Жанр: Любовные романы
Жертва пари
...не цветы? А что ты ему еще
насоветовал?
В голове ее крутился целый водоворот мыслей. Почему Родольфо, приехавший,
как она полагала, в Шотландию, чтобы предотвратить развод, делал попытки
помочь человеку, которого считал своим соперником?
— Он спросил меня, как бы я поступил, если бы имел дело с такой
женщиной, как ты... И я ему рассказал.
— Да, разумеется, ты же всегда говоришь правду.
Внезапно Фло почувствовала себя самой последней дурой на свете, которую
провели так гениально, что она даже ничего не заметила. До этого ей все
время казалось, что Родольфо, отказывая ей в разводе, действительно не хочет
его, что ей придется бороться за свою свободу. А правда заключалась в том,
что он хотел избавиться от нее не меньше, чем она от него. И именно ради
этого поехал за ней в Шотландию — не проверить, может ли она выйти замуж за
Джеймса, а удостовериться в том, чтобы это действительно случилось. Родольфо
решил поднатаскать Джеймса, посоветовал, как лучше ухаживать за ней,
подсказал, что может ей больше понравиться.
— Так что ты задумал, Родольфо? — спросила она просто потому, что
молчание затянулось. Нельзя же было показать, насколько это ее
задело. — Может быть, дело в том, что если я решу выйти замуж за
Джеймса, то развод тебе обойдется на так дорого?
Со злорадным удовлетворением смотрела она, как гордо вскинулась его голова,
как побелели костяшки пальцев, стиснувших ножку бокала.
— Фло, что, дьявол тебя побери, ты плетешь?
— Да, насчет дьявола ты прав! Вы с ним, должно быть, хорошие друзья,
если он подсказывает тебе такие блестящие идеи... и такие жестокие. Иначе
зачем бы тебе было давать советы человеку, проявляющему интерес к твоей
жене. Почему...
— Может быть, потому, что мне нравится иметь перед собой вызов? —
резко оборвал ее Родольфо. — Может быть, я не люблю выигрывать
наверняка?
— Наверняка? — Фло чувствовала себя совсем сбитой с толку.
— Фло... — Родольфо поставил бокал и взял ее руки в свои. —
Если уж Джеймс тот человек, который тебе нужен, ты, по крайней мере,
заслуживаешь нечто большего, чем неуклюжий увалень. Поэтому когда он
попросил, я подсказал ему несколько идей, полагая, что это пойдет тебе на
пользу. — На его губах появилась легкая ироническая усмешка. — Но
должен признаться, у меня опять были кое-какие внутренние мотивы.
Наконец-то дошло до самого главного, с тревогой подумала Фло. Ей не хотелось
этого слушать, но Родольфо по-прежнему крепко держал ее за руки.
— Я полагал, что если Джеймс даст тебе как можно больше того, что ты
любишь и желаешь, если будет больше похож на любовника — такого любовника,
которого, как тебе кажется, ты хочешь, — тогда, может, тебе станет
наконец ясно, что этого еще мало.
— Мало?
Фло пыталась понять, к чему он клонит. Но его взгляд, будто обжигающий кожу,
и соприкосновение их рук отнюдь не способствовали этому процессу.
— Мне казалось, ты понимаешь, что я могу предложить тебе не только
богатство...
— Ах, перестань! — Она не могла уступить, дать ему подумать, что
она способна на такую меркантильность. — Меня это никогда не
интересовало! Я тебе солгала. Мне нужны были не твои деньги, а любовь.
— Ты думаешь я этого не знаю? Поначалу, когда ты сказала, что вышла за
меня из-за денег, я почти тебе поверил, но в глубине души знал: это не так.
Как ты думаешь, почему я поехал тогда за тобой? Потому что если бы тебе
нужны были деньги, ты приняла бы то, что я тебе предлагал, и потребовала бы
еще. Но вместо этого ты швырнула их мне в лицо. Но слова придали Фло
уверенности. — Я хочу спросить тебя об одной вещи, — решительно
сказала она. — Этот фамильный изумруд... что ты с ним сделал? Где
кольцо сейчас?
Этот вопрос был ошибкой. Скулы его словно окаменели, губы скривились в
горькой усмешке.
— Там, где останется до конца света, насколько это зависит от меня.
— Неужели оно для тебя так мало значит?
Родольфо принес ей столько страданий, разбил сердце и саму жизнь — и все это
ради вещи, которой хотел только обладать, которая даже не доставляла ему
радости? Выиграв кольцо, он запер его в надежном месте и даже не любуется
им?
— Я же сказал тебе... В конце концов, не в кольце дело. Оно не дало мне
того, что я хотел. Не стоило...
— Не стоило тебе жениться на мне, — завершила за него Фло
срывающимся голосом. — Знаешь, Лео ведь прав, не было никакого смысла
заходить так далеко.
— Да, наверное, мне не стоило этого делать. — Выражение его лица
было совершенно непроницаемым. Вино явно возымело на Фло свое действие,
голова ее слегка кружилась, мысли путались, зато чувства, наоборот,
обострились. Он по-прежнему держал ее за руки и слегка поглаживал их
большими пальцами, заставляя сердце биться сильнее. — Не стоило... Но
иначе ты даже не позволила бы коснуться себя.
— Позволила бы. Родольфо словно окаменел.
— Что ты сказала?
— Позволила бы.
Фло сама не знала, почему у нее вырвались эти слова, да еще дважды подряд.
Должно быть, вино и близость Родольфо развязали ей язык, заставив высказать
вслух глубоко до этого спрятанные мысли. Хотя нет, вряд ли тут дело в вине,
она не слишком много выпила, виноват именно он. Фло была опьянена его видом,
звуком его голоса, запахом кожи, воспоминаниями о его поцелуях.
— Я хочу сказать, что мне не нужно было от тебя брака или даже обещания
его. Не нужно было ничего.
По-прежнему неподвижный, Родольфо глубоко вздохнул.
— Правильно ли я тебя понимаю? Тебе придется высказаться абсолютно
ясно. Мне не хочется делать очередную ошибку.
Сердце Фло тревожно сжалось. Испытываемые ею противоречивые чувства,
казалось, сплелись в холодивший грудь тугой клубок.
— Ты действительно хочешь, чтобы я все тебе высказала? — с
сомнением спросила она.
— Да, дорогая. Мне хочется услышать это из твоих собственных уст.
Наклонившись, он нежно поцеловал Фло, и испытанные ею чувства сами сказали
все за себя. Она больше не хотела думать о прошлом или о разводе, ей нужен
был только он сам, здесь, в этой комнате.
— Тогда... — Все еще сомневаясь, Фло заглянула в его глаза и,
внезапно ощутив прилив сил и решимости, начала: — Ты нужен мне, Родольфо. Я
хочу, чтобы ты занялся со мной любовью, хочу этого больше всего на свете.
— Фло... — с откровенным облегчением вздохнул он. — Тогда иди
ко мне. Иди ко мне, дорогая, дай поцеловать тебя.
Достаточно было слегка податься вперед, как Фло оказалась в объятиях
Родольфо. Прижавшись головой к его груди, она услышала биение его сердца.
Наконец-то освободив руки Фло и взяв ее за подбородок, он поднял ее лицо.
Поцелуй был неторопливым, уверенным и бесконечно нежным, бросившим ее в жар.
Голова Фло, опьяненная причиной гораздо более действенной, чем самый крепкий
алкоголь, кружилась, мысли путались. Но одно она понимала с абсолютной
ясностью. Этот мужчина был предназначен для нее. Она полюбила его с момента
их первой встречи и не разлюбит до конца жизни.
Осознание этого заставило Фло раскрыть навстречу губы, впуская между ними
ищущий язык Родольфо, и ему не стоило никакого труда опуститься вместе с ней
на согретый жаром очага ковер. Но настоящий жар, жар желания, заставил Фло
со стоном нетерпения податься навстречу.
— Подожди, любимая, — тихо прошептал Родольфо. — Не торопись,
Времени у нас сколько угодно.
Его руки, столь же нежные, как и слова, расстегнули пуговицы кофты и стянули
ее с тела Фло. Она ощущала на своей шее легкие поцелуи, наполнившие ее
блаженством, а глаза под сомкнутыми веками слезами радости. Родольфо осушил
их поцелуями.
— Не надо слез, дорогая, — вновь прошептал он. — Для них
сейчас не время.
— Это просто...
Она не смогла закончить фразу, но чувствовала: Родольфо этого и не надо, он
должен понимать абсолютно все, что творится в ее сердце и что означают ее
слезы.
Остаток одежды был снят с нее так ласково, что Фло почти не почувствовала
этого и осознала лишь тогда, когда он уже снял свою и прилег рядом с ней,
обжигая жаром своего тела.
Желая почувствовать его на себе, она жадно потянулась к нему, инстинктивно
раздвинув ноги.
— Как давно это было... слишком давно... — В голосе Родольфо
чувствовалось страстное желание, взгляд темных глаз прожигал словно лучом
лазера, замечая мельчайшие изменения ее настроения, и Фло понимала, что не
может ничего скрыть от него. — Но я ничего не забыл, помню каждый миг
прошлого и до сих пор предвижу твою реакцию. — На губах его появилась
легкая чувственная улыбка. — Например, знаю, что если сделать
так... — его ладони легли ей на труди, осторожно поглаживая их, —
то ты закроешь глаза. А если так... — положив подушечки больших пальцев
на ее соски, Родольфо подразнил их, заставив отвердеть и набухнуть, —
то ты начнешь издавать легкие стоны, сводящие меня с ума. Но если сделать
так...
Он склонил темноволосую голову, и она почувствовала коснувшиеся ее груди
губы. На этот раз уже не нежные, а требовательные и жадные, заставившие Фло
затрепетать от желания и обнять руками его мощные плечи.
— Дольфо! О, Дольфо! — простонала она, и в этот момент все, о чем
он говорил, вдруг ясно всплыло в ее памяти, заставив отбросить последние
остатки сомнения. Это был ее муж, и, хотя они провели вместе всего одну
ночь, Фло тоже знала, как доставить ему удовольствие.
Поэтому она дала волю своим рукам, поглаживая, дразня, лаская, одновременно
прижимаясь губами к мускулистой груди, лаская языком плоский сосок. Но в тот
момент, когда его длинная нога уже протиснулась между ее бедрами, Фло
поняла, что во избежание недопонимания между ними просто должна прояснить
еще одну вещь.
— Дольфо, — прошептала она прерывающимся голосом. — Есть одна
вещь, которую ты должен знать... Я никогда не спала с Джеймсом. И не было
никого...
— Я знаю, — сказал он грубым, хриплым голосом, выдающим силу
обуревающих его чувств. — У меня есть глаза. Со мной то же самое. Я
жаждал тебя, мечтал о тебе все эти долгие годы и теперь не могу больше
ждать.
— Я и не хочу, чтобы ты ждал, — прошептала Фло и, откинув голову
назад, открылась ему, словно приглашая к дальнейшему действию.
— Дорогая!
С этим приглушенным возгласом радости, триумфа и облегчения одновременно, с
горящими от страсти глазами, Родольфо наконец вошел в нее.
— Вот так должно было быть той ночью в Барселоне, — задыхаясь
объявил он, — когда мне хотелось тебя до боли. Именно это ты и должна
мне, дорогая,, должна была все это время...
Но Фло не слушала. Ей хотелось сейчас не слов, а любви. Обхватив Родольфо
ногами, она начала слегка покусывать его грудь, пока наконец он полностью не
отдался охватившей его страсти.
Чувства полностью овладели ею, не оставалось ничего, кроме ощущения его
внутри себя и ответа на это своего собственного тела. Ритм все ускорялся,
унося обоих из мира реальности туда, где не существовало ни времени, ни
пространства, а только сжигающее их ослепительно белое пламя.
Когда все было позади, Фло замерла в его объятиях, не в силах, казалось, ни
говорить, ни думать. Но Родольфо начал вновь, и она обнаружила, что ее тело
отвечает еще быстрее, что ее желание еще сильнее, а в кульминационный момент
словно захлебнулась в безбрежном море наслаждения.
Потом, в какой-то момент этой нескончаемой ночи, когда угли в очаге
догорели, а свечи совсем оплыли, Родольфо взял ее на руки и отнес в постель.
Ощущение холодных простыней разбудило Фло и заставило инстинктивно вновь
потянуться к нему. На этот раз все было гораздо медленнее, но доставило
такое наслаждение, что довело до слез. Должно быть, он почувствовал их.
— Ты плачешь, дорогая? — спросил он. — Но почему?..
Потому что я знаю, как сильно люблю тебя, хотелось ответить Фло, но что-то
помешало ей. Однако промолчать было тоже нельзя.
— Потому что после этого никогда не смогу выйти за кого-нибудь
замуж, — пробормотала она, намереваясь продолжить, объяснить ему...
Но, чувствуя накатывающиеся на нее волны сна, решила отложить объяснение: в
конце концов, это было не так уж важно. Ведь Родольфо сам сказал, что
времени у них сколько угодно. Завтра настанет новый день, и они смогут
поговорить. Их брак станет настоящим, и ничто уже не сможет помешать этой
идиллии. Снаряд не попадает в одну воронку дважды. Судьба не может быть
настолько жестока.
Проснувшись на следующее утро в обстановке, пугающе напоминающей первое утро
ее семейной жизни, Фло почувствовала, что ее уверенность в благосклонности
судьбы несколько поколебалась. Сонно шевельнувшись в постели, она испуганно
встрепенулась, обнаружив, что рядом с ней никого нет. Более того, простыни
на том месте, где он лежал, были холодными, указывая на то, что Родольфо
встал уже довольно давно. В крохотной спальне тоже не осталось никаких
следов его пребывания, в самом коттедже царило тревожное молчание.
Торопливо одевшись, она спотыкаясь сбежала вниз по лестнице. Тишина в доме
объяснялась тем, что одетый в черные джинсы и черную же рубашку Родольфо, к
ее крайнему изумлению, загружал в багажник машины свои и ее вещи.
— Дольфо? — недоуменно воскликнула Фло. — Что ты делаешь?
— Собираюсь в дорогу.
Вместо ожидаемых теплых взгляда и улыбки она встретила холодность и
отстраненность.
— Но зачем?
Все должно было быть совсем не так. Фло надеялась проснуться в его объятиях
или, по крайней мере, попасть туда в первый же момент после пробуждения.
Надеялась вновь насладиться долгими, чувственными поцелуями, все более и
более страстными, кончающимися любовными играми. Но стоило ей взглянуть на
Родольфо, как стало абсолютно ясно, что ни о чем подобном можно даже не
мечтать.
— В чем дело? Куда мы...
— Мы возвращаемся. — Родольфо даже не дал ей закончить
предложение. ~ Я упаковал твои веши. Тебе осталось только сесть в машину.
— Но почему? — в крайнем изумлении воскликнула она. — Я
ничего не понимаю.
— У меня есть дела. — Он явно сдерживал себя, чтобы не
сорваться. — И нет ни времени, ни желания объясняться. Так ты едешь или
нет?
То, с каким видом Родольфо уселся за руль и завел двигатель, не оставляло
сомнений в том, что он вполне способен уехать без нее. И точно, не успела
Фло закрыть за собой дверцу и пристегнуть ремень, как машина резко тронулась
с места.
Глава пятнадцатая
Ей понадобилось некоторое время на то, чтобы собраться с мыслями,
приспособиться к столь резкому переходу от счастливого, безмятежного
пробуждения к этой непонятной, сумасшедшей ситуации, когда любимый ею
мужчина внезапно начинает вести себя как незнакомец. Что же могло случиться
за эти насколько часов, прошедших с того мгновения, как она уснула в его
объятиях?
Неужели он так спешит оказаться подальше от коттеджа... а может быть, и от
нее самой? Эта перспектива была столь пугающей, что заставила Фло
повернуться к нему.
— Ты не собираешься объяснить мне в чем дело? — спросила она,
пытаясь спрятать свое беспокойство за требовательным тоном голоса.
Однако агрессивность оказалась не самой удачной линией поведения, делая вид,
что полностью сконцентрировал внимание на дороге, Родольфо просто
проигнорировал ее вопрос.
— Дольфо, пожалуйста... Скажи, что случилось?
Она неуверенно коснулась его, но, резка дернувшись, он стряхнул ее руку.
— Я сказал. Мы возвращаемся назад. Каникулам конец, только и всего.
Ничего из этого не должно было случиться.
— Ничего? Но мне кажется...
— Что тебе кажется? — угрюмо спросил Родольфо.
— Что мы... любили друг друга!
— Я уже говорил тебе, дорогая, любовь для этого совсем не обязательна.
Достаточно обоюдного желания, а уж желания у тебя было сколько угодно!
— Я... — начала было Фло, но слова замерли у нее на устах. В
памяти вдруг всплыли слова, вырвавшиеся у Родольфо во время бурного порыва
страсти.
Вот так должно было быть той ночью в Барселоне... Именно это ты и должна
мне, дорогая... должна была все это время...Боже, только не это! Неужели она
опять оказалась обманутой? Неужели открылась в своей любви только для того,
чтобы дать ему самым жестоким образом использовать эту любовь против нее же
самой, отомстить за ту ночь в Барселоне?
Секс и обладание. Именно эти слова всегда ассоциировались у нее с Родольфо,
И все же она всегда оказывалась плохо готовой к тому, насколько сильным
стимулом они для него были. Он полагал, что она принадлежала ему, только ему
и можно делать с ней все.
— Тебе нечего сказать, дорогая? — с издевкой в голосе спросил
Родольфо. — Совсем нечего? Это на тебя не похоже.
— Что же тут говорить, когда ты уже все решил? — парировала Фло и,
не желая подвергаться дальнейшим унижениям, замкнулась в молчании. Она не
произнесла ни слова до того момента, когда машина остановилась у ее
городского коттеджа. — И что теперь, — начала было Фло, но
увидела, что говорит в пустое пространство. Выскочив из машины, он уже
открыл дверь и, ни разу не оглянувшись, скрылся внутри.
Неужели ему так хочется поскорее оставить ее? От боли и обиды у нее все
словно сжалось внутри, на непослушных ногах она вышла из автомобиля и
проследовала за ним в дом. Родольфо был уже в своей спальне и, открыв ящики
гардероба, засовывал их содержимое в лежащий на кровати открытый чемодан.
— Я возвращаюсь в Барселону, — без всяких обиняков сообщил он,
когда она появилась в дверях. — Все мои дела здесь закончены... за
исключением одного.
— Какого же?
Голос подвел Фло, но ей было уже все равно. Так, значит, это было для него
всего лишь делом? И больше ничем?
— Документы, которые ты хотела от меня получить. Документы на
развод, — пояснил Родольфо, видя, что она не в состоянии ничего
понять. — Давай их сюда, и покончим с этим раз и навсегда.
— Документы на развод? Но ты ведь сказал...
Пытаясь привести себя в чувство, Фло в ошеломлении потрясла головой.
— О, теперь я поняла! — с горечью бросила она. — Ты получил
от меня все, что хотел, и уезжаешь. Тебе не терпится избавиться от меня...
Раздавшийся снизу звон дверного колокольчика заставил ее замолчать. В
теперешнем состоянии Фло, может быть, и проигнорировала бы звонок, но, к ее
удивлению, Родольфо, мгновенно отреагировав, заторопился вниз.
— Как видите, Ховельянос, я приехал. Надеюсь, вы скажете мне, в чем
дело?
Джеймс. Вот уж кого ей хотелось видеть меньше всего. Но тот был уже в холле
и успел увидеть ее наверху лестницы.
— Фло, может быть, ты что-нибудь мне объяснишь?
— Это я позвонил Джеймсу и попросил его приехать, — холодным,
совершенно безразличным тоном сказал Родольфо. — Мне показалось, что
теперь, когда я уезжаю, тебе может понадобиться здесь кто-то другой.
Кто-то другой? Неужели он не понимает, что ей нужен только он один? Что без
него ее жизнь будет совершенно пустой?
Однако что-то в тоне Родольфо удивило Фло, заставив немного приободриться.
Если ему было так нужно избавиться от нее, зачем беспокоиться о том, чтобы
не оставить ее одну?
— Вы уезжаете? — удивленно переспросил Джеймс. — Но мне
казалось, что вы оба собирались пробыть на озере до завтрашнего дня.
— Мы решили сократить...
— Джеймс, насчет той поездки... Голоса Фло и Родольфо смешались, и
Джеймс недоуменно нахмурился. Но Фло решила продолжить, ей на ум пришло
подозрение, которое надо было проверить.
— Мне хочется кое-что тебе сказать...
— Фло хочет сказать, — прервал ее Родольфо с хладнокровной
уверенностью в голосе, — ч то мы вернулись раньше, чем собирались,
потому что все сложилось просто ужасно. Было холодно, мокро, скучно...
— Скучно? — Это настолько удивило Фло, что она уже не следила за
тем, что говорит. — Скучно? Родольфо, не можешь же ты называть скучной
самую лучшую ночь любви в моей жизни!
Теперь все внимание Джеймса было, без сомнения, сосредоточено на Фло. Он
смотрел на нее, вытаращив от изумления глаза. Но сама она, заметив во
взгляде Родольфо нечто обычно ему не присущее, не отводила от него глаз.
— Это правда? — только и смог пробормотать Джеймс.
— Фло, не надо так шутить! — Укоризненный возглас Родольфо
прозвучал так естественно, что на мгновение Фло сама чуть было не поверила
ему. — Нет, конечно, это неправда, Джеймс. Фло просто дразнит вас. Как
я уже сказал, мы прервали каникулы, потому что...
Но она даже не стала слушать окончания этого объяснения, все ее внимание
было направлено на первые несколько слов.
Нет, конечно, это неправда. В первый раз за все время, как Фло знала его,
Родольфо откровенно солгал. Он, который не раз клялся в том, что всегда
говорит правду, теперь нарушил свои клятвы так явно, что причины для этого
должны были быть весьма весомыми. Но каковы же они?
— Послушайте, я совершенно не понимаю, что здесь творится, — явно
нервничая, сказал Джеймс. — Если вы решили, что между мной и Фло что-
нибудь было, то вы ошибаетесь. Не было ничего.
Джеймс еще не кончил говорить, а Фло уже заметила, какой эффект произвели
эти слова на Родольфо. Голова его откинулась назад, как будто от пощечины, а
взгляд переместился на нее, однако она так и не решилась встретиться с ним.
— Одно время мне казалось, что у меня есть шанс, но она ясно дала
понять, что не хочет этого. Как раз перед вашим отъездом на озеро. —
Джеймс совсем не казался расстроенным этим фактом, впрочем, он не слишком
огорчился еще тогда, когда она сообщила ему новость. — Естественно, я
подумал, что это из-за вас, Родольфо.
— Нет!
— Фло, — с недоумением обернулся к ней Джеймс, — кто для тебя
этот человек?
— Фло... — предупреждающе начал Родольфо, но она решила не
слушать.
Две лжи всего за несколько минут. Единственной причиной, которая приходила
ей на ум, было то, что, поступая таким образом, он надеялся защитить ее. А
это, в свою очередь, должно было означать... Фло понимала, на что надеется,
но этого делать не стоило. По крайней мере, до тех пор, пока не будет
твердой уверенности.
— Он мой муж, — гордо объявила она и услышала, как Родольфо
негромко выругался по-испански.
— Муж? — Джеймс явно решил, что с него хватит. — Нет, не
трудитесь объяснять... Думаю, мне пора оставить вас вдвоем.
С явным облегчением он почти бегом бросился к двери, но Фло даже не
взглянула вслед, все ее внимание было сосредоточено на нахмуренном Родольфо.
— Зачем, черт побери, ты это сделала! — сердито воскликнул он.
— Что именно? — решила уточнить Фло. — Сказала ему, что ты
мой муж? А почему бы и нет? В конце концов, это правда.
— Но не та правда, о которой должны знать другие люди. Я уже спрашивал
тебя, где эти проклятые бумаги на развод?
— Не хочешь же ты...
— Не надо объяснять мне, чего я хочу, а чего нет, Фло! Ты можешь
жестоко разочароваться в этом. Бумаги! ~ яростно воскликнул Родольфо, видя,
что она по-прежнему медлит.
Нервно вздрогнув, Фло торопливо двинулась к столу, в ящике которого держала
документы. Не может же он действительно хотеть этого, молча твердила про
себя она. Боже, не дай этому свершиться.
Трясущимися руками она протянула Родольфо документы и в ужасе наблюдала за
тем, как он торопливо подписывает их в нужных местах.
— Вот! — Родольфо протянул ей бумаги. — Теперь ты свободна.
Довольна наконец?
Что можно было на это ответить? За те секунды, пока он ставил свои подписи,
Фло почувствовала, будто внутри у нее что-то умерло. И все же... И все же,
независимо от ее воли, этот трепетный огонек надежды не погас совсем. Она
ник
...Закладка в соц.сетях
