Жанр: Любовные романы
Разлучница
... Если Жасмин сейчас же не
снимет с себя мокрую одежду, то завтра умрет.
Роня посмотрела на него испуганными глазами.
— Он имеет в виду, что я могу получить воспаление легких, —
объяснила Жасмин и взяла Роню за руку. — Покажешь мне, где тут можно
найти какую-нибудь одежду?
Фальк вспомнил о том, что пришло время снова завести
Santa Lucia
. Он мог
управлять парусами, стоя за штурвалом. Чтобы запустить автопилот, ему нужно
было включить в рубке компьютер.
Автоматическое управление, осуществляемое через спутник, было также снабжено
системой, которая оповещала об авариях. Но в это воскресенье, когда
опасность была велика, от нее как назло не было никакой пользы. Фальк
надеялся, что на сегодня какие-то сюрпризы судьбы и вынужденные маневры
исключены. Он сам стал за штурвал. Ощутив под руками гладкое дерево
штурвала, он немного пришел в себя. Море до сих пор так и не успокоилось.
Из-за сильного ветра они могли добраться до Кюлюнгсборна не меньше чем за
два часа.
Вскоре Николь поднялась на палубу и попросила его ничего не рассказывать
родителям об этом несчастном случае.
— Северин нормально себя чувствует, — говорила она. — А тебе,
Фальк, тоже не помешает переодеться во что-то сухое. Я пока постою у
штурвала. Кажется, на палубе нет никого, кто мог бы упасть за борт.
Только сейчас Фальк почувствовал, что весь дрожит. При каждом порыве ветра
его кожа покрывалась пупырышками.
На пронизывающем ветру, в мокрой одежде, босой, он промерз до костей.
Спустившись в свою каюту, он наткнулся там на Жасмин и Роню. Некоторые из
его вещей, лежавших в шкафу, валялись на полу. Роня хихикала, наблюдая, как
Жасмин не может справиться с длинными рукавами и штанинами зеленого
спортивного костюма, который она нашла в одном из дальних ящиков. С
безразличным видом уставившись на творившийся в каюте беспорядок, Фальк
наморщил лоб и пробормотал:
Кто же это все будет убирать?
Роня обиделась,
на ее лице появилась недовольная гримаса, и она выскочила из каюты.
— Дурак! — жестко сказала Жасмин и осуждающе посмотрела на
него. — Вообще-то, Роня хотела извиниться перед тобой.
— С чего бы это?
— Потому что в какой-то миг она поверила, что ты хочешь убить Северина.
Теперь она сожалеет по этому поводу.
Фальк напрягся, вспоминая, как вела себя Роня, когда он ударами в грудь
пытался привести Северина в сознание.
— Да она просто испугалась, — сказал он. — И я могу это
понять, потому что Роня всего лишь ребенок.
— Да, — довольно раздраженно произнесла Жасмин, — она всего
лишь ребенок. И слава Богу, что ты наконец-то заметил это. Именно поэтому ты
должен был отнестись к ней с уважением, дать девочке возможность извиниться
перед тобой и успокоить ее.
Вместо того чтобы взвесить слова Жасмин и постараться быть объективным, он с
вызовом ответил:
— Неужели, Жасмин, ты и действительно думаешь, что за три дня сможешь
повлиять на мое отношение к Роне?
— На твое плохое отношение к ней, — уточнила Жасмин. — Во
всяком случае, ты мог бы сейчас признаться своей дочери, что был
несправедлив к ней. Неужели так трудно произнести простые слова:
Спасибо,
Роня
? И еще: если бы ты не был так сильно увлечен своей яхтой, то давно бы
уже заметил, что Роня боится твоего попугая.
— Спасибо, Жасмин, за хорошие советы, — с подчеркнутой
сдержанностью ответил Фальк — Спасибо тебе от чистого сердца.
Жасмин торопливыми движениями поправила на себе спортивный костюм и
бросилась к выходу, так что он едва успел прижаться к стене, чтобы
пропустить ее. Влажные волосы женщины едва не коснулись его лица, и он
почувствовал невероятную энергию, исходящую от Жасмин.
Несколько минут спустя он застал ее и Северина в кают-компании. Они сидели,
держась за руки. Увидев Фалька,
Жасмин попыталась освободить свои руки из рук Северина — они заметно
дрожали, — но Северин не отпускал их и, посмотрев на младшего брата,
улыбнулся.
— Я очень благодарен Жасмин за то, что она спасла мне жизнь, даже если
в силу своей скромности отрицает это.
Я знаю, что именно ты, Фальк, привел меня в чувство, но это ведь твоя
обязанность как дипломированного спасателя, разве не так?
Вдруг Фалька осенило, и все сразу стало на свои места. Он снова вспомнил
обрывки беседы Николь и Жасмин в самый первый вечер на террасе, невольным
свидетелем которой он стал. Он прокручивал услышанное тогда снова и снова.
Просьба Николь быть ее подругой, их болтовня о том, что они выйдут замуж
только за миллионеров, презрительное высказывание Жасмин о нем, что он
невоспитанный маменькин сынок
, — все это вдруг приобрело определенный
смысл.
Могла быть только одна причина, почему Жасмин до сих пор сердилась на
Николь.
Когда они снова были в порту Кюлюнгсборна и искали сумочку Жасмин, Фальк
решил действовать в открытую.
— У тебя когда-то что-то было с Северином, не так ли? — спросил
он, когда они на несколько минут остались одни. — А Николь увела его у
тебя.
Жасмин вызывающе подняла подбородок.
— А если даже и так?
— То мне только остается спросить об этом Северина. Ты здесь, чтобы забрать его себе назад, да?
— А тебе кажется, что это невозможно? — почти насмехаясь, спросила
она. — Ты думаешь, что Северин не даст себя соблазнить? Боюсь, мне
придется тебя разочаровать. Мужчину всегда можно соблазнить. Пять лет назад
это получилось у Николь.
— Но они женятся через пять дней!
— Я в это не верю. К тому же мне показалось, что кому-то в твоей семье
эта свадьба тоже поперек горла.
— Николь нравится моему отцу, и он рад этой свадьбе.
— Но твоя мать не рада.
— Или я.
Жасмин удивленно подняла свои прекрасные светло-золотые брови.
— А что ты имеешь против Николь?
— Ничего. — Фальк даже удивился, что так легко отважился на
ответ. — Совсем наоборот. Николь красива, умна, темпераментна, у нее
хорошие манеры. К тому же она еще и богата! Чего не могу сказать о себе.
Фальк не на шутку озадачил Жасмин.
Может, в этом огромном спортивном костюме со склеившимися от соленой воды
волосами, осунувшимся бледным лицом без косметики она казалась ему такой
уязвимой? Да, она не стремилась казаться привлекательной и выглядела
предельно естественно. Возможно, в своих женственных нарядах Жасмин была
похожа на переводчицу, которая усердно пересчитывает бриллианты его матери,
кубинские сигары его отца и считает
Порше
Николь чем-то заурядным. Но
сейчас она скорее напоминала девушку, которая только что проснулась в
воскресное утро и, еще не отойдя полностью от сна, собирается сделать первый
глоток кофе. Пройдет еще много времени, прежде чем она накрасится, нарядится
и наденет на себя лицемерную маску.
— Тогда тебе будет на руку, если Николь станет свободной, —
холодно ответила Жасмин. Ее лицо казалось непроницаемым.
— А если я все расскажу Николь, что ты будешь делать?
Жасмин засмеялась.
— Фальк, можешь не утруждать себя, она и так все знает. Мы с ней
закадычные подруги, можно сказать конкурентки.
Но даже если не брать все это во внимание, какое тебе до этого дело? Что
выиграешь ты?
— А что, обязательно что-то выигрывать?
— Говорят, что ты игрок.
Воспоминания подобного рода до сих пор причиняли ему боль. Кто же рассказал
Жасмин о старой семейной истории — Северин или Николь? Николь, по крайней
мере, всегда удивлялась его героическим неудачам, одно время он даже
нравился ей. Судя по тому, как Жасмин сегодня избегала его — она сторонилась
Фалька во всем, не только взглядом, — значит, история, которую ей
рассказали, наверняка была лишена героизма и увлекательности.
Он не знал, что ей ответить. Ему нужно было время, чтобы придумать какое-то
объяснение, но тут в каюту ворвалась Николь. Вскоре они вместе с Роней
покинули яхту, так и не отыскав сумочку Жасмин. Фальк пообещал, что, как
только найдет ее, сразу же привезет в Пеерхаген. Не прошло и десяти минут,
какой, складывая разбросанные вещи, обнаружил ее в шкафу среди прочего
белья. Скорее всего, Роня запихнула ее в ящик вместе с одеждой. Фальк
отодвинул свой дневник в сторону и взял маленькую сумочку с четким тиснением
Caballo.
Фальк совершенно не разбирался в сумочках, поэтому не мог сказать, была ли
эта миниатюрная вещь дорогой и модной. Ему никогда прежде не доводилось
держать в руках подобный предмет жизненной необходимости с всякими женскими
штучками на все случаи жизни. Чувствуя себя изгоем в обществе, где ложь и
предрассудки хорошо уживались вместе, Фальк неожиданно для себя забыл все
правила приличия и, недолго думая, расстегнул молнию. Не торопясь, он
доставал содержимое сумочки Жасмин и выкладывал его на стол: кошелек с
паспортом, кредитную карточку и ЕС-карточку, помаду, пудреницу с зеркалом,
мобильный, пакетик жевательной резинки, маленькую пачку с тампонами,
записную книжку, огрызок простого карандаша и помятый чек из супермаркета.
Записи в книжке состояли преимущественно из цифр, указывающих время и дату;
каких-либо имен и фамилий не было.
Паспортные данные подтверждали, что она действительно была Жасмин Кандель.
Кредитка класса Gold свидетельствовала о том, что владелец либо страдал
тщеславием, либо был просто сумасшедшим, либо много путешествовал и часто
брал машину напрокат.
Мобильный был включен. Когда Фальк зашел в меню для просмотра контактов, он
удивился. Странно, но там, где обычно записывают имена или прозвища людей,
высветились названия различных животных: осел, собака, лошадь, какаду,
зебра. На лице Фалька появилась ухмылка. Не очень-то изощренный, но вполне
надежный способ сохранения анонимности записей в мобильнике. Конечно, можно
было установить личность всех этих людей, позвонив им. Но зачем?
Он продолжал нажимать на кнопку, пока не дошел до номеров, которые Жасмин
недавно набирала. Их было слишком много. Он пристально смотрел на дисплей,
пролистывая список этих номеров и не понимая, что именно он там ищет. Но ему
повезло: он нашел.
В самом низу дисплея высветился номер, который он где-то уже видел. Это был
номер мобильного, который дала ему обманутая Ксандра. Он принадлежал
сбежавшему от нее любовнику. Фальк поднялся со стула, принес из своей каюты
бумажник и сверил записанный номер с только что высветившимся. Да, это был
тот же самый номер. Некоторое время он просто сидел, не понимая, в чем дело.
Что это могло значить?
Хотя Жасмин и не подтвердила, что он мог видеть ее в ту пятницу около
Красной ратуши, но Фальк не сомневался ни капли, что это была она. И по всей
видимости, Жасмин знакома с этим Георгом, который в последний момент увел
Ксандру у Ахима, а потом бесследно исчез.
Значит, она могла бы помочь ему найти обманщика. Нет, стоп! Фальк задумался
и решил посмотреть на ситуацию с другой стороны.
ГЛАВА 10
Жасмин переполняла скрытая радость.
Ей придется нелегко, ведь до свадьбы осталось совсем мало времени. Перед тем
как сообщать гостям об отмене бракосочетания, нужно все как следует
обдумать. В ее распоряжении было всего несколько часов, чтобы осуществить
задуманное, но она решилась на это в считанные секунды, как только Северин
сказал, что хочет отблагодарить ее.
Жасмин подумала о том, что недостаток времени сыграет ей на руку. Если бы
его было больше, то мужчине понадобились бы месяцы, чтобы сделать выбор в
пользу одной из двух женщин. А если дать им на раздумья годы, то они вообще
ничего не решат. А так, благодаря соблазну новизны, они целиком и полностью
отдавались во власть своих чувств.
Когда любовницы женатых мужчин предоставляли им время подумать, они
допускали самую большую ошибку. После первой же ночи женщина должна ставить
мужчину перед выбором: или она, или жена. Агентство по расторжению
намечающихся браков прибегало к помощи разных джульетт. Мужчина терял голову
именно тогда, когда у него не было времени, чтобы подумать и все взвесить.
Поэтому никоим образом нельзя давать мужчине время на размышление. В
сущности, благодаря этому приему Жасмин всегда выигрывала.
— Только ни слова родителям Северина о том, что произошло в
море, — напомнила ей Николь по дороге из порта в Пеерхаген. —
Скажем, что слегка промокли, но получили от прогулки огромное удовольствие.
В каждой семье есть свои правила, и Жасмин понимала, почему Николь не хотела
расстраивать Розенштоков. В поведении Николь чувствовалось напряжение, она
как будто боялась, что Жасмин все расскажет. Можно было подумать, что на
карту поставлено все и, если старики узнают о случае с Северином, это будет
препятствием для свадьбы.
И Жасмин, и всем остальным было ясно: Николь побаивалась, что допущенная по
ее вине ошибка, которая могла стоить Северину жизни, станет темой обсуждения
за семейным столом. Тем более она не испытывала желания говорить о
героических подвигах Жасмин и Фалька.
Жасмин усмехнулась. Она считала неприличным со своей стороны сожалеть о том,
что никто не узнает о ее заслугах. Но вот репутации Фалька совсем не
повредило бы, если отец семейства всю оставшуюся жизнь будет испытывать к
нему чувство благодарности за спасение своего старшего сына. Может быть,
Николь и Северин сами не желают этого для Фалька?
Только ей-то какое до них дело? Она была счастлива. Еще одна тайна, которую
она могла разделить с Северином, прибавилась в ее коллекцию. И связь,
которая между ними только-только начала восстанавливаться, окрепла. До этого
времени они не так часто смотрели друг на друга и каждый раз, когда их
взгляды встречались, это был всего лишь вопрос или ответ. Но потом в их
глазах появилась надежда, правда еще робкая и неуверенная, готовая в любую
минуту погаснуть.
После сегодняшнего происшествия их глаза светились страстным желанием.
Они были как два влюбленных голубя, которые ждали момента, когда же наконец
они останутся наедине и смогут признаться друг другу в своих чувствах. И
теперь связь между ними была установлена навсегда. Воскресший Северин первой
увидел Жасмин, свою спасительницу. Какая ирония судьбы! Сама же Николь
допустила ошибку, едва не стоившую жизни ее жениху.
Николь проиграла. Не было никакого толку, что она весь вечер надоедала всем
своей болтовней, пытаясь заставить Северина заняться в среду подготовкой
мальчишника. В четверг она планировала организовать два похода — для мужчин
и женщин — в специальные ресторанчики — с мужским стриптизом для женщин и
девушкой из торта для мужчин.
— Северин, ты уже заказал столики в
Рефлер
? — набросилась на
него Николь, когда он, подняв свой стакан с виски, пристально смотрел на
Жасмин, очевидно не догадываясь, что это слишком бросается в глаза. — В
этой суматохе я не успеваю позаботиться о предсвадебных развлечениях для
своего будущего супруга.
Гюнтер Розеншток откашлялся.
— Жасмин, ты все время молчишь, — обратилась к ней Адельтрауд,
сидевшая рядом. — Ты устала?
Жасмин кивнула.
— Ужасно устала. — Она действительно едва могла двигаться. После
сумасшедшего заплыва, в ледяной воде каждая мышца причиняла ей боль,
особенно в ногах. Как только она пыталась пошевелить пальцами, ей казалось,
что у нее отнялись ноги. Жасмин потратила сегодня столько усилий, что ее
тренер, который готовил ее перед турнирами, был бы потрясен. Она никогда не
испытывала на воде такого чувства страха. Если бы она не успела схватить
Северина за штанину, возможно, он бы сразу утонул в морской пучине. Ему
невероятно повезло, как, впрочем, и ей тоже. Казалось, чем настойчивее
Николь приставала к нему со свадебными проблемами, тем все больше он
отстранялся от нее.
Очевидно, сейчас для Жасмин было бы лучше уйти из-за стола. Но не так-то
легко было встать, скрывая накопившуюся усталость от того, что всего
несколько часов назад спас жизнь человеку.
— Подожди, — сказала Адельтрауд, поднимаясь вместе с ней. — Я
только хотела тебе... Ты ведь знаешь... — Не закончив ни одну из этих фраз,
она взяла Жасмин под руку и повела ее в гостиную. — Жасмин, а теперь,
пожалуйста, расскажи, что произошло на яхте? Сегодня слишком холодно, чтобы
барахтаться в море даже одетыми.
Жасмин никогда в жизни не испытывала таких сильных сомнений по поводу того,
чтобы солгать или сказать правду.
Но поскольку Жасмин не была членом этой семьи, у Адельтрауд не было никаких
причин не верить тому, что она могла ей рассказать. Но должна ли она
смолчать, не сказав всей правды, в пользу Николь?
— Северин упал за борт, — хладнокровно произнесла она. — Это
случилось из-за ошибки Николь, которая бездумно повернула штурвал в тот
самый момент, когда он снимал с себя спасательный жилет, чтобы надеть
свитер.
— О Боже, Жасмин! — Адельтрауд схватила ее за руку. Ты должна
рассказать мне все в подробностях. Пойдем... нет, на кухню не надо. Давай
поднимемся ко мне. Если, конечно, ты не очень устала.
Жасмин улыбнулась и покачала головой. Ей все равно пришлось бы подниматься
по лестнице. Каждый шаг причинял ей боль; казалось, что ее ноги весили
тонны, и она с невероятным трудом отрывала их, преодолевая каждую ступеньку.
Адельтрауд привела ее в маленькую уютную комнатку. Только после того, как
Жасмин села в удобное кожаное кресло, боль утихла. У стены стоял письменный
стол, заваленный стопками писем, журналами и газетами. На низком круглом
столике красовался букет алых роз из сада, которые наполняли комнату
прекрасным ароматом.
— Ну хорошо, — сказала Адельтрауд, — а теперь рассказывай.
— Если коротко, то Северин упал в воду, а я прыгнула за ним. Я раньше
участвовала в соревнованиях по плаванию. Это произошло спонтанно. Фальк
повернул яхту, подобрал нас и привел Северина в чувство.
— Привел в чувство? Господи, Жасмин!
— Он действовал очень быстро и осмотрительно. И уже через считанные
минуты Северин снова пришел в себя.
— А ты ничего не скрываешь от меня?
Жасмин наморщила лоб, словно задумалась.
— Ты должна простить меня, дитя мое, но наши сыновья не склонны
рассказывать нам, старикам, правду, и я боюсь, что Николь тоже. Почему Фальк
не приехал с вами в Пеерхаген?
— Он захотел остаться на яхте.
— А он... не был виноват в случившемся?
— Нет, — улыбнулась Жасмин. — Только не он.
Адельтрауд сделала глубокий вдох.
— Спасибо, Жасмин. Спасибо, что рассказала мне правду. Боже мой,
сколько у нас было бессонных ночей из-за Фалька и Северина! Они всегда
уверены, что мы ни о чем не догадываемся. И конечно же, мальчики избегают
всяческих расспросов со стороны отца. Иногда Гюнтер просто не умеет
правильно задавать вопросы.
Жасмин кивнула.
— Ты тоже это заметила? — грустно спросила Адельтрауд. — Но
его можно понять. Северин и Фальк не разлей вода, хотя они такие разные. Я
люблю Северина, он тоже мой сын, но, к сожалению, ему не хватает внутреннего
равновесия.
Фальк совсем не такой: он никого не слушает и идет своей дорогой, проявляя
иногда безумное упрямство. Самый большой недостаток Фалька — это его
гордость. Северин же, напротив, плывет по течению. Всяческие глупости,
которые они творили в детстве и юношестве, были результатом выдумок Фалька.
Но Северин тоже всегда принимал в них участие. Если приходилось, Фальк брал
на себя ответственность, но Северину никогда по-настоящему не доставалось.
Правда, Северин ни разу не выдал брата.
Это прозвучало так, будто Адельтрауд воспринимала поведение старшего сына
как достижение.
— Двенадцать или тринадцать лет назад, — продолжала
Адельтрауд, — у нас в доме появилась полиция. На одной пляжной
вечеринке какой-то парень потерял сознание и чуть не умер. Выяснилось, что
всему виной были наркотики. Экстази. К счастью, у наших сыновей ничего не
нашли. Но моему мужу этого было недостаточно. Понтер вызвал к себе Северина
и заявил, что Фальк якобы рассказал ему об их присутствии на вечеринке.
Северин тотчас во всем сознался, но клялся самым святым, что они не
принимали наркотики. Тогда Понтер позвал Фалька и сообщил, что узнал от
Северина о приобретении ими экстази.
Сегодня мне кажется, что это была самая большая ошибка, которую допустил мой
муж. С тех пор отношения Гюнтера и младшего сына разладились.
Ты оклеветал
меня, папа
, — сказал тогда Фальк и вышел, не проронив больше ни слова.
У него было такое выражение лица... — Адельтрауд покачала головой. —
Казалось, он презирает собственного отца.
— А потом?
— После того случая Фальк не упускал возможности померяться с отцом
силами. Если раньше он просто спорил с ним о политике и социальной
ответственности промышленности, то теперь их общение напоминало
необъявленную войну. И могу тебе сказать, что со стороны Фалька это
выглядело как-то по-детски, как нежелание ребенка прилично вести себя за
столом. Знаешь, мой брак с Понтером никогда не был на грани разрыва, но мне
кажется, что иногда мы забываем о трагедии, которую устроил нам Фальк и
которая нас объединяет. В конце концов Фальк не был таким сильным, как он
сам считал. Он увлекся игрой. А Фальк из тех людей, которые, за что бы ни
взялись, делают это с полной самоотдачей. Он успел влезть в значительные
долга, о чем однажды рассказал нам Северин, признавшись, что украл несколько
чеков заказчиков, чтобы погасить карточные долги брата. Северин как раз
тогда проходил практику на заводе в Ростоке.
Это невероятно возмутило Гюнтера, обвинившего Фалька в том, что он
подтолкнул брата ко лжи и краже. Я думаю, что для моего мужа было бы лучше
узнать, что Фальк ограбил банк. По крайней мере, он бы тогда считал, что
Фальк проявил смелость и решительность.
Адельтрауд задумчиво посмотрела на Жасмин, и той стало как-то неуютно в ее
мягком кресле.
— Жасмин, ведь правда, что Северин поступил благородно? Как ты думаешь?
Он ведь тебе нравится, да? Украсть ради собственного брата! Но зачем тогда
он обо всем рассказал отцу?
— Потому что бухгалтер мог бы заметить, что пропали чеки
заказчиков, — выпалила Жасмин.
— Северин сам вел бухгалтерию и мог бы потихоньку возвращать деньги. В
крайнем случае он мог бы продать один из своих домов в Берлине, доставшихся
ему по наследству от матери Понтера. Она очень любила Северина. И даже если
бы Северину не удалось вернуть эти деньги и вдруг открылось бы, что пропали
чеки, разве хоть кто-нибудь стал бы подозревать его? Его даже не попытались
бы обвинить в краже, ведь он сын владельца фирмы.
— А Фалька? — поинтересовалась Жасмин, делая вид, будто ничего об
этом не знает. — Что произошло с ним?
— Шесть лет он прятался на одном острове в Греции. Так было даже лучше
и для него, и для нас. Вот только отношения Гюнтера с Фальком до сих пор
натянутые. И поэтому моему мужу лучше не знать, что сегодня произошло на
яхте. Он может обвинить Фалька в том, что тот не справился со своими
капитанскими обязанностями. Кроме того, он, скорее всего, не сдержится и
скажет ему, что тот просто завидует Северину из-за Николь и таким образом
решил устранить соперника. И Фальку уж точно не покажется это смешным.
Насколько мне известно, у них недавно что-то было.
Жасмин постаралась напустить на себя безразличие. Адельтрауд тихонько
засмеялась.
— Хорошо, Жасмин. Теперь тебе нужно поспать. У тебя очень усталый вид.
И мне хочется заверить тебя, что я никогда не забуду о твоем поступке в
отношении Северина.
Жасмин переполняли разные мысли и чувства. Адельтрауд явно питала особую
симпатию к своему младшему сыну.
Да и сама Жасмин со своей гибкой натурой обманщицы не считала необходимым
порицать Фалька за все его грехи юности. К тому же она до смерти устала. У
нее едва хватило силы, чтобы раздеться и залезть под одеяло.
Ну и денек!
Но едва она успела улечься, как послышался негромкий стук в дверь. Жасмин
оживилась. К сожалению, это был не Северин, который мог бы первым
воспользоваться возможностью побыть с ней наедине. В комнату тихо вошла
Николь.
— О, ты уже спишь? — спросила она.
— Давно и очень крепко, — ответила Жасмин, вытягиваясь на кровати.
— Ну же, подвинься, Жасмин. — Николь освободила для
...Закладка в соц.сетях
