Жанр: Любовные романы
Викинг
...омни, разве хоть раз он
открыл Вольфгарду и его дружинникам, что ты учишься ремеслу воина.
Рейна улыбнулась, вспомнив, сколько терпения пришлось приложить Гаральду,
обучая ее умению отбивать и наносить
удары мечом и топором, закрываться щитом и делать ложные выпады.
- Да, должна признать, что Гаральд был верным другом для нас обоих и
защищал наши тайны. Она помолчала и
грустно добавила:
- Если бы я вышла замуж за викинга, то это был бы именно Гаральд, но ты же
знаешь, что такое замужество для меня
невозможно.
- Почему ты никак не можешь забыть о своей ненависти? - печально спросил
Рагар, но ответа не последовало.
Тем временем они подошли к самой вершине холма, туда, где была могила их
матери, и Рейна указала на обложенный
камнями земляной холмик.
- Вот почему, Рагар. Ты очень хорошо знаешь, что это Вольфгард довел нашу
мать до смерти. К тому же он сломал
деревянный крест, который я установила здесь, на ее могиле...
- Но, Рейна, мой отец - язычник...
- Он - злобный пес! - гневно прервала девушка брата.- Он - богохульник! Он
бросал в меня обломки креста с
могилы моей матери, и Пелагиус сказал мне, что за это злодеяние его душа
направится прямиком в ад, где ей и место! Ты,
наверное, забыл, что это Вольфгард виновен в гибели нашего маленького брата! Как
ты можешь после этого жить рядом с
ним!
- Рейна! Могу ли я ненавидеть отца! - в отчаянии воскликнул Рагар.- Ведь у
меня с ним одна кровь!
В глазах Рейны были боль и гнев, когда она посмотрела на него.
- Но у меня с тобой тоже одна кровь! И маленький Аллен тоже был с нами
одной крови, и он умер по вине твоего
отца!
Юноша посмотрел на сестру и покачал головой:
- В моих венах есть и его и твоя кровь. Я не могу об этом забыть. И потом
я давным-давно понял, что жизнь слишком
коротка, чтобы отравлять ее ядом ненависти.
Они сотворили крестное знамение и нарисовали крест на материнской могиле
так, как учил их монах-отшельник, а
затем Рагар сходил в поле и, нарвав там ярких северных цветов, положил букет у
подножья могильного камня. Брат и сестра
долго стояли рядом в молчании, глядя на языческие руны, а потом Рейна сказала,
словно возвращаясь к прерванному
разговору.
- Я не знаю, может и ты прав, но я ничего не могу с собой поделать...
Вздохнув, Ригар спросил:
- Ну что, пойдем домой? Дрогнувшим голосом она ответила:
- Нет. Я еще побуду здесь с матерью...
- Рейна...- безнадежно произнес юноша и умолк, встретив взгляд сестры и
увидев слезы, дрожащие у нее в глазах.
Внезапно девушка горько и жестко произнесла:
- Тебя там не было, Рагар. Ты никогда не видел, каким жестоким может быть
на самом деле твой отец. А я видела! И
никогда не смогу забыть, никогда!
Рейна была дочерью франкского графа, владевшего небольшим островом Луар у
западного побережья Франции, где
двадцать лет назад она и родилась. Память девушки сохранила смутные воспоминания
о Лауре. Округлые, покрытые лесами
холмы, луга, яркие от полевых цветов. Помнила немного Рейна и то, как счастливы
были они втроем: отец, мать и она, когда
жили в своем сказочно прекрасном волшебном замке. Однако, внезапно это
идиллическое существование было нарушено.
Рейне было только три года, когда на их остров напали норманны. Они взяли
приступом их замок, убили ее отца и
большинство воинов его дружины, а мать Рейны и других уцелевших жителей увезли в
рабство.
Но все эти беды ничего не значили в сравнении с той трагедией, которая
случилась уже после того, как норманны
ворвались в замок. За несколько дней до вторжения врагов у Рейны появился
маленький братик, и она успела его безумно
полюбить. Однако, Вольфгард, не слушая отчаянные мольбы Бланш, матери Рейны,
отобрал у нее малыша и приказал своим
воинам бросить его среди горящих развалин рядом с трупами убитых франков.
Рейна до конца дней своих не забудет, как душераздирающе кричала мать,
когда Вольфгард потащил их прочь от того
места, где жалобно плакал младенец. Злобный викинг так и не сжалился над
несчастной женщиной, он притащил Бланш и
Рейну на свой дракар, поручил их рабу, а сам опять бросился на остров, чтобы
продолжать грабеж. Вот в этот самый
страшный день трехлетняя Рейна сердцем почувствовала, что когда-нибудь, но она
тоже станет воительницей, такой же
храброй и ловкой как ее отец. И когда она научится владеть оружием, она жестоко
отомстит и Вольфгарду и всему его роду.
Весь полон норманны привезли на ледяные берега дикой и пустынной Исландии.
Но нежная, хрупкая Бланш оказалась
неприспособленной к жизни на суровой земле, природа и климат которой так
отличались от их теплого зеленого острова. Из
нее даже не получилась бы рабыня, так как тяжелая работа была бы не под силу
тонким рукам женщины. Но Бланш и ее дочь
оказались самыми красивыми пленницами, и Вольфгард воспылал к матери Рейны
похотливой страстью, что, впрочем, с ним
происходило всегда, когда ему случалось захватить хорошенькую рабыню. Однако, на
этот раз, он несколько изменил своим
привычкам и объявил прекрасную пленницу своей женой. Рейна сразу оказалась
вознесенной в ранг приемной дочери
великого ярла, и ей разрешили жить в одном доме с родителями. Однако, чем старше
становилась Рейна, тем сильнее она
ненавидела своего отчима, потому что теперь ей пришлось стать свидетельницей
того, как жестоко Вольфгард обращался со
своей женой. Он постоянно избивал Бланш, оскорблял ее и изменял с другими
женщинами. Очень часто маленькая Рейна,
услыхав, что отчим издевается над ее матерью, пыталась вмешаться, в отчаянии
барабаня маленькими кулачками по
толстым, будто стволы деревьев, ногам варвара. Однако дело всегда кончалось тем,
что Вольфгард с грубым хохотом
отбрасывал девочку прочь, а свою жену тащил в опочивальню или просто в другую
комнату. Потом, когда гнев викинга
стихал, мать с дочерью сидели где-нибудь обнявшись и старались утешить друг
друга. И Рейна вновь и вновь давала себе
клятву, что, став взрослой и научившись сражаться как мужчина, она вырвет из
груди Вольфгарда его черное сердце.
Через год после пленения, Бланш родила Рагара. Когда новорожденного
младенца, согласно языческим обрядам,
распеленали и положили к ногам отца, казалось, Вольфгард снова собирался
отказаться от ребенка, и обречь его на смерть,
как прежде Аллена. Однако, на этот раз то ли им были все-таки услышаны мольбы
Бланш или сам ярл посчитал
невозможным отвергнуть собственного ребенка, но в конце концов викинг завернул
мальчика в своей плащ, подчеркивая тем
самым, что называет новорожденного сыном и, согласно обычаям викингов, дает ему
имя Рагар.
Рейне, наверное, тогда было года четыре и она сразу полюбила Рагара, хотя
и знала, что в нем течет кровь ее врага.
Однако, в братике была и кровь ее матери, они оказались с ним связанными
кровными узами, и Рейна всей душой
привязалась к малышу. К ее великой радости, взрослея, Рагар все больше и больше
становился похож на Бланш; он
воспринял от матери не только тонкие черты лица, но и душевную мягкость и
доброту. Пять лет назад, вскоре после того, как
род Вольфгарда изгнали из Исландии, мать Рейны и Рагара умерла здесь в
Ванахейме, и Рейна поклялась, что не позволит ни
одному мужчине обращаться с собой так, как Вольфгард обращался с Бланш.
Благодаря усилиям сестры, Рагар вырос и стал мечтательным, искренним
юношей, Больше любившим уединенные
прогулки и размышления, чем шумные воинские пиры. Как-то раз, когда ему пошла
еще только тринадцатая весна,
дружинники Вольфгарда пытались показать Рагару, как нужно стрелять из лука, и в
качестве мишени выбрали птиц. Мальчик
убежал от воинов, плача и отказываясь убивать невинные создания просто так, ради
удовольствия. Хотя воины, удивленные
малодушием Рагара, поостереглись его осуждать открыто, Вольфгард почувствовал
себя опозоренным тем, что его сын вел
себя "как трус, и решил примерно наказать мальчишку, чтобы "выбить из того
дурь". К несчастью для себя ярл не заметил
Рейну, находившуюся на некотором расстоянии от места, где он отыскал-таки своего
сына. И как только викинг замахнулся
на подростка, Рейна пустила в ход свою пращу. Никто, кроме нее, не видел, как
свинцовая пуля угодила Вольфгарду прямо в
лоб; воины только увидели, что их ярл рухнул, как подкошенный. Ничего не
понимая, дружинники собрались вокруг своего
вождя, не подававшего никаких признаков жизни, и Рейна, затесавшись среди них,
смогла незаметно подобрать свое орудие
мести и спрятать его в складках одежды.
Когда, наконец, Вольфгард пришел в себя, над глазом у него красовалась
громадная, размером с гусиное яйцо, шишка,
и он, вне себя от гнева, ярости, приказал воинам во что бы то ни стало найти
наглеца, осмелившегося напасть на него.
Поиски не дали никаких результатов; ни человек, ни то, чем был сражен ярл, так
никогда и не были найдены. И уж конечно,
никому и в голову не пришло подозревать Рейну в том, что все случившееся - ее
рук дело. К тому же она предложила
воинам вполне правдоподобное объяснение, предположив, что это сам Тор решил
вмешаться, и, когда Вольфгард стал бить
сына - запустил в ярла своим, не знающим промаха, молотом Мьелльниром.
Натурально, молот после этого вернулся к
своему хозяину, и Тор отправился в Йотунхейм сражаться с великанами.
Эти глупцы, эти суеверные язычники поверили Рейне! Она до сих пор со
злорадным удовольствием вспоминает это
происшествие. Больше Вольфгард никогда не осмеливался поднять руку на сына,
опасаясь немедленного возмездия, а Рагар,
догадываясь об истинной причине, сам никогда и никому не рассказывал о своих
догадках.
Этот случай неизмеримо поднял Рейну в собственных глазах. Она поняла, что,
действительно, может научиться в
совершенстве владеть оружием, и с этого дня стала еще упорнее тренироваться.
Вскоре девушка попросила отчима
позволить ей участвовать в военных экспедициях. Сначала Вольфгард поднял Рейну
на смех и сказал, что она станет
настоящим воином только тогда, когда победит в единоборстве трех его самых
сильных дружинников.
Конечно, Рейна понимала, что отчим просто хочет преподать ей урок и
поставить на место, поэтому она
разозлившись, решила бить ярла его же оружием и приняла вызов. После того, как к
удивлению Вольфгарда, его падчерица
выдержала это испытание, ему ничего не оставалось делать, как разрешить вздорной
девчонке делать все, что ей
заблагорассудится.
С тех пор Рейна тай преуспела в военном деле, что временами даже ловила в
глазах Вольфгарда нечто похожее на
гордость за нее. Очевидно, ярлу доставляла, хоть какое-то утешение мысль о том,
что его падчерица оказалась таким лихим
воином в отличие от его собственного сына. Правда, самой Рейне была ненавистна
даже мысль о том, что она доставила
отчиму радость.
ТРИНАДЦАТЬ
Когда Рейна вернулась в терем Вольфгарда и прошла в свою светлицу, ее там
уже ожидала служанка Сибил. При
появлении госпожи, она встала и отложила в сторону только что зашитую ночную
рубашку Рейны. Сама рабыня была одета в
одежду из толстой шерстяной ткани; ее платье на плечах скрепляли простенькие
металлические застежки-фибулы, а ноги
были обуты в грубые кожаные сапоги.
Несмотря на бедную одежду, аристократические черты лица, благородная
осанка говорили о том, что Сибил, как и ее
хозяйка, принадлежала к знатному роду. И хотя на коже у нее появились морщины, а
в длинных темных волосах серебрились
седые пряди, Сибил все еще оставалась привлекательной.
- Рейна, тебя так долго не было! - пробормотала она, озабоченно глядя на
девушку.- Опять, наверное, ходила в
горы читать с Пелаигиусом Священное писание?
Рейна покачала головой. Сама христианка, Сибил знала о тайных визитах
своей госпожи и ее брата к монахуотшельнику,
но бережно хранила их секрет. Девушка ответила:
- Нет, сегодня я туда не ходила. Я была на могиле матери.
Сибил, которая стала невольницей за несколько лет до того, как умерла
Бланш, услышав, что Рейна ходила на
кладбище, перекрестилась.
- Успокой, Господи, ее душу! Все же тебе надо быть осторожнее,- Вольфгард
может что-нибудь заподозрить.
- А мне плевать, пусть подозревает! - фыркнула девушка и бросилась на
постель, застеленную шкурами.- Хотела
бы я увидеть олуха, который захочет мне помешать.
Сибил только вздохнула.
- Тебя трудно напугать, девочка, но не позволяй своей смелости заводить
тебя слишком далеко. Если Вольфгард
узнает, что ты христианка, да еще и Рагар принял нашу веру - этот жестокий
викинг нас всех уничтожит.
Взгляд Рейны стал острым и колючим, словно лезвие ножа. Посмотрев на
служанку, девушка сквозь зубы процедила:
- Однажды в моих руках окажется крест с концами острыми, словно наконечник
копья, и тогда я направлю его в
злобное сердце этого дьявола!
- Разве можно давать волю своей ненависти! - воскликнула Сибил.- Господь
Бог призывает нас возлюбить
ближних, как самих себя и прощать врагам!
- И ты говоришь это мне после того, как Вольфгард разломал крест на могиле
моей матери? - возмутилась Рейна.
- Но он сам выбрал себе судьбу и поступает так, как велит ему его религия,
ведь он - язычник, - возразила
женщина.- Ты оскорбишь Господа, если будешь враждовать с отчимом и мстить ему.
- Но ведь Бог и сам часто подвергал грешников страшным карам. Вспомни его
гнев на Содом и Гоморру! Сибил
покачала головой.
- Ты слишком много внимания уделяешь пророчествам и историям Ветхого
Завета, девочка моя! А тебе надо было
бы обновить свою душу Евангелием любви. Ты должна научиться прощать...
Рейна протестующе махнула рукой.
- Ты хорошо знаешь, женщина, что в моем сердце нет места для прощения и
любви.
Служанка укоризненно посмотрела на девушку:
- Ах, девочка, а ведь тогда твоя жизнь поистине ужасна. Тебя можно только
пожалеть...
Рейна не ответила. Она молча следила за тем, как служанка двигалась по
комнате и, казалось, думала о чем-то своем.
Наконец девушка спросила о том, что ее интересовало в эту минуту больше чем
Божьи Заповеди.
- Что ты думаешь о Викторе Храбром! Правда странно, что он сегодня пришел
к нам сюда совсем один?
- Да, это более чем странно, - задумчиво сказала Сибил, и немного
помолчав, добавила. - Вообще он стал совсем
другим после того чуда, которое сотворил с ним Господь.
- Похоже, да, хотя и не понимаю, зачем Иегова отметил его Своей
благодатью,- неохотно согласилась Рейна.- А
теперь мой ненавистный отчим отпустил его живым и разрешил вернуться, чтобы
похитить меня.
Пряча улыбку, Сибил повернулась к своей хозяйке.
- Ну и как ты к этому относишься, дитя мое?
Рейна раздраженно скривила губы и ответила, по возможности,
пренебрежительнее:
- Я его на месте зашибу, выпущу ему кишки и... и выцарапаю глаза, как
только он осмелится здесь появиться.
Сибил опять подавила усмешку, которая играла в уголках ее губ, и сказала
серьезно:
- После того как сегодня Виктор Храбрый ушел домой из нашего града, мне о
нем было видение.
У Рейны от удивления округлились глаза, она резко выпрямилась. Всем в роду
Вольфгарда было известно, что Сибил
имела дар предсказания, и Рейна всегда с огромным уважением относилась к
видениям своей служанки.
- Расскажи мне, умоляю тебя. Скажи, что друиды предадут проклятью его
красивое до омерзения лицо, и... и все
остальное.
Сибил с сожалением покачала головой:
- Боюсь, девочка, что тебе не захочется слышать мое пророчество.
- Нет, нет, говори! - принялась настаивать Рейна, и служанка, вняв ее
просьбе, торжественно сказала:
- То, что ты услышишь, дитя мое, очень рассердит тебя, но я знаю, что твоя
судьба лежит вместе с судьбой Виктора
на одной линии.
- Откуда ты это узнала? - недоверчиво сощурила глаза Рейна, и в них
появился гневный огонек.
- Из моего видения. Я видела ваше венчание, Рейна,- женщина вздохнула.- И
думаю, что оно будет скоро.
Украдкой взглянув на гордое лицо девушки, Сибил, увидела на нем сложную
гамму самых разных чувств - от
недоверия до гнева. Сжав кулачки Рейна резко соскочила с кровати и воскликнула:
- Ты лжешь!
Сибил уже привыкла к вспышкам гнева Рейны, поэтому закончила спокойно:
- Нет, детка. Виктор Храбрый скоро станет твоим мужем.
- Все, хватит! - воскликнула Рейна, потеряв остатки терпения.- И что ты
можешь знать о моей судьбе! Ты что
получаешь записки от Норм?
Но Сибил только откровенно засмеялась.
- Эй, эй, госпожа! Не хочешь же ты сказать, что веришь во всю эту
языческую чепуху? Неужели ты, христианка,
веришь в существование богинь судьбы?
- Я верую во единого Господа нашего Иисуса Христа, а больше ни в каких
богов не верю! - гневно воскликнула
Рейна и указала рукой на дверь.- А теперь оставь меня, глупая старуха, пока я не
потеряла остатков своего терпения!
Сибил понимающе улыбнулась и ушла.
После ее ухода Рейна заметалась по своим покоям, потихоньку ругаясь на
весь белый свет.
На саму себя она была раздражена даже больше, чем на Сибил. Все эти годы
женщина была самой преданной
служанкой и почти второй матерью для Рейны. Сибил, конечно, не заслужила такой
грубости, особенно если учесть, что
хозяйка сама заставила ее говорить правду. Ничего, попозже она прикажет отыскать
Сибил и попросит у нее прощение.
Может ей стоит сходить в тундру, нарвать цветов и подарить своей советнице и
подруге? Рейна очень хорошо знала, что
Сибил, как и она сама, испытала много горя и страданий и в ее жизни было мало
радостей.
Однако, сейчас самым главным для Рейны было успокоиться, привести в
порядок свои обрывочные мысли и бешено
скачущее сердце. С ужасом девушка почувствовала, как все ее тело бьет сильная
дрожь. Пророчество Сибил затронуло
самую больную проблему Рейны. Подумать только - рабыня сказала, что скоро она,
Рейна Похитительница, выйдет замуж...
и за кого? За собственного врага. Всеми силами своей души и тела Рейна будет
бороться со своей судьбой за то, чтобы вещий
сон Сибил не сбылся никогда.
И все же Рейна не могла отогнать от себя тревожную, мучительно назойливую
мысль о том, что до сих пор
пророчества Сибил всегда сбывались.
ЧЕТЫРНАДЦАТЬ
- Ну, давайте, попробуйте меня одолеть! - Виктор поднял меч.
Недели через три после визита в лагерь Вольфгарда Виктор со своими
дружинниками снова отправились на холм за
поселком, чтобы заняться военными упражнениями. Было холодно; серые облака
нависли над сырой, стылой тундрой.
Однако, наконец, прекратился дождь, несколько дней наводивший на людей тоску и
поэтому сегодня казалось, что весна все
же пришла и на эти негостеприимные берега. Шумливые чайки чертили серые небеса
своими косыми крыльями, из-за
базальтового обломка на воинов с любопытством посматривал какой-то
расхрабрившийся от весеннего воздуха кролик, а из
поселка доносилось блеяние овец, которых пастухи перегоняли на новое пастбище.
С того дня, как Виктор заключил договор с Вольфгардом, он, практически,
каждую свободную минуту
совершенствовал свои навыки владения оружием. Дружинники снова и снова помогали
ему учиться вести бой на мечах и
оттачивали его умение пользоваться луком, копьем, бороться врукопашную. Занятия
были жесткими, даже жестокими, и
остальное время, свободное от воинских упражнений, Виктор тратил на залечивание
многочисленных синяков и ушибов. Но
он не жаловался даже самому себе на тяготы ратного дела, прекрасно понимая, что
должен на голову превзойти всех своих
врагов, если хочет добиться успеха и завоевать Рейну. Виктор даже своим
дружинникам не сказал ничего о договоре С
Вольфгардом, поэтому его люди были убеждены, что все эти упражнения нужны их
ярлу, так как он решил в ближайшее
время совершить набег на поселок врага и хочет сам вести их в битву.
Виктор чувствовал, что теперь ему уже не будет покоя ни днем, ни ночью,
пока он не сможет похитить Рейну, эту
дикую прекрасную девушку, и пока не прекратится кровопролитие, столько лет
омрачающее жизнь Ванахейма.
Сегодня Виктор вызвал на единоборство с собой сразу троих воинов Орма,
Ролло и Канута, и единственное, что
требовалось от них - показать силу рук и ног, так как бой решено было проводить
без оружия.
Все последнее время ярл постоянно учился биться с несколькими
противниками, однако, впервые он бросил вызов
троим самым сильным витязям рода.
Виктор приготовился к поединку: его тело напряглось и натянулось как
стрела, он широко расставил ноги, слегка
согнув их в коленях и развел руки в стороны.
Однако, дружинники, которых Виктор вызвал, не торопились вступать в
единоборство с конунгом. Они в
нерешительности стояли, явно не зная, как им поступить - Канут внимательно
смотрел на ярла своим единственным глазом;
Ролло растерянно почесал в паху, а Орм задумчиво жевал кончик уса. Наконец,
Ролло сказал:
- Но, ярл, мы же не можем нападать на тебя все трое сразу. Конечно, за
последние дни ты стал почти таким же, как
до возвращения из Валгаллы, но все-таки было бы бесчестно так сражаться - трое
против одного.
- Если я хочу одолеть Рейну Похитительницу,- возразил Виктор,- то свалить
вас троих будет для меня проще
простого.
Это уже было настоящим оскорблением, и викинги глухо заворчали. Их
товарищи, не получившие вызова на
единоборство, насмешливыми криками поддержали ярла, но он вовремя сообразив, что
слегка хватил через край, не
поддержал насмешников, и теперь лихорадочно думал как бы снять напряжение.
- Так ты говоришь, что мы и втроем не стоим одной крохотной девчонки с
мечом в руках? - с обидой и оттенком
угрозы спросил Канут.
- Эй, эй, конечно нет! - добродушно улыбнулся Виктор.- Ничего такого я и
не думал говорить. Но разве вы не
знаете, что, разъярившись, она превращаетея в великаншу с целой сотней голов?
Кое-как напряжение начало спадать; викинги, посмеиваясь, готовились
продолжать тренировку. Виктор очень хорошо
знал, что попал в точку - даже самому отчаянному викингу не приходило в голову
состязаться со стоглавыми великаншами,
так что сравнение Канута с таким ужасным монстром, пожалуй, еще и делала честь
одноглазому гиганту.
- Это та, ярл,- засмеялся соглашаясь Орм.- Эта дева - настоящая великанша
из Йотунхейма. Пожалуй стоит тебе
попросить о помощи самого Тора, чтобы сразить ее!
- Ценный совет! - согласился Виктор.- Но поскольку пока что мне не
приходится рассчитывать, что Тор появится
в самый нужный момент, я должен сделать все возможное и подготовиться к борьбе с
Рейной как можно лучше. Так что
давайте - нападайте все, ну!
Викинги обменялись насмешливыми взглядами и двинулись на ярла, сначала,
как бы нехотя словно ленясь. И вдруг
издав воинственные крики, все трое бросились на него. Однако, недели напряженных
тренировок не прошли для Виктора
даром, и теперь он действовал как отлаженный хорошо смазанный механизм, не
допускающий ни одного лишнего движения.
Никто даже моргнуть не успел, а Виктор резким, неуловимым ударом сразу вывел из
строя Канута, заехав ногой в коленную
чашечку гиганта. Тот еще не успел рухнуть на землю, когда вслед за ним полетел
Ролло, сложившийся пополам после того,
как кулак конунга попал ему точно в солнечное сплетение. В следующую секунду
Виктор почувствовал на своем плече руку
Орма и тут же продемонстрировал дружиннику, в чем тот допустил ошибку; резко
поднырнув под руку викинга, он ухватил
противника за локоть и поперек туловища и швырнул через бедро. В воздухе
мелькнули ноги Орма, и ничего не понявший
воин грузно шмякнулся на утоптанную десятками людей почву.
Все кончилось за несколько секунд. Викинги, наблюдавшие за поединком,
разом вздохнули от удивления и восторга, а
Виктор победно вскинул руки и улыбаясь, помог встать своим противникам. Все
бросились поздравлять ярла с победой,
восхищаясь его силой и ловкостью.
Горделиво улыбаясь, в центр круга вошел Свен и радостно воскликнул:
- Ты свершил небывалое, ярл! Еще никому не удавалось вернуться из
Валгаллы, но ты вернулся! Ты вернулся слабым
и неумелым, словно беспомощный младенец, однако, спустя несколько недель ты стал
непревзойденным ратоборцем. Нет
среди нас равных тебе ни в умении владеть мечом, ни в умении сражаться
врукопашную! Ты снова можешь смело вести нас в
бой против Вольфгарда и его Похитительницы Рейны!
- Согласен! - кивнул Виктор. - Сегодня вечером мы соберемся на военный
совет.
Свен озабоченно нахмурился, а остальные викинги разразились радостными
криками.
Затаившись в своем привычном и обжитом тайнике среди базальтовых обломков,
Рейна с изумлением и страхом
наблюдала за тем, как три воина одновременно бросились на Виктора и... через
несколько мгновений все оказались
поверженными! Движения ярла стали стремительными и отточенными теперь они
оказались наполнены какой-то звериной
грацией, они завораживали и пугали, и не было сил отвести глаза от его
обнаженного по пояс тела с мощными буграми
мышц.
У Рейны появилось какое-то тоскливое ощущение в желудке и на нижней губе
выступили капельки пота. Какую
властную, притягательную силу излучает этот мужчина! Как восхитительно он
сложен! Девушка почувствовала
непреодолимое желание броситься к нему туда, вниз, провести ладонью по его телу.
Она знала, сердцем чувствовала, что он готовится к тому, чтобы захватить
ее. Наверняка Виктор Храбрый попытается
в скором времени осуществить свое намерение, а это значит, что ей теперь
придется постоянно быть начеку. Милосердный
Господин, а вдруг вражеский конунг на этот раз сможет ею овладеть и сможет
справиться с ней?
Никогда! Не бывать этому! Вся ее душа воспротивилась подобной возможности.
Она никогда не станет выполнять
волю Виктора, не будет рабой его желаний. Пусть отправятся в Хель и он сам, и те
предательские волнующие чувства,
которые у нее появляются, как только она его видит. Если только Виктор осмелится
явиться за ней, она его уничтожит... Да,
да! Уничтожит... потому что иначе погибнет она сама...
- Моя верная дружина! Мне надо сообщить вам одну очень важную новость! -
такими словами Виктор начал
вечером того же дня военный совет, на котором из всех воинов были только Свен,
Орм, Канут, Оттар и Ролло.
Приглашенные собрались за большим столом в его трапезной и принялись за
неторопливый пир. Вообще на этот раз
угощение было более чем скромным - рыба, жареная свинина, хлеб и мед. За столом
прислуживала Ива. Девушка меня
...Закладка в соц.сетях
