Жанр: Любовные романы
Любовница
...го не изменилось. Шантажировала скорее всего она.
- Да. Но тем не менее утром я намерен предпринять действия, которые не мог предпринять раньше.
- Какие именно?
- Я попытаюсь раздобыть новые факты, доказывающие ее вину.
- Что ты имеешь в виду?
Маркус проводил взглядом проезжающий экипаж.
- Для начала попрошу своего поверенного кое-что выяснить.
- И что он будет выяснять?
- К примеру, кто является собственником музея доктора Хардстаффа.
- Скорее всего Хардстафф и есть владелец здания либо он арендует его.
- А по-моему, Хардстафф - это псевдоним.
Ифигиния нахмурила брови:
- Согласна, весьма необычное имя.
- Слишком уж подходящее для его рода деятельности.
Ифигиния смущенно потупилась:
- Хардстафф ... Да, кажется, я поняла ход твоих мыслей.
- В любом случае пришло время копнуть глубже.
- Что ты надеешься обнаружить?
- Пока не знаю.
Несколько минут Ифигиния молчала. Маркус решил, что она осмысливает события этой ночи, и принялся составлять
список поручений, которые нужно будет дать Беркли, как вдруг Ифигиния заговорила:
- Маркус?
- Да?
- По-твоему, Богиня мужской силы - та, что справа, - и в самом деле немного худа?
Он рассмеялся. Потом протянул к Ифигинии руки и заключил ее в свои объятия:
- Ни в коем случае. Она лучшее укрепляющее средство, которое требуется для восстановления моей мужской силы.
Ифигиния с Маркусом отыскали Зою на балу у Крэндалов. Они с лордом Отисом как раз выходили из бальной залы,
запыхавшиеся и раскрасневшиеся после быстрого вальса.
- Добрый вечер, Мастерс, Ифигиния. - Отис удивленно приподнял кустистые брови. - Вот уж не думал повстречать
вас в этой давке.
Ифигиния взглянула на Зою:
- Мы должны немедленно поговорить с тобой.
Улыбка сбежала с лица леди Гатри, теперь оно выражало крайнюю тревогу.
- Почему? Что случилось?
- Кажется, убийца миссис Вичерлей отыскал какие-то сведения о ее жертвах и решил позабавиться, предав огласке их
тайны.
- О Боже! - Зоя в ужасе схватилась рукой за горло.
- Успокойся, моя дорогая! - поспешил к ней на помощь Отис. - Мы все уладим.
Маркус счел нужным вмешаться в разговор:
- Нам лучше спуститься в сад и обсудить все без свидетелей. Насколько я понимаю, существует только один выход из
создавшегося положения.
- Мы должны открыть Марианне правду. - Бакенбарды Отиса дрогнули. - Я сколько раз призывал к этому Зою, с
самого начала всей этой истории. Цыплята всегда возвращаются на свой насест, не уставал повторять я!
- Но наша драгоценная Марианна! - прошептала Зоя, явно потрясенная. - Что она скажет? И что скажут Шеффилды?
Что будет со свадьбой?
- Мы что-нибудь сообразим, дорогая, - шепнул Отис, увлекая ее к двери. - С самого начала мы знали, что наступит
день - и нам придется ей все рассказать.
Через полтора часа, около половины третьего утра, Маркус прошелся по своей лаборатории, плеснул в бокал бренди и
уселся в кресло перед рабочим столом. Оглядел комнату, освещенную единственной зажженной лампой. Ему необходимо
было основательно подумать - а лучше всего думалось именно здесь.
Он забросил ноги на стол, откинулся на спинку кресла и отхлебнул глоток бренди. У него давно уже вошло в привычку
позволять мыслям бесцельно блуждать в течение нескольких минут, прежде чем сосредоточиться. Эта хитрость безотказно
помогала сконцентрироваться на главном.
Вспомнился разговор, состоявшийся час назад у Крэндалов. Маркус знал, как тревожится Ифигиния по поводу тетиной
тайны, но вот лорд Отис, казалось, был полностью удовлетворен столь неожиданным поворотом событий. И Маркус мог
понять его. Восемнадцать лет заставлять себя притворяться добрым другом - и вот теперь наконец-то открыто признать
собственную дочь!
К концу разговора Зоя, похоже, тоже смирилась с неизбежным и, по-видимому, даже испытывала облегчение оттого, что
в скором времени освободится от бремени своей тайны.
Оставалось лишь выяснить, как Марианна воспримет известие о том, что Отис ее отец. Ее надежда на брак подвергается
большой опасности, но кто знает, как все повернется. Юный Шеффилд весьма независим в суждениях, у него есть воля. Если
он действительно любит Марианну, то его не испугают сплетни.
Если он действительно любит Марианну!..
Ад и все дьяволы! Маркус с отвращением скривил губы. Кажется, он уже начинает поддаваться влиянию этих идиотов -
так называемых поэтов-романтиков! Очевидно, ему вредно проводить так много времени в обществе Ифигинии и
собственного братца. Их искаженные, нарочито возвышенные взгляды на отношения между мужчиной и женщиной
оказывают на него пагубное влияние. Нужно постараться оградить себя от этой заразы! Он ученый, а не поэт!
Слишком дорого заплатил он за свои уроки, составив правила, защищающие и от наивности, и от склонности к излишней
романтике.
Стук в дверь лаборатории заставил Маркуса вздрогнуть и прервать размышления.
- Войдите!
- Маркус? - В комнату вошел Беннет.
- Что тебе угодно?
- Да так, ничего. - Беннет замялся. - Ловелас сказал, что ты здесь. Я как раз собирался подняться в спальню. Решил
заглянуть, пожелать тебе спокойной ночи.
- Я пришел сюда, чтобы все тщательно обдумать. - Маркус посмотрел на бокал в своей руке. - Выпьешь со мной?
- Спасибо! - с облегчением согласился Беннет. Он прошел к столику, налил себе бренди.
Маркус ждал. Беннет взял бокал, задумчиво посмотрел на него.
- Час назад я видел тебя в обществе миссис Брайт.
- У Крэндалов?
- Да.
- Я не заметил тебя.
- Там была жуткая давка, - пояснил брат. - В бальной зале не повернуться!
- Да, действительно.
Беннет откашлялся:
- Ты уже начал готовиться к свадьбе?
- Миссис Брайт все еще не дала мне своего согласия.
Беннет быстро вскинул голову, на его лице читалось выражение крайнего изумления.
- Что ты сказал?
- Она не готова рискнуть стать моей женой, - уныло ответил старший брат. - Говорит, что хотя и очень... ну, в общем,
хотя я ей очень нравлюсь, но все же она не в восторге от мысли выйти за меня замуж.
Беннет поперхнулся бренди.
- Она, должно быть, сошла с ума! - Несмотря на собственное мнение по этому вопросу, он вдруг почувствовал себя
смертельно оскорбленным.
- Принимаю это за комплимент, - хмыкнул Маркус. - На самом деле она слишком далека от безумия. Она энергичная,
гордая, независимая... в общем, очень необычная женщина - но уж никак не сумасшедшая.
- Но почему она отказывается выйти за тебя?! Ты же граф, черт возьми! И к тому же богат! Да любая на ее месте
расшиблась бы в лепешку, чтобы удержать тебя.
- Миссис Брайт сама достаточно состоятельна благодаря своим мудрым инвестициям в некоторые предприятия.
Непохоже, чтобы ее слишком интересовал мой титул, - кисло улыбнулся Маркус. - У нее на редкость демократичный
взгляд на то, что делает из мужчины джентльмена. По-видимому, она много читала Локка, Руссо и, разумеется,
Джефферсона.
Беннет рассердился всерьез:
- Не сомневается ли она в твоем праве на титул?
- Нет.
- Надеюсь, что нет, - нахмурился Беннет. - И ты продолжаешь утверждать, что она отказывает тебе?
- Потребуются колоссальные усилия, чтобы получить ее согласие.
- Проклятие! - выдохнул Беннет. - Просто поразительно! Даже не знаю, радоваться мне или сходить с ума от злости.
Маркус привычно повертел бокал, посмотрел на отблески света в тяжелых гранях.
- Это миссис Брайт убедила меня не противиться твоему браку с Юлианой Дорчестер.
Беннет бросил на него сердитый взгляд:
- Я не верю! С какой стати она стала бы вмешиваться в мои проблемы! Какое ей дело до того, на ком я женюсь?!
- Ее заботят очень многие странные вещи. И многие люди...
- Маркус, не переменил же ты мнение о моей женитьбе, прислушавшись к словам миссис Брайт! Я никогда в это не
поверю.
Маркус снова печально улыбнулся:
- Ты удивлен?
- Не то слово!
- Возможно, не ты один. Я сам был захвачен врасплох.
- Разве можно представить себе, что ты позволил кому-то... тем более своей любовнице... - Беннет вдруг осекся,
заметив, как старший брат угрожающе сузил глаза. - То есть... своей подруге оказать на тебя влияние! Да я не припомню
случая, когда ты изменял свое мнение по любому, пусть самому ничтожному вопросу!
- Это не совсем так. Я способен изменить решение, когда появляются новые факты.
- Да, но ничего подобного никогда не происходило, поскольку ты никогда не принимал решения, не исследовав самым
тщательным образом всех нюансов дела.
- Повторю: миссис Брайт действительно удалось убедить меня изменить свое первоначальное мнение и дать согласие на
твой брак. - Маркус отпил бренди.
- Черт возьми!
- Теперь ты убедился в ее влиянии на меня?
- Да! - Беннет сердито поджал губы. - Да, вполне, хотя в данном случае я выиграл от ее вмешательства. Это так не
похоже на тебя, Маркус!
- Да, не похоже. - Он снова посмотрел на механического дворецкого, замершего в углу. - Я всегда старался
подчинить свою жизнь ясным и строгим принципам.
- Ты делал это уже тогда, когда я был еще ребенком, - подтвердил Беннет.
- Миссис Брайт заставила меня изменить, а в некоторых случаях просто нарушить целый ряд правил. Если
предположить, что я не безумен, то любопытно услышать твое мнение на сей счет.
- Не обижайся, брат, но меня поражает, как ты позволил страсти управлять своим рассудком!
- Однажды я упрекал тебя в том же самом.
- Верно, - нахмурился Беннет. - Ты всерьез намерен жениться на ней?
- Да.
- Постарайся объяснить мне, почему ты решил жениться именно на этой женщине, - вздохнул Беннет.
Маркус задумчиво взглянул на механического дворецкого:
- Рядом с ней я не чувствую себя машиной из пружин и шестеренок.
Беркли внимательно просмотрел последние пометки в своем блокноте. Крепче посадил на носу очки и пристально
взглянул на Маркуса:
- Что именно вы надеетесь обнаружить, сэр?
- Я ищу связь между музеем Хардстаффа и человеком, воздвигшим памятник на Ридингском кладбище.
- Не понимаю. Какая может быть здесь связь?
Маркус еле заметно улыбнулся:
- Я плачу вам только за то, чтобы вы ее обнаружили, Беркли.
- Да, милорд. - Поверенный, тяжело вздохнув, поднялся с кресла. - Я немедленно приступлю к расследованию.
Глава 19
- Мы рассказали Марианне сразу же после завтрака. Очень долго она молчала. - Зоя поднесла к глазам платочек. - Я
была в ужасе, думала, что теперь она навсегда возненавидит нас... Она заплакала...
Ифигиния, сидевшая за своим столом, обменялась многозначительным взглядом с Амелией. Та подняла брови, но
промолчала. Никто не прерывал повествования Зои.
- А потом, - Отис высморкался в свой большой платок, - потом она посмотрела на меня и сказала: "Отец!" После
стольких лет она наконец-то сказала мне "отец"!.. И бросилась в мои объятия.
- Клянусь, это была самая счастливая минута в моей жизни! - Слезы радости полились из глаз Зои.
- И в моей, любимая! - Отис подошел к ней, крепко обнял. - Ты не представляешь себе, что значит для меня
возможность наконец-то открыто назвать Марианну дочерью!
- Нам следовало рассказать ей все еще в прошлом году, сразу после смерти Гатри, - обратилась Зоя к Ифигинии. -
Скольких неприятностей можно было бы избежать!
Ифигиния сцепила лежащие на столе руки и, нахмурившись, спросила:
- Но что будет с ее замужеством?
- Марианна настаивает на том, чтобы рассказать всю правду жениху, - с нескрываемой гордостью поделился Отис. -
Наверное, так будет лучше, вымогатель рано или поздно все равно осуществит свою угрозу.
- Думаю, Шеффилд откажется, - вздохнула Зоя. - Ну да ничего не поделаешь. Графы Шеффилды всегда отличались
непомерным высокомерием... Жаль, конечно. Это была бы превосходная партия. Но Марианна столь мила, что я просто
убеждена - мы легко подыщем ей другого достойного жениха!
- Я предам самой широкой огласке, что собираюсь сделать ее своей наследницей, - решительно объявил Отис. -
Естественно, я и так собирался это сделать, но втайне... Хорошее приданое поможет в выборе достойной партии для моей
дочери.
- Совершенно верно. - Ифигиния задумчиво повертела в пальцах перо. - Знаете, мне только что пришло в голову, что
есть гораздо более простой выход из создавшегося положения.
- Какой же? - полюбопытствовала Зоя.
- Вам с Отисом нужно пожениться. Тогда Марианна по закону станет его приемной дочерью.
- Пожениться?! - изумленно вытаращилась на племянницу Зоя. - Нам пожениться? Но мы и сейчас очень счастливы.
Правда, Отис?
- Ты всегда была и будешь счастьем моей жизни, любимая, - галантно ответил Отис. - И сама прекрасно знаешь об
этом. Ты будешь занимать самое главное место в моем сердце независимо от того, поженимся мы или нет.
Зоя нежно улыбнулась ему:
- Я тоже буду до конца дней своих любить тебя, Отис.
- Но дело в другом, - живо вмешалась Ифигиния, - если вы поженитесь, само собой снимется необходимость заявлять
отцовство Отиса.
- Верно, - кивнула Амелия.
- Не понимаю... - Зоя нахмурилась.
Брови Отиса трагически сошлись на переносице.
- Думаю, очень разумная мысль, дорогая.
Ифигиния вдруг увидела, что глаза его зажглись каким-то новым, совершенно особенным светом. Она улыбнулась.
- Если вы с Отисом поженитесь, он станет приемным отцом Марианны. Она сможет назвать его отцом, и никому это не
покажется странным. Он сможет открыто относиться к ней как к дочери, и люди едва ли заподозрят, что это нежность
настоящего отца.
- В чем, кстати, тоже нет ничего странного, - заметила Амелия. - Более того, узаконив ваши отношения, вы сразу
уладите дела, связанные и с деньгами Гатри, и с наследством Отиса.
- Точно, - кивнула Ифигиния. - Марианна станет богатой наследницей.
- И никому уже не придет в голову сомневаться, - пробормотал Отис. - Совершенно естественно, что я захочу сделать
наследницей приемную дочь!
- Господи! - Зоя быстро оценила открывающиеся возможности. - Да она тогда сама сможет выбирать себе мужа!
Отис взял ее руку, поднес к губам:
- А я получу величайшее счастье не только без скандала называть дочерью собственную дочь, но и назвать тебя, любовь
моя, своей женой.
- Ах, Отис! - подняла на него глаза леди Гатри. - Ты всегда был так добр ко мне. Только твое присутствие помогало
мне терпеть жизнь с Гатри.
- Ты подарила мне наивысшее счастье, - ответил тот. - И если захочешь оставить неизменными наши отношения, я
сочту это за великую честь. Но знай, ничто на свете не сравнится для меня с правом назвать тебя своей женой.
Глаза Зои засверкали.
- Как могу я отказать тебе? Я думала, что никогда больше не выйду замуж после того, как освободилась от Гатри. Но
ведь ты единственный мужчина, которого я любила в своей жизни. Ты отец моей дочери. Мой лучший, самый преданный
друг.
- Я сегодня же выхлопочу специальное разрешение на брак! - ликующе воскликнул Отис. - Уже вечером мы сможем
обвенчаться!
- Я почему-то уверена, что Марианна будет счастлива, - заметила Амелия.
Ифигиния ткнула ручкой в листок бумаги:
- А вымогатель лишится еще одного лакомого кусочка. Я начинаю убеждаться, что Мастерс и здесь оказался прав. Он
всегда говорил, лучший выход - перехитрить злоумышленника, раскрыв свои секреты.
- И он был абсолютно прав, - подтвердила кузина.
- Но он злоупотребляет своей вечной правотой, - буркнула Ифигиния. - И хуже всего то, что Маркус прекрасно это
знает и не стесняется заявлять во всеуслышание. Клянусь, порой я просто бешусь.
- Не потому ли, что ты привыкла сама быть во всем правой? - ехидно заметила Амелия.
Ифигиния хмуро вспомнила свой план разоблачения вымогателя путем поиска владельца печати с фениксом и черного
воска.
- Никогда еще не встречала мужчину, который оказывался бы прав чаще, чем я. Это ужасно действует на нервы.
...Но еще больше действовала на нервы мысль, что она влюбилась в мужчину, знающего все на свете, кроме одного - как
снова полюбить.
- У Мастерса есть новая версия, Ифигиния? Кто же, по его мнению, намерен выдать на суд света чужие тайны? -
спросила Амелия, когда они поднимались по лестнице в контору Адама.
- Он пока не знает, кто этот негодяй. Но самое любопытное его предположение, что миссис Вичерлей не была
вымогательницей.
Амелия изумленно посмотрела на кузину:
- Правда? Но если не она, то кто?
- Я же сказала, Маркус пока не нашел нового подозреваемого, просто у него появились сомнения относительно миссис
Вичерлей. - Поднявшись на площадку, Ифигиния двинулась по коридору к двери Адама.
- Ну, а ты-то сама как считаешь?
- Ума не приложу, что и Думать о последних событиях. Я до сих пор верю в черный воск и печать с фениксом, как и в
то, что пославший письмо тете знал о планах Мастерса провести месяц за городом.
- Я представляю, как тяжело тебе отказаться от своей гипотезы. Но Мастерс скоро решит и эту проблему.
Ифигиния недовольно сморщила носик:
- Боже ты мой, скажите, какая вера в его талант и мощный интеллект! А ведь ты совсем недавно прилагала столько сил,
стараясь оградить меня от него.
- Я до сих пор боюсь, что он разобьет твое сердце, но тем не менее именно он может найти разгадку.
- Ты всегда была невероятно практичной, Амелия. Это одно из самых ценных твоих качеств.
Они остановились перед узкой дверью. Ифигиния подняла было руку, чтобы постучать, но вдруг заметила, что дверь
приоткрыта и через щель доносится срывающийся от ярости хриплый мужской голос:
- Я требую встречи с руководством фонда, слышишь, Мэнваринг?
Ифигиния тихонько отворила дверь. Здоровенный коренастый мужчина с перекошенным от гнева лицом угрожающе
навис над столом Адама. Сам Адам сидел спокойно, с выражением холодной брезгливости на лице. Мужчины не заметили
замерших в дверях кузин.
- Я уже говорил вам, что это невозможно, - отвечал Адам.
- А я настаиваю! - заорал незнакомец и с такой силой грохнул толстым кулаком по столу, что затряслись стоящие на
нем коробочка с воском и перья в стаканчике. - Я требую, чтобы мне позволили лично переговорить с хозяевами! Меня не
устраивает их ответ.
Ифигиния услышала, как Амелия тихо испуганно вскрикнула.
- Амелия? - дотронулась она до рукава кузины. - С тобой все в порядке?
Амелия не отвечала. Она стояла неподвижно, не сводя глаз с мужчины, стучащего кулаком по столу Адама.
- А я уже говорил вам, что хозяева фонда не заинтересованы в вашем участии, Додгсон. - Мэнваринг поднялся,
челюсти его были стиснуты, как у бульдога. - И я также объяснил вам почему.
- Ложь! Все это ложь, придуманная какой-нибудь дрянью гувернанткой! - взвыл Додгсон. - Ни на секунду не поверю,
что солидные люди могли всерьез отнестись к выдумкам подобной особы!
Амелия шагнула вперед. Плечики ее были гордо расправлены.
- Нет, не выдумки. Вы грязный, порочный человек, Додгсон. И мы с вами оба знаем это.
Мужчина стремительно обернулся:
- Кто вы, черт возьми, такая?!
- Не узнаете? Я Амелия Фарлей. Когда-то я работала гувернанткой, но теперь у меня совершенно иное положение.
Додгсон ошеломленно выпучил глаза - он узнал Амелию. Разинув рот, он уставился на нее:
- Ты... Так это ты донесла хозяевам на меня?! И кто мог поверить тебе?
- Мисс Фарлей - одна из хозяек фонда, - с мрачным удовольствием пояснил Адам.
- Не понимаю... - Додгсон ошарашенно поворачивал лицо с тяжелой бульдожьей челюстью от Адама к Амелии и
обратно. - Но это невозможно...
- Нет, Додгсон, - ровно ответил Адам. - Это более чем возможно. И вы никогда не станете нашим вкладчиком.
- Из-за какой-то клеветы... смазливенькой шлюшки? - взвизгнул Додгсон. - Вы не можете говорить всерьез!
Адам рванулся через стол, размахнулся и со всей силы ударил кулаком прямо по безмятежной физиономии Додгсона. Тот
взвыл от боли, изумления и ярости. Шатаясь, припал к стене, прижимая руки к разбитому носу. Адам, все еще сжимая
кулаки, подошел к нему:
- Я не позволю неуважительно отзываться о даме в моем кабинете.
- Будьте вы прокляты! - Додгсон с ужасом смотрел на свои перепачканные кровью ладони. - Будьте вы все
прокляты... Это просто кошмар... Я разорен по прихоти девчонки-гувернантки, которая должна быть только счастлива, что
благородный мужчина одарил ее своим вниманием!
- У меня для вас еще одна новость, Додгсон, - спокойно заявил Адам. - Вам грозит не только финансовый крах.
Завтра на рассвете вы встретитесь со мной в парке. Назовите своих секундантов.
Амелия задохнулась. Костяшки ее пальцев, судорожно вцепившихся в ручку зонтика, мертвенно побелели. Ифигиния
подошла ближе к кузине.
- Секундантов? - непонимающе переспросил Додгсон. - Вы намерены стреляться из-за этой вздорной девчонки?! Это
немыслимо.
- Я буду ждать вас на рассвете, - повторил Адам. - В противном случае весь Лондон узнает, что вы трус.
- Если вы еще не выбрали своих секундантов, Мэнваринг, - спокойно прозвучал от дверей голос Маркуса, - то почту
за честь стать одним из них.
- Маркус! - быстро обернулась Ифигиния. Небывалое облегчение охватило ее при виде графа. Огромная фигура
Маркуса загромоздила весь дверной проем. Его широкие плечи почти упирались в косяки. Он был так высок, что даже снял
свою серую, с загнутыми полями шляпу.
Взгляд Маркуса был полон привычного бесстрашия, лишь зловещие огоньки вспыхивали в его прищуренных янтарных
глазах.
Адам решительно поклонился:
- Благодарю вас, милорд. Принимаю ваше предложение.
- Мастерс? - Додгсон посмотрел сначала на графа, потом снова на Адама. - Вы что, оба сошли с ума?
- Нет, - просто ответил Маркус. - Но боюсь, мы скоро устанем от вашего присутствия. Вам лучше удалиться.
- Отличная мысль, - обронила Амелия. - Мы с нашими друзьями должны кое-что обсудить.
Додгсон обернулся к ней, лицо его исказила гримаса отчаяния.
- Амелия, ради всего святого, ты не можешь так поступить со мной! Слишком многое поставлено на карту! Пожалуйста,
умоляю, моя дорогая, забудем о прошлом!
- Убирайтесь вон! - приказал Адам. Амелия взглянула на Додгсона:
- Вы слышали, что сказал мистер Мэнваринг? Немедленно убирайтесь вон. Мне дурно при одном взгляде на вас.
- Амелия! - Он подскочил к ней, схватил за руки. - Я не могу поверить в то, что ты так жестока! Ведь когда-то ты
была такой милой, очаровательной, доверчивой девочкой!
- Не прикасайтесь ко мне! - в ужасе отшатнулась Амелия. - Не смейте прикасаться ко мне, Додгсон!
- Вы слышали, что сказала мисс Фарлей? - Адам остановился за спиной Додгсона, сгреб его за воротник и потащил к
двери.
Маркус вежливо посторонился.
Адам вышвырнул гостя в коридор и захлопнул за ним дверь. Потом повернулся и посмотрел на Амелию:
- Я очень сожалею, что вам пришлось столкнуться с этим подонком, мисс Фарлей. Клянусь, это было в первый и
последний раз.
Амелия не сводила глаз с его лица.
- Мистер Мэнваринг, вы не должны встречаться с ним завтра. Я не позволю вам.
Адам криво усмехнулся:
- Не беспокойтесь ни о чем. Кстати, я очень неплохо стреляю. Мое хобби, знаете...
- А если вас ранят... Убьют! Додгсон лжец и шулер. Кто знает, что он может выкинуть во время дуэли. Ему нельзя
доверять.
- Не беспокойтесь, мисс Фарлей, - вмешался Маркус, - как секундант мистера Мэнваринга, я не спущу глаз с его
противника. Он никого не обманет.
- Нет! - вскричала Амелия. - Вы не сделаете этого, мистер Мэнваринг! - Выронив зонтик, она подбежала к Адаму.
- Вы не должны рисковать своей жизнью.
И бросилась в его объятия.
- Все образуется, любовь моя. - Адам крепче прижал ее к себе. - Я обо всем позабочусь.
- Мисс Фарлей, - снова вступил Маркус, - возможно, вас несколько успокоит то обстоятельство, что, по моему
мнению, Додгсон скорее всего не явится на утреннее свидание. Уверен, в это время он будет уже на полпути к Шотландии.
Амелия с надеждой подняла голову с плеча Адама:
- Вы серьезно?
- Да, - улыбнулся Маркус, - серьезно.
- Меня бы гораздо больше устроило, если бы он все-таки явился, - заявил Адам. - Руки чешутся всадить в него пулю!
- Вы так благородны, сэр. - Амелия смахнула слезы с ресниц. - Но боюсь, я не переживу, если с вами что-то случится,
Адам.
- Правда? - прошептал он.
- Да, - робко улыбнулась ему Амелия.
Взгляды их встретились. Забыв об Ифигинии и Маркусе, они смотрели друг на друга, не в силах отвести глаз.
Ифигиния улыбнулась Маркусу.
"Я же говорила вам, - сказал ее взгляд. - Они просто созданы друг для друга".
Маркус понимающе приподнял бровь. И вдруг Ифигиния поняла, что граф Мастерс никоим образом не должен был
оказаться здесь.
- Что вы здесь делаете, сэр? - шепотом спросила она.
- А вы как думаете? Пришел просить позволения поучаствовать в инвестиционном фонде по финансированию БрайтПлейс.
- Так... вы знаете о фонде? - Она недоуменно уставилась на него.
Он насмешливо усмехнулся:
- Естественно.
- И знаете, что мы с Амелией его владелицы?
- Естественно.
- И конечно же, полагаете, что знаете все на свете?
Веселые огоньки плясали в его глазах.
- Полагаю, я хорошо осведомлен по самому широкому кругу вопросов.
- Думает, он такой умный! - ворчала Ифигиния, когда час спустя они с Амелией выходили из белого с позолотой
экипажа. - И так самодовольно гордится собой!
- Кто? - рассеянно взглянула на нее Амелия, поднимаясь по ступенькам. - Мастерс?
- Ну да.
- Но он действительно очень умен. Чего ты от него хочешь? Чтобы он скрывал свой ум? Ты-то редко заботилась о том,
чтобы прятать собственный.
- Ему следует научиться побольше молчать о своих способностях!
Амелия нервно прикусила нижнюю губу:
- Лично я молю Бога, чтобы Мастерс оказался прав в отношении Додгсона.
Ифигиния почувствовала себя пристыженной. Как может она жаловаться на свои мелкие обиды, когда бедная Амелия
сходит с ума от самого настоящего страха?! На месте кузины она, наверное, была бы просто в истерике.
- Маркус абсолютно прав, - мягко сказала она, когда миссис Шоу открыла входную дверь. - Я уже говорила тебе -
он всегда прав.
- Да, я знаю! - Казалось, Амелия была счастлива услышать это. Лицо ее просветлело.
Ифигиния улыбнулась экономке:
- Добрый день, миссис Шоу. Все в порядке?
- Да, миссис Брайт. Когда вас не было, заходил очаровательный мистер Хоут. Он вернул книгу, которую вы давали ему.
- Грайсоновские "Иллюстрации классическ
...Закладка в соц.сетях
