Жанр: Любовные романы
Любви зыбучие пески
...сильный мужчина, который хотел ее. Хотел как
женщину. Хотел обладать ею. Может быть, даже сию минуту, прямо здесь, в
библиотеке...
А разве она сама не хотела, чтобы он завладел ею прямо сейчас? Она подумала
об этом без всякого стыда. О, ради Бога, как и где угодно, патокой текли в
ее сознании сладострастные мысли. Пусть даже перед окном или... или на
письменном столе. Хотя лучше все-таки на диване...
Роберто уже не мог да и вряд ли стремился скрыть от нее самое древнее и
самое неукротимое желание человечества.
И она полностью разделяла его желание. Она жаждала близости с этим мужчиной,
ее трепещущее сердце сгорало от страсти, нервы напряглись до предела...
Чтобы дать хоть какой-то выход охватившему ее желанию, Кейт жадно отвечала
на неистовые поцелуи Роберто, с силой сжимала пальцами его широкие, сильные
плечи, и прижималась к нему пылающими бедрами...
— Полагаю, нам было бы гораздо удобнее, если бы мы...
Кейт не дала ему закончить фразу, оборвав ее новым жадным поцелуем. Ей не
нужны были слова... Роберто подхватил ее под руку, и она в полузабытьи, в
тумане, послушно зашагала рядом с ним к большому, пышному дивану, стоявшему
перед огромным камином в центре библиотеки.
Он сел, увлекая ее за собой, и Кейт послушно опустилась на широкий диван,
дала ему привлечь к себе ее податливое тело и с готовностью приоткрыла губы
ему навстречу.
— Китти...
На этот раз она не посмела возразить против использования им ее детского
имени. Оно прозвучало в ее ушах мягко, нежно и соблазнительно. Кейт уловила
в его голосе интонацию счастливого благоговения и нотки полной уступчивости
и даже подчинения ей.
Сделав это маленькое открытие, Кейт обнаружила, что вместе с ним, е этим
открытием, к ней пришло тайное чувство власти, которой она не замедлила
воспользоваться: ослабила его галстук и расстегнула воротничок рубашки. Как
только ее глаза увидели загорелую кожу на шее мужчины, ей вдруг захотелось
осмотреть и другие участки его светло-коричневого тела. Смелая до дерзости,
совершенно дикая женщина вдруг заняла место нежной и робкой Китти. Именно
она наклонилась и прижалась ртом к тому месту на брюках Роберто, где четко
выделялось его мужское начало; немалых размеров холм равномерно пульсировал,
и дикая женщина чувствовала, как под ее губами то поднимается, то опускается
разогретая его плотью ткань...
— Китти! — воскликнул Роберто полушепотом.
Кейт поняла, что этот отчаянный выкрик был сигналом к его отступлению, к
полной сдаче оружия. Женщина вынудила мужчину уступить ей, сдаться. Китти
победила. Одним энергичным движением Роберто метнул свое тело на широкую
поверхность дивана, распростершись на спине, а Кейт расположилась полулежа
сбоку около него.
Дрожащими руками он вытащил из ее джинсов края белой тенниски и ласково
провел ладонью по обнажившейся узенькой талии. На мгновенье у нее
перехватило дыхание, а когда ее взгляд наткнулся на удлиненный бугор под его
брюками, ее соски вспыхнули и вмиг затвердели до болезненной тугости.
— Ке белья, магнифика, экскисита — такая красивая, великолепная,
элегантная! — Перейдя на свой испанский, Роберто, казалось, не говорил,
а напевал в полузабытьи какой-то импровизированный речитатив или изысканную
арию. После коротенькой паузы он сказал уже по-английски: — Кейт, ты всегда
будоражила мое воображение, будучи еще девочкой-подростком, а теперь, став
женщиной...
Слова замерли на губах мужчины, когда его глаза, пылающие страстью,
встретились с ее глазами и тотчас стали погружаться в их темно-зеленый омут.
Так, не мигая, они долго смотрели друг на друга... Потом на какое-то
мгновение ему (а возможно, и ей?) показалось, что время остановилось. Но
мозг продолжал автоматически отсчитывать пролетавшие секунды, сливавшиеся в
вечность, и в одну из этих секунд Кейт вдруг услышала беззвучный вопрос
Роберто, а в следующую секунду на этот вопрос был дан ею такой же беззвучный
ответ. Но он оставался неподвижным.
Она попробовала догадаться, о чем думает Роберто, почему он медлит, когда
она так недвусмысленно продемонстрировала свою готовность принадлежать ему
здесь и сейчас? Ну конечно, он все еще воспринимает ее как ребенка, как
шаловливую девчонку, которая когда-то бегала за ним по пятам и старалась
любыми способами обратить на себя его внимание. Может быть, и ее смелые
ласки он воспринял как шалость несмышленой девчонки? Вышла ли она из
детства? Способна ли вести себя с ним по-взрослому? Или же еще недостаточно
созрела для взрослого поведения? Кейт была уверена, что именно такие мысли
терзали сейчас Роберто.
Но неужели он не видел и не ощущал ее пылкую страсть, безудержное желание?
Неужели этот мужчина, у которого наверняка было столько разных женщин, не
видел в ее глазах молчаливого ответа на свой немой вопрос? Если он в самом
деле не видел ничего этого, если он слеп и не может догадаться, почему она
легла рядом с ним на диван, что ж, ей придется напрямую подсказать ему, чего
ей хочется сейчас больше всего на свете и почему так томительно пульсирует
ее увлажнившаяся плоть...
Кейт первая нарушила их молчаливую неподвижность. Она наклонилась над
Роберто и стала целовать его губы, между тем как ее отчаянная рука легла на
горячий холм и слегка сжала его...
— Роберто, если ты хочешь знать мой ответ, то он звучит положительно —
да! — с придыханием прошептала она ему на ухо. — Если ты хочешь
меня, тогда — да, да, да! Вот мой ответ. Я твоя здесь и сейчас. Возьми меня
где и как хочешь... Я согласна на все.
Роберто ничего не произнес в ответ. По крайней мере, ничего внятного. Он
лишь промычал что-то нечленораздельное и, насколько могла понять Кейт,
смачно выругался по-испански. А минуту спустя его горячие пальцы, поднырнув
под край ее эластичного бюстгальтера, уже жадно ощупывали и мяли грудь,
больно теребили затвердевшие соски; теперь он так спешил, что даже не
расстегнул на ее спине застежку лифчика. От его вероломных, грубых ласк Кейт
бросило в жар. Ее голова запрокинулась назад, глаза томно уставились в какую-
то невидимую точку, а спустя мгновение она издала непроизвольный гортанный
звук, похожий на приглушенный крик. Она все больше приходила в экстаз, и это
еще сильнее раззадоривало Роберто.
— О Боже! — воскликнул он и добавил по-испански: — Пор Диос!
Стянув с Кейт тенниску, Роберто отшвырнул ее в сторону и, вновь погрузив
пальцы в упругую пышность женских грудей, сказал:
— Кейт, любовь моя, амор мио, ты так повзрослела! Когда я видел тебя
последний раз, ты была еще совсем девочкой. — Влажный кончик его языка
опять коснулся ее соска, и она вся затрепетала от страсти. — У тебя так
раздалась грудь, так вытянулись, затвердели соски! Ты стала настоящей,
совсем зрелой женщиной. Я так хочу тебя!
Затвердели соски... Стала настоящей, совсем зрелой женщиной. Я так хочу
тебя. Эти слова начали бесконечно прокручиваться в мозгу Кейт, и она
неожиданно протрезвела. О да! Она теперь женщина, зрелая женщина...
Беременная женщина.
— Нет!
Ее громкий, душераздирающий крик диким эхом прокатился по всей комнате.
— Нет? Почему?! — Всего секунду назад она млела, горела в его
объятиях, а теперь... — Не может быть, чтобы ты...
— Может! Я не хочу...
— Ты лжешь!.. — Его нервы сдали, он уже не мог терпеть и
разрядился на полную катушку. — Ты... мелкая...
— Ты опять... пытаешься подколоть меня, как в те годы, когда я была
ребенком!
— Нет!.. Вовсе нет!
Неожиданно найдя в себе силы, Кейт вырвалась из его объятий и устремилась по
сверкающему полу к мраморному камину. Закрыв ладонями голые кремовые груди,
она так сильно тряхнула головой, что ее каштановые волосы рассыпались по шее
и плечам.
— Ты должна верить мне! Я вовсе не подкалываю тебя. И говорю тебе об
этом честно. — Обе пятерни Роберто опять утонули в ее волосах. —
О, керида, перестань. Ведь ты уже не девочка. И я не слепой! Я видел страсть
в твоих глазах, слышал ее в твоем голосе. Разве не ты сказала: Если ты
хочешь меня, тогда — да, да, да!
— Да, я сказала это. Да, я твоя... Ты можешь взять меня где хочешь и
как хочешь. Да, я сказала это несколько минут назад. Но не говорю сейчас. Не
так ли?
— Так.
— Я знаю, что сказала об этом, но...
Но что? Этот вопрос застрял у нее в мозгу, и она не могла найти на него
никакого вразумительного ответа.
— Но я... я ничего в тот момент не соображала.
Оказавшись в его объятиях, поддавшись чарам его жарких поцелуев, она
действительно ничего не соображала. На несколько минут она представила себя
прежней Китти, влюбленной в Роберто Мадругада, который явился перед ней
сказочным принцем, мечтой всей ее жизни.
Но она уже не была той девочкой. Из Китти она уже давно превратилась в Кейт,
и на смену детству пришла пора зрелой женственности. Теперь она не могла
думать только о себе самой. Теперь...
— Не важно, что я сказала тогда, потому что... я не могу. Не могу...
— Не можешь? Не можешь чего? — спросил он.
Роберто уселся на диване, уставившись в ее омутные, темно-зеленые глаза, и,
с трудом взяв себя в руки, спросил:
— Кейт, чего ты не можешь?
— Я не могу... спать с тобой. Равно как с любым другим мужчиной.
— Но почему же?
На этот вопрос Кейт не могла ответить так сразу, потому что знала, какой
будет его реакция — он отвергнет ее, обвинит во всех смертных грехах... А
она чувствовала себя слишком потерянной, слишком уязвимой, чтобы выдержать
его гневный натиск. Поэтому она просто промолчала, а чтобы не встречаться с
его потемневшими от злости глазами, стала молча смотреть в окно.
— И все-таки, Кейт... почему же?
По его тону она почувствовала, что он не отстанет от нее, пока не получит
должного ответа. Когда ему что-то было нужно, он становился упрямым до
настырности и никогда не отступал, пока не добивался своего. И теперь был
именно тот случай, когда он ни за что не отступит. Роберто хотел услышать от
нее правду.
— Почему ты не можешь вступить в любовную связь со мной... или с любым
другим мужчиной? — повторил он свой вопрос. — Ответь же мне, Кейт.
Или ты хочешь, чтобы я хорошенько встряхнул тебя и...
— Ну хорошо. Я отвечу! — бросила Кейт. — Ты захотел услышать правду? Ты ее получишь!
— А именно? — безжалостно допытывался Роберто, чувствуя, что она
все еще колеблется. — В чем же правда?
— В том, что я беременна! — на одном выдохе выпалила Кейт. —
У меня был роман в университете... Я совершила ошибку — и вот результат:
через семь месяцев у меня родится ребенок.
3
Роберто не поверил своим ушам. Слова Кейт просто ошарашили его. Но он должен
был как-то прореагировать на них, должен был хоть что-то сказать в ответ, и
он произнес:
— Что ты сказала?
Фраза была глупой, неуместной, но она по крайней мере заменила крик. Да, ему
хотелось закричать, хотелось наговорить ей кучу гадостей, потребовать от нее
ответа на законный вопрос: почему она сделала это, почему отдалась другому
мужчине, когда принадлежала ему? Или она не знала об этом? О том, что не
имела никакого права вступать с кем-либо в какие-либо отношения, тем более
интимные? А ведь он так надеялся на нее! Так верил ей... И вот все его
надежды обернулись прахом.
Его скрутила дикая ревность. К ревности прибавлялась жуткая боль, а к боли —
слепая злоба от мысли, что она предпочла в постели какого-то другого мужчину
и зачала от него ребенка.
— Что ты сказала? — повторил Роберто, не услышав от нее ответа и
наблюдая, как расширились ее глаза и задрожали губы.
— Ты прекрасно слышал, что я сказала! — бросила ему
женщина. — Могу повторить для притворяющихся глухими: я беременна.
— О Господи! И как же это произошло?
— Я... Кстати, ты не мог бы вернуть мне тенниску? — сказала Кейт,
неожиданно сменив тему разговора. — Я предпочитаю разговаривать в
одетом, а не в голом виде. — И она указала на белую рубашку, которую он
в порыве страсти стянул с нее и бросил на пол.
Роберто ничего не оставалось, как выполнить ее просьбу, и она, отняв от
голых грудей руки, повернулась к нему спиной, когда стала надевать тенниску.
Дрожащими пальцами Роберто застегнул пуговицы на своей рубашке и приложил
максимум усилий, чтобы собраться с мыслями и взять себя в руки. Надев
тенниску, Кейт повернулась к нему и вновь услышала тот же вопрос:
— Итак, ты объяснишь мне, что произошло?
Неожиданно она почувствовала себя школьницей, которую вызвал на допрос
директор, чтобы отчитать ее и наказать за совершенный проступок. Впрочем,
Роберто был сейчас для нее даже не директором школы. Он соединил в себе
одновременно роли судьи, прокурора и присяжного заседателя, и его холодный
взгляд можно было сравнить со струйкой ледяной воды, медленно стекавшей по
ее спине.
— Я не обязана объяснять тебе, что произошло, — резким тоном
ответила ему она. — Ты сам прекрасно знаешь, как это происходит. На
одной вечеринке я познакомилась с молодым мужчиной, которого звали Мартин.
Он... понравился мне и недвусмысленно намекнул, что и я в его вкусе. Мы
стали встречаться. Однажды вечером наше свидание затянулось. После невинных
поцелуев мы перешли к более интимным ласкам, а потом...
— А потом улеглись в кровать.
Жесткий тон его голоса вмиг остудил ее кровь, а циничный взлет черных бровей
до предела натянул нервы. Глубоко засунув руки в карманы брюк, он плюхнулся
на диванные подушки и, прищурив глаза, уставился на ее одеревеневшее лицо.
Его взгляд, казалось, пронзал ее насквозь и догола раздевал душу.
— Ты была безумно влюблена в него?
— Да, да, была!
— Но он не был без ума от тебя, не так ли?
Кейт вновь тряхнула копной ярко-каштановых волос, а ее большие темно-зеленые
глаза еще больше расширились и потемнели.
— Откуда ты знаешь?
— Если бы ты ему была не безразлична, он не оставил бы тебя в таком
положении одну и находился бы сейчас рядом с тобой, а не где-то в стороне.
Любящий мужчина не покидает женщину, когда она забеременеет от него. И в
этом причина твоих слез, Кейт, — сказал он, когда она отвернулась от
окна и, чтобы только не смотреть на него, уставилась в пол. — Ведь он
не предложил тебе лететь в Нью-Йорк вместе с тобой, не правда ли?
— Да, правда. Не предложил, — едва слышно прошептала она и провела
кончиком босой ноги по блестящему полу. — Он не собирался поехать со
мной в Штаты. И не соберется. Никогда.
— Даже после рождения ребенка?
— Да. Даже тогда.
На ее лице появилось выражение полной растерянности и равнодушия ко всему на
свете.
— Он не приедет сюда ради меня или ребенка, — со вздохом
произнесла она. — Мы ему не нужны. И никогда не были нужны. Он просто
развлекся со мной. Все дело еще в том, что он... женат.
— Женат? О, Китти, какая ты все-таки глупышка!
— Да я и не подозревала об этом! — В ее голосе прорвались нотки
негодования. — Неужели ты думаешь, что я пошла бы на эту связь, если бы
знала, что он женат!
— Ну-ну... — Его брови взлетели дугой над глазами, как бы выражая
сомнение в ее искренности. — Разве для тебя это имело значение? А мне
кажется...
— Я знаю, что может казаться, в том числе в данный момент, такому
выдающемуся, всеведущему, такому всесильному джентльмену, каким является
Роберто Мадругада! — глаза Кейт наполнились горечью, и она,
отвернувшись от него, уставилась в потухший камин. — Разумеется, ты
никогда в жизни не совершил бы подобную ошибку!
— Ты так считаешь? — вполголоса прошептал Роберто и вытер ладонью
вспотевший лоб. — Как раз и совершил, причем очень большую.
Он совершил непростительную ошибку сегодня, явившись в этот дом и оказавшись
в положении полного дурака! О чем он думал, когда открывал дверь в
библиотеку? Только о том, чтобы открыть ей свои чувства после того, как
истек срок его обещания, данного Уолтеру Хиллзу. О том, что он боготворил ее
все эти последние годы, пока она превращалась из ребенка в девочку-
подростка, а потом из подростка — в красивую молодую женщину.
Но он абсолютно ошибался, полагая, что Кейт питала к нему подобные же
чувства и готова была ждать его точно так же, как он вознамерился ждать ее
повзросления. Она просто выбросила его из головы. И прыгнула в постель к
другому мужчине. К тому же женатому.
Неожиданно ярость, бушевавшая в нем, утихла, и ее клокочущее пламя
превратилось в едва тлеющий фитилек. Но этот фитилек доставлял ему такую
боль... Его Кейт, его девочка... Он не мог даже представить себе ее — такую
нежную, такую невинную — в постели с кем-то другим, отдающуюся другому
мужчине...
Теперь он испытывал ненависть к незнакомцу по имени Мартин — такую острую,
какой не испытывал еще никогда. У него все полыхало внутри, все горело,
выжигалось медленным огнем бессильной злобы.
— И когда это произошло? — Голос Кейт вывел его из оцепенения.
— Что именно? — спросил Роберто, пытаясь взять себя в руки. —
Что ты имеешь в виду?
— Я хочу знать, когда ты совершил ту большую ошибку, о которой только
что упомянул.
Какой же я идиот, выругался про себя Роберто. Полный болван. Недотепа! И как
только у него сорвалась с языка эта фраза об ошибке? Надо же сказать о ней в
тот момент, когда он меньше всего был способен давать разумные,
уравновешенные ответы на ее вопросы!
Нет, теперь, когда она заявила о том, что беременна от другого, ему ни в
коем случае не следует рассказывать ей о своих истинных чувствах и
намерениях. Он собирался признаться ей, что все эти годы любил ее и хотел,
чтобы они до конца своих дней оставались вместе. Теперь же его мечты
рухнули, и он очень сомневался, что когда-нибудь вернется к ним. Он никогда
не откроет ей свою душу, потому что уже не испытывал к ней тех чувств,
которые были у него раньше.
Хотя, по правде говоря, ему было не совсем понятно, что творилось сейчас у
него в душе.
— Роберто, — настойчиво сказала Кейт, — объясни же мне, какую
ошибку ты совершил.
— Знаешь, я подумал и решил, что моя ошибка не такая уж и
страшная, — ответил он и отвернулся, чтобы не смотреть ей в
глаза. — Пожалуй, она самая заурядная. Как и ты, я влюбился не в того
человека, не в ту женщину, с которой стоило бы завязывать серьезные
отношения.
— Но когда же это произошло?
— Несколько лет назад. Я едва вышел из детского возраста. Мне было
примерно столько же лет, сколько сейчас тебе.
Кейт расценила слова Роберто как пощечину: он все еще смотрел на нее как на
девчонку, а не как на взрослую женщину. В его отношении к ней ничего не
изменилось с тех пор, как он грубо отверг ее полгода назад на той новогодней
вечеринке.
— Но в отличие от моего случая твой неудачный роман, насколько я
понимаю, не имел неблагоприятных последствий, не так ли? —
саркастическим тоном спросила Кейт, хотя у нее скребло на сердце.
— Будем считать, что мне удалось благополучно выпутаться из моей
любовной истории. Думаю, удастся выбраться и тебе из твоей, — сказал
он. — Как говорится, время лечит.
— К сожалению, в моей истории время может только все ухудшить. —
Кейт порывисто вздохнула и автоматически дотронулась до своего живота.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
— Консультировалась у врача?
— Роберто, мне не нужны никакие консультации. Я сама знаю, что со мной
происходит. Уже два месяца у меня нет менструации, хотя раньше она приходила
день в день с точностью часов. Теперь меня тошнит по утрам... Я проверилась
в аптеке, результат анализа оказался положительным.
— Насколько мне известно, аптечные фармацевты не всегда бывают точны
или аккуратны в подобных проверках, — заметил он.
— Не хватайся за соломинку, Роберто! Я беременна. Никакого другого
диагноза быть не может.
— И что же ты собираешься предпринять?
— Честно говоря, не знаю, — ответила Кейт.
— А как насчет аборта?
Если бы этот человек не был преуспевающим бизнесменом, мелькнуло у нее в
голове, он мог бы сделать себе успешную карьеру следователя. Хладнокровные,
сухие и жестокие вопросы вылетали из его рта, как пули из ствола пулемета, и
он совершенно не давал ей времени, чтобы она могла собраться с мыслями для
взвешенного ответа.
— Нет, аборт исключается! Я не могу и не хочу идти на такой шаг. К тому
же это не твое дело.
— Я просто как-то пытаюсь помочь тебе.
— Помочь советом, чтобы я отделалась от ребенка? Нет уж, благодарю. Без
такой помощи я вполне смогу обойтись.
— Кейт, я не имел в виду именно это.
— Неужели? А мне показалось, ты имел в виду как раз это. Позвольте вам
напомнить, сеньор Мадругада, что это мой ребенок, и ничего общего с вами он
не имеет!
— Еще бы не хватало, чтобы он имел что-то общее со мной! — со злой
издевкой заметил Роберто. — Нет уж, сеньорита Хиллз, увольте.
— И прекрасно! — Она тряхнула копной каштановых волос и бросила на
него презрительный взгляд. — Рада, что мы с полуслова понимаем друг
друга.
— Вот и отлично! — в тон ей ответил он и сумрачно сдвинул
брови. — А поскольку в моем обществе не очень-то нуждаются
присутствующие, я позволю себе раскланяться и пожелать вам спокойной ночи,
мисс Хиллз.
— Наконец-то! А я уже стала было думать, что вы так и не распрощаетесь
с нашим домом.
От ее колючего тона он резко запрокинул назад голову, и она с
удовлетворением поняла, что одержала маленькую победу. Однако в душе
пожалела о ней. Кейт была в полном смятении, не зная, действительно ли она
хотела его ухода или втайне жаждала, чтобы он задержался под любым
предлогом.
— Увидимся, — вежливо и довольно сухо попрощался с ней Роберто, и
Кейт смогла лишь холодно кивнуть ему в ответ.
Ее молчание еще больше отдалило ее от гостя, но она уже ничего не могла
изменить в своем поведении. В ее горле встал ком, и ей вдруг стало ясно:
если она откроет рот и скажет хотя бы одно слово, из ее глаз брызнут слезы.
Через минуту мужчина резко повернулся к ней спиной и направился к выходу из
библиотеки. Она по-прежнему молчала. Но когда он, уже пройдя по сверкающему
деревянному полу и миновав красно-кремовый ковер, взялся за ручку двери, ее
нервы не выдержали, и она тихо вскрикнула:
— Роберто!.. Пожалуйста. Я прошу...
Он хотел только одного — покинуть этот дом и никогда больше не возвращаться.
Безумные мечты о любви и счастливом браке, с которыми он вошел сегодня в
особняк Хиллзов, превратились в пыль, в незримый и ничтожный прах.
Роберто уходил, хотя и не знал, куда. Но одно он знал точно: сейчас ему надо
зайти в ближайший бар и чего-нибудь выпить.
И вдруг прозвучали ее слова. Произнесенные почти шепотом, они были такими
тихими, что сначала ему показалось, будто он ослышался. Он продолжал
удаляться от нее с такой решимостью и твердостью, что у него не возникло
даже мысли остановиться.
Роберто уже взялся за ручку двери и повернул ее, как неожиданно опять услышал слабый женский голос:
— Роберто, пожалуйста!
Мужчина остановился как вкопанный; его пальцы продолжали сжимать ручку
двери.
— Пожалуйста, не уходи, — сказала Кейт.
В ее голосе было столько искренней мольбы, что у Роберто на миг защемило
сердце. Ему было ясно, что слова сорвались с губ Кейт помимо ее воли,
вопреки ее твердой решимости не произносить их. Захлестнувшие его чувства
тотчас вступили в конфликт с рациональным рассудком, который всего несколько
минут назад отдал ему приказ об уходе из дома. Роберто оказался в тупике.
Сжав в кулак всю свою волю, он попытался вновь воспламенить в душе ярость,
отвращение и жгучую ревность, которые были вызваны признанием Кейт в
беременности, но у него ничего не вышло.
А минуту спустя Роберто понял, что добрые чувства взяли верх. Он не мог
остаться равнодушным к просьбе Кейт. Его пальцы отпустили ручку двери, и он,
повернувшись лицом к этой юной женщине, попавшей в бе
...Закладка в соц.сетях
