Жанр: Любовные романы
Путь к сердцу
...авил: - У нее любящее
сердце и самая добрая и чистая душа из всех, какие мне довелось встречать.
Тут в разговор вмешался Линдер:
- Кажется, она прошла через все ваши приключения, не утратив ни сердечности,
ни гордости. Я еще не видел, чтобы
кто-то с такой уверенностью поставил на место Мари и Шарлотту.
- Что касается разговора за столом, - заметил Джон, - то я предпочел бы не
строить догадки, а знать точно. Ты давно
рассказал нам, как умер Сет, однако сегодня намекнул на... - Джон внезапно смолк
и принялся откашливаться, явно желая
скрыть тот факт, что не находит слов.
Все беспокойно задвигались, переглядываясь с напряженным видом.
- Вы хотите знать, что произошло с Сетом перед смертью, - уточнил Ривлин, и
присутствующие ответили на его слова
слабыми кивками и поспешным подкреплением сил при помощи бренди. - Ваши догадки
верны, джентльмены. Сет был
избит и содомирован.
Бульканье льющегося из графина бренди наполнило комнату. Хрустальная пробка
глухо звякнула о горлышко.
- И это сделал Харкер? - негромко спросил Джон. - Ты уверен?
Ривлин посмотрел на янтарную жидкость у себя в бокале, вновь припоминая все
подробности.
- Да, уверен, - ответил он и сделал большой глоток.
- Почему ты не привлек его к ответу прямо тогда?
Ривлин повернулся к Альберту:
- Я повел себя как трус - решил, что если сделаю вид, будто ничего не знаю,
постепенно все забудется. Но я глубоко
заблуждался.
- Ты был еще совсем мальчиком, Рив. Сколько тебе было? Семнадцать?
Восемнадцать?
- Восемнадцать. Но это меня не оправдывает. - Ривлин допил бренди, отставил в
сторону бокал и повернулся к
остальным. - Я верю, что ни один из вас никогда не сообщит правду родителям
Сета. Им это знать ни к чему.
Все молча закивали, а Адам даже перекрестился, и Ривлин пожалел, что говорил
с такой грубой откровенностью в
присутствии совсем еще молодого человека. Невинность - вещь хрупкая.
- Но послушай, - вступил в разговор Линдер, - если, как опасается Харкер, ты
выдвинешь против него официальное
обвинение, Хоскинсы непременно узнают обо всем.
- У него нет иного выхода, - возразил Эверетт. - Это единственный стоящий
аргумент.
- Не согласен, - сказал Уилл. - Если мы подстроим Харкеру ловушку и он
предпримет попытку покушения на жизнь
свидетеля, его политическая карьера рухнет без упоминания имени Сета и всего
этого постыдного инцидента. Я полагаю, -
добавил он, поворачиваясь к Ривлину, - что ты предпочел бы уладить дело именно
так.
Ривлин машинально кивнул. Будет ли крушение карьеры Харкера достаточным
наказанием для него и можно ли добиться
этого, не упоминая об истории Сета Хоскинса? Вправе ли он пожертвовать добрым
именем Сета и нервами его родителей
ради полного возмездия? Может, проще убить Харкера и на этом покончить? Если
Харкера уложат во время нападения на
свидетеля, это квалифицируют как элементарный случай самозащиты. Харкер заплатит
за жизнь Сета своей собственной -
вот в чем подлинная справедливость.
А когда все будет кончено и долг совести Сету уплачен...
- Уилл мне надо поговорить с тобой насчет апелляции для Мадди и насчет того,
чтобы ее не держали в тюрьме, пока мы
будем готовиться к новому суду.
- Ты, я вижу, не любитель маленьких проблем. - Уилл вздохнул. - Первое мы
можем предпринять, только имея
достаточно веские основания; что касается второго... Вы оба беглецы. Ни один
компетентный судья не оправдает ее за
недостаточностью улик и не освободит во время подготовки суда.
- Мадди... - начал Ривлин и замолчал, не находя слов, чтобы выразить свои
самые глубокие опасения. - Она не живет
надеждой, не позволяет себе надеяться. Невелика разница между жизнью без надежды
и смертью, Уилл. Я боюсь, что если
она снова попадет в тюрьму - хотя бы на время, - то предпочтет последнее.
- Но она не кажется мне женщиной, способной на самоубийство. Ты же сам
говорил, что Мадди - человек стойкий.
Линдер затянулся сигарой и проговорил сквозь облако голубоватого дыма:
- Интересно было узнать подробности ее судебного дела. Против чего ты воюешь?
- Мадди вошла в хижину одной из своих учениц и увидела мужчину, который бил
девочку смертным боем. Потом этот
маньяк бросился на нее, и она его застрелила. То, что должны были признать
самозащитой, квалифицировали как убийство
первой степени. Судья был родным дядей убитого. Мадди не могла нанять юриста,
который защищал бы ее интересы, и
защищала себя сама. Фамилия судьи - Фоли, отец убитого, Том, был его братом и
агентом-посредником для индейцев. Это
он повесился в тюрьме.
Уилл не спеша снял очки и протер их.
- У нее есть основания для апелляции по двум пунктам: не отвечающее
требованиям закона представление в суде и
предвзято настроенный состав суда. Тебе известно, какие доказательства она может
представить?
- Никаких. Девочка-то умерла.
Уилл поерзал в своем кресле.
- Я потолкую с Мадди в ближайшие два дня. Возможно, обнаружится косвенный
материал, который усилит ее позицию.
Я начну работать над составлением апелляции и найду для нее хорошего адвоката.
- Что-то ты не слишком оптимистично настроен, Уилл...
- Если бы я был на твоем месте, Рив, и относился к Мадди так, как относишься
ты... - Уилл негромко откашлялся и
начал снова: - Рассуждая не как судья... я бы поговорил с Лоренсом и попросил
его обеспечить мне скорый и безопасный
отъезд для двоих.
- Я бы предложил Южную Америку, - немедленно откликнулся Лоренс. - Там легко
затеряться. Скажи только слово
- и я устрою вас на первый же корабль, отплывающий туда. Поговори нынче вечером
с Мадди, а утром скажешь мне, что ты
решил. Я буду здесь ко второму завтраку.
Ривлин кивнул, пытаясь представить себе, как Мадди отнесется к такой идее.
Если она вообще захочет ее обсуждать...
- Завтра так завтра, - заметил Альберт со своего места у окна. - Я считаю,
вопрос о будущем Мадди упирается в то,
что мы намерены предпринять по отношению к Харкеру. Самое время определиться с
нашими особыми планами.
Все тут же принялись обсуждать предложения, впервые высказанные за обеденным
столом. Ривлин заставил себя не
думать о Мадди, он закурил сигару и сквозь облака ароматного дыма наблюдал за
остальными, слушал их и умело
подталкивал в нужном ему направлении.
Когда миссис Килпатрик остановилась посреди гостиной и не спеша повернулась,
Мадди поняла, что ничего хорошего
это не предвещает. Эмили еще раз сжала ей руку и отошла в сторону.
- Смею ли я спросить вас, мисс Ратледж, - заговорила миссис Килпатрик, едва
ее дочери молча заняли места на обитых
плюшем креслах, - какова суть ваших отношений с моим сыном?
Мадди видела для себя только две возможности: либо солгать, либо честно
сказать правду. Она быстро окинула взглядом
лица расположившихся в гостиной женщин. Эмили улыбнулась и подмигнула ей. Энн и
Лиз с горящими от любопытства
глазами слегка наклонились вперед, словно ожидали, что сейчас перед ними
поднимут крышку большого, богато
украшенного сундука. Мари быстро отвела глаза, поджала губы и расправила юбку, а
Шарлотта выпрямилась, сложила руки
на коленях и строго посмотрела на Мадди. Миссис Килпатрик ждала, высоко подняв
брови.
- Я действительно нахожусь в распоряжении вашего сына в качестве федеральной
заключенной, - начала Мадди,
надеясь на лучшее, - и должна быть доставлена в суд Левенуэрта.
Почтенная дама не шевелилась. Молчание становилось напряженным, но тут она
заговорила снова:
- У меня сложилось впечатление, мисс Ратледж, что ваши отношения с Ривлином
скорее личные, нежели официальные.
Я не права?
Ладно, попытка не пытка.
- Вы правы.
- Тогда я позволю себе повторить вопрос. Каков в точности характер ваших
отношений?
Сообразив, что ей не удастся изящно уклониться от прямого ответа, Мадди
решила пойти ва-банк:
- Мы любовники.
- Ответ по существу, - с глубочайшим презрением произнесла Шарлотта.
Сдержав закипавшую в ней ярость, Мадди спокойно возразила:
- Мне не дано было иного выбора, как только ответить честно.
Миссис Килпатрик тряхнула головой.
- Вы не совсем обычная молодая женщина, мисс Ратледж, - заметила она
задумчиво. Мадди вздохнула.
- Миссис Килпатрик, - заговорила она как можно сдержаннее, - я полагаю, вам
следует узнать, что, когда Ривлин
сообщил мне о своем намерении привезти меня сюда, я ответила ему, что предпочла
бы вернуться в тюрьму, только бы не
встречаться со всеми вами. Я сказала правду. Я не более рада находиться здесь,
чем вы - меня видеть. Но он просил меня
остаться с ним, и я останусь. Надеюсь, мы найдем способ милосердно терпеть друг
друга, пока все это не кончится.
- Не думаю, чтобы мне приходилось когда-либо встречать леди, способную
излагать свои мысли с подобной прямотой.
- Миссис Килпатрик, я не леди, - все так же сдержанно ответила Мадди. - Я
сирота из Айовы, учительница из Талекуа
и федеральная заключенная из Форт-Ларнеда.
- Совершенно в духе Ривлина... - пробормотала Шарлотта, но Эмили перебила ее
с неожиданной горячностью:
- Какое вульгарное и грубое замечание!
Фарфоровая пастушка покачнулась, и Марта поспешно подхватила ее. Энн и Лиз
закивали головами, а Мари вдруг
сосредоточилась на разглаживании несуществующих складок платья у себя на
коленях.
Миссис Килпатрик взглянула на старшую дочь и произнесла непререкаемым тоном:
- Тебе следует извиниться перед мисс Ратледж.
- Я вовсе не хотела обидеть вас, - тут же сказала Шарлотта, и в голосе у нее
было столько же фальши, сколько и меда.
- Я просто подчеркнула тот факт, что Ривлин слишком долго маршировал под бой
своего собственного барабана.
Следовало отдать должное Шарлотте: эта особа отлично овладела искусством
наносить удары в спину, однако ответить ей
Мадди не позволяла гордость.
- В наших общих интересах пройти через это испытание без лишних
неприятностей, - начала она, глядя в глаза миссис
Килпатрик. - Позвольте заверить вас, что я прекрасно понимаю - связь наша
временная. Меня осудили за убийство, и
после того как я дам показания, мне предстоит снова отправиться в тюрьму и уйти
из жизни Ривлина. Вот почему вам не
стоит сосредоточиваться на соображениях о том, каким образом я могла бы войти в
вашу семью.
После этих слов в гостиной воцарилось тяжелое молчание. Первой его нарушила
Эмили:
- Я хотела бы попытаться, Мадди. Вы вернули домой Ривлина, а ведь я уже его и
не надеялась увидеть. Подозреваю, что
именно вы стали причиной того, что он переменился, и за это я буду вам
признательна до конца жизни.
- Он и правда был совершенно другим сегодня вечером, - добавила Энн. - Как
будто никакой войны не существовало.
- Я тоже это заметила, - подтвердила Лиз. Миссис Килпатрик подняла руку,
словно приказывая дочерям замолчать.
- Каково ваше чувство по отношению к моему сыну? - мягко спросила она.
Я люблю его всем сердцем.
- Я не могу говорить об этом, - коротко ответила Мадди.
- Если бы вам не пришлось в будущем возвращаться в тюрьму, хотели бы вы
продолжить ваши отношения с ним?
- Зачем надеяться на невозможное, миссис Килпатрик? - твердо проговорила
Мадди, обращаясь скорее к себе самой.
Та сделала третью попытку:
- Если бы Ривлин попросил вас, хотели бы вы видеть нас каждый день всю
оставшуюся жизнь?
На этот вопрос Мадди могла дать ответ.
- Да, миссис Килпатрик. Если бы Ривлин попросил, я с радостью виделась бы с
вами хоть дважды в день.
- Вы необычайно интересная женщина, мисс Маделайн Ратледж, - улыбаясь,
сказала миссис Килпатрик и села на
обитый плюшем диванчик. - Вы пьете спиртное?
- С тех пор как познакомилась с Ривлином, - ответила Мадди.
Эмили просияла и быстро подошла к столику на колесах, уставленному напитками.
Миссис Килпатрик рассмеялась - смех у нее был музыкальный и веселый.
- Да уж, Ривлин совратит и священника. И пьет он отнюдь не херес.
Мир был заключен. Мадди понимала, что, займись кто-нибудь распределением
ролей, ей достался бы титул победителя.
Напряжение исчезло так же бесследно, как вздохи облегчения Энн и Лиз. Шарлотта и
Мари откинулись на спинки кресел,
Марта уронила руки на колени и расслабилась.
- Как давно вы знаете Ривлина? - спросила Эмили, подходя с подносом, на
котором стояли бокалы с темно-янтарным
напитком.
Выбрав себе бокал, Мадди ответила:
- По правде говоря, я уже потеряла счет времени. Кажется, я знаю его всю
жизнь, вернее, всю лучшую ее часть.
- У вас замечательный костюм, - с улыбкой заметила Энн.
Мадди припомнила страдальческие стоны Ривлина при упоминании салонных
разговоров, однако она хорошо понимала,
что здесь избежать этого было невозможно, поэтому вежливо ответила:
- Благодарю вас. Ривлин купил мне его в Уичито.
Энн широко распахнула глаза:
- Он ходил с вами по магазинам?
- Вы, должно быть, наставили на него пистолет? - расхохоталась Эмили.
- Нет, это была его идея, - возразила Мадди с улыбкой, припоминая, как Ривлин
просил научить его сестер быстро
делать покупки, а не торчать в магазинах часами.
- Вы должны рассказать нам, как вам удалось этого добиться. Магазины готового
платья Ривлин ненавидит больше
всего на свете, - сказала Лиз.
Мадди сделала глоток хереса и пожала плечами:
- Даю слово, я ничего не добивалась. Просто слушалась его и наблюдала, как он
радуется.
- Радуется? - повторила Энн. - Ривлин?
- Надо уведомить церковь, - заметила Эмили, ставя опустевший поднос на
столик. - Свершилось чудо.
- Не богохульствуй, Эмили.
- Прошу прощения, мама, - спохватилась Эмили, хотя глаза ее были полны
веселого озорства.
- Но я все же не думаю, - заговорила Шарлотта тоном, лишенным малейшего
тепла, - что вы видели его в костюме и
при галстуке, были свидетельницей того, как он нянчит младенцев или строит планы
создания промышленной империи.
Мадди сообразила, что своим ответом может убить двух зайцев: еще раз
поставить Шарлотту на место и перевести
разговор с собственной персоны на другой предмет.
- Ривлин не заинтересован в создании промышленной империи и очень неуютно
чувствует себя в строгом костюме. Как
только поезд отошел на порядочное расстояние от Сент-Луиса, костюм был выброшен
в окно. Что касается младенцев, он
держится от них на определенном расстоянии, пока обстоятельства не вынуждают его
поступить иначе. Обращается он с
ними очень осторожно и при первой возможности передает кому-нибудь другому.
Изумление на лицах слушателей было именно тем, что Мадди и надеялась увидеть.
- Быть может, рассказать вам о младенце, который попал на наше попечение?
Все дружно закивали, и тут уж даже Шарлотта не смогла прикинуться
безразличной. Мадди усмехнулась: попались,
голубушки!
Одним меньше, сказал себе Ривлин, закрывая входную дверь за уезжающим
родственником. Два часа - самый большой
срок, на который он расстался с Мадди с тех пор, как она вошла в его жизнь, -
показались ему вечностью, и желание обнять
ее стало физически острым. Если мать предложит, чтобы они втроем уединились в
гостиной для обстоятельного разговора,
он будет вынужден просить пощады.
Ривлин посмотрел на Мадди, которая стояла у основания лестницы, скромно
сложив руки на груди, - воплощенное
терпение и покорность. Хорошо бы попросту послать к черту этикет, подхватить ее
на руки и унести куда-нибудь подальше.
Миссис Килпатрик откашлялась, бросила на Ривлина один из своих печально
знаменитых взглядов "только посмей" и
обратилась к Мадди:
- Сегодня был очень долгий день, и вы, вероятно, устали после вашего
путешествия и всей этой семейной суеты. -
Прежде чем Мадди выговорила хоть слово, она повернулась к сыну: - Я
распорядилась, чтобы для мисс Ратледж
приготовили розовую комнату. Стивене уже отнес туда ее вещи. Ты позаботишься о
том, чтобы ей было удобно?
Благослови тебя Боже, мама!
- Полагаю, что справлюсь с такой задачей, - ответил Ривлин, изображая на лице
полное равнодушие и подавая Мадди
руку. Та приняла ее, поблагодарила хозяйку дома за гостеприимство, пожелала ей
доброй ночи, и Ривлин повел ее наверх. Он
слышал, как мать подошла к лестнице, и знал, что она наблюдает за ними. Даже
оглядываться не стоило, чтобы проверить
это. Он старался сдерживать себя всю дорогу по лестнице и потом по коридору,
пока не отпер дверь и не пропустил Мадди в
комнату.
Сделав два шага, она остановилась и посмотрела на него через плечо; брови ее
изогнулись дугой, а уголки губ дрогнули.
- Я предполагала, что обои в розовой комнате будут розовые.
- Так оно и есть, - сказал Ривлин, запирая дверь. Мадди со смехом бросилась к
нему в объятия.
- Может, нам стоит проявить хоть немножко здравого смысла?
Наконец-то Ривлин почувствовал себя самим собой и таким чудесно живым.
- Мадди, радость моя, то, что ты делаешь с моим здравым смыслом, можно смело
назвать преступлением.
- И как оно будет наказано?
Он легко коснулся губами ее губ и ласково сказал:
- Я сейчас покажу тебе это.
Ривлин уснул крепко, но ненадолго: разум бодрствовал и не давал ему истинного
отдыха. Поднявшись, он оделся и
спустился в кабинет. Бокал бренди и хождение по обюссонскому ковру в течение
часа принесли ему не больше ответов на
вопросы, чем он имел, когда проснулся, - слишком велико было искушение послать
все к дьяволу и бежать в Южную
Америку. Он вполне мог найти способ зарабатывать на жизнь, и они оба в конце
концов научились бы испанскому языку.
Оставшимся в Соединенных Штатах врагам вряд ли удалось бы выследить их. Но с
другой стороны, уехав, они уже не могли
бы вернуться. Никогда. И никто не мог бы приехать к ним без риска навести на их
след блюстителей закона.
Ривлин вздохнул. Оставшись, им придется вести борьбу, и в связи с этим
возникали многочисленные новые вопросы и
новые проблемы. В ходе вечернего обсуждения ему пришло в голову, что, несмотря
на все его декларации, Мадди нужно
участвовать вместе с ним в сражении против Харкера, так как ее показания -
неотъемлемая часть всего дела.
Вопрос о том, как поступить с Харкером, был в основном решен за бренди и
сигарами. Место действия - вокзал. Это,
пожалуй, единственный логичный выбор; а вот как действовать конкретно?
Остановились на том, чтобы собраться еще раз
утром и в подробностях договориться об устройстве ловушки.
Но предположим, что все сложится удачно - они оба уцелеют, а Харкер
перестанет представлять для них опасность...
Тогда им нужно будет добиться отмены постановления об аресте, поехать в
Левенуэрт, где Мадди даст показания, а потом
требовать для нее нового суда. И что же дальше? Как и раньше, мысль о том, что
Мадди вряд ли останется на свободе, что
она снова попадет в тюрьму, возвратила Ривлина к началу его рассуждений. Южная
Америка в сравнении с этим вариантом
представлялась не таким уж плохим выходом из положения, но в глубине души Ривлин
понимал, что никуда они не убегут.
Харкер или окажется в тюрьме, или будет убит - это лишь одна, пусть и
благоприятная, сторона дела, зато другая... Он
может потерять Мадди. Обстоятельства вынудят его сдержать первую часть обещания,
данного Сету, после чего жизнь
станет пустой и одинокой.
Ривлин грустно улыбнулся. Впервые за годы, прошедшие с той ночи, ему
предстоит по-настоящему расплачиваться за
свою трагическую ошибку, и в этом заключается справедливость. Никогда еще он не
испытывал такой душевной боли,
которую, несомненно, заслужил. Остается только принять ее и делать все, что он
может. Дай Бог, чтобы Харкер избавил его
от такой судьбы.
Ривлин сдвинул брови. Если он погибнет, Мадди останется совсем одна на белом
свете. Она - все, что у него есть, и
кроме него, до нее никому нет дела. Но если она снова окажется в тюрьме, никакая
его забота не облегчит ее участь, не будет
достаточной для того, чтобы она пережила эти восемнадцать лет в заключении.
Негромкий звук, донесшийся от двери, отвлек Ривлина от тяжелых размышлений.
Он поднял голову, надеясь увидеть
Мадди...
- Мама, - произнес он как мог приветливее, чтобы скрыть свое разочарование, -
что ты делаешь в такой час?
- Думаю.
- О Мадди? - спросил Ривлин тихо, наливая для нее херес в бокал.
Ему пришло в голову еще кое-что: начиная с той секунды, как Мадди скатилась с
лестницы в Форт-Ларнеде, все его
существование сосредоточилось вокруг нее.
- Послушай, - снова заговорил он, - ты когда-нибудь давала обещание, которое
тебе не хотелось бы выполнять?
- У каждого из нас это бывает, - ответила миссис Килпатрик. - О каком
обещании ты сожалеешь? О том, которое дал
Мадди или другой женщине?
- Не было никакой другой женщины, только она одна. А обещание я дал Сету.
- Сет умер, мой дорогой, он не может потребовать от тебя исполнения данного
ему обещания.
- Это обещание я дал также себе, - сказал Ривлин и допил свой бренди.
- Оно содержит в себе нечто очень важное - поэтому ты чувствуешь себя
виноватым?
- Да, поэтому.
- А благодаря Мадди ты иногда забываешь? - Мать не стала ждать, пока он
ответит, и продолжала: - Все мы люди,
Ривлин, и совершаем ошибки, в которых искренне раскаиваемся. Однако величайшая
трагедия состоит в том, что мы
полностью попадаем во власть наших переживаний и не можем уберечься от еще
больших ошибок.
- А как насчет чести и необходимости сдержать данное слово?
- Честь заслуживает величайшего одобрения, сын, но я знала многих и многих
людей, которые использовали это понятие
как способ уклониться от принятия трудных решений. Что касается данного слова...
Обещания живым значат гораздо
больше, чем обещания мертвым.
- Я подумаю об этом. - Ривлин сказал так вовсе не потому, что собирался
размышлять на подобную тему, а потому
лишь, что хотел уйти от разговора, который считал бесполезным.
- Иногда лучше не думать, а прислушаться к голосу сердца.
- Ты прямо как Майра. - Усмехнувшись, Ривлин поднял пустой бокал, словно
собирался произнести речь.
- Кто такая Майра?
Он мысленно отредактировал готовый сорваться с языка ответ и объяснил:
- Эта женщина относится к Мадди почти как мать. Она нередко говорила мне о
вреде излишних раздумий.
Миссис Килпатрик кивнула и пригубила херес.
- Скажи, ты любишь Мадди? - спросила она.
- Вот и Майра задала мне этот вопрос, - ответил Ривлин, подумав при этом, что
Майра и его мать составили бы
замечательную парочку. К счастью, им никогда не доведется встретиться.
- И что же?
- Я сказал, что нет.
- А как бы ты ответил мне на такой вопрос?
- Никак. - Он поставил бокал на стойку бара. - Я собираюсь вернуться в
постель.
- Ты имеешь в виду - вернуться к ней, - рассмеявшись, поправила его миссис
Килпатрик. - Мне известно, что ты
пренебрег моим распоряжением и ваши вещи отнесли в одну комнату.
- Что есть, то есть, мама, - бросил он через плечо, направляясь к двери. - Не
думаю, что соблюдение приличий столь
уж важно. Доброй ночи.
- Могу я поделиться с тобой одним наблюдением?
Ривлин остановился на пороге с подчеркнуто смиренным видом.
- Сегодня вечером, когда дамы уединились в гостиной, Мадди сделала
примечательное заявление. Она сказала, что
понимает, насколько неподходящей парой для тебя мы ее считаем. Она была права:
мы не выбрали бы ее и сделали бы
большую ошибку. Вы удивительно подходите друг другу.
Понадобилось несколько секунд, чтобы важность последних слов дошла до
Ривлина.
- Спасибо, мама.
- Спокойной ночи, сын.
Ривлин кивнул и удалился, от всей души желая, чтобы совместное будущее с
Мадди зависело только от одобрения его
матери.
Глава 21
Нет ничего лучше, мечтала Мадди, чем пробудиться в объятиях Ривлина и сразу
ощутить тепло его тела. Она улыбнулась,
вспомнив то первое утро. Женщина, которая тогда подняла шум и вопила о
приличиях, теперь лежала нагая рядом с тем же
самым мужчиной, положив голову ему на плечо, руку - на грудь, а ногу - на бедро.
Как далеко зашла эта женщина - и как
она счастлива!
Мадди теснее прижалась к Ривлину, а он крепко обнял ее.
- Проснулась? - шепнул он, погладив ее плечо.
- Да, и рада пробуждению. - Она прижалась губами к его груди. - Доброе утро,
Ривлин.
- Доброе утро, милая.
Мадди щекой ощутила, как его сердце забилось сильнее и чаще.
- Послушай, - заговорил он, продолжая поглаживать ее плечо, - что ты думаешь
о Южной Америке?
- В каком смысле? - неуверенно спросила она.
- Как о месте, где мы сможем вместе жить.
- Но это так далеко! - Мадди лихорадочно пыталась сообразить, как бы помягче
отговорить его от несбыточных
надежд.
- Может, стоит поговорить об этом всерьез?
- Я бы назвала это грандиозным стратегическим отступлением, - усмехнувшись,
заметила она.
- Скажем точнее: это не стратегическое отступление, это бегство.
- А значит, необходимость постоянно скрываться. - Мадди повернулась лицом к
Ривлину и оперлась на локоть. Как бы
ей ни было больно, она должна говорить с ним откровенно, без всякой
уклончивости, хоть это и жестоко по отношению к
нему... и к ней тоже. - Ривлин, у тебя есть семья, есть дом, есть будущее,
которое ты можешь строить по своей воле.
Пожертвовать всем этим ради меня... - Она покачала головой. - Я не могу этого
позволить. Хотя я очень польщена тем,
что ты подумал о таком выходе из положения, но прошу тебя, не позволяй
благородству взять верх над здравым смыслом.
Мы с самого начала понимали, чем кончится наше пребывание вместе...
- Но...
- Нет, Ривлин, - перебила она, прижав пальцы к его губам. - Ответ всегда
будет один: нет.
Он пошевелился, чтобы высвободиться, и спросил:
- Почему ты даже не хочешь подумать об этом?
- Мы уже все решили раньше, - произнесла она с болью в голосе. - Пожалуйста,
прислушайся ко мне на этот раз. Чего
я хочу и что могу получить - совершенно разные вещи. Провести остаток жизни с
тобой - для меня все равно что попасть
в рай на земле, но получить это я не могу и не стану добиваться счастья при
помощи обмана.
- Обмана? - повторил он растерянно.
- Единственный для меня способ получить возможность жить на свободе, а не в
тюрьме, - это украсть твое будущее. -
Ривлин собирался что-то возразить, но Мадди опередила его: - Да, я понимаю, это
твой выбор. Однако настанет день, когда
ты посмотришь на меня и пожалеешь, что принял такое решение.
- Ты не можешь этого знать.
Для нее это было так же верно, как восход со
...Закладка в соц.сетях
