилась Надин. Он все еще не был одет, и это
приводило ее в бешенство. — Я еще сама не была в душе! Да к тому же хочу,
чтобы ты убрался как можно скорее.
— Не будь так жестока, я пробуду здесь всего один день. Завтра уеду.
— Мог бы уехать и сегодня!
— Нет, не могу, — сказал он с торжеством в голосе. — По воскресеньям не
приходит катер; следующий — только завтра. Поэтому я так поздно приехал
вчера ночью. Я прилетел единственным рейсом и потратил уйму времени, чтобы
нанять частный катер. На рейсовый я опоздал, а следующий будет только в
понедельник.
— До тех пор тебе в любом случае придется ночевать в другом месте.
Администрация отеля позаботится об этом. Я поставлю их в известность, что ты
мне больше не муж и потому не можешь жить со мной в одном номере.
— Но прошлой ночью я был им, — заявил он со спокойствием, сводящим
Надин с ума.
Сердце ее учащенно забилось. Она припомнила свой сон, в котором они с Шоном
были так близки. Предательский румянец залил ее щеки. Надин вглядывалась в
его лицо, пытаясь понять, что же в действительности произошло прошлой ночью?
Он лежал рядом с ней, обнаженный, ласкал ее. Как долго он находился в ее
постели? Только ли ласками ограничилось это или же?.. Она смутно припоминала
отдельные подробности того, что ей снилось: Шон был необычайно нежен с ней,
покрывал всю ее поцелуями... О Боже! — вспыхнула она, вновь приходя в
ярость. Был ли это только сон или случилось на самом деле?
Шон лукаво посматривал на нее.
— Все было как в старые добрые времена, — мечтательно произнес он, и
при этих словах Надин бросилась на него с кулаками. — Полегче, полегче! —
усмехался Шон, а Надин все свирепела.
— Как ты мог, как ты посмел?! — задыхалась она от ярости.
— Как я посмел... А что, собственно, мне оставалось делать? —
прикидывался дурачком Шон. — Ну, залез к тебе в постель, а куда мне бьшо
деваться? Не спать же на каменном полу. Ночь, конечно, была теплой, но кто
захочет спать на мраморе, да и в кресле страшно неудобно. Можно было
расположиться в ванной. Но мне как-то и в голову не пришло.
— Ну конечно, где уж тебе! — выпалила Надин.
А Шон будто и не слышал ее.
— Твоя кровать такая широкая. А я так вымотался за время путешествия. Я
улегся и заснул, едва коснулся головой подушки.
Надин следила за Шоном, словно мышь за котом из своей норки. Но и он не
спускал с нее глаз. Рот его кривила ухмылка. Столь хорошо знакомая ей
ухмылка! Он был явно доволен собой. А Надин необходимо было доподлинно
знать, что же именно случилось прошлой ночью в ее постели.
— И проспал д
...Закладка в соц.сетях
