Жанр: Любовные романы
Любимый мой
...полне серьезен, леди в маске.
Что же это?!
— испуганно подумала
она, а вслух спросила:
— Зачем же ты сказал мне об этом?
— Просто хотел, чтобы ты знала. Кстати, — Чэз неожиданно сменил
тему разговора, — есть один важный момент в наших отношениях, который
мы должны прояснить, прежде чем заключить окончательный договор.
— Ты привел меня сюда для этого?
— Да.
— И для этого мы должны побыть наедине?
— Да.
— Мы должны остаться наедине, чтобы заняться любовью, — не
стесняясь, высказалась она.
— Согласен, надо испытать друг друга, ведь интимная близость очень
важна в браке.
Секс — это, конечно, хорошо, — подумала Шейн. — Но секс без
чувств, без любви... Неужели он не понимает, что это не правильно?
— А если мы не подойдем друг другу?
— Что-нибудь придумаем.
Колокольчики на маске Шейн тревожно зазвенели.
— Я нервничаю, Чэз, — призналась она. Наконец они добрались до
заветного балкона. В темноте глаза Чэза казались черными, задумчивыми. Он
стоял, держась за кованые перила, и смотрел то на звездное небо, то на
таинственный сад, то на пустырь вдалеке.
Полная луна, словно умытая, ярко светила, заливая все серебряным светом.
Ночные тени избегали его, искажая пасторальный вид, открывавшийся с балкона.
И Шейн казалось, что все это отражается в глазах Чэза.
— Я обратил на тебя внимание сразу же, как только ты появилась на
балу, — помолчав, сказал он.
Шейн похолодела от страха:
Неужели он видел меня без маски?!
— И когда же это случилось? — спросила она, пряча волнение.
— Незадолго до того, как тебя пригласил танцевать тот тип. Я видел, как
ты спускалась в зал. Маска не могла скрыть твое жгучее желание
присоединиться к вечеринке.
Я искала тебя
, — чуть было не сказала она, но вовремя спохватилась:
— И что?
— А еще я помню, как тебя остановил какой-то старик...
— Он растянул лодыжку, и ему нужна была моя помощь.
— ..и ты помогла ему, — закончил Чэз.
— Это тебя удивляет?! — не веря своим ушам, спросила Шейн. —
Каждый на моем месте поступил бы точно так же. Это же элементарное уважение.
— До твоего прихода никто не побеспокоился о нем. И ты помогла не
только ему. Помнишь молоденькую девушку, что сидела в полном одиночестве и
была готова расплакаться в любой момент? Ты разговаривала с ней целых десять
минут.
— Она напомнила мне одну знакомую, — призналась Шейн.
— Ты посоветовала ей отправиться домой, не так ли?
— Эта девушка сказала мне, что пришла сюда только для того, чтобы
сбежать из родного дома, где царит просто ужасная атмосфера. Я посоветовала
ей несколько другой путь, чтобы исправить это положение. По-моему, он более
эффективен, чем выйти замуж за прекрасного незнакомца.
— А ты сама?
— Во-первых, мне уже не восемнадцать лет, ответила Шейн, чувствуя, что
вопрос Чэза задел ее за живое. — А во-вторых, я не стараюсь сбежать от
своей семьи.
— От чего ты тогда пытаешься убежать?
— Ни от чего, — выдохнула она, стараясь не выдать себя. Раньше
Шейн легко и просто открывала другим свои сокровенные мысли, теперь все
изменилось: она стала более осторожной. — Чэз, я ни от чего не бегу, а,
напротив, стараюсь найти...
— И что же ты ищешь? — напряженно спросил он.
Напоминание о прошлом. Любовь, которую я потеряла много лет назад
, —
подумала она, а вслух сказала:
— Свое будущее.
— И ты надеешься обрести его со мной?
— Я еще не решила окончательно, — честно призналась Шейн.
— Если ты рассчитываешь на сказочную романтику, то выбрала не того
человека. Меня не интересует любовь. Мне нужен кто-то, кто был бы
заинтересован в чисто прагматических отношениях, кто создал бы для меня
уютный дом, кто поддержал бы меня в трудной жизненной ситуации. — Он
повернулся и посмотрел на нее. — Ты такая женщина?
— Скажи, пожалуйста, еще раз: я должна жить с тобой без любви?
— Если не хочешь страдать, то да.
— И ты думаешь, что твоя честность побудит меня выйти за тебя?
— Нет. Просто ты должна все как следует обдумать. Определись, кто ты:
практичный человек, желающий выгодно продать свои таланты, или Золушка,
ждущая прекрасного принца. Фантазия или реальность?
Неужели Чэз до сих пор не понял меня? — подумала Шейн. — Он и
есть прекрасный принц. Наши сердца и души объединились в одно целое уже
очень давно, в ту судьбоносную для нас обоих ночь. Может быть, сейчас он и
жалеет, что встретил меня тогда, но то, что между нами было, просто
невозможно забыть. Наша встреча была одновременно и реальной, и
фантастической. Если бы это было не так, наши чувства друг к другу со
временем померкли бы, превратившись во вздох сожаления или приятные
воспоминания
. Она посмотрела на Чэза и неожиданно ощутила себя маленькой и
слабой перед его неукротимой силой. Но у Шейн не было иного выбора: она
должна была выиграть этот поединок жизненных позиций, заставить его вновь
поверить в мечту.
— Поцелуй меня, Чэз. И мы узнаем, фантазия это или реальность.
— Хорошо, дорогая. Давай сделаем это, — ответил он, и его
прагматичные слова прозвучали очень нежно, предупреждая, что Чэз умеет
добиваться своего. — Позволь мне доказать, что ты целуешь не сказочного
принца, а настоящего мужчину из плоти и крови.
— По-моему, ты и то, и другое.
— Не обманывай себя, дорогая, — Чэз обнял Шейн, его сильные руки
погладили ей спину, потом опустились на бедра и в конце концов обняли ее за
талию. — Я хочу убедиться, действительно ли ты идешь на этот брак с
широко открытыми глазами.
— Так оно и есть.
— Пусть так будет и впредь.
Чэз снял с себя маску, и Шейн снова увидела знакомые черты лица,
преследовавшие ее все эти годы. Прямой нос и скулы несколько заострились, но
губы были по-прежнему полными и чувственными. А глаза... глаза просто
гипнотизировали ее, опровергая холодность его слов: где-то глубоко, под
застарелой болью, томилось любящее сердце. Шейн была готова сделать что
угодно, лишь бы освободить его от оков.
— Почему бы тебе не снять свою маску? — неожиданно услышала она
вопрос Чэза.
— Пожалуйста, не надо! — Шейн поспешно отвела его руку: она должна
прятать свое лицо, иначе все ее попытки возобновить с ним отношения с
треском провалятся. Чэз не должен узнать, кто она такая!
А сам Чэз неожиданно почувствовал, что им овладевает первобытный инстинкт
охотника. Он не мог объяснить, что вызывает в нем такую реакцию — может,
загадочность ее облика, удивительная легкость движений, стройная женственная
фигура, а может, нечто подсознательное. Он просто знал, что должен заняться
с ней любовью. Прямо сейчас.
Шейн стояла, вцепившись в перила балкона. Чэз слышал, как прерывисто она
дышит. Наконец она посмотрела ему в глаза и безвольно опустила руки,
неожиданно осознав, что они принадлежат друг другу уже давно и не стоит
этого избегать.
— Можно я не буду снимать маску? — тихо попросила Шейн.
— Пожалуйста, если это так важно для тебя. Если я не могу увидеть твое
лицо, позволь мне хотя бы поцеловать тебя.
Шейн закрыла глаза в ожидании поцелуя.
— О Чэз... — прошептала она.
Для Чэза этот ее вздох был настоящим соблазном, обманчивым пением сирен. Ее
дыхание смешалось с его дыханием, сладкое тепло разлилось по всему его телу.
Он чувствовал сладость ее губ. Ему хотелось целовать ее жадно и страстно, но
он почему-то стал делать это медленно и осторожно. Чэз растягивал
удовольствие, как испытывающий жажду путник экономит живительную влагу. Ее
мягкие, нежные губы не обманули его ожиданий: они были открыты ему навстречу
радостно, без малейших сомнений. Сначала их губы просто соприкасались, потом
поцелуй стал ласкающим, дразнящим, и закончилось все жарким слиянием губ.
Чэз положил ладонь ей на шею и почувствовал сильное биение пульса. Он
ощущал, как искренне она наслаждается происходящим, и знал, что это значит:
эта женщина так же отчаянно нуждается в любви, как и он сам.
— Все хорошо, дорогая, — прошептал он. — Я знаю, что тебе
нужно.
Чэз не спеша расстегнул молнию на ее платье, и оно послушно заскользило
вниз. Их губы встречались снова и снова, а его руки продолжали нежно гладить
ей спину и ягодицы. Шейн откинулась назад, на перила балкона, и лунный свет
упал на ее лицо, заставляя сверкать не только маленькие колокольчики на
маске, но и ее черные глаза. На какое-то мгновенье они показались Чэзу очень
знакомыми.
— Видишь, я не принц, дорогая. Я просто человек из плоти и
крови, — сказал он, отрываясь наконец от ее губ.
— Ты честный человек, который прячет в душе много доброго.
— Ты не можешь знать это наверняка.
— Но я знаю.
— Ты всецело доверяешься человеку, который сам не верит в подобные
вещи. Слепая вера — не очень умный подход к жизни, дорогая.
— Этот поцелуй развеял все мои сомнения.
— Не обманывай себя: этот поцелуй — всего лишь минутная страсть, не
более того. По крайней мере в том, что касается страсти, наш брак будет
удачным.
— Наш брак может быть удачным во всех отношениях, если ты дашь ему
шанс.
— Жена. Дом. Секс, — процедил сквозь зубы Чэз. — Вот все, что
мне нужно.
— Ты скоро изменишь свое мнение.
— Вы играете в опасную игру, леди.
— Я так не думаю. — Легким движением Шейн окончательно
освободилась от платья и, подойдя к Чэзу, обняла его за шею.
Сейчас она была похожа на сошедшую в греховный мир мифическую богиню: маска,
закрывающая лицо, длинные светлые волосы рассыпались в беспорядке по плечам,
а восхитительные губы манят, зовут к наслаждению... Чэз мгновенно потерял
контроль над собой и поддался ее чарам. Она околдовала его своим нежным
прикосновением, разожгла в нем огонь. Чэз целовал ее неистово, страстно.
Аромат ее кожи сводил его с ума, вкус губ напоминал ему что-то неуловимо
родное, заставляя безропотно покоряться инстинкту. Он ласкал ее шею, плечи,
грудь. Стоны наслаждения, срывавшиеся с ее губ, все сильнее возбуждали его.
Чэз начал торопливо расстегивать рубашку...
— Подожди, — остановила его Шейн. — Нам нельзя заниматься
любовью прямо здесь, нас могут увидеть.
— Не останавливай меня, — хрипло попросил Чэз, не в силах ничего
говорить в предвкушении физического наслаждения. Он так давно не был с
женщиной, так давно не хотел ни одну женщину, что просто не мог больше
ждать. — Не думаю, что смогу сейчас остановиться.
— Тебе и не придется. Та комната давно пустует, никто нас в ней не
найдет.
Если бы Чэз хоть на минуту задумался над ее словами, он бы понял, кого
прижимает к себе, почему ее поцелуи кажутся ему такими знакомыми и сводят
его с ума, почему он предчувствует каждое ее движение. Но он просто принял
ее слова к сведению: в конце концов, почему бы ей не знать, что эта комната
пустует, а значит, готова спрятать под своим кровом двух любовников. Чэз
поднял Шейн на руки и понес в комнату. Там он быстро, но бережно опустил ее
на прикрытую прохладной простыней кровать и стал торопливо снимать одежду.
Луна снова вышла из-за туч и залила Шейн серебряным светом. Она лежала
белоснежная на белоснежном и была похожа на прекрасную жемчужину в раковине.
На этом фоне выгодно выделялись ее золотистые волосы и большие черные глаза,
полные робкого, смиренного ожидания. Как ни странно, маска только
подчеркивала ее уязвимость и придавала ей невинную загадочность.
— Я не сделаю тебе больно, — прошептал Чэз.
— Я знаю.
— Ты будешь моей. Прямо сейчас. Обещаю тебе, как честный человек, что
сдержу слово и обязательно женюсь на тебе.
— Я верю.
Ее слова ударили его как хлыстом, задев глубокую, еще не затянувшуюся рану,
которая мучила его все эти годы: он, Чэз, не заслуживает такого доверия и в
то же время отчаянно в нем нуждается.
Лунный свет потихоньку бледнел, уступая место новому дню, но время до
рассвета принадлежало им. Чэз торопливо снял с себя одежду и как в волну
забыться окунулся в жаркое тепло ее тела. Шейн покрывала его страстными
поцелуями, ее мягкие волосы щекотали его тело. Чэз весь дрожал от
наслаждения, казалось, сердце боялся не вынесет такого острого ощущения
счастья. Он мягко повернул Шейн набок и стал целовать ее все более страстно
и требовательно. Неожиданно она отстранилась.
— Что такое? Неужели это у тебя в первый раз?! — хрипло спросил
он, с трудом узнавая собственный голос.
— Нет, конечно.
— Может, что-то со мной не так? Понимаешь, последний раз я...
— Ну что ты! Все хорошо. Я хочу тебя. Он почувствовал жгучие желание
взять ее немедленно, прямо сейчас, но каким-то чудом нашел в себе силы
прикоснуться к ней очень нежно и осторожно, стараясь найти чувственные места
на ее теле, чтобы доставить ей незабываемое удовольствие. Чэз ласкал каждый
дюйм ее тела, пока оно не стало мягким и податливым в его руках. И вот
наконец наступил момент, неповторимого восторженного слияние двух жарких
тел...
Всего один раз в жизни Чэз испытывал подобное удовлетворение... Тогда, с
Шейн... Неожиданно на него нахлынули воспоминания, воспоминания, с которыми
он столько лет тщетно пытался расстаться. Они завладели его сознанием так же
сильно, как и эта женщина, что лежала сейчас с ним рядом.
Чэз посмотрел на свою невесту: вот они и стали единым целым в обоюдном
страстном порыве. И все-таки... Неожиданно он услышал, как где-то далеко
открылась дверь, и яркий свет ударил в глаза.
— О, простите... — поспешно извинился женский голос, голос Эллы. —
Чэз? Это ты? Кто это с тобой? Шейн?!
Глава 3
Моей давно потерянной невесте Прошел целый год, прежде чем я решился написать тебе это письмо. Я
был абсолютно уверен, что ты придешь на Бал Годовщины. Я ждал тебя там, ждал
до самого рассвета. А потом ушел. Сам не знаю, зачем я пишу тебе это письмо. Может, так я прощаюсь с
тобой, а может, просто не умею сказать себе стоп
. Нет, я не сдамся!
Помнишь, что мы пообещали друг другу в тот вечер сражаться за нашу любовь,
пока есть силы или пока один из нас не отступит. Так вот, я не собираюсь
малодушничать и буду бороться до тех пор, пока ты не окажешься снова в моих
объятьях. Я продал все имущество, которое приобрел для нас, и теперь я снова
бродячий ковбой. Ирония судьбы: я выручил за все это гораздо больше денег,
чем рассчитывал. Твой брат очень удивился бы, узнав об этом. Черт побери,
какое это имеет значение?! На всем белом свете существует лишь один человек,
который мне не безразличен... Жена, почему ты не со мной?! Где ты сейчас и как мне найти тебя?
Неужели нам всю жизнь придется только мечтать друг о друге? Может, все, что
случилось с нами, — всего лишь глупая сказка, а я круглый дурак, если
продолжаю верить в возможность счастья. Шейн... Дорогая. Любовь моя. Где же ты? — Шейн?!
— Я могу объяснить... — виновато пролепетала Шейн, как только Элла
поспешно выскочила из комнаты.
Чэз сорвал с нее маску и швырнул ее через всю комнату. Маска, казалось,
разрезала лунный свет в красивом высоком полете; колокольчики на ней
сверкали и нервно позванивали, а ударившись об пол, пугающе умолкли.
Света из коридора было вполне достаточно, чтобы различить в темноте
настольную лампу возле кровати. Чэз включил ее. Мгновенно все вокруг
осветилось, в том числе и Шейн.
Никогда еще она не чувствовала себя такой растерянной и беззащитной: теперь
она была без маски, обнаженная, все еще пылающая от жарких прикосновений
Чэза... Все ее мысли и чувства, казалось, были открыты для его сурового,
беспощадного взгляда. Шейн поспешно завернулась в простыню. А Чэз продолжал
смотреть на нее в упор, как будто был уверен, что стоит ему вглядеться в ее
черты внимательнее — и ему откроется какая-то жизненно важная для него
тайна. Молчание длилось целую минуту, превращаясь в настоящую пытку. Наконец
Чэз прервал тягостное молчание длинным ругательством, и, как ни странно,
сейчас эти грубые слова прозвучали для нее как музыка.
Отведя душу, он выкрикнул ей лицо:
— Это был трюк! С самого начала вы с братом водили меня за нос.
— Нет, Чэз. Прошу тебя, позволь мне все объяснить...
— Что объяснить?! — Он вскочил с кровати, наспех обмотал себя
второй простыней и стал метаться по комнате, словно лев в клетке. — Не
кто иной, как твой брат, разлучил нас девять лет назад. А теперь вдруг по
какой-то причине он решил снова соединить нас. Он играет судьбами людей так
же легко, как кукловод управляет своими марионетками.
— Это я во всем виновата. Понимаешь, ты единственный мужчина, которого
я когда-либо любила, вот Рейф и...
— Значит, теперь я достаточно хорош для тебя. Потому что у меня есть
ранчо и деньги.
— Он ничего не знал об этом, и я тоже.
— Он следил за мной, Шейн. Иначе быть не может. — Чэз начал
торопливо натягивать брюки. — Этим объясняются и два пригласительных
билета и твое присутствие на балу. Я сжег все мосты, связывающие меня с
Бьюмонтами, и не собираюсь возводить новые.
Итак, история повторяется: Шейн снова провела одну-единственную ночь с
любимым человеком и снова потеряла его. Нет. Нет! Так не должно быть! В
конце концов, она слишком долго ничего не предпринимала, боясь потерпеть
поражение. И чего этим достигла? Шейн соскользнула с кровати, обмотав
простыню вокруг тела на манер саронга. Светлые волосы в беспорядке
разметались по плечам, но это ее не беспокоило: она смотрела на Чэза в упор,
глаза ее метали молнии и светились непоколебимой решимостью.
— Ты не уйдешь отсюда без меня.
— Ошибаешься, Шейн.
— Ты же обещал.
— Тогда я еще не знал, кто ты.
Шейн поняла, что ей придется рассказать ему все, объяснить, что это их
последний шанс обрести счастье, шанс, который необходим ему так же, как и ей
самой. И неважно, осознает он это сейчас или нет, главное, что так оно и
есть.
— Ты пришел сюда, чтобы найти себе жену. Или ты уже забыл об этом? К
тому же у тебя нет времени, чтобы подыскать мне замену.
— Время есть, поверь мне, — парировал Чэз, надевая рубашку. Шейн с
сожалением смотрела на его загорелую грудь, которую так недавно жарко
целовала. — Конечно, выбор стал намного меньше, но ведь ночь еще не
закончилась.
— И ты собираешься уйти после того, что между нами было?
— Я, конечно, ценю твое самопожертвование, но...
— Не смей! — Боль и обида завладели сознанием Шейн. — Не смей
поливать грязью то, что произошло сейчас на этой постели! Уходи, если
хочешь, но не разрушай то прекрасное, что попалось тебе на пути.
Чэз, очевидно, прислушался к ее словам, потому что взгляд его смягчился, и
Шейн узнала в нем прежнего Чэза Макинтайра, который просто боготворил ее. А
его ласки невозможно было забыть ни тогда, ни сейчас.
— Шейн... — произнес он задумчиво. Неожиданно дверь в комнату
открылась, и Чэз инстинктивно отступил назад.
— Шейн? — позвал с порога Рейф. — Ты в порядке?
Но та не сразу отозвалась, разозленная словами Чэза.
Не важно, готов или не
готов он признать мою правоту, главное, я твердо знаю, что мы созданы друг
для друга и я до сих пор могу вызывать в нем самые нежные чувства, —
думала она. — Просто его способность любить спрятана слишком глубоко
внутри. Уверена, если у него появится возможность, он обязательно проявит
ее
.
— Со мной все хорошо, Рейф. Чэз и я, мы просто... снова познакомились.
— Взволнованная Элла прибежала ко мне...
— Это касается только меня и твоей сестры, Бьюмонт. Или ты собираешься
снова вмешаться в наши дела? — огрызнулся Чэз.
— Я просто хотел убедиться, что с ней все в порядке.
— Шейн уже большая девочка. Несколько синяков и шишек не нанесут ей
особого вреда. Рейф шагнул в комнату. Он был в ярости.
— Если ты ее хоть пальцем тронул... Шейн поспешно встала между
мужчинами.
— Это всего лишь шутка, Рейф. Он не имел в виду ничего плохого. Чэз
никогда не обидит меня, я знаю.
— Ты очаровательно самонадеянна, — прошептал Чэз ей на ухо.
Рейф сделал вид, что не слышал его реплики.
— Я пойду и договорюсь, чтобы приготовили зал для
бракосочетаний, — спокойно сказал он, но едва уловимые нотки в его
голосе напоминали о том, что это спокойствие обманчиво. — У тебя есть
какие-нибудь пожелания относительно церемонии?
— Да. То есть нет. Я не за этим пришел сюда. Рейф с шумом выдохнул
воздух, и Шейн поняла: если сейчас она что-нибудь срочно не предпримет, оба
противника сцепятся не на шутку. Она повернулась к Чэзу и торопливо
зашептала, стараясь, чтобы брат не услышал ее слова:
— Мы ведь можем пожениться на время, пока не узнаем, точно ли я не
забеременела. И у меня будет достаточно времени, чтобы сделать уютным твой
дом.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь?! — так же тихо спросил Чэз.
— Ты сказал мне, что предпримешь все меры, чтобы этого не случилось. Но
кто знает...
— Беременна... — ошарашенно повторил Чэз, пожалуй слишком громко.
— Беремен... Баста! — воскликнул Рейф. — Чэз, одевайся. Через
пять минут я жду тебя в библиотеке, чтобы договориться со священником.
— А если я откажусь?
— Ты хочешь бросить ее с внебрачным ребенком на руках?! Хотя это в
твоем стиле.
Чэз побледнел и сжал кулаки. Шейн переводила взгляд с брата на Чэза и
думала, что между ними лежит страшная, непонятная ей пропасть, которая
заставляет их бороться друг с другом пока только на словах, но она
чувствовала, что вот-вот может дойти до физического насилия: воздух,
казалось, наэлектризовался от их враждебных взглядов. Шейн попробовала
разрядить атмосферу:
— Что с вами обоими? Давайте успокоимся и все обсудим.
— Не беспокойся, сестра, — ответил Рейф. — Просто твой
будущий муж и я не совсем понимаем друг друга. Ну что, Макинтайр, ты
женишься на ней?
— Ты еще пожалеешь об этом, Бьюмонт.
— Не сомневаюсь. Но Шейн — моя родная сестра, и я сделаю все возможное
для ее счастья. По какой-то причине она убеждена, что ты способен сделать ее
счастливой, хотя лично я в этом не уверен. Запомни: через пять минут. —
Сказав это, Рейф повернулся и вышел из комнаты.
— Чэз...
— Не говори ничего. — Чэз присел на край кровати и стал
зашнуровывать ботинки. — Ты же слышала, что он сказал. Ты собираешься
переодеться на свадьбу или останешься в простыне?
— Я не хотела тебя обманывать, Чэз. Просто мне вдруг захотелось
выяснить, какой ты стал, прежде чем ты узнаешь, кто я такая.
— Дорогая, мне известно, что такое ловушка, страстная женщина, удобная
постель и... родственник за дверью. Это старо как мир.
— Но...
— Хватит, Шейн. — Его взгляд, полный горького цинизма и ярости,
заставил ее замолчать. — У тебя есть ровно три минуты, чтобы одеться,
или, клянусь, я стащу тебя вниз по лестнице в одной простыне.
Шейн не стала тратить время на разговоры, а быстрым уверенным движением
размотала свой
саронг
, натянула платье и обулась. Поправив складки на
платье и наспех пригладив волосы, она встала у двери. Чэз прошел вперед,
чтобы открыть дверь. В его взгляде промелькнуло что-то знакомое —
заботливое, любящее... И Шейн почувствовала, как на глаза наворачиваются
слезы.
— Шейн... — Ее имя прозвучало очень нежно и опять напомнило ей о
прошлом. Словно угадав ее мысли, Чэз предупредил ее:
— Мы не можем вернуться назад в то счастливое время.
— Я знаю, — от
...Закладка в соц.сетях
