Жанр: Любовные романы
Путь к сердцу
...ют право давать показания в суде, а индейцы
гражданами не являются, - напомнил ей
Ривлин. - Наиболее подходящий вариант - это возчики, но они далеко не самый
надежный народ, и даже их собственные
матери частенько не знают, где они. Может быть, вам известно имя парня с
Востока?
- Он выглядел богатым человеком, вроде Фоли. Наверное, это его друг.
Ривлин быстро прокрутил полученные сведения у себя в голове и заметил:
- Агент-посредник получает не так уж много. Откуда у Фоли деньги на модную
одежду и дорогой бренди?
- Не знаю. Однажды я слышала, как Билл говорил, что Фоли вкладывает деньги
для всех них, что у него большие
деловые связи и что все они когда-нибудь станут принимать ванны из шампанского и
ездить в золотых каретах. - Мадди
негромко рассмеялась и озорно взглянула на Ривлина. - Самое главное, что никому
и дела нет до того, в чем будет купаться
Билл и в каких экипажах ездить, если до этого вообще дойдет когда-нибудь.
Ривлин настойчиво продолжал расспрашивать Мадди:
- Мог ли человек с Востока, которого вы видели, быть деловым партнером Фоли?
- Полагаю, что мог.
- Вы хоть раз слышали, как они обсуждают дела?
Она снова засмеялась.
- Вы не поверите, но, как только я входила в комнату, наступала мертвая
тишина.
- Так они позволяли вам входить к ним в комнату?
- С этим ничего нельзя было поделать. - Глаза Мадди заблестели. - Я могу быть
очень настойчивой, когда мне этого
хочется.
Она и в самом деле могла быть настойчивой, в чем Ривлин уже убедился, однако
в эту минуту он думал только о том, что
Мадди Ратледж может быть чертовски красивой. Он откашлялся и заставил себя
вернуться к сугубо деловой теме?
- Что вынуждает вас думать, будто этот человек - друг Фоли, а не деловой
партнер?
- А зачем кому бы то ни было предпринимать такие долгие поездки только ради
деловых контактов? По делам они
могли обмениваться телеграммами. - Мадди покачала головой. - К тому же тот, о
ком мы говорим, всегда привозил Фоли
большие пакеты его любимых вещей, а это обычно делают друзья, когда приезжают в
гости.
- Скоре всего вы правы, - неохотно согласился Ривлин.
- Скажите, Килпатрик, что я знаю такого, из-за чего меня хотят убить? -
неожиданно спросила Мадди.
Поскольку Ривлин не знал, что ей ответить, он задал встречный вопрос:
- Какое отношение имеет убитый вами человек ко всему этому?
- Я уже говорила вам. Его имя Калеб. - Произнося эти слова, Мадди смотрела
прямо перед собой, подняв подбородок и
расправив плечи, словно уже находилась во власти судьи и присяжных. - Калеб был
старшим сыном Тома Фоли, он не
состоял на оплачиваемой должности и не имел общественных обязанностей, а
находился там просто потому, что ему
нравилось охотиться на слабых и беззащитных.
Ривлину не хотелось задавать этот вопрос, но ему необходимо было понять, по
какой причине кто-то хочет убить
вверенную ему заключенную; он по опыту знал, что месть родственников очень часто
может служить такой причиной.
- За что вы его?
- В течение полугода кто-то изнасиловал и забил до смерти восемь девочек из
племени чероки. Возраст самой младшей
- одиннадцать, самой старшей - тринадцать. Все они были моими ученицами. - Мадди
поплотнее запахнула воротник
непромокаемого плаща и снова устремила взгляд на мокрую равнину.
- Вы уверены, что это дело рук Калеба?
- У меня имелись подозрения, как и у старейшин племени, но не хватало улик,
которые позволили бы мне или кому-то
еще предъявить Калебу формальное обвинение. А потом настал день, когда Люси Три
Дерева не пришла на занятия. Я
отправилась верхом к их хижине и обнаружила, что Калеб избивает девочку
кочергой. Он кинулся с этой кочергой на меня, и
я его застрелила. Я убила бы его даже в том случае, если бы он не напал на меня.
Ни гнева, ни сожаления. Это случилось, и она сделала то, что должна была
сделать. У нее не оказалось выбора.
- Люси выжила?
- Она прожила два дня. Ей... - голос Мадди дрогнул, - еще не было десяти.
У Ривлина внутри все сжалось.
- Мне очень жаль.
- И мне. - Она надвинула шляпу пониже. - Дождь начинается...
Мадди не успела договорить, так как с северо-запада налетел сильный порыв
ветра и почти сразу упали первые капли
дождя. Потом полились водяные струи, вначале редкие, словно тянущиеся к земле
толстые нити из серого одеяла над их
головами. Через несколько секунд струи эти тысячекратно участились, сделались
острыми, как ледяные ножи. Началась
гроза.
Глава 6
Мадди не помнила, чтобы ей когда-нибудь в жизни приходилось так мерзнуть.
Трудно было определить, какое теперь
время дня: все то же мутно-серое небо тянулось куда-то за пределы бесконечности.
Минуты проходили одна за другой,
болезненное покалывание в руках и ногах казалось почти невыносимым, и в конце
концов Мадди утратила всякую
чувствительность. Она даже не попыталась сохранять видимость стоической
выносливости и беспрерывно хлюпала носом.
Зато ее конвоир держался так, словно над головой у него сияло ясное небо, дул
легкий приятный ветерок и вокруг пели
птички. Мадди сдвинула брови и уже хотела пожелать бравому служаке отправиться
прямиком в ад, однако решила, что
такая судьба была бы на грани благодеяния, поскольку в аду скорее всего сухо и
тепло.
- Я проезжал здесь года два назад, - заговорил Ривлин, прерывая долгое
молчание, - и помню, что где-то поблизости
расположена заброшенная ферма. Тогда от нее немного оставалось, а теперь, может,
и вообще ничего нет, но думаю, нам
стоит поискать это место - если повезет, у нас появится шанс хоть немного
обсохнуть.
Часть крыши фермы действительно обрушилась, а дверь повисла на единственной
проржавевшей петле. Соломенные
циновки, которыми некогда закрывали окна, частично унесли ветры прерии, частично
уничтожили грызуны, однако в
качестве сравнительно сухого убежища среди окружающей пустоты это помещение
вполне годилось.
Ривлин повесил промокшие одеяла на. нижнюю балку, убив таким образом одним
выстрелом двух зайцев: одеяла
отгораживали часть хижины, над которой уцелела крыша, и одновременно сохли у
хорошо разгоревшегося огня.
Поверх огня он наблюдал за своей спутницей. Мадди уселась, скрестив ноги,
прямо на грязный пол и глядела на огонь, на
котором кипели два котелка, изо всех сил стараясь сдерживать дрожь. Ривлин не
представлял себе, насколько промерзла
Мадди, пока не стал снимать с нее наручники. Кожа ее была ничуть не теплее
металла, и он почувствовал укол совести: ему
стоило заранее подумать, что эти чертовы железки отнимают у женщины последние
силы. Однако когда он посоветовал
Мадди снять отсыревшую одежду, она его не послушалась.
Упрямая баба, подумал Ривлин, наклонившись, чтобы помешать их вечернее
жаркое. Когда с этим было покончено, он
бросил листочки чая и кусочки высушенной лимонной корки в кипящую воду, а потом,
прихватив обшлагами рубашки
котелок с мясом, сдвинул его с огня. И тут Мадди произнесла наконец несколько
слов - первых с той минуты, как они
спешились:
- Вкусно пахнет.
- А вот это согреет вас изнутри. - Ривлин достал из седельной сумки бутылку и
вылил добрую долю виски в чай. -
Прекрасное средство от простуды, - заметил он, добавляя туда сахар.
Он перемешал содержимое котелка, дал ему настояться и разлил по кружкам.
Мадди взяла свою с глубоким вздохом.
- Ну разве что для чисто медицинских целей.
- Исключительно, - заверил Ривлин, размышляя о том, сколько виски стоило
добавить в чай, чтобы Мадди его
почувствовала, но не опьянела, а хотя бы решилась все-таки снять промокшее
платье. Его ни в малой мере не устраивала
мысль о том, что заключенная пострадает от переохлаждения - это запятнало бы его
послужной список. - Там еще чтонибудь
осталось?
Ривлин растерянно поднял голову. Мадди держала в руке пустую кружку, с
надеждой глядя на него. Налив ей еще
порцию, он предупредил:
- Пейте помедленнее, иначе как бы вас не развезло.
Мадди, кивнув, сделала глоток, и Ривлину сразу стало ясно, что она не поняла
предупреждения.
- Виски действует как бы исподтишка, через некоторое время после того, как вы
пропустили стаканчик...
Мадди снова кивнула и сделала еще один глоток. Ривлин молча вздохнул.
Оставалось только надеяться, что она будет
достаточно трезва к тому времени, как мясо будет готово.
Огонь весело потрескивал, и Ривлин подложил в него еще несколько обломков
свалившихся с крыши досок.
- Я не раз слышала, как люди превозносят действие горячего пунша, -
заговорила Мадди чуть погодя. - Теперь я
понимаю, почему у них сложилось столь высокое мнение об этом напитке. Он весьма
сильно влияет на самочувствие.
Ривлин поднял голову и увидел, что Мадди улыбается, глядя в кружку.
- Согрелись? - спросил он, заранее зная ответ.
- О да, еще как! - Сняв шляпу, Мадди положила ее рядом с собой. - Я бы даже
сказала, что мне чересчур тепло. -
Она сунула палец под воротник плаща, расстегнула верхнюю пуговицу, потом
посмотрела на Ривлина. - Прошу прощения,
но у меня не остается иного выхода, как говорить с вами напрямик.
- О чем? - Он высоко поднял брови. Мадди глубоко вздохнула:
- Вода промочила мои мокасины и чулки, попала мне за воротник пальто и
намочила рубашку. Я могу высушить
одежду, только сняв пальто и разувшись.
Ривлин постарался спрятать улыбку. Медленно наклонив голову, он заметил:
- Хочу напомнить - я уже предлагал вам так поступить.
- Да, но тут есть некая проблема, - возразила Мадди. - Мне бы не хотелось,
чтобы вы приняли мои действия... словом,
если я сниму часть одежды, мне бы не хотелось, чтобы вы истолковали это как
молчаливое приглашение...
- Я останусь по свою сторону от очага.
Мадди склонила голову набок и, испытующе сощурив глаза, посмотрела на
Ривлина:
- Даете слово?
- Полагаю, я уже доказал, что могу быть джентльменом, когда хочу.
Она продолжала размышлять, но чуть погодя уголки ее губ приподнялись, а глаза
озорно сверкнули - видимо, сказалось
выпитое виски.
- А если вам не захочется быть джентльменом? Что тогда?
- Тогда все летит к чертям.
Мадди негромко засмеялась:
- Об этом нетрудно догадаться. У вашей матери, должно быть, хватало хлопот с
воспитанием.
- Да, она кое-что говорила об этом... Так вы намерены поверить в мое
самообладание или так и будете сидеть в мокрой
одежде всю ночь?
- Ну... до известной степени. - Мадди снова засмеялась и показала свою пустую
кружку. - Если вы нальете мне еще
чашечку вашего дивного чая, я стану более покладистой.
Принимая от нее кружку, Ривлин подумал, что, будь у него душа пожестче, он
без труда мог бы воспользоваться
неопытностью и доверчивостью девушки.
- Почему бы нам не оставить чуть-чуть на потом? - предложил он, отставляя
кружку в сторону.
Теперь улыбка не сходила с лица Мадди. Она сняла пальто, и от этого движения
рубашка туже обтянула ее груди.
- Кстати о еде, - произнес Ривлин, потянувшись за жестяными тарелками. - Вы,
наверное, здорово проголодались?
- Теперь, когда мне не угрожает смерть от холода, я чувствую, что умираю с
голоду.
- Не одно, так другое, - усмехнулся он, раскладывая жаркое по тарелкам и
исподтишка наблюдая за тем, как Мадди
разувается. Когда она протянула босые ноги к огню, пошевелила пальцами и
вздохнула, Ривлин был вынужден набрать
побольше воздуха в грудь и напомнить себе о присяге.
- Расскажите мне о ваших мокасинах, - попросил он. - Вы сшили их сами?
- Это подарок одного из моих старших учеников. - Мадди приняла у Ривлина
тарелку и откинулась спиной к стене
хижины. - Было холодно, и он решил, что мне стоит обзавестись обувью потеплее,
чем те опорки, в которых я ходила.
- Достопочтенный Уинтерс не позаботился снабдить вас приличными башмаками?
Мадди снова вздохнула:
- Достопочтенный пытался приобрести их для меня, но в очередных партиях
товара подходящей обуви не доставили. У
меня была пара ботинок, в которых я приехала из Айовы, но на одном ботинке
сломался каблук и их нельзя было носить.
- Понимаю. Как же вас угораздило сломать каблук? Торопились в суд с жалобой?
- Колотила ногой в дверь.
- Что?
Мадди улыбнулась, и он понял, что его изумление доставило ей радость.
- Я же вам говорила, что могу быть настойчивой, если захочу.
Ривлин постарался сохранить серьезность.
- Расскажите поподробнее.
- Сначала фургон с товарами прибыл в агентство, - начала она. - Запах
протухшего мяса любой почувствует за час до
того, как его привезут, можете быть уверены. Я пришла в агентство заявить
протест и обнаружила, что старший Фоли
спрятался, запер дверь и отказывался ее открыть. Мне надоело стучать и взывать к
его совести, поэтому я и пнула дверь
ногой. Каблук сломался, но никто не обратил внимания на мою странную походку,
когда я промаршировала через всю
контору. Я, со своей стороны, не заметила посетителя Фоли и высказала что
хотела, даже постучала кулаком по крышке
письменного стола и расшвыряла бумаги для большей убедительности.
Ривлин расхохотался:
- Держу пари, вы произвели неизгладимое впечатление на присутствующих.
- Они просто окаменели. Я была вполне довольна собой, но, увы, не могла
похвалиться, что чего-то добилась, - только
высказала свое возмущение, вот и все.
- Вы подобрали каблук и взяли с собой, когда уходили?
Улыбка на лице Мадди сменилась выражением досады.
- Билл поднял его и вручил мне, а я запустила им в Тома Фоли. Каблук угодил
его дружку прямо в лоб...
- Я бы дорого заплатил, чтобы увидеть это представление.
- Последний акт прошел не слишком успешно - трудно удалиться с достоинством,
если вы потеряли один каблук.
Потом я попробовала приладить на его место деревяшку, но у меня ничего не вышло.
Достопочтенный Уинтерс заказал для
меня несколько пар новых ботинок, но когда они наконец прибыли, у меня уже были
мокасины и я не пожелала снова
засовывать ноги в эти маленькие кожаные камеры пыток. Вам когда-нибудь
доводилось видеть пальцы женщины, которая
годами носила модную обувь?
Понимает ли она, что перешла границы дозволенного? Леди никогда не упоминают
в разговоре некоторые части тела и
тем более не обсуждают подобных вопросов с джентльменами, даже в самой общей
форме.
- Могу себе вообразить, - дипломатично ответил Ривлин.
- У большинства женщин просто уродливые пальцы, - продолжала Мадди. -
Перекрещенные один с другим и
скрюченные. Стопы совершенно деформированы.
Ривлин взглянул вниз.
- Вы, кажется, избежали такой судьбы.
Мадди снова пошевелила пальцами.
- Отнюдь не благодаря леди-филантропкам, уверяю вас, - заявила она с вызовом.
- Эти дамы делали все от них
зависящее, чтобы изувечить меня.
- А вы сопротивлялись любой их попытке, не так ли?
- Именно так. - Мадди быстро проглотила кусочек мяса. - Потому они и
отправили меня в Оклахому. - Что-то не
совсем понятно.
- Меня считали неблагодарной и дерзкой, - пояснила она. - Все были уверены,
что я плохо кончу из-за моего
недостойного поведения и нежелания быть услужливой и покладистой, вот и отослали
в резервацию.
Некоторое время они ели молча, потом Ривлин медленно проговорил:
- Похоже, мне не слишком по душе эти ваши добрые леди.
- О, их репутация всегда была выше подозрений. Во имя Господа они спускались
со своих пьедесталов, чтобы
наставлять нас, жалких уродов, а мы должны были стремиться стать похожими на
них.
- Но не стали. - Ривлин внимательно поглядел на нее. - Почему?
Мадди независимо передернула плечами.
- Я была недостаточно высокой, чтобы смотреть на кого-то сверху вниз, разве
что на малых ребятишек.
Ривлин кивнул, что, видимо, означало согласие.
- При вашем неотъемлемом стремлении к борьбе вы скорее всего без обиняков
дали понять добрым дамам, что вы о них
думаете? - уверенно спросил он.
В ответ Мадди лишь усмехнулась, - А они отплатили вам за вашу честность тем,
что отправили вас в забытое Богом
захолустье.
- Мое пребывание в Оклахоме не было столь ужасным, как им казалось, -
возразила она, и с каждым словом голос ее
звучал все оживленнее. - Достопочтенный Уинтерс настаивал, чтобы я непременно
ела три раза в день. Я никогда раньше
не ела так часто. И я провела там первое в моей жизни настоящее Рождество.
Уинтерс подарил мне черную материю, а шить
я научилась на уроках рукоделия. Это было первое в моей жизни новое платье!
Такое красивое... День своего рождения я
тоже впервые отпраздновала там. Дату мы выбрали произвольно, потому что я не
знаю точно, когда родилась, но это ничего
не значило. Я испекла пирог с изюмом, а Уинтерс подарил мне черный капор, чтобы
я его нс-сила с моим новым платьем. Во
многих отношениях выходит так, что, отправив меня на край света, ледиблаготворительницы
сделали единственное в своей
жизни доброе дело. Я чувствовала себя в Оклахоме такой счастливой! -
Спохватившись, Мадди добавила негромко: - К
тому же, когда со мной стряслась беда, я никого не вываляла в грязи.
Ривлин подумал про себя, что пока знает историю жизни Мадди только с одной
стороны - от нее самой. Возможно,
дамы-благотворительницы порассказали бы о ней такое, от чего у него волосы
встали бы дыбом. И все-таки, несмотря на
такое одностороннее изложение, Ривлину хотелось, чтобы Мадди могла вспоминать
прошлое в более радужном свете,
поэтому он заговорил, осторожно выбирая слова:
- Мне кажется, вам не стоило бы рассматривать вашу беду как падение, если
учесть, что в сложившихся обстоятельствах
вы просто не могли обойтись без порции свинца.
Мадди посмотрела на разделяющий их занавес из одеял, и глаза ее потемнели.
- Они заявили, что я должна была прибегнуть к помощи закона, а не действовать
как судья, присяжный и палач в одном
лице.
- Кто это "они"?
- Духовенство.
Мадди продолжала есть, но уже без прежнего аппетита.
Проклятые благодетели человечества!
- Просто они не побывали в вашем положении, - серьезно заметил Ривлин. - Не
их дело судить вас и ваше решение. Я
на вашем месте поступил бы точно так же.
Мадди чуть не уронила тарелку; дыхание ее участилось, она смотрела на Ривлина
с таким облегчением, что на него это
подействовало почти как физическое прикосновение. Он вдруг понял, что оказался
первым, кто хотя бы попытался понять,
почему она застрелила Калеба Фоли.
- Вы убили бы его? Это правда?
- Возможно, не сделал бы этого так легко и безболезненно, как вы, - сначала
он бы дорого заплатил за содеянное.
- Хотела бы я, чтобы вы были в числе присяжных во время суда надо мной,
Килпатрик, - с невеселой улыбкой
произнесла Мадди.
- Вы подавали апелляцию по поводу приговора? Просили назначить новый состав
суда?
- Какой в этом прок - ведь у меня нет свидетелей...
Итак, она покорилась своей судьбе. Отчего-то Ривлину вспомнились глухие
заунывные звуки погребального колокола, и
это причинило ему душевную боль, которую он не мог объяснить.
- Скажите, Килпатрик, - неожиданно спросила Мадди, собирая ложкой с тарелки
остатки картошки. - Вам доводилось
кого-нибудь убить... до Мэрфи?
Ривлин догадывался, почему она задала этот вопрос. Какая-то часть его души
хотела солгать, но он этого не сделал.
- Я давным-давно потерял счет тем, кто принял смерть от моей руки.
- Они являются вам в ночных кошмарах?
- Только один. - Сет Хоскинс. - Но он уже давно не посещал меня. - Ривлин
уставился на грязный пол, пытаясь
захлопнуть двери памяти, чтобы не видеть перед собой глаза Сета и не чувствовать
ужасную тяжесть вины, от которой
сжималась грудь и кровь отливала от сердца.
- Скажите, как вам удалось избавиться от его визитов?
Ривлин глубоко вздохнул и сосредоточил все свое внимание на женщине, которая
сидела напротив него по ту сторону
очага.
- Я заключил с ним сделку, - медленно ответил он и поднял глаза. - До тех
пор, пока я придерживаюсь принятых на
себя обязательств, он оставляет меня в покое.
Мадди облизнула губы, и Ривлин, догадываясь, о чем она хочет спросить,
покачал головой.
- Нет. Вам нет нужды заключать сделку, Мадди Ратледж. Вы не совершали ошибок,
которые надо исправлять. В
следующий раз, когда этот сукин сын явится вам во сне, пошлите его к дьяволу,
перевернитесь на другой бок и продолжайте
спать.
Мадди грустно улыбнулась, закрыла глаза и прислонилась головой к дощатой
стене.
- Хотела бы я, чтобы это получалось так просто.
- Предоставьте дело времени.
- Вас не клонит в сон от выпитого?
Выпитого... Ривлин вспомнил, медленно выдохнул воздух из легких, поднял уже
остывший котелок с чаем и разлил
оставшееся в две кружки.
- Напоследок, - произнес он и легонько потер донышком кружки красивые ровные
пальцы ее ножки.
Мадди открыла глаза, лениво усмехнулась и взяла кружку.
- Я вовсе не хочу, чтобы это вошло в привычку, - сказал Ривлин, когда Мадди
устроилась у все еще красных углей
очага, держа кружку в ладонях. - Виски начинает управлять вашей жизнью, если вы
ему это позволяете, а то, от чего вы
хотите убежать, снова с вами, едва вы протрезвеете.
Мадди сделала глоток и с интересом поглядела на своего спутника.
- Это звучит как результат горького опыта.
- Не стану отрицать - что было, то было.
- Чувство необычайно приятное - словно тебя завернули в теплейшее, мягчайшее
одеяло, - тихо сказала Мадди. -
Теперь я понимаю, почему дамы-благотворительницы были такими ярыми противницами
крепких напитков. К слову сказать,
они были противницами всего, что может принести радость и развеселить. Им не
нравилось, когда мы смеялись. Они
твердили, что часы бодрствования мы должны проводить в молитвах, умоляя Господа
о прощении, а заслужить прощение -
весьма трудная задача... - Она негромко рассмеялась.
- Да, я это знаю.
Мадди заметила в его тоне нотки грусти, и ей стало слегка не по себе. Это она
виновата, она и ее неуместные вопросы. Он
постарался сделать ей приятное, а она отплатила тем, что вызвала у него
тревожные воспоминания о прошлом...
- Пойду приведу лошадей и заодно наберу еще дров. - Ривлин встал. - А вы,
пока я буду этим заниматься,
приготовьте место для сна.
Мадди кивнула и молча смотрела, как он двигается за занавесом из одеял. Сухое
пространство в их лачуге занимало
примерно двадцать пять квадратных футов, посредине горел огонь. Мадди ни секунды
не сомневалась, что Ривлин не
позволит ей спать, не приковав к себе наручником за запястье. Этот непреложный
факт наряду с ограниченностью
пространства означал, что спать им придется совсем рядом.
Мадди взглянула на одеяла, оберегающие тепло в их убежище. Достаточно ли они
высохли, чтобы спать под ними? И
если так, снимет ли их Килпатрик с балки? Тепло тогда попросту улетучится в
пространство. А если они так и останутся
висеть, отгораживая сравнительно теплый уголок, им придется использовать вместо
одеял плащи. Сомнительный барьер от
физической близости.
Впрочем, ей ничего не оставалось, как только мириться с обстоятельствами.
Теплое, мягкое одеяло алкоголя так уютно
обволакивало. Мадди хотелось лишь одного: спать. Надо бы парочку минут
отдохнуть, тогда она, может быть, что-то
придумает с их обустройством.
Мадди опустила голову на грудь и закрыла глаза. Вскоре она почувствовала
прикосновение металла к правому запястью.
Второе кольцо сомкнется вокруг левого запястья Килпатрика, она это знала точно.
Рука, в которой держат оружие, останется
свободной. Мадди открыла глаза и увидела Ривлина рядом: он сидел спиной к стене.
Стало заметно теплее; огонь весело
плясал, охватывая подложенные в него дрова. Вот ее конвоир наклонился и накинул
ей на ноги пальто.
Она снова закрыла глаза. Ей тепло, удобно и безопасно - чего еще желать от
жизни?
Мадди поплотнее прижалась к теплому ложу, недоумевая в полусне, отчего это
оно такое твердое. Окончательно она
очнулась, когда ложе слегка отодвинулось от нее. Мадди полуобернулась и увидела
перед собой глаза Ривлина Килпатрика.
Сердце ее упало. Мадди отвернулась и уставилась на еле тлеющие угли очага;
голова ее лежала на вытянутой мужской руке,
а тело было уютно прижато к его телу. Вторая рука Ривлина, скованная наручником
с ее рукой, покоилась у нее на талии.
Щеки Мадди жарко вспыхнули. Каким образом выйти из такого положения хотя бы с
относительным достоинством?
- Доброе утро, - наконец произнесла она. - Хорошо спали?
- Разумеется. А вы?
Мадди перевела дыхание, прежде чем ответить:
- Я спала очень крепко.
- И как полагаю, впервые пробудились в такой необычной ситуации...
Ривлин явно ее поддразнивал, и Мадди почувствовала себя еще более неловко.
- Вне всякого сомнения, - заявила она. - Любые ваши предложения по поводу
того, как мне поступить теперь, будут
приняты с искренней благодарностью.
Смех Ривлина был негромким, но Мадди ощущала, как подрагивает все его большое
тело.
- Я вижу, - заговорил он, - что вы типичная школьная учительница: начинаете
употреблять высокий слог, едва
попадаете в неловкое положение.
В этих словах Мадди углядела некий вызов.
- Ну и в чем же заключается для меня ценность этого вашего наблюдения?
- Скорее всего ни в чем, - отозвался он. - Я просто хотел сказать, что это
вас выдает.
- Вы считаете, я намерена что-то скрыть?
Ривлин поднял брови:
- Скажите мне, Мадди Ратледж... вы испытываете боль?
- Прошу прощения, какое отношение это имеет к делу?
- Вы беспокоитесь о том, как найти выход, но не спешите это осуществить.
Значит, положение не слишком вас тяготит.
Такая прямота лишила Мадди остатков сдержанности.
- Я считала вас более благородным! - выпалила она. Ривлин предостерегающе
посмотрел на нее.
- Тот факт, что я мужчина, в значительной степени ограничивает мои хорошие
качества, - спокойно заметил он. - Не
ждите невозможного, и вы не будете разочарованы.
Это была почти угроза. Услышав ее, Мадди одновременно ощутила некое
возбуждение и сжалась от страха. Здравый
смысл подсказывал, что ей лучше все же соблюдать дистанцию.
- Снимите с меня наручник, - потребовала она.
- Не забудьте - я конвоир, а вы узница.
Два года тюремного заключения не отучили Мадди негодовать по поводу
собственного бессилия. Услышав напоминание
Ривлина, она ощетинилась:
- Вы ведете себя омерзительно!
- А вы - по-детски. Что плохого в том, чтобы проснуться и обнаружить, что вам
тепло и удобно?
Мне это было приятно. При это
...Закладка в соц.сетях
