Жанр: Любовные романы
Любимый мой
...ветила она. Ее взгляд был полон раскаяния и
надежды. — И все же у нас есть будущее. Мы можем выбрать путь, как нам
жить дальше.
— Мы выбрали его давным-давно, — горько усмехнулся Чэз. — Но
я уже не тот человек, которого ты когда-то знала. Оставшись со мной, ты
выбираешь жизнь, полную страданий.
— Но ведь ты никогда не причинишь мне боль нарочно, я знаю.
— И это все, что я могу обещать тебе. Ты еще можешь все исправить:
скажи брату, что ты изменила свое решение.
— Я не изменила своего решения девять лет назад, не сделаю этого и
сейчас.
— То, что ты чувствуешь, — только мечты, воспоминания. Все это очень далеко от реальности.
— Значит, я буду грезить вечно, — ответила Шейн, думая о том, что
все эти годы она действительно жила как во сне и только сейчас проснулась
благодаря одному-единственному поцелую. Теперь ее ждет новая жизнь — жизнь с
Чэзом.
— Пусть так и будет, — усмехнулся он. — Надеюсь, твой сон не
превратится в ночной кошмар.
Чэз открыл дверь и остановился, пропуская ее вперед. Проходя, Шейн
почувствовала, как он коснулся губами ее волос.
Нет, мне просто
показалось! — подумала она. — Он ведь злится на меня за то, что я
обманула его, за то, что Рейф заставляет его жениться на мне. Сняв маску, я
уничтожила все его чувства ко мне. Конечно же, я ошиблась... Ах да, маска!
Шейн повернулась и бросилась обратно. Она не могла объяснить, зачем ей вдруг
понадобилась эта маска, и все же... Колокольчики радостно зазвенели, когда
Шейн подняла украшение.
— Что ты делаешь? — удивленно поинтересовался Чэз, остановившись в
дверях. — Тебе она больше не нужна.
— Знаю, но мне хочется оставить ее себе.
— Как сувенир? — Чэз удивленно поднял бровь.
— Тебе так трудно в это поверить?
— Мне казалось, сувениры должны напоминать о счастливых событиях, а не
наоборот.
— Ты что же, собираешься забыть сегодняшний бал?! — сердито
спросила Шейн.
— Одно событие я точно не забуду... — Чэз взял из рук Шейн маску и
потряс ее — колокольчики мелодично зазвенели. — И мне не нужны для
этого никакие сувениры. Итак, выбирай: мы идем к твоему брату или же сами
закончим этот фарс...
— Мы идем к Рейфу. — Шейн подошла к нему и взяла его под руку; ей
было очень приятно опираться на его сильную мускулистую руку. Чэз был очень
напряжен, и Шейн подумала, что, если сейчас он испытывает те же чувства, что
и она, у них еще есть шанс стать счастливыми. — У тебя есть веская
причина, чтобы жениться. Этого нельзя изменить. И я помогу тебе достичь
поставленной цели. Если выяснится, что я не забеременела, я уйду, как только
ты попросишь меня об этом. У меня к тебе всего одна просьба: дай нам обоим
шанс быть вместе.
Они стояли очень близко друг к другу и ничто не могло укрыться от
внимательного взгляда Шейн: на его лице отразилась еле заметная внутренняя
борьба, но ей и этого было достаточно, чтобы надеяться...
— Ничего не получится, дорогая, — сказал он мягко. — Не
теперь...
— Но почему?!
— Потому что мне нечего дать тебе. У меня в душе ничего не осталось. Я
даже забыл, что такое любовь.
— Тогда я заставлю тебя вспомнить это! Я смогу! У меня все
получится! — пылко запротестовала Шейн.
— Нет, Шейн. Нет...
Она не могла больше сдерживаться, отчаяние и разочарование звучали в ее
словах:
— Я не могу понять, почему ты не хочешь, чтобы я помогла тебе? Мы
сумеем наконец обрести то, что потеряли когда-то. У нас получится.
Чэз окинул ее холодным невозмутимым взглядом:
— Потому что мне не нужна любовь. Ни от тебя, ни от кого-либо другого.
Все это ложь. И клянусь: если ты будешь продолжать рассказывать сказки о
вечной любви, я немедленно отправлю тебя назад к брату. Ясно?
Шейн дрожала — сердце ее бешено стучало, а колокольчики печально
позвякивали.
— Да, ясно, Чэз, — ответила она.
Чэз стоял перед священником, почти не слушая его. Он думал только о Шейн.
Чэз убеждал себя, что ему не следует пока рассказывать ей о своем секрете, а
еще он раскаивался в том, что был с ней так беспричинно груб. Если бы не его
грубость, он бы не видел сейчас грусть в этих черных глазах. Вот она
приближается к нему гордая и такая беззащитная, хрупкая... А еще он думал о
том, что данных обстоятельствах честность — лучший помощник и что она
наверняка считает так же.
Неожиданно Чэз осознал, что в зале повисла напряженная тишина. Пока он
размышлял, что-то случилось — все смотрели на него.
— Да, я согласен, — ответил он, полагая, что именно этого от него
ждут. Рейф тронул его за плечо:
— Ты что, глухой? Она сказала
нет
.
— Что она сказала?.. Извините нас. — Чэз взял Шейн под локоть и
отвел в сторону. — Что здесь происходит? Объясни мне.
— Я не могу так! Я не хочу, чтобы Рейф заставлял тебя жениться на мне.
Я не хочу принуждать тебя.
— Ты не понимаешь, что ты делаешь.
— Нет, понимаю! — Шейн посмотрела на часы. — У тебя еще есть
время. Я помогу тебе найти женщину, которая...
— Это исключено. Мы сделаем это здесь и сейчас.
— Но ты же сам сказал, что...
— Ты была права: не исключено, что ты забеременела.
Шейн смутилась, и легкий румянец выступил на ее щеках.
— Когда это случится, тогда и будем думать.
— Нет, мы подумаем об этом прямо сейчас, сказал Чэз, вплотную
приблизившись к ней; аромат ее духов зачаровывал, гипнотизировал его, но ему
не хотелось, чтобы их разговор кто-нибудь услышал, это было бы несправедливо
по отношению к Шейн. — Послушай меня, дорогая: раз уж я взял на себя
определенные обязательства, ты станешь моей женой.
— Нет! — возразила она. — Помнишь, когда ты узнал, кто я
такая, ты собирался меня бросить?
— Да, собирался. Признаю. Если бы твой брат не вмешался, я бы ушел, но
не для того, чтобы найти себе другую невесту. Нет. Потом я все равно
вернулся бы к тебе. Понимаешь, это был всего лишь шок от неожиданности,
кроме того, иметь дело с твоим братом — не самое приятное занятие. Вот
почему я повел себя так, а не иначе.
— Ты не хочешь жениться на мне, Чэз. Я знаю это.
— Дорогая, в душе я не закоренелый холостяк, хотя не в моих правилах
жениться во что бы то ни стало. Но у меня нет выбора, впрочем, как и у тебя.
Согласившись заняться со мной любовью, ты уже сказала
да
.
В Шейн проснулось любопытство.
— Что ты имеешь в виду, говоря, что у тебя нет выбора?
— Я тебя предупреждал, что у меня есть свои секреты.
— Секреты... Рейф знает об этом, не так ли? Вот почему вы так странно
вели себя сегодня.
— Да, думаю, он обо всем догадывается. Но это все равно ничего не
меняет. — Чэз обернулся и окинул взглядом собравшихся в зале
людей. — Пора заканчивать это мероприятие.
— А если я снова скажу
нет
?
— Не скажешь. Ты же собиралась меня перевоспитать, забыла?
— По-моему, ты не нуждаешься в перевоспитании.
— Я тоже так считаю, — хитро улыбнулся Чэз. — Но ты —
женщина, и значит, все равно попытаешься это сделать.
— Как только выяснится, что я не беременна, я тотчас уйду и подам на
развод, — пообещала она.
Это обещание должно было успокоить его, но вместо этого еще больше
разозлило.
— Ты останешься со мной, пока не выполнишь свое обязательство — сделать
мой дом уютным, а потом можешь уходить на все четыре стороны, если захочешь.
— Пусть так и будет.
— Отлично. Давай пойдем и скажем им, что ты изменила свое решение. Штат
Колорадо довольно далеко отсюда, а мне бы хотелось как можно скорее
оказаться на ранчо. Мы отправимся в путь, как только ты соберешь свои вещи.
Чэз снова задумался во время церемонии, и только болезненный толчок в спину
(
снова этот Рейф!
) заставил его вспомнить, где он находится, и произнести
необходимые обеты. И делал он это абсолютно искренне: стоило ему
представить, какой большой потенциал скрыт в их неожиданном воссоединении,
как сразу появлялась непоколебимая уверенность в принятом решении. Чэз
держал невесту за руку и произносил все положенные для такого случая слова.
И вряд ли кто-то еще, кроме Шейн, обратил внимание, что он в своей речи
опустил слово
люблю
. Чэз понял свою ошибку и выругался про себя.
Почему
она так открыто идет на это, заранее зная, что жизнь со мной принесет ей
немало страданий? — думал он. — Она совершает большую глупость,
выходя за меня замуж. Да я и сам дурак, раз позволяю ей это. В глубине души
Шейн — все та же наивная семнадцатилетняя девушка, верящая в чудеса и
сказки. Что же, жизнь со мной спустит ее с небес на землю
.
— А теперь обменяйтесь кольцами, — неожиданно услышал он слова
священника.
— Простите, я не...
— Позволь мне. — Рейф вышел вперед, держа в руках коробочку с
обручальными кольцами.
Чэзу стоило огромных усилий не потерять терпение при виде самодовольной
улыбки на лице Рейфа.
— У тебя все продумано вплоть до обручальных колец, да, Бьюмонт? —
с иронией поинтересовался он.
— Люблю быть ко всему подготовленным.
— Что ж, начинай готовиться, родственничек, пригрозил ему Чэз, понизив
голос настолько, чтобы никто, кроме них двоих, не мог этого услышать. —
Когда мы встретимся в следующий раз, то обменяемся не только словами, и кое-
кто уползет от меня на коленях, зная, что играть чужими жизнями нельзя.
— Если тебя это успокоит... Пока ты обращаешься с моей сестрой хорошо,
я готов забыть на время нашу вражду. Но если ты обидишь ее, я превращу твою
жизнь в ад.
— Опоздал, Бьюмонт. Моя жизнь уже сейчас немногим лучше.
Взволнованная Шейн взяла его за руку:
— Чэз, что-нибудь случилось?
— Нет, все в порядке, — ответил он. Открыв коробочку, Чэз
выругался сквозь зубы: Рейф сделал обручальные кольца из двух позолоченных
пригласительных билетов — их билетов! И конечно, они идеально подошли.
Наконец священник благословил их союз, и Чэз поднял на руки свою жену. Он
увидел в ее глазах какую-то внутреннюю силу, которая девять лет назад была
едва заметна, а теперь ясно читалась во всем ее облике: время и жизненный
опыт сделали свое дело. Чэз понял, что не только он многое испытал в жизни.
И несмотря на это, Шейн сохранила в себе чисто женскую веру в любовь, пусть
даже призрачную.
— Прости... — прошептал Чэз.
— Ты сожалеешь, что женился на мне?
— Нет, конечно. Я прошу прощения за все будущие страдания, которые
может принести тебе наш брак, — ответил он и, наклонившись, поцеловал
ее, чувствуя удивительную радость от осознания того, что теперь Шейн — его
законная супруга.
Все эти годы Чэз жил в мире болезненного скепсиса и вот наконец-то
почувствовал, что привычный цинизм уступает место растроганности и ему снова
необыкновенно приятно целоваться с любимой женщиной. Шейн тоже наслаждалась
этим поцелуем: она была готова отдать всю себя любимому мужчине, даже
несмотря на то, что он еще так недавно обращался с ней, мягко говоря,
невежливо.
— Собирайся. Мы уезжаем, как только ты будешь готова, — сказал он,
не спеша опустив ее на землю.
— Я помогу, — вызвалась Элла. Рейф удержал сестру за руку:
— Мы с Чэзом будем ждать тебя в моем кабинете.
Шейн обнялась с братом. А Чэз тем временем старался не показать своего
недовольства: ему так хотелось поскорее остаться с ней наедине и, быть
может, получить еще немного ласки — и вдруг Бьюмонт захотел с ним
поговорить!
Интересно, всегда ли она слушается Рейфа?
— спрашивал он себя.
— Никаких драк, — проходя мимо, прошептала Шейн на ухо Чэзу.
Но Рейф наверняка услышал ее, потому что пообещал:
— Мы будем вести себя хорошо, — и бросил колкий взгляд в сторону
Чэза. — По крайней мере постараемся.
— Да, конечно. Кто-то из нас очень постарается, — охотно
подтвердил тот. Они прошли в кабинет Рейфа.
— Просто удивительно, какую только информацию не получишь при большом
желании! — начал Рейф.
Чэз сжал кулаки:
— Ты имеешь в виду размер кольца?
— Размер кольца, шляпы, обуви и так далее, — Рейф указал на
толстую папку, лежащую на столе. — Все это записано здесь. Не хочешь
взглянуть?
Чэз посчитал недостойным начинать ссору с Рейфом прямо с порога и только
потому сдержался. А ведь он подошел так близко, что можно было его
ударить... И все-таки Чэз взял себя в руки.
— Ты следил за мной, — уверенно констатировал он. — Здесь
наверняка вся моя подноготная. Удивительно только, как твой сыщик сумел все
разнюхать. Можно подумать, он спал со мной в одной кровати.
Шутка Чэза не произвела на Рейфа абсолютно никакого впечатления, его глаза
оставались непроницаемо холодными.
— Кто знает, — ответил он. — Мне было все равно, как именно
она добывает нужную мне информацию. Я ей хорошо платил — она хорошо делала
свое дело. — Рейф подошел к мини-бару. — Хочешь что-нибудь выпить
перед дорогой? Чэз пробормотал:
— Виски. И еще одно: я не спал с твоей сыщицей.
И зачем я это сказал! — тут же подумал он. — Я не обязан ему
ничего объяснять!
— Мне известно, сколько женщин у тебя было после Шейн. И именно поэтому
я и женил тебя на ней, мой друг.
— Ты не имел права! — воскликнул Чэз, отдаваясь нахлынувшей
ярости.
Рейф согласно кивнул, сел за стол и протянул Чэзу стакан с виски.
Трус!
—
презрительно сощурился тот, не сказав, однако, ни слова.
— Элла говорила мне то же самое. И не раз, хмыкнул Рейф.
Черт побери! И почему я должен быть дружелюбным с этим человеком!
—
подумал Чэз, в глухом гневе стискивая зубы.
— Ты не имел права вмешиваться в мою личную жизнь, — прорычал он,
не в силах скрыть свою неприязнь.
— На твоем месте я чувствовал бы то же самое, заметил Рейф с
раздражающим дружелюбием в голосе. — К тому же жена не одобряет моих
действий, и в случае чего мне придется несладко.
— Да, — усмехнулся Чэз. —
Я-же-предупреждала
— это
единственный женский порок, которого я не переношу.
— В семейной жизни он очень опасен, — согласился Рейф. — Элла
говорит, что во всем виноваты неустойчивая нервная система и бесконечные
стрессы. Нелепое оправдание. И все же... Порой я тоже этим грешу в минуты
стрессовых ситуаций. Может, она и права.
— А сейчас стрессовая ситуация?
— Да, конечно. Разве тебе так не кажется? Они помолчали. Только что
обретенное согласие могло мгновенно исчезнуть от первого же неосторожного
слова, поэтому никто не хотел нарушать молчание. Наконец Чэз решился:
— Этого можно легко избежать. Если только ты не...
— Ты не знаешь всей истории, Макинтайр. Ты не знаешь, как жила Шейн до
вашего знакомства, и поэтому не сможешь понять, почему я так ревностно
оберегаю ее.
— Теперь я этим займусь.
— Тут ты ошибаешься, мой друг: я всегда буду заботиться о сестре.
Сейчас я вручаю ее тебе. Но лишь на время.
— Черт побери, Бьюмонт! Шейн — живой человек, а не чья-то
собственность. Она принадлежит только самой себе.
— Она твоя. Отныне ты отвечаешь за ее благополучие, — глаза Рейфа
гневно сверкнули. — И никак иначе.
— Ты не устал мне угрожать?
— Нет.
— Знай: пока я рядом, никто не обидит ее.
— Я тебе верю. — Сейчас Рейф говорил абсолютно искренне. — Но
я боюсь, что именно ты причинишь ей боль.
— Я этого не сделаю.
— Намеренно, может быть, и нет. И все-таки... Ты стал грубым,
безжалостным человеком, а такие люди губят нежные молодые создания, даже не
осознавая этого.
— Все это не относится к Шейн.
— Надеюсь. А теперь, — Рейф пододвинул к себе досье, — мне
нужно записать о тебе некоторую информацию, прежде чем Шейн присоединится к
нам.
— Что тебе еще нужно знать обо мне?!
— Успокойся, Макинтайр.
— Хорошо. Говори, что тебе нужно от меня и покончим наконец с этим
глупым фарсом.
— Моя сыщица собрала много интересной информации...
— И что?
— Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, только попроси.
Чэз с шумом выдохнул воздух. Он мог оскорбиться этим предложением или
открыто выказать свое отношение к Рейфу. Разве его кулаки не сжались,
готовые к бою? Но Чэз взял себя в руки и вполне дружелюбно протянул руку
Рейфу.
— Спасибо, — вполне искренне ответил он. — При случае я
воспользуюсь твоим великодушием.
Глава 4
Моей давно потерянной невесте Вчера ночью ты снова приснилась мне. Прошло уже три года, а я все
продолжаю думать, мечтать, грезить о тебе. Я чувствую аромат твоих духов; он
окутывает меня, очаровывает, и мне начинает казаться, что ты спишь рядом со
мной. Но лишь на мгновение... Часто я слышу твой голос — тихий и страстный,
вижу твои глаза — полные задора, тепла и любви. Такого любящего взгляда я
никогда не встречал... или, вернее, с тех пор не встречал. Пусть мои слова
прозвучат банально, но твоя кожа нежна как атлас, а волосы похожи золотистый
водопад при лунном свете. Есть ли у тебя еще сомнения в том, что я заболел
тобой? До тех
пор, пока ты не окажешься в моих объятиях, я не найду покоя. Представляешь
ли ты, сколько ночей подряд я просыпался, вспомнив наши последние слова,
наши последние объятия... Я был в полном отчаянии, сознавая, что уже не
смогу полюбить другую. Ты преследуешь меня везде и всюду, дорогая. Ты
полностью завладела моей душой и заставляешь меня мечтать о невозможном.
Когда я смотрю на другую женщину, то вижу лишь, что она не такая, как
ты. Я люблю тебя, моя сладкая женушка, любовь моя. Нет и не будет
никого лучше тебя. Послеполуденное солнце согревало своими лучами характерный ландшафт штата
Колорадо, когда Чэз и Шейн наконец добрались до ранчо.
— И это твой дом? — удивленно спросила Шейн.
— Нет, — в его голосе слышалось недовольство. — Это место,
где я живу. Сделать это жилище домом твоя задача.
Шейн внимательно посмотрела на стены особняка — они внушали серьезные
опасения. Кроме того, доски крыльца ссохлись и просели, а крышу, очевидно,
латали уже не раз. Водосточный желоб вообще не подкрашивали годами. Земля
вокруг дома была сухой и абсолютно неплодородной, а раньше здесь вместо
пожелтевшей сорной травы и погибших деревьев наверняка был прекрасный сад.
— Что я должна сделать? — осмотревшись, поинтересовалась она.
— Здесь — ничего. Главная работа ждет тебя внутри.
Шейн покосилась на входную дверь.
Если внутри все так же безнадежно, как
снаружи, подумала она, — я пропала
. Сделав пару глубоких вдохов и
выдохов, Шейн взяла себя в руки.
Если хочешь наладить жизнь с Чэзом, ты
должна сделать это, — повторяла она про себя. — Ты должна создать
из всего этого хлама жилой дом
.
— Проводи меня туда, — попросила она. Чэз поднялся по ступенькам и
нажал плечом на осевшую дверь. Шейн последовала за ним. На пороге она
остановилась в нерешительности, потом собралась с духом и вошла. Ее прибытие
в дом супруга резко отличалось от классического ритуала, когда муж переносит
новобрачную через порог; и, конечно, здесь ее не ждали ни восторженная толпа
гостей, ни праздничный ужин. Короче говоря, все ее мечты, свойственные любой
девушке, выходящей замуж, развеялись, как только она переступила порог. Шейн
еще раз задалась вопросом: почему Чэзу так важно создать уют в доме? И зачем
ему так срочно понадобилась жена, ведь профессиональный дизайнер вполне бы
справился с этой задачей? Она вспомнила все, что говорил ей Чэз по этому
поводу, и поняла только, что это для него очень важно, настолько важно, что
он согласился на скоропалительную женитьбу.
— Босс, у нас большие неприятности, — около Чэза неожиданно
оказался седой коренастый мужчина.
— И почему меня это совсем не удивляет? вздохнул Чэз. — Знакомься,
Шейн, это Пенни, мой помощник по хозяйству. Пенни, это моя супруга.
У мужчины от удивления отвисла челюсть. Он уставился на Шейн во все глаза.
— Тогда, может, леди сразу пройдет в кабинет номер один? — наконец
очнулся он.
— Кабинет номер один? Черт! И кто же находится там? Скажи мне!
— Знакомая вам донья. Я пригласил ее в ваш кабинет, подумав, что ей не
стоит осматривать дом до вашего возвращения.
— Уверен, в этом не было необходимости. Какими еще неприятностями ты
меня порадуешь?
— Моджо.
— И?.. В чем проблема? — едко поинтересовался Чэз.
Пенни вытянулся во весь свой небольшой рост, стараясь казаться выше.
— Он сказал, что вы вернулись и попали прямо в ловушку. Моджо не очень
доверяет всему происходящему. Если хотите, я попрошу Джимбо поговорить с
ним. Пожалуйста, прикажите ребятам не строить козни против доньи Изабеллы.
Она, видите ли, не дает им плеваться!
— А тебя это не касается, не так ли?
— Поосторожнее, босс, — едко предупредил Пенни. — Если вы
будете так наседать на меня, я уйду работать к старой донье. Она обещала мне
работу моей мечты.
— Будет весьма забавно посмотреть на это, ведь ты известный любитель
спорить о чем угодно. Например, тебе нетрудно убедить всех, что корова — это
бык, а небо вовсе не синее.
Шейн еле сдержалась, чтобы не застонать: она поняла, что эти двое будут
препираться до тех пор, пока настоящие коровы не придут на дойку, а если еще
дать волю яркой индивидуальности ее мужа, спор может затянуться до
Рождества. Пора брать инициативу в свои руки.
— Чэз, может, ты пока поговоришь с Моджо, а я с доньей? Пенни,
пожалуйста, приготовьте нам по чашечке кофе.
— Я не повар, чтобы готовить, — обиделся тот.
— Я это усвоила, но, насколько я знаю, всякий хороший ковбой может
приготовить кофе лучше профессионального повара, не так ли?
На лице Пенни отразилось нечто похожее на удовольствие.
— Лучше? Пожалуй... Уж точно лучше, чем Моджо...
— Моджо занят на кухне? — догадалась Шейн.
— Он, и никто другой.
— Значит, он....
— ..повар. Так что ему вряд ли удастся...
Отлично, просто
отлично! — подумала Шейн. — Не успела приехать, как уже оскорбила
кого-то
.
— Тогда, может быть, вы приготовите мне кофе, раз Моджо не может этого
сделать? Вы не возражаете?
— Возражаю, мэм, — заявил Пенни, но тут же смягчился:
— Однако вы новенькая в этом доме, и я выполню вашу просьбу. Но только
один раз. Понятно?
— Спасибо. Вы настоящий джентльмен.
— Вот так всегда! — нахмурился Пенни. — Сделай что-нибудь
хорошее ближнему своему — и получишь в ответ оскорбление.
И он направился по коридору к кухне.
— Не нравится мне эта идея... — начал было Чэз.
— Ты можешь присоединиться к нам, как только поговоришь с Моджо.
— Но, Шейн...
Она ласково положила руку ему на плечо и почувствовала в своем сердце
знакомый трепет.
Как это возможно?! Ведь годы разлуки должны были заглушить эти чувства! А я
стою здесь сейчас и глаз от него не могу отвести, несмотря на то, что мне
нельзя обнять его, нельзя снова проникнуть в его сердце...
— билась в мозгу
упрямая мысль.
— Помнится, ты искал себе хорошую жену, сказала она наконец. — Так
позволь мне делать свою работу, Чэз. Я вполне могу побыть наедине с этой
твоей доньей несколько минут, ничего не испортив.
&mdas
...Закладка в соц.сетях
