Жанр: Любовные романы
Квадратное колесо фортуны
...кружающих непреодолимое желание
проверить мягкость аппетитного тела на ощупь. Девицу следовало немедленно удалить из поля
зрения начальства. Итальянцы могли клюнуть на эту экзотику, как на матрешку, красную икру,
ушанку или ремень со звездой.
- Оставьте свой номер, я обязательно с вами свяжусь, - торопливо сказала Нина и, взяв
грудастую красотку под локоток, потащила к выходу, пока на голос претендентки не выглянул
кто-нибудь из шефов.
Следующие четыре девицы с капризными модельными мордашками и фигурками были
отметены практически на входе. Им Нина безапелляционно сообщила, что в настоящий момент
требуется женщина в возрасте.
Достаточно неожиданным оказалось то, что некоторое количество основательно
потрепанных личной жизнью и детьми теток считали себя привлекательными блондинками.
Переубедить их не удавалось, поэтому Нина дежурно обещала всем перезвонить завтра.
В какой-то момент ее посетила нехорошая мысль, что поток претенденток может внезапно
иссякнуть, но, выглянув в коридор, она убедилась, что запас еще есть.
Ближе к концу кастинга все едва не сорвал не вовремя пришедший Вадим.
- Ого, какой цветник, - пророкотал он, гордо вышагивая мимо привалившихся к стене
ожидающих.
Одновременно с ним в кабинет вошла большеглазая девушка, почти девочка, похожая на
олененка Бэмби. Она смущалась и робела под оценивающим взглядом суперменистого
блондина. Вместо того чтобы уйти, Вадим уселся в мягкое уютное кресло и приготовился
участвовать в собеседовании.
Чтобы протянуть время, Нина начала выяснять у девушки подробности биографии,
начиная едва ли не с детского сада. Одновременно она судорожно рыскала по Интернету, в
поисках подходящей анкеты. Она распечатала первый попавшийся опросник и подсунула его
густо краснеющей гостье.
- Вот, заполните, пожалуйста, - со змеиной улыбкой процедила Нина.
В приемной наступила тишина, нарушаемая лишь судорожными вздохами анкетируемой
и шуршанием ручки по бумаге.
Вадим заскучал и исчез в кабинете Сергея, подмигнув Нине и многозначительно скосив
глаза на худенькую спинку претендентки.
Девушка была слишком юной и свежей, такую Нина тоже ни в коем случае не могла
допустить до перспективных мужиков, поэтому, как только за Вадимом закрылась дверь, она
выдернула у девчонки листок прямо из рук.
- Я еще не закончила, - испугалась та.
- Медленно пишете, - сурово пояснила Нина. - Давайте устно выясним более важные
детали. Сколько вам лет?
- Уже восемнадцать, - заволновалась девочка. - В декабре исполнилось, мне можно
работать! Вы не беспокойтесь, у меня и трудовая есть!
- Ну, трудовая ваша мне тут не нужна, - отрезала Нина, подумав, что уж такую соплю
она точно не желает видеть рядом с ожидаемыми иностранцами. - Вы мне лучше вот что
скажите: вы раньше с делегациями работали?
- Нет, - виновато прошептала девочка, но тут же добавила: - Я закончила
итальянскую спецшколу и сейчас учусь на первом курсе. Я три года жила в Италии с
родителями. У меня язык хороший, вы не подумайте...
- Вот! - Нина красиво оттопырила указательный пальчик, украшенный идеальным
перламутровым ноготком и бриллиантовым колечком. - Вы языком по прямому назначению
умеете пользоваться?
Девочка с искренним непониманием уставилась на нее.
"То, что надо!" - удовлетворенно подумала Нина и продолжила выживание врага с
подведомственной территории.
- Милочка, ну нельзя же быть такой тупой.
Я русским языком спрашиваю, вы иностранцев сможете нормально обслужить?
- Я хорошо говорю по-итальянски, у меня сертификат...
- Барышня, что вы тут из себя строите? Вы в постели делегации обслуживали?
- Да что вы такое говорите! - вспыхнула девочка. - У нас приличная фирма...
- Да вы что, с луны свалились! - Нина с осуждением уставилась на нее, изобразив
максимальную степень возмущения. - Кому нужна простая переводчица? Вы что, не
понимаете, зачем мы симпатичную молодую девушку ищем?
- Ну как? - выглянул Вадим. - Мы с Сергеем Михайловичем готовы поучаствовать в
собеседовании.
- Нет! - тоненько выкрикнула девица и, уронив стул, вихрем вымелась из кабинета.
- Что это с ней? - озадачился шеф.
- Похоже, она с приветом, - доверительно поведала ему Нина. - Я это сразу
почувствовала. Но если она вам понравилась, могу вернуть, у нас телефон ее есть.
- Не надо, - испугался Вадим. - Вы знаете, давайте уж лучше сами. Я не буду
вмешиваться.
Всего бюро прислало им семнадцать переводчиц. Эта глазастенькая была четырнадцатой.
Получалось, что в коридоре осталось всего трое. Нина напряглась. Надо было срочно решаться.
Как только вошла следующая, коварная секретарша облегченно вздохнула. В точку!
Худенькая, плоская, в очочках и мешковатом брючном костюме. Неопределенного цвета
волосы зализаны в тугой пучок. Никакого маникюра, косметики и украшений.
Серая мышь. Шефам должна понравиться, учитывая их извращенный вкус и склонность к
подобным безликим скромницам. Девица выглядела как сестра-близнец невзрачненькой
невесты Сергея Михайловича.
Претендентка что-то лопотала про диплом, опыт и не очень хорошее знание итальянского.
- Я не знаю, почему меня к вам направили, - честно таращила она на Нину печальные
серые глазки, казавшиеся за стеклами толстых очков маленькими и блеклыми. - Я немецкий
хорошо знаю, а итальянский всего год учу.
Нине на эти тонкости было глубоко наплевать.
- Вы нам подходите, секунду... Она заглянула к шефам и сообщила:
- Нашла. Будете смотреть?
- Будем, - решительно сказал Вадим. - Ведите.
Девушка обреченно вошла в кабинет и вопросительно уставилась на двух мужчин,
разглядывавших ее, словно товар на витрине.
Шефы переглянулись. Похоже, девица им не глянулась.
- Самая лучшая из тех, что приходили, - развеяла их сомнения Нина.
- Хорошо, - наконец кивнул Сергей. Ему даже в голову не пришло, что это
откровенный типаж его любимой невесты. Юльку он видел совсем другой. Эта же девица была
блеклой и неинтересной, словно стертая ластиком картинка, от которой остались только
размытые грязноватые контуры.
- Жалкая она какая-то, - подтвердил его сомнения Вадим, едва за утвержденной
переводчицей закрылась дверь.
- Других нет, - развел руками Сергей. - Пусть будет эта.
Девушку звали Лена Кораблева. Она устроилась в это бюро давно, но переводов на
немецком, которым она владела в совершенстве, ей почти не давали. Чтобы получить хороший
заказ, надо было дружить с начальницей, а Лена корыстно дружить не умела, поэтому пара
переводов, которые ей перепали, оказались чудовищными техническими текстами.
Однажды, стоя в очереди за своими копейками, она услышала беседу двух пожилых дам:
- Надо учить какой-то не особо распространенный, но и не особо редкий язык. Иначе
просто невозможно заработать. Я выбрала итальянский. Тяжеловато на старости лет менять
специализацию, но что ж делать, раз раньше не сообразила, - делилась с подругой полная
седая женщина в расшитом люрексом свитере.
- Ты права, права, - поддакивала ей подруга. Этот разговор запал Лене в душу, и она
записалась на курсы итальянского.
Первый опыт работы с итальянцами был не особо удачным, но и не провальным. Лена
приободрилась и на это собеседование шла уже более решительным шагом.
Мама долго и тщательно готовила ее к первому рабочему дню. На отложенные про запас
деньги купили приличный брючный костюм, целую неделю тренировались перед зеркалом, как
лучше накраситься. Лена даже приобрела недорогой польский лак для ногтей, хотя маникюром
отродясь не интересовалась и даже слабо себе представляла, как его делают.
- Может, понравишься ты этому итальянцу и уедешь в Италию, - мечтала мама. -
Хоть ты по-человечески поживешь.
Лена с мамой не были нищими, но для того, чтобы обеспечить себе более-менее сносное
существование, они работали, не покладая рук, без выходных и праздников. Тем не менее
благосостояние упорно буксовало, заработанные деньги тратились на самое необходимое,
стремительно тая и не давая возможности накопить хоть небольшую сумму, как говорила мама,
на старость.
Накануне первой встречи с итальянцами у Лены начался страшный мандраж, и в аэропорт
она поехала, так и не накрасившись.
Увидев бледно-зеленую переводчицу, Вадим даже чертыхнулся про себя. Рядом с Ниной в
коротком норковом полушубке эта девица выглядела ужасно. Дутый китайский пуховик, из-под
которого торчали две тонкие ножки в брючках-дудочках и детских ботинках на шнуровке. К
тому же на плече у нее висела здоровенная торба, набитая непонятно чем, словно она собралась
в поход на неделю и взяла с собой самые необходимые вещи и продукты.
- Что у вас там? - недовольно проворчал Вадим. - Давайте оставим в машине, никуда
ваша сумка не денется.
- У меня там словари на всякий случай и сменная обувь, - сообщила Лена.
" Неужели в этом хваленом агентстве не нашлось нормальной переводчицы? С ума сойти:
припереться с рюкзаком словарей!" - скрипнув зубами, подумал про себя Вадим.
- Сменная обувь-то зачем? - злобно поинтересовался он вслух. - Вы что, тапочки с
собой взяли?
- А вдруг понадобится, - с обезоруживающей простотой ответила Лена.
Сергей реагировал на происходящее со слоновьим спокойствием. Конечно, имея такую
невесту, как его Юля, можно ко всему привыкнуть.
Нина торжествующе улыбалась и снисходительно смотрела на жалкую переводчицу.
Мужики, слонявшиеся по залу ожидания, начали концентрироваться в непосредственной
близости от голых Нининых коленок. Когда секретарша, впитывая витавшие в воздухе флюиды
восхищения, наклонилась, чтобы поправить что-то на идеально чистом сапожке, сидевший
неподалеку толстяк сдавленно застонал, а Сергей едва не свалился с кресла.
- Сядьте немедленно, - прошептал он. - Вы что, хотите, чтобы на нас весь зал
пялился?
- Не переживайте, Сергей Михайлович! На вас никто пялиться и не собирался. Вы же
сами хотели, чтобы я понравилась вашим итальянцам. Так вот, я репетирую!
Лена смотрела на Нину во все глаза и изумлялась. Девушка вела себя как продажная
женщина, откровенно демонстрируя оголенные части тела. Если бы не тот факт, что именно эта
красавица беседовала с ней в офисе заказчика, Лена подумала бы, что эту Нину пригласили на
роль эскортницы. Лена демонстративно отсела подальше, чтобы тень от Нининого поведения
не упала на ее незапятнанную репутацию.
Лена никогда не понимала таких девиц, хотя приходилось признать, что именно
старомодность и консерватизм заставляли ее до сих пор сидеть в девках. Через три года ей
исполнится тридцать, опасная черта, за которой уже мало что светит. Мама всегда говорила,
что найдется принц, который оценит ее по достоинству, но, похоже, она так основательно
запрятала свои достоинства, что принцы со свистом пролетали мимо и запутывались в вовремя
расставленных чужих сетях.
Нравиться итальянцам она передумала, заранее предвидя провал своих попыток устроить
личную жизнь за счет представителей иностранной державы. Лена решила держаться на высоте
и максимально использовать ситуацию, чтобы отточить свои навыки владения итальянским.
Любые потуги быть красивой на фоне такой спутницы, как Нина, выглядели бы смешно. Лена
даже была рада, что не накрасилась: по крайней мере, теперь никто не подумает, что она
надеется на мужское внимание. Это только представители животного мира привлекают
противоположный пол яркой окраской, пышным мехом и громкими трубными воплями. Она
будет вести себя скромно, поскольку здесь ловить нечего. Ее принц должен быть попроще,
чтобы потом всю оставшуюся жизнь не прибегать ко всевозможным ухищрениям, дабы
удержать понравившийся экземпляр у своей юбки, как это делают сейчас ее подруги. Тем не
менее Лену иногда пронзала острая зависть к тому, что у девчонок есть хоть кто-то: мужья,
любовники, дети, злобные свекрови, отравляющие жизнь, а у нее только мама, безумно
любившая свою единственную дочь и исступленно желавшая ей счастья.
Итальянцы были потрясены Ниной, а переводчицу восприняли как необходимое
дополнение. С ней вежливо поздоровались и моментально отвернулись, навострив уши и
слушая только ее старательное бормотание. Иногда они напрягались и внимательно
вглядывались в ее губы, тогда Лена смущалась, понимая, что допустила ошибку, и повторяла
фразу.
Валериано был похож на веселого карликового пуделя. Если бы у него был хвост, то он
обязательно вилял бы им от радости и восторга. Он периодически переходил на русский язык,
гордо кося глазом на своего спутника и чувствуя себя полиглотом. Виктор, как и Валериано,
был сухощавым и невысоким. Но, в отличие от своего непосредственного начальника, вид он
имел самый недоброжелательный. Если Валериано ассоциировался с пуделем, то Виктор - с
угрюмым бульдогом. Влажно поблескивающая оттопыренная нижняя губа придавала ему вид
обиженный и крайне недовольный. При всей своей худобе он имел небольшое круглое брюшко,
короткие кривоватые ножки и блестящую лысину. Высоченная Нина, уверенно стоявшая на
немыслимых шпильках, возвышалась над итальянцами, как баобаб в саванне.
Виктору, питавшему страсть к высоким женщинам, немедленно захотелось выяснить
моральную устойчивость эффектной красотки. Но, будучи незнакомым с обычаями этой дикой
страны, он не рискнул проявлять инициативу. Тем более что еще неизвестно, какую именно
роль играет девица в их совместном проекте.
Вечно неуверенная в своих силах, Лена воспряла духом, поняв, что ее не погонят прочь
немедленно, обвинив в незнании итальянского языка. Культурную программу разрабатывала
она, поскольку ленивая Нина решила не тратить свое драгоценное время на подобные глупости,
сообщив наивной переводчице, что если она понравится начальству и иностранцам, то,
возможно, ее возьмут на постоянную работу. Это была достаточно заманчивая перспектива, и
Лена вместе с мамой за одну ночь накатали замечательный план. Тексты на итальянском по
всем пунктам плана Леночка старательно выучила.
Полная женщина в отделе кадров бизнес-центра отнеслась к ней весьма доброжелательно,
помогла заполнить договор и даже угостила кофе. Лена кофе не пила, он дорого стоил, и они с
мамой его просто не покупали, но отказаться от столь любезного предложения она
постеснялась. Марина Игоревна долго расспрашивала ее обо всем, внимательно слушала,
ласково улыбалась, и расстались они почти подругами. После ухода Леночки Марина Игоревна
подумала, что, учитывая начало сотрудничества с итальянцами, скорее всего, придется искать
девочку со знанием языка, поэтому, в расчете на перспективу, телефон девушки она
припрятала, тем более что Кораблева ей очень понравилась: скромная, интеллигентная,
старательная, именно из таких и получаются самые надежные и преданные делу сотрудники.
Переговоры проходили достаточно успешно с той точки зрения, что Лене не без труда, но
удавалось справляться со своей работой. Поскольку все упиралось в чертежи, периодически
мужчины умудрялись вообще обойтись без ее помощи, обмениваясь какими-то малопонятными
словами и терминами, радостно кивали и замечательно понимали друг друга. Тем не менее
говорить ей пришлось много, особенно мучительно это было во время обеда. Она так и не
смогла притронуться к своей тарелке, поскольку вежливо перебрасывавшиеся необязательными
фразами собеседники вынуждали ее постоянно переводить всю озвучиваемую ими галиматью.
Лена успела лишь пару раз отпить сок, а потрясающий шницель # остыл нетронутым.
К вечеру она уже еле ворочала языком от усталости, голода и нервного напряжения.
Радовало одно: во время балета можно будет молчать.
Юлька, первым делом углядевшая в фойе театра Нину, обиженно прошептала:
- Эта фря тоже здесь?
- Она сопровождает гостей и следит за выполнением программы, - пояснил Сергей. -
Ты ревнуешь?
- Вот еще! - надулась Юлька. - Много чести. Основная группа тоже только что вошла.
Нина капризно дернула плечиками, скинув шубку в руки нерастерявшегося Виктора. Итальянец
приосанился, почувствовав себя ее кавалером. Валериано с сожалением посмотрел на прыткого
подчиненного. Лена и Юля одновременно уставились на Нину, решив посмотреть, как она
будет разбираться со сменной обувью. Оказалось, что никак. Ее сапожки замечательно
дополняли ансамбль, и переодевать их не было необходимости.
Как раз в тот момент, когда Лена судорожно соображала, менять ботинки на туфли или не
позориться, подошли Сергей с Юлей. Состоялась процедура знакомства, жениха с невестой
пылко поздравили, Юлькину ручку облобызали, а Нина, смерив ее насмешливым взглядом,
лишь вежливо поздоровалась.
Тяжело вздохнув, Юлька взяла из рук Сергея полиэтиленовый пакет и, стараясь не
смотреть на окружающих, вытряхнула туфельки. Лена тут же грохнула рядом свои. Почти
одновременно скрючившись, девушки встретились взглядами, благодарно улыбнулись друг
другу и сразу почувствовали себя гораздо увереннее.
В зал они вошли, ощущая взаимную поддержку. Пообщаться соратницам так и не удалось,
поскольку Лену втиснули между Виктором и Ниной, а Валериано упражнялся в знании
русского языка, обвешивая Юльку неуклюжими комплиментами, как елку самодельными
снежинками. Девушка вежливо улыбалась и изредка краснела. Эротический накал
воспроизводимых комплиментов снижало только то, что Валериане периодически путал
окончания и ударения, забывал слова и смешно шевелил губами, уставившись в потолок. Особо
впечатлило Юльку упоминание про "перстные ланиты", смотрел он при этом на ее ноги,
поэтому смысл ускользнул от слегка оторопевшей Юльки. Сергей в целом был доволен и лишь
иногда ненавязчиво отпихивал от невесты руки не в меру разошедшегося итальянца.
Во время антракта Нина решительно сообщила переводчице, что им просто необходимо
поменяться местами, поскольку есть пара важных деловых вопросов к Виктору, которые не
требуют перевода. Наивная Леночка глупо поинтересовалась, как же они будут решать вопросы
во время действия, но Нина свела соболиные брови в презрительный домик и, нежно улыбаясь
Виктору, самым хамским образом отшила ретивую переводчицу:
- Тебя забыли спросить!
Но, как выяснилось позже, Виктора тоже спросить забыли. Попав в Мариинский театр, о
котором столько рассказывала ему перед отъездом жена, он отключился от Нининых прелестей
и наматывал свежие впечатления, как фабричная катушка, чтобы потом все в подробностях
пересказать дома. В антракте он заставил Лену подробно перевести ему купленную
программку, побегал по этажам, повосхищался внутренним убранством театра, купил открытки
и сувениры, после чего соблаговолил наконец обратить внимание на секретаршу. Нина к тому
моменту уже совершенно отчаялась. Сначала она семафорила голыми коленками Валериано, но
тот настолько увлекся демонстрацией знаний иностранного языка смущавшейся Юле, что
зазывно-призывные выкрутасы Нины просто не заметил. Помахав в воздухе точеными
ножками, она собрала вокруг себя небольшую сплоченную группу мужчин, которых тщетно
пытались заманить в буфет, в туалет или просто увести от греха подальше их разозленные
спутницы. Поняв, что если Виктора приведут обратно, то он ее за этим возбужденным забором
просто не заметит, Нина решительно встала и величественно протаранила группу особо
упорных поклонников.
Виктор, утомленный беготней но историческому памятнику российской культуры, был
взят ею в оборот, едва только присел на мягкий диванчик.
- Ах, а что это мы тут купили? - проворковала Нина, воспринимавшая
нерусскоязычного иностранца словно старого маразматика. Нормальный человек обязан
понимать русскую речь, а иначе как с ним общаться?
Виктор начал радостно демонстрировать открытки. Нина ловко взяла их
наманикюренными пальчиками и начала раскладывать на итальянских коленках, изредка
царапая ноготком идеально отпаренные брюки. Когда подошел черед сувениров, она легким
движением сдвинула открытки вдоль по его тощим ляжкам, заставив итальянца густо
покраснеть и выпучить глаза, оперлась на его колено и перегнулась через него со словами:
- Ой, кажется, что-то упало.
Пошарив рукой вдоль бедра окаменевшего Виктора, она убрала с его колен свой бюст и с
придыханием, глядя прямо в лицо обалдевшего иностранца, прошептала:
- Показалось.
Ни слова не понимавший по-русски Виктор принял ее незамысловатый флирт за
проявление откровенного женского гостеприимства, принятого в дикой России. Он преданно
моргал и ждал повторения, поскольку не был до конца уверен, что мужчина тоже может
проявлять инициативу. Окружавшие его джентльмены вели себя крайне сдержанно, и
неадаптировавшийся гость решил придерживаться их тактики поведения. Активность Нины он
списал на собственную неотразимость. Секретарша, не привыкшая к длительным окучиваниям
интересовавших ее индивидов, слегка растерялась. Виктор таращился на нее, словно
разбуженный в неурочный час филин, но на контакт не шел. Надо было форсировать ситуацию,
поэтому она и решила удалить препятствие в виде Лены, отделявшей Ниночку от кресла
вожделенного итальянца.
То, что Виктор упорно таращился на сцену и вежливо отодвигал мосластую конечность от
мягкого Ниночкиного колена, совершенно сбивало ее с толку. Ни ее рука на его подлокотнике,
ни теплая ладошка, невзначай проехавшая по его ноге, ни гладкое голое плечо, которым она
старательно приваливалась к остекленевшему театралу, - ничто не смогло отвлечь его от
"Жизели". Прикинув, что Нина будет рядом всю неделю, а на балет его второй раз не поведут,
Виктор целиком ушел в действие, разворачивавшееся на сцене.
Когда в зале зажегся свет и последняя Ниночкина надежда совратить непонятливого
итальянца погасла, все зааплодировали, а Виктор с чувством шлепнул Нину по попке, потом
ущипнул и что-то блаженно пробормотал на своем певучем языке.
"Как тяжело-то", - тоскливо подумала Нина и стрельнула глазками в стоящего рядом
деда, который в течение всего действия пытался нашарить в темноте ее ноги, вплотную
придвинутые к Виктору. Ручки и ножки у старичка оказались коротенькими, и до симпатичной
соседки он так и не дотянулся.
Предусмотрительная Леночка еще в антракте забрала у всех номерки и за несколько
минут до конца действия убежала в гардероб, чтобы разомлевшие после балета гости не были
неприятно потрясены затянувшейся процедурой топтания у вешалок. Она бдительно охраняла
горку одежды, сияя от гордости. Присутствовавшие восприняли ее поступок как должное, и
только Юлька, восхищенно улыбаясь, сказала:
- Какая вы молодец. Мы бы сейчас вместо ресторана час в очереди стояли!
Похвала была приятна, а вот новость про ресторан огорчила. Леночка устала и очень
хотела домой. Но, продолжая улыбаться, как ее учили на инструктаже, она поплелась к
надоевшему за день автобусу.
Юлька была в ресторане во второй раз в жизни. Первый раз случился неделю назад, когда
они с Сергеем отмечали подачу заявления в ЗАГС. Тогда Юлька ужасно стеснялась, долго
разглядывала разнокалиберные ножи и вилки, зыркала по сторонам и ждала: что возьмет в руки
Сергей. От официанта, принесшего меню, она шарахнулась, как лань от охотника, и торопливо
сказала Сергею, что полагается на его вкус. Эту фразу она часто слышала в кино, и некоторое
время она сидела вполне довольная тем, что удалось так замечательно и красиво выкрутиться.
Ничего экстраординарного в тот раз она не выкинула, но и удовольствия не получила,
поскольку до момента выхода на улицу боялась, что у Сергея не хватит денег расплатиться и их
сдадут в милицию или просто побьют. Танцевать она тоже не пошла, боясь, что, пока они
кружатся в вальсе, на ее потрепанную сумочку кто-нибудь позарится, а танцевать с сумкой она
посчитала неприличным.
И вот теперь она снова идет в ресторан. Сегодня Юлька уже обнаглела и чувствовала себя
завсегдатаем подобных мест.
Леночка же в ресторане никогда не была: водить ее туда было некому, а самой ей в голову
не приходило, не то что в ресторан сходить, а даже кафе казалось ей верхом транжирства.
Несмотря на усталость, она решила посмотреть, как живут и отдыхают богатые, которые тоже
плачут. Вероятно, в ее жизни это первый и последний раз, когда можно переступить порог
такого шикарного заведения.
Подобострастный гардеробщик не хуже опытного психолога распределил гостей по
ступеням социальной лестницы, поместив Леночку практически в подвал с крысами и
текущими трубами. Ее пуховик он взял с таким лицом, словно ему выдали старый, видавший
виды ватник и предложили разместить его среди душистых пальто и легких шубок. Пуховик
унесли куда-то в глубь помещения, вероятно, в подсобку. Во всяком случае, именно так
показалось оскорбленной и униженной Леночке. Она очень остро чувствовала неуместность
своего дешевого костюмчика, убогой прически и неухоженного лица.
Если бы она знала, что стоявшую рядом Юльку изводят точно такие же мысли, она бы
страшно удивилась. Они опять дружно переодели туфельки и передали надменному мужику за
гардеробной стойкой пакеты с обувью.
- Это что? - решил насладиться он своей властью над двумя, как ему казалось,
замухрышками.
- В чем дело, дорогая? - шагнул к девушкам Сергей.
Парня сдуло вместе с пакетами.
Юлька ощущала невероятное возбуждение. Она впервые поняла, что вместе с Сергеем в
ее жизнь войдут новые привычки и новые удовольствия. И сама эта жизнь станет другой. Ее
распирало от радости и восторга, хотелось осчастливить всех, разорваться фейерверком и
осыпать окружающих праздничным конфетти. Этот замечательный мужчина принадлежит
только ей, она стала частью яркой и легкомысленно бесшабашной жизни, которую раньше ей
показывали с экрана телевизора и которая казалась ей недоступной, как гора Джомолунгма.
Когда Сергей взял ее за руку и провел в зал, Юлька окончательно перестала стесняться своего
недорогого платья и отсутствия бриллиантов. Если будет надо, Сергей купит. Пусть
побрякушками обвешиваются те, кто не чувствует себя уверенным и самодостаточным! А она,
бывшая скромница, выше этих глупостей. Ее бриллиант - Сережина любовь, и других ей не
надо. Она ободряюще посмотрела на переводчицу, поняв ее чувства.
Съежившаяся Леночка чувствовала себя в роскошном зале ресторана как муха на
пирожном. Она торопливо села, спрятав под стул ноги в дешевых туфельках
...Закладка в соц.сетях
