Жанр: Любовные романы
Разлучница
...ло. Экран монитора был погашен. Она вошла и сделала
несколько движений мышкой — на экране появилось изображение.
— Я могу вам помочь? — спросил чей-то мрачный голос у нее за
спиной.
Улыбаясь, Жасмин обернулась.
— Вообще-то, я хотела спросить, когда вы закрываете гостиницу. Я имею в
виду, закрываетесь ли вы на ночь или я должна брать ключ с собой?
— Ночной портье впустит вас.
— Большое спасибо. — Жасмин прошмыгнула мимо женщины в блузке со
складками и длинной юбке, попрощалась и вышла на улицу.
В топе из шелкового светло-зеленого крепа и джинсах с пришитыми ракушками
Николь была похожа на хиппи-романтика. На запястье у нее красовались часы
Louis Vuitton, а на пальце — кольцо от Niessing с бриллиантом.
— Шикарно выглядишь, — сказала Николь, встретив её в
дверях. — Пребывание в Берлине пошло тебе на пользу.
— Дай же ей сначала войти, — заметила Адельтрауд, выходя из кухни
и протягивая гостье руку. — Знаете, Жасмин, вы подвергли Николь
настоящему стрессу. Она целый час выбирала одежду. И это всего лишь для
обычного ужина в кругу семьи! Я еще раз убедилась в том, что женщина
наряжается не для мужчины, а всего лишь для завистливого блеска в глазах
другой женщины. Когда кто-то из нас узнает, что сумочка, при взгляде на
которую мы решили, что ее купили на пляже в Марокко, на самом деле оказалась
от Bottega Veneta, тогда держись!
Жасмин засмеялась. Свою сумочку она купила в Kaufhaus des Westens, но, глядя
на Николь, она не могла не признать, что подруга, как всегда, выглядела
моднее.
— Ну, проходи же, — сказала Николь. — Мы все ждем тебя.
Жасмин почувствовала, что у нее подкашиваются ноги.
Но она переборола себя и старалась идти ровно и уверенно. Ей так и не
удалось рассмотреть комнату. Она видела только свет, косо падающий через
окно, и силуэт Северина. Он стоял у барной стойки и смешивал аперитивы.
Солнце отсвечивалось в кубике льда, который из серебряных щипцов упал в красно-
коричневый напиток. И больше она уже ничего не замечала — только его
овальное, гладкое, как у ребенка, лицо, темно-русые волосы, легкую
снисходительную улыбку, глаза, полные недоверия ко всему на свете, и
привычную медлительность. Жасмин почувствовала нежное прикосновение мужских
рук и услышала сдержанный голос, проникающий в подсознание.
— Жасмин!
Северин сжал ее руки, и ей показалось, что она готова отдаться ему на месте.
— Жасмин, я рад снова увидеть тебя. Ты хорошо выглядишь. Как всегда,
прилежная и успешная. У тебя все в порядке? Я слышал, что ты живешь в
Берлине.
— Привет, Северин, — сказала Жасмин и попыталась высвободить свои
руки. Помутнение прошло, пелена с глаз спала, и она пришла в себя. —
Прошу прощения, что я так неожиданно ворвалась к вам. И так некстати... Я не
знала, что вы готовитесь к свадьбе.
— Ничего страшного. Совсем наоборот. Ты ведь останешься на свадьбу? И
пока ты здесь, твое присутствие у нас обязательно. Хочешь чего-то выпить?
Жасмин не успела открыть рот, как к ней подбежала Николь.
— Мартини, верно? Белый.
Северин кивнул и с готовностью повернулся к бару. Жасмин наконец
осмотрелась.
— Очень красиво! — сказала она. — Прекрасная комната, как,
впрочем, и весь дом.
Адельтрауд улыбнулась и вышла из комнаты, чтобы позаботиться об ужине.
Жасмин взяла мартини из рук Северина.
Потом он вернулся к журнальному столику и взял свой бокал с виски.
— Жасмин, за тебя, — нежно произнес он. — За нашу давнюю и,
будем надеяться, вновь вернувшуюся к нам подругу.
— За вашу свадьбу, — ответила Жасмин и подняла бокал.
Она сделала небольшой глоток и улыбнулась.
Николь посмотрела на часы.
— Скажи, чтобы твой отец спускался. Кстати, Фальк еще не пришел. Но он
всегда приходит в последний момент, — добавила она, усмехнувшись.
Ни с того ни сего в животе Жасмин забурчало. Она растерялась, потому что эти
сердитые звуки казались слишком неуместными для столь возвышенного момента,
когда она снова встретила любовь всей своей жизни. В подобных стрессовых
ситуациях ни один нормальный человек не испытывает чувства голода. Она
должна была с головой окунуться в воспоминания, не слыша того, что говорил
ей Северин, и не замечая ничего вокруг. Но она прислушивалась к его
проникновенному голосу и видела, как он положил руку на плечо Николь, руку,
которую так хорошо еще помнило ее тело. Он поцеловал свою невесту, и та,
ответив на его поцелуй, украдкой посмотрела на Жасмин. Это было похоже на
игру. Казалось, что их отношения в любой момент могут дать трещину.
Когда она в последний раз видела Северина, он был голый. Николь тоже. Это
случилось жарким июньским вечером. Ничего не подозревая, Жасмин постучала в
дверь Николь и сразу же вошла в комнату.
— Разве ты не можешь подождать, пока тебе не разрешат войти? —
завопила тогда подруга.
— Какая же ты свинья! — прошептала Жасмин.
— Спокойствие! — закричал Северин. В тот же миг Жасмин завизжала,
как базарная торговка. Ей и до сих пор стыдно вспоминать об этом.
И вот теперь она снова видит его. Этой встречи она с нетерпением ждала и
опасалась, что не сможет сдержаться. Но из-за внутренней скованности
эмоциональный порыв внезапно ослабел, и вот она спокойно поднимает бокал за
счастье Северина и Николь и, мягко улыбаясь, говорит с ними о погоде, об
отпуске и развитии туризма на побережье Балтийского моря.
— И давно ты сюда приехала? — поинтересовалась Николь.
— Несколько дней назад, — сказала Жасмин, чтобы ее приход сюда
через три часа после приезда не показался подозрительным. Она повторила, что
разыскивала некую семью Нидергезес.
В пять минут девятого Адельтрауд пригласила всех к столу. Через раздвижную
дверь они перешли в другую комнату, посреди которой стоял овальный стол с
большим количеством фарфоровых тарелок, стройными рядами бокалов и
внушительным набором серебряных вилок и ножей.
Жасмин почувствовала руку Северина на своем локте и запах его лосьона после
бритья. Он был не такой, как раньше.
Северин, одетый в светло-серый костюм, белую рубашку и полосатый галстук,
выглядел как мужчина, который каждый день одевается подобным образом. Это
было видно по его машинальным движениям, когда он полез в свой внутренний
карман, чтобы найти бумажник, а позже — мобильник, ручку, платок,
органайзер. За четверть часа во время их беседы Северин раз пять запускал
руку в карманы: один раз, чтобы выключить мобильный телефон, три раза без
какой-либо веской причины, потом — чтобы вытереть руки, когда нечаянно
перевернул бокал с виски. Он явно нервничал, и Жасмин это заметила. Даже
сейчас, когда Северин вел ее к столу, его волнение не укрылось от нее.
Через другую дверь вошла какая-то пожилая женщина и поставила на стол
супницу.
— Это наша Зиглинда, — представила ее Адельтрауд. — Если вы
хвалите кулинарное искусство хозяйки, значит, вы говорите о Зиглинде.
— Очень приятно, — сказала Жасмин и протянула домработнице
руку. — Меня зовут Жасмин Кандель.
Женщина раздраженно посмотрела на нее. Адельтрауд улыбнулась.
— Ты ведь не будешь сегодня цитировать коммунистический манифест, не
так ли, Жасмин?
Николь громко засмеялась.
Жасмин все же удалось дождаться пожатия руки до того, как Зиглинда успела
снова выйти.
— Присаживайтесь, — сказала Адельтрауд. — Понтер должен вот-
вот спуститься. А вот и он.
Но в дверях появился не
он
, а существо неопределенного пола из гостиницы
Хус Ахтерн Бум
.
— Это же наша Роня! — радостно закричала Адельтрауд и прижала
девочку к себе, которая, не в силах противостоять такому напору теплоты,
улыбнулась, хотя и производила впечатление брюзги.
— Там, где Роня, должен вскоре появиться и Фальк, — с иронией
заметила Николь.
В голосе Северина сквозило безразличие.
— Привет, Роня. — Он как раз собирался занять место за столом и
совсем не обращал внимания на ребенка.
— Здравствуй, Роня, — приветливо сказала Жасмин. — Мы уже
встречались с тобой в гостинице.
— Ах, — выдавила из себя Адельтрауд и высоко подняла брови. —
Вы живете в
Хус Ахтерн Бум
? Надо же, какое совпадение.
— Да, — согласилась с ней Жасмин.
Теперь, по крайней мере, было понятно, кто отправил Глории анонимное письмо
по электронной почте. Лизелотта сразу же догадалась, что, скорее всего, его
написал ребенок, в то время как Жасмин утверждала, что в таком напыщенном
стиле мог излагать свою просьбу только тот, кому уже за сорок. Она ошиблась.
Из этого следовало, что у клиента не было денег и весь план рассыпался еще
до того, как Жасмин приступила к его выполнению. Наверное, это к лучшему.
Теперь она сможет заниматься этим по своему усмотрению.
— Где же ты забыла своего папу? — мягко спросила Адельтрауд.
— Он расплачивается за такси, а потом ему нужно отнести рыбу на кухню к
Зиглинде.
— Точно, Зиглинда ведь хотела завтра приготовить палтуса, —
вспомнила Адельтрауд.
— В Фальке снова проснулся азарт рыбака? — пробормотал себе под
нос Северин.
— Не угадал. Эту рыбу я купил. — Когда из-за двери послышался
оживленный голос, Жасмин сразу узнала его и в тревоге обернулась.
Он даже не переоделся: на нем были те же самые джинсы с пятнами машинного
масла по краям карманов и на коленках и помятый пиджак, провалявшийся всю
дорогу в багажном отсеке купе. Изменился только цвет футболки — на этот раз
она была голубая.
— Фальк, наш младший сын, — представила его Адельтрауд. — А
это Жасмин Кандель. Она сегодня случайно попала к нам в дом. Она искала
семью Нидергезес, но потом выяснилось, что они с Северином вместе учились.
И...
— Надо же, как скоро мы снова встретились, — прервал ее Фальк и
протянул Жасмин руку. — Очень приятно, Жасмин. У вас прекрасное имя.
— Добрый вечер... — пробормотала Жасмин, подавившись слюной. Но уже
через мгновение она пришла в себя, стараясь навести порядок в своей голове.
Итак, Роня — та самая дочка, которую молодой человек должен был сегодня
вечером забрать. Адельтрауд — его мать, управляющая брачным агентством, и
значит, сотрудники Глории расстроили свадьбу, которую она организовала. И
наконец, этот Фальк — не какой-то назойливый бездельник-сердцеед, а любимый
сынок, который помогает матери в ее делах. Вот почему он видел Жасмин в
прошлую пятницу перед Красной ратушей в Берлине и, конечно же, узнал ее.
Среди всех хорошо продуманных и подстроенных совпадений это было самое что
ни на есть настоящее и, кроме всего прочего, весьма небезопасное.
— Что? — в который раз удивленно воскликнула Адельтрауд. — И
вы тоже знакомы? Нет, это уж слишком. Перестаньте!
Так как Жасмин не могла говорить, все еще откашливаясь, Фальк пояснил:
— Это было в поезде Берлин — Росток сегодня утром. Мы сидели напротив
друг друга и вели интересную беседу...
— Сегодня? — вырвалось у Николь. — Но, Жасмин, разве ты не
говорила, что приехала несколько дней назад?
Жасмин только покачала головой. Так как она не смогла что-либо объяснить,
Адельтрауд пригласила всех к столу.
— Суп ведь стынет. Жасмин, если хотите, то садитесь там, возле
Северина. — Она принялась разливать суп, в то время как остальные
расправляли салфетки и терпеливо ждали, когда можно будет взять ложку в
руку.
— Приятного аппетита, — сказала наконец Адельтрауд. — Фальк,
как твоя машина? Что-то серьезное?
— Ты снова оставил свою
Пагоду
? — поинтересовалась Николь с
неприятно поразившей Жасмин фамильярностью. Она и забыла, что через неделю
Николь официально станет его золовкой.
Фальк, сидевший напротив Жасмин, опустил ложку и посмотрел сначала на
Николь, потом на мать.
— Я оставил ее на станции техобслуживания в Нойруппин, чтобы ее
проверили специалисты по
мерседесам
. Похоже, что нужно менять цилиндры.
Думаю, раньше понедельника мне ее не вернут.
— Вообще-то, тебе пора уже купить новую машину, — сказала
Николь. — Неужели ты не можешь позволить себе этого?
— Да, именно
позволить
— вполне подходящее слово.
— Слушай, не хочешь ли ты сказать, что не в состоянии приобрести новый
автомобиль?
— Очевидно, он снова проиграл все деньги, — заметил Северин.
— Северин! — неожиданно для всех резко одернул брата Фальк — Если
ты еще раз скажешь что-то подобное в присутствии гостей, я обвиню тебя в
клевете.
Жасмин слышала, как Северин, фыркнув, огрызнулся, но уже через секунду на
его лице появилась невозмутимая улыбка. Казалось, что и Адельтрауд привыкла
к такому течению разговора. Жасмин удалось подавить в себе напряжение, чтобы
спокойно продолжать есть. Это был крем-суп и спаржа.
Если ей не изменяла память, то
Пагода
— это двухместная модель
Мерседеса
, названная так из-за ее странной крыши и выпущенная еще в
шестидесятых. Совершенно очевидно, что сейчас она стоила дороже
Порше
.
Значит, Фальк вполне мог позволить себе новую машину.
— Кроме того, — беззаботно продолжала Николь, — чтобы купить
машину, не нужны деньги, потому что можно взять кредит. Например, я купила
себе
Порше
сразу после окончания университета без всякой папочкиной помощи
и цента в кармане. Как видите, все возможно. В банке я предъявила бизнес-
план на открытие магазина в Берлине, с фотографиями и предварительной
оценкой убытка. И — бац! — мне дали авансированный капитал немецкого
жиробанка на открытие своего дела с отсрочкой погашения аванса в два года.
— Конечно... — начал Фальк.
— Жасмин, а какая у тебя машина? — прервала его Николь. Она
нагнулась вперед, чтобы лучше видеть Жасмин, которая сидела по ту сторону
стола возле Северина.
— Я приехала на
Форде
. Железная дорога предлагает здесь выгодные
тарифы на аренду машины.
Николь засмеялась.
— Нет, я имею в виду в Берлине. Или у тебя нет машины?
— Мама, какой вкусный суп, — перебил ее Фальк.
— Я передам это Зиглинде, — ответила Адельтрауд.
Слаженная команда
, — подумала Жасмин о матери и сыне. Если
внимательно приглядеться, то они очень похожи.
У обоих были глаза цвета горького шоколада, длинные ресницы и густые черные
брови. Разумеется, черные как смоль волосы Адельтрауд были слегка
подкрашены, поэтому волосы Фалька казались на один тон светлее. Они в
одинаковой манере общались с собеседником, заговаривая и тем самым как бы
проверяя его.
А вот Северин был похож на своего отца, решила Жасмин, когда увидела Понтера
Розенштока — худощавого мужчину с легкой сединой в светло-русых волосах.
Такие же серые глаза и крепкие руки, как и у старшего сына. Глава семейства
вошел в комнату вместе с Зиглиндой, которая несла спаржу. Он извинился за
опоздание, объяснив, что у него был важный деловой разговор по телефону.
Жасмин тут же сделала вывод, что его бюро находится в доме. Он поцеловал
жену, без всякого интереса пожал руку Жасмин и занял свободное место возле
Адельтрауд.
Он отказался от супа и, расправляя салфетку, по очереди кивнул Николь,
Северину и Роне. Наконец его взгляд остановился на Фальке.
— С корабля на бал, как я посмотрю, — сказал он. Не успев отругать
Фалька, старший Розеншток уставился на тарелку со спаржей и недоверчиво
пересчитал стебли. По всей видимости, он родился в многодетной семье, где
жадность к еде была присуща и детям, и взрослым и не проходила с годами.
— Брухзальская спаржа, — подчеркнула Адельтрауд. — Ранний
сорт. Кажется, Брухзаль — это где-то возле Карлсруе, не так ли?
— Да, кстати, Николь тоже из Карлсруе. — Жасмин наклонилась над
тарелкой, чтобы невзначай посмотреть на Северина, который наколол стебель
спаржи на вилку и поднял его, чтобы полностью засунуть в рот. — Николь,
как дела у твоего отца?
— У моего отца? — Николь улыбнулась. — Хорошо.
— И где, — снова вмешался в разговор Фальк, — задействованы
сейчас его сооружения для ремонта рельсов?
Николь насупила брови.
— Кажется, в Польше.
— Потрясающе, — заметил Фальк и взял руками стебель спаржи с
верхушкой, повернутой вбок. — Там, где рабочая сила стоит намного
меньше, чем оплата за прокат оборудования. — Сказав это, он положил
спаржу в рот.
Гюнтер Розеншток неодобрительно посмотрел на Фалька, тихо откашлялся и с
изысканной вежливостью обратился к Жасмин:
— Странно, не правда ли, фройляйн Кандель, что спаржу даже в шикарном
ресторане позволительно есть руками, где все и так прекрасно обходятся ножом
и вилкой.
Жасмин изо всех сил старалась разделять спаржу ножом, накалывала кусочки на
вилку и сверху намазывала их голландским соусом.
— Как раз о Фальке можно сказать, что он умеет проворно обращаться со
столовыми приборами, — заметил глава семейства.
— В любом случае, — послышался невозмутимый голос Фалька, —
спаржу едят только с верхушки.
— Ах! — воскликнула Николь. — Я об этом даже не слышала.
Тогда получается, что я всегда ела неправильно.
Жасмин уже поднесла ко рту кусочек спаржи, но внезапно растерялась и
пристыжено сняла его с вилки. Ее глаза встретились с глазами Фалька, который
лукаво улыбнулся, опустив ресницы.
Ярость переполняла ее. Этот мужчина знал, как найти у человека больное
место, а у Жасмин этим местом был еще с детства укоренившийся стыд за свое
происхождение. Она даже во сне могла четко назвать последовательность
бокалов и столовых приборов, но никакие длительные тренировки не освободили
ее от страха опозориться перед официантом.
— Но, — продолжал Фальк, — не стоит насиловать себя, Жасмин.
Видите, как Северин собирает верхушки спаржи, все до единой. Он неисправимый
эгоист! А вон что творит Роня!
Посмотрев искоса на девочку, Жасмин заметила, что та вилкой раздавила
картофель, разделила на куски ветчину, полила все это голландским соусом и,
сжав вилку в кулаке, приготовилась впихивать в себя получившуюся кашу. От
спаржи она наотрез отказалась.
— Ничего удивительного, если отец покупает джинсы на станции ремонта
автомобилей, — спокойно прокомментировал Гюнтер Розеншток. —
Сейчас это последний писк в Берлине?
Северин дружелюбно улыбнулся. Фальк ничего не ответил отцу. Он еще ниже
склонился над тарелкой и положил себе еще один стебель спаржи. Жасмин
показалась, что уголки его рта опустились и лицо приобрело более строгое
выражение. Теперь все неприятности за этим столом отразятся на ее желудке.
Она была раздосадована: чтобы по-настоящему флиртовать с Северином, ей нужно
было сесть напротив него.
Правило номер три в инструкции по соблазнению звучало предупреждающе:
никогда не садись рядом с мужчиной, которого хочешь завоевать, так как он
тебя не видит.
— Жасмин, теперь твоя очередь рассказывать, — сказала Николь,
когда подавали десерт. Она снова придвинулась вплотную к Северину. —
Как тебе живется в Берлине? Чем ты там занимаешься? Сколько лет уже прошло с
того момента, когда мы последний раз виделись?
— Пять лет, — выбрав самый легкий вопрос, ответила Жасмин.
— А чем ты сейчас занимаешься?
Она уже говорила Фальку, что работает журналисткой.
— И для какой газеты ты пишешь? — поинтересовался Северин.
— Для разных. Я внештатный сотрудник.
— Судя по тебе, ты неплохо зарабатываешь, — заметила
Николь. — Но иметь кучу денег недостаточно: нужно, чтобы еще и вкус
был. Вот ты слегка напоминаешь строгую секретаршу. Я думаю, что в ближайшее
время нам нужно вместе пробежаться по магазинам в Берлине. Да? Я имею в
виду, только вдвоем... — Казалось, Николь немного сконфузилась.
У Жасмин комок подступил к горлу, но она улыбнулась.
— Не смущайся, — сказала Жасмин. — У меня есть парень, его
зовут Рольф. Мы вместе уже около трех с половиной лет.
Он мой коллега.
— И где же он сейчас пропадает? — поинтересовался Фальк. —
Или вы всегда ездите в отпуск порознь?
Прежде чем Жасмин успела что-то выдумать, вмешалась Николь.
— Думаю, вам стоит перейти на
ты
. Жасмин — моя давняя подруга. И в
какой-то степени она тоже член этой семьи.
Фальк поднял бокал с вином и молча, пожав плечами, выпил с Жасмин за ее
здоровье.
— И где сейчас Рольф? — не могла остановиться Николь.
— Он должен закончить еще одно дело. Оно оказалось не таким простым,
как он предполагал. Но он скоро тоже приедет.
— И что это за дело? — неожиданно для всех спросил Гюнтер
Розеншток.
— Да я точно и не знаю. — Жасмин бросила на Фалька озабоченный
взгляд. Она опасалась, что он может рассказать о ее интересе к кухням
Розеншток
и ремонтным сооружениям Тиллеров.
— Будем надеяться, что он приедет к свадьбе, — сказала
Николь. — Я непременно хочу с ним познакомиться. Видно, что он хорошо
влияет на тебя.
— Слава Богу, что у твоей подруги есть молодой человек, не правда ли,
Николь? — заметила Адельтрауд. — Теперь мы все можем вздохнуть с
облегчением.
Фальк громко рассмеялся и повернулся к дочери.
Потеряв всякое терпение, он с какой-то озлобленностью вырвал ложку из рук
Рони, которой та накладывала сливки, перемешивая их с клубникой.
Капризничая, девочка съежилась и с необычайной жадностью набросилась на
десерт.
ГЛАВА 6
Когда они перешли в гостиную, за окнами уже стемнело. Адельтрауд сама
принесла кофе, так как Зиглинда ушла домой; Северин занимался напитками —
коньяком и бренди; Гюнтер Розеншток, обрезав кончик сигары, с наслаждением
закурил ее; Николь, блестя глазами, рассказывала Жасмин о приготовлениях к
свадьбе.
Жасмин была профессионалом в этом деле: за ее плечами была не одна
расстроенная свадьба, поэтому она с легкостью давала Николь советы.
— Главное, чтобы никому в голову не пришла идея рассаживать пары за
столом по отдельности: ничто так не портит настроение, как ощущение, что у
тебя украли единственного верного тебе спутника, тем более когда ты входишь
в парадный зал.
Северин кивнул в знак согласия.
— Но тебе ведь эта идея сначала понравилась, — возразила Николь.
Жасмин поймала его взгляд и улыбнулась.
Да, я знаю, — говорили ее глаза, — ты, конечно же, удивлен тому,
как я изменилась. К сожалению, ты выбрал эту белокурую шлюху, которая не
дает тебе покоя своей бесконечной болтовней о свадьбе. Для нее главное —
пустить пыль в глаза, хотя на самом деле все это чепуха. Ты даже не можешь
ждать с предвкушением первую брачную ночь, поскольку достаточно хорошо
знаешь невесту. А вот меня ты мог бы узнать заново. Я многому научилась за
это время
.
Северин, смутившись, быстро перевел взгляд на бокал с бренди.
Роня хулиганила, забравшись в кресло и поедая печенье. Возле нее стояла
шахматная доска с вычурными фигурами из оникса и мрамора, которые в общем-то
не были особенно старыми и дорогими.
— Роня, — обратилась Жасмин к девочке, когда Николь начала спорить
с Северином по поводу карточек с именами гостей на столах. — Ты умеешь
играть в шахматы?
Роня покачала головой.
— А хочешь научиться?
— Наверное, меня вот-вот отправят спать.
— Хорошо, тогда как-нибудь в другой раз. Я покажу шах и мат в три хода,
и тогда ты точно выиграешь у папы.
На лице ребенка появилась недоверчивая улыбка. Но больше от нее ничего
нельзя было добиться — ни слова, ни жеста.
Жасмин спросила у Николь, где в доме туалет, и покинула комнату, заметив,
что Северин не спускал с н
...Закладка в соц.сетях
