Жанр: Любовные романы
Любви зыбучие пески
...ю Средиземного моря и золотым
диском солнца, сверкавшим в лазурной вышине.
— А мои родители влюбились в тебя, — пробормотал Роберто. — И
это несмотря на то, что у нас получилась довольно быстрая, просто
стремительная свадьба, тогда как здесь, на острове, такие события принято
отмечать не спеша, со знанием дела, с учетом всех островных обычаев и
традиций. Моя мама всегда мечтала собрать в своем доме всех родных и
близких, когда я надумал бы жениться.
— Что ж, ей это вполне удалось.
Кейт улыбнулась, вспомнив о щедрой вечеринке, которую Кармела Мадругада
закатила в честь молодых через пару Дней после их прибытия на Майорку. Во
дворе дома под фиговыми деревьями были расставлены огромные деревянные
столы, накрытые белыми льняными скатертями и заваленные неисчислимыми и
самыми разнообразными кушаньями и лакомствами. За праздничными столами
уселась, казалось, половина населения острова: все родственники и друзья
Роберто Мадругада и его родителей. И все прошло великолепно. Застолье
удалось на славу...
Роберто сцепил руки в замок вокруг коленей и уставился на горячий, светло-
желтый песок, приятно щекотавший голые ступни. Затем он зачерпнул горсть
песка и медленно, будто стараясь изобразить песочные часы, пропустил сыпучую
массу через растопыренные пальцы. Потом опять перевел взгляд на сверкающую
морскую даль и задумчивым голосом, словно о чем-то вспоминая и размышляя,
стал рассказывать Кейт о прошлой и нынешней истории острова, его современных
обычаях и традициях, уходивших корнями в минувшие столетия. К примеру, на
Майорке издавна существовал такой обычай. Если парень и девушка, будучи еще
подростками, влюблялись друг в друга, но не имели возможности спать в одной
постели, они задумывали побег. И убегали от родных. Убегали из мест, где
жили многие поколения их предков. Такой поступок свидетельствовал о
серьезности их намерений, и находились родственники, которые предоставляли
им жилье. Когда эта пара взрослела и молодые возлюбленные могли уже сами
содержать себя, их брак благословляли родители, и они становились законными
мужем и женой.
— Такое случалось когда-нибудь в вашей семье? — спросила Кейт.
— Никогда... — Роберто задумался и после паузы сказал: — Впрочем,
один случай я припоминаю. Это когда родной кров хотели было покинуть Хуан и
Эсперанса. Родители с той и другой стороны были против их брака, и брат со
своей возлюбленной пошли им наперекор. Обоим не было, кажется, еще и
шестнадцати, когда они встретились впервые, и после Эсперансы Хуан уже не
хотел больше ни с кем знакомиться...
— Должно быть, он очень любил ее, — сказала Кейт.
— Без нее он не смог бы просуществовать и дня. А когда она умерла, это
явилось для него страшным ударом. Ужасно терять любимых людей, тем более
когда они еще совсем молоды.
Эсперансе Бланка было всего тридцать, когда она ушла из жизни. Столько же
сейчас было и Роберто. Кейт даже не представляла себе, как она могла бы
выжить, если бы потеряла мужа в таком же возрасте, в каком Хуан потерял
жену.
— Хуан по крайней мере начал приходить в себя с того дня, как ты
объявилась здесь, — заметил Роберто. — Ты помогла ему осознать,
что жизнь, несмотря ни на что, продолжается.
— Не я... Тут на него поработало само время, — осторожно заметила
Кейт. — Ведь не может же он скорбеть по своей жене вечно, как бы ни
любил ее... Мне нравится Хуан, — добавила она. — Я бы хотела,
чтобы ему опять повстречалась женщина, с которой он не чувствовал бы себя
одиноким и с которой его жизнь стала бы вновь полноценной и полнокровной.
— Не думаю, что это удастся ему в ближайшее время, — ответил
Роберто. — Эсперанса была именно той женщиной, в которой он нуждался, и
я не уверен, что ему скоро повстречается другая, которая сможет легко
заменить ее.
— Но их сыну Пабло нужна мать! — выдвигала свои доводы Кейт.
— Иметь даже одного из родителей — это уже немалое благо для ребенка...
Хуан не женится на первой попавшейся женщине только ради того, чтобы у его
сына была мать. — Роберто встал и начал стряхивать песок с джинсов.
Пряди черных волос на какое-то время заслонили его лицо от Кейт. — Если
мужчины в нашем роду влюбляются, то их любовь, как правило, остается
неизменной на всю жизнь. Эта традиция шла из поколения в поколение. Мой отец
влюбился в мою маму сразу, как только увидел ее, хотя она в это время была
замужем за отцом Хуана. А с отцом Хуана раньше произошла примерно такая же
история.
— Но ведь Хуан связан родственными узами с семейством Бланка...
— В этом семействе действуют такие же традиции. — Роберто встал, и
его карие глаза на мгновение погрузились в зеленый омут ее глаз. —
Одинаковые принципы создания семейного очага на основе первой и единственной
любви соблюдаются обеими сторонами.
Разумеется, Роберто имел также в виду и самого себя. Он тоже строго
придерживался тех же принципов. Впервые встретив Кейт, когда она была еще
совсем девочкой, он раз и навсегда решил для себя: это юное создание
предназначено для него и только для него, и он никогда уже не будет искать
никакую другую женщину взамен Китти Хиллз.
Это было как ослепляющая вспышка молнии. Как удар грома среди ясного неба.
Приказ свыше. Судьба. Любовь на всю жизнь. Точно так же сложилась личная
жизнь у его отца. И у деда.
А Кейт в эти же минуты вдруг вспомнила библиотеку в своем доме. Вспомнила,
как Роберто явился к ней в тот вечер.
Когда она рассказала ему о Мартине, он признался ей: Как и ты, я влюбился
ошибочно. Предметом моей любви стала совсем не та женщина, которую я искал.
Я был тогда еще почти ребенком, несмышленым юношей. Находился примерно в
таком же возрасте, в каком сейчас находишься ты.
Ясно, что та незнакомка, кем бы она ни была, не ответила на его чувство,
рассудила Кейт. Возможно, она оттолкнула его и вышла замуж за другого.
Неожиданно солнце зашло за тучу, на теплый песок легли предвечерние тени, и
в их настроение незаметно вкрапилась рябь сомнений и колебаний. Нет, он не
любит меня, подумала Кейт. Не любит достаточно серьезно, чтобы мы смогли
навсегда привязаться друг к другу. А тем более прилепиться, как сказано в
Библии. Его сердце наверняка принадлежало другой женщине, оно было отдано ей
давным-давно, и не было никого в целом свете, кто мог бы заменить ее.
Именно поэтому его предложение о женитьбе имело сугубо деловой характер. Он
просто решил помочь ей, когда узнал, что она беременна. Нет, она не была его
самой желанной женщиной, но как временная замена таковой, как партнерша по
постели устраивала вполне. Она видела, чувствовала, что он хотел ее, хотел в
сексуальном смысле, хотел как самку. Но не как возлюбленную. Не как женщину,
которую можно еще и любить, а не только спариваться с ней.
— Нам пора возвращаться. — Роберто взглянул на солнце, потом на
часы. — Ты готова?
Кейт хотела ответить ему, что нет, не готова. Ей вообще не хотелось покидать
это место, возвращаться домой. Ей нравилось проводить здесь время. Нравился
каждый кусочек этой уютной бухточки, удаленной от ближайшего города —
Манакора — на две-три мили.
Они захватили с собой еду, воду; искупавшись в теплом, прозрачном море, Кейт
разложила закуски прямо на горячем песке, и у них получился великолепный
импровизированный пикник с изумительным видом на морские дали и спонтанным
разговором о том о сем.
Но это место имело еще и особое значение для Роберто: здесь он часто бывал в
детские и отроческие годы. И ему очень хотелось показать эту бухту Кейт.
Хотелось, чтобы она соприкоснулась с его детством.
— Кейт, — позвал он ее.
— Я вся внимание...
Кейт и Роберто прожили на Майорке уже почти месяц, и жизнь в этом
живописнейшем уголке Средиземноморья никак не тревожила, не беспокоила их.
Оба были всем довольны. А Роберто, казалось, вообще стал здесь совсем другим
человеком — более мягким, покладистым, сговорчивым. Разумеется, он оставался
таким до тех пор, пока она сама не начинала раскачивать лодку их совместного
существования. Но она набралась терпения и теперь старалась не делать этого.
Каждый новый день их безмятежной жизни на острове становился очередным
кирпичиком, который они вкладывали в их укрепляющиеся семейные отношения.
Кейт надеялась, что даже каждый час, проведенный ими вместе на берегу, в
горах или на равнине в тени миндальных деревьев, станет ощутимой лептой для
фундамента их брака. Кто знает — может быть, пройдет время, их отношения
выровняются, и они действительно прилепятся друг к другу и станут одной
плотью?
Если они смогут и впредь, как сегодня, вместе купаться, загорать на пляже и
спокойно беседовать друг с другом, то, возможно, со временем она займет в
его сердце более значимое место, и он станет смотреть на нее как на любимую
и уважаемую жену, а не просто как на женщину, с которой ему пришлось
расписаться из-за ее глупой ошибки. Может быть, со временем она станет для
него более серьезным партнером в жизни вообще, а не только в постели. —
Идем же, керида.
Он протянул ей руку и помог встать. От его прикосновения она тотчас
почувствовала себя его партнером. По постели. Причем ей страшно нравилось
такое партнерство, такая роль... Притянув Кейт к себе, Роберто нежно провел
пальцами по ее щеке, подбородку, шее. И вдруг он подумал о том, что даже не
заметил, как промелькнул день, проведенный ими вместе в этой бухточке Порто-
Кристо, на солнечном берегу его детства. Часы пролетели, как секунды.
Ему доставило огромное удовольствие взглянуть на этот берег новыми — ее —
глазами и освежить воспоминания о самой беззаботной поре своей жизни.
Роберто рассказал ей несколько забавных историй из детства, они вместе
искупались, а потом он показал ей тайники в пещерах, которые были найдены им
самим и в которых он проводил немало часов, когда с ним что-нибудь случалось
и ему становилось грустно.
Роберто уединялся в этих местах после того, как пообещал отцу Кейт не
трогать ее до тех пор, пока ей не исполнится двадцать два года. Он вспомнил,
как они поднимались тогда с Уолтером по крутой тропинке от берега на гору.
Отец Китти настаивал, чтобы он, Роберто, подождал до тех пор, пока его
единственная дочка не подрастет.
Но Роберто не хотел ждать. Он хотел открыть ей свои чувства, не откладывая
их в долгий ящик. Ему претила сама мысль ждать еще пять-шесть лет, когда он
сможет хотя бы поцеловать ее. Но, с другой стороны, он прекрасно понимал
Уолтера и мог без особого труда представить себе, что в то время творилось в
его душе, какие тревоги и опасения не давали" ему покоя днем и какие мысли
обуревали его в одинокие ночные часы. Отец Кейт хотел, чтобы его
единственная дочь познала, как он говорил, вкус и запах свободы. Он хотел,
чтобы она, прежде чем выйти замуж, повзрослела, набралась хотя бы
изначального жизненного опыта. И чтобы ни от кого ни в чем не зависела.
Однако, когда Кейт, будучи уже достаточно взрослой и самостоятельной,
столкнулась с реальной жизнью и ощутила вкус и запах свободы, с ней
случилось то, о чем ее сердобольный отец не мог даже предполагать.
В круговерти свободного общения в университете она познакомилась с
проходимцем Мартином, от которого вскоре якобы забеременела. И эта ложная
беременность толкнула ее на поспешный брак, заставила выйти замуж за
человека, за которого она вряд ли когда-нибудь вышла бы, сложись у нее
жизненные обстоятельства по-иному.
Так думал Роберто, даже не предполагая, что он был ее кумиром, идолом,
идеалом мужчины с того времени, когда она увидела его впервые.
Как всегда, стоило ему хотя бы на секунду вспомнить о Мартине Форде, как
тяжелая туча ревности тут же затмевала его рассудок, и он уже не мог
соображать нормально. Он никогда даже не видел этого человека, но люто
ненавидел его.
— Как выглядит Форд? — вдруг спросил он Кейт.
Это был самый неожиданный вопрос, какой она могла услышать от него, и он
явно поставил ее в тупик. Они продолжали подниматься по тропинке от берега
вверх по склону, и Кейт безмолвно и недоуменно смотрела на Роберто. Спустя
минуту она спросила:
— С чего тебе вдруг захотелось узнать об этом?
— Из любопытства.
— С какой стати?
— Мне интересно, что ты нашла в нем.
Что она нашла в Мартине? Как ей теперь ответить на этот вопрос Роберто? И
почему он задал его? И именно сейчас?
Если бы она уловила намеки на этот вопрос раньше, пока они говорили о других
вещах! Но никаких намеков не было. Вопрос прозвучал как гром среди ясного
неба и сбил ее с панталыку. Она просто не знала, как на него ответить.
11
Да Кейт и не хотела отвечать на него. Возможно, ей вообще удастся как-то
увернуться от ответа на этот вопрос?
— В его портрете нет ничего примечательного, — пробормотала она и
вновь заторопилась по тропинке вверх по склону.
Однако в душе Кейт не надеялась, что сможет ускользнуть от ответа на
внезапный вопрос Роберто. И она была права. Ее спутник не отставал от нее ни
на шаг, и вскоре она оказалась вровень с ним. Роберто настиг ее как раз в
тот момент, когда она ступила на ровную поверхность крутого утеса. Крепко
схватив Кейт за руку, он повернул ее лицом к себе и спросил:
— Но что же это, черт побери, значит?
Край утеса был слишком узок, а обзор берега и набегающих на него волн
вызывал у Кейт слишком неприятное ощущение, чтобы она могла воспринимать
происходящее спокойно, поэтому она высвободила руку и направилась к тому
месту, где стояла их машина. Он неотступно следовал за ней.
— Не думаю, что это тебя касается.
— Касается, Кейт!
Он обхватил ее за плечи, с силой прижал к себе и сказал:
— Неужели ты хочешь уверить меня, что в облике мужчины, которому ты
отдала свою девственность, в самом деле нет ничего примечательного?
Кейт почувствовала себя неловко. Ей не хотелось говорить о Мартине, но она
не знала, как можно избежать этой темы. Возможно, нападение действительно
может стать лучшей формой защиты? И она обрушила на Роберто свои вопросы:
— В чем дело, Роберто? Что тебя так растревожило? Может быть, тот факт,
что меня... лишил девственности Мартин, а не ты? Может быть, тебе очень
хотелось исполнить роль первооткрывателя? Хотелось, чтобы твоя невеста в
белом платье была нетронутой девственницей? Чтобы у нее до тебя не было
никакого мужчины, которого она могла бы сравнить с тобой, когда ты ее
уложишь в постель?
— Не будь дурой! — Он сделал жест, будто отмахиваясь от
нее. — Во-первых, мы живем в двадцатом веке. И я вовсе не считаю, что
мужчины вправе пользоваться сексуальной свободой в то время, как женщины
должны сидеть дома и блюсти свою невинность до тех пор, пока их не
раскрепостят узы законного брака.
— И тогда...
— Во-вторых... — Роберто бросил на нее полупрезрительный
взгляд. — Меня абсолютно не пугает, если тебе вдруг захочется сравнить
в постели меня с этим Фордом. Если бы я уступал ему как любовник, ты не вела
бы себя со мной так, как вела в нашу первую ночь. Мне, знаешь ли,
показалось, что ты до того момента не испытывала ничего подобного.
— Я...
— Я знаю женщин, керида. Знаю, когда они по-настоящему возбуждаются...
по-настоящему оживают в моих объятиях. Знаю, когда они получают
удовольствие, когда сходят с ума от блаженства... И я знаю, что ты тоже
испытала это блаженство в постели со мной. Так что если тебе вздумается
сравнить меня с твоим первым любовником, полагаю, именно он, а не я окажется
на задворках.
— Но... ты же...
Кейт ничего больше не могла сказать ему в ответ, ничего не могла возразить.
Она была сбита с ног, полностью обескуражена его доводами, и то, что каждое
его слово попадало точно в цель, лишь усугубляло ее и без того шаткое
положение.
— Ну хорошо. Ты хочешь знать правду? — Она в упор посмотрела на
него. — Хочешь узнать, как выглядит Мартин?.. Знаешь, он как две капли
воды похож на тебя. Мог бы даже сойти за твоего близнеца, — поспешила
добавить она, когда увидела, что Роберто нахмурился.
Теперь пришла его очередь принимать удары с ее стороны. Он не был готов к
такому повороту событий.
С того момента, когда Кейт впервые упомянула имя Мартина Форда, он стал
тучей, нависавшей над их браком, барьером между ним и Кейт, мешавшим им
наладить нормальные отношения, какие могут существовать между новобрачными.
Но Мартин оставался для него лишь тенью. И Роберто никогда не думал, что
этот человек может когда-нибудь превратиться в реальную угрозу для их
семейного очага.
Но что значил тот факт, что Форд был похож на него? Может быть, они оба
относились к тому типу мужчин, которые нравились Кейт? А возможно, она так
страстно отдавалась ему в постели этой ночью только потому, что представляла
на его месте своего первого любовника, мужчину, который открыл ее как
женщину? Которого она полюбила и потеряла?
— И в чем же наше сходство? — помолчав, спросил он.
— Повторяю, вы с Мартином Фордом могли бы сойти за братьев. Одинаковый
рост, у того и другого черные волосы, такой же загар, такие же скулы. Он
даже больше похож на тебя, чем Хуан, а это уже что-то да значит.
Кейт говорила об их схожести с Фордом совершенно запросто, как о чем-то само
собой разумеющемся и даже, может быть, естественном. Она ни на секунду не
останавливалась, и он так и не смог выбрать момент, чтобы прервать ее и
высказать свое предположение.
— А ты не догадываешься, почему я сразу обратила на него внимание и,
возможно, в какой-то степени даже влюбилась в него?
— Почему же?
— Потому что Мартин Форд — твоя копия, — сказала Кейт. — Он
твой, можно сказать, настоящий двойник. Именно поэтому я обратила на него
внимание, увлеклась им... Но до Мартина у меня был ты. Несколько лет я
сходила с ума по тебе! И только потому, что не могла уже больше терпеть,
раскрыла свои чувства перед тобой на той новогодней вечеринке. Ведь я сама
бросилась в твои объятия и, по сути дела, напрямую сказала тебе: Возьми
меня, я твоя.
— Да, именно эти слова ты произнесла тогда, я прекрасно помню этот
момент. И никогда не забуду его, — сказал Роберто, и его взгляд на
мгновение скрестился с обвиняющим взглядом ее омутных глаз.
— Я тоже всегда буду помнить об этом моменте. Потому что в тот вечер ты
так четко, так недвусмысленно раскрыл передо мной свои чувства! Оттолкнул и
оскорбил меня. Даже предложил подыскать кого-нибудь другого... И мне стало
тогда так больно! А потом я взяла и подыскала. Другого, но похожего на тебя.
Когда на моем пути появился Мартин и проявил ко мне интерес... причем весьма
конкретный интерес, я, естественно, воспользовалась этим... суррогатом,
чтобы хоть как-то приглушить боль, которую ты заставил меня испытать. Ирония
судьбы — в результате я вообразила, что беременна, и из-за этого все-таки
вышла замуж за тебя... Смешно.
— Да уж... — как-то потерянно заметил Роберто. —
Действительно смешно. Теперь все понятно.
Кейт попыталась изобразить подобие улыбки, но ей это удалось с трудом.
Улыбка получилась натянутой и холодной.
— Так что теперь мы оба знаем, где находимся, не так ли? — сказала
она. — В принципе, наш брак — итог той самой кошмарной новогодней
вечеринки. Я вышла за тебя замуж, потому что оказалась в безвыходном
положении из-за случайной связи, на которую меня толкнуло твое же поведение.
А ты женился на мне, потому что считал, что у тебя нет в данный момент иного
способа улечься со мной в одну постель. Думаю, кстати, что это желание у
тебя возникло на той же вечеринке, где я так недвусмысленно себя предлагала.
Так что получается, что мы с тобой квиты, не правда ли? Загнали друг друга в
западню.
— Получается, что да, — пробормотал Роберто.
— И что мы будем делать теперь?
Он равнодушно пожал плечами. А что им оставалось делать теперь, когда они
только что разорвали друг друга — по крайней мере мысленно — на части?
И как ему теперь быть? Признаться этой женщине, которая только что назвала
их брак западней, что он безумно любит ее? Сказать, что она единственная
любовь в его жизни, как была единственной любовью в жизни Хуана Эсперанса?
Но после такого признания она наверняка поднимет его на смех. Господи, до
чего же все запуталось! Она любила его, он любил ее, и из-за
благоразумного предложения ее отца и той дурацкой клятвы, которую он,
Роберто, дал, они в результате все испортили.
— Я не вижу никакого выхода из нашей ситуации, — сказал он. —
Мы все так запутали, что образовался узел, который, кажется, можно только
разрубить. Может быть, нам с тобой следует разбежаться по домам и каждому
начать жизнь с начала.
— Разбежаться... — повторила она страшное слово и на минуту
замолчала.
Это слово пронзило все ее существо и как бы разорвало на две половины.
Первая половина ненавидела Роберто за то, как он обошелся с ней.
Вторая же по-прежнему пронизывалась токами любви, которую она испытывала к
нему еще с полудетской поры. Любви, о которой мечтала всю жизнь и которую он
растоптал, когда услышал от нее слова признания.
— Разбежаться... Ты хочешь сказать, что вернешься к себе на виллу, а я
уеду к отцу?
— Разумеется. — Роберто на мгновение задумался и добавил: — Хотя,
знаешь, мне все-таки кажется, что мы можем попробовать продолжить совместную
жизнь. Вдруг да... Ну что, едем домой?
С минуту Кейт молчала, потом спросила с грустью в голосе:
— Разве ты не знаешь, что твоя вилла — это не мой дом? Для тебя это
родной очаг, а для меня — просто времянка, временное место жительства, где я
принимаю пищу, сплю и занимаюсь сексом с мужем, который вместе с обручальным
кольцом приобрел права на мое тело. — Кейт взмахнула перед ним
окольцованным пальцем и добавила: — Нет, пожалуйста, не называй больше свою
виллу нашим домом! Твоя вилла — это вовсе не мой дом. Скорее это моя тюрьма.
Кейт знала, что сказала лишнее и в слишком грубой форме. Но она не могла не
сказать этого, потому что ей было больно. Она переживала разлад в их
отношениях настолько мучительно, что ей хотелось, чтобы ее страдания
разделил с ней другой человек — желательно, Роберто.
Он мгновенно пришел в ярость. Его губы были плотно сжаты, в глазах метался
огонь, и он, казалось, в любую минуту готов был сорваться и наговорить ей
кучу гадостей. Чтобы избежать прямого столкновения с ним, Кейт отступила на
несколько шагов и приготовилась выслушать его, прикусив язык.
— В таком случае, керида миа... — Он довольно бесцеремонно взял ее
за руку и закончил фразу далеко не теплыми словами: — Если ты, не мешкая,
сейчас же сядешь в машину, я быстренько доставлю тебя обратно в твою
домашнюю тюрьму. А там решим, как быть. Ты же не можешь уехать к отцу прямо
отсюда.
Он демонстративно вежливо открыл перед ней дверцу автомобиля, но она даже не
взглянула в его сторону, боясь, что не выдержит и на глазах у него
расплачется. А когда она села на сиденье рядом с ним, он схватил ее за руку
и, вперив в нее немигающий взгляд, процедил сквозь зубы:
— И еще один вопрос. Ты сказала, что когда-то была влюблена в меня. Не
означает ли это, что теперь у тебя эти чувства прошли и ты не испытываешь ко
мне даже симпатии?
Она поняла, почему он спросил ее об этом. В качестве очередного ответного
удара. Сказав, что его интересует только ее тело, а о любви не может быть и
речи, Роберто, по всей вероятности, решил внушить ей, что именно она любит
его, а не он ее. Что ж, напротив, это дает ей возможность свести с ним
счеты. И, стараясь придать своему голосу самое что ни на есть естественное
звучание, она ответила на его вопрос:
— О да, эти чувства уже давно улетучились из моего сердца, как дым из
трубы. Это было просто глупое увлечение, забава школьницы. Взрослея, я
успела многое переосмыслить, на многое взглянуть другими глазами.
Роберто молчал, и она поняла, что ее слова попали в цель. Он долго и упорно
сверлил ее холодным взглядом и наконец медленно произнес:
— Да, ты, конечно, заметно повзрослела. Но должен тебе признаться, что
я предпочитал другую — юную Кейт.
— Извини, но той, другой Кейт,
...Закладка в соц.сетях
