Жанр: Любовные романы
Любовница
...уки
маленького Беннета. Кроме того, он часто с удовлетворением отмечал, что оба сына, к счастью, унаследовали его могучее
телосложение. Отец любил повторять при этом, дескать, хронические недомогания, вроде тех, которыми страдала миссис
Клауд, - чертовски неприятная вещь. На чем, собственно говоря, и завершалась отцовская роль Джорджа Клауда в
воспитании детей.
Мать мальчиков, чьи постоянные жалобы на здоровье носили весьма неопределенный характер и происходили скорее
всего от меланхолии и переутомления, в один прекрасный день слегла с самой настоящей лихорадкой. Болезнь унесла ее в
считанные часы. Маркусу было тогда восемнадцать лет. С двухлетним братишкой на руках он сидел возле постели
умирающей матери...
А отец в это время охотился на лис...
Джордж Клауд прожил всего год после смерти жены, кончина которой произвела на него впечатление прежде всего тем,
что оторвала от охоты, а вовсе не горечью утраты. Однако ровно через одиннадцать месяцев, после того как давным-давно
переставшая его интересовать супруга скончалась от скоротечной лихорадки, Джордж Клауд умудрился сломать себе шею:
недавно купленный им жеребец не сумел перепрыгнуть через изгородь и сбросил хозяина на землю.
В то утро Маркус работал в поле, где изучал эффективность последних изменений, внесенных им в механизм новой
жатки, когда викарий сообщил ему скорбную весть о смерти отца. Маркус до сих пор помнил то странное отчуждение, с
каким выслушал соболезнования викария. А за внешним беспристрастием таилось внезапное безумное и беспричинное
бешенство.
Маркус не осознал до конца причины своей ярости, он сумел быстро похоронить ее где-то на дне души и никогда больше
не позволял воскреснуть.
Маленький Беннет почти не заметил отсутствия отца, все его внимание и привязанность сосредоточились теперь на одном
человеке, который всегда был рядом, - старшем брате.
Маркус отогнал воспоминания и пристально посмотрел на Беннета, рассеянно оглядывавшего накрытый к завтраку стол.
- Нам с Гарри наскучило в Шотландии, - пояснил тот, - и мы решили вернуться на сезон в Лондон.
- Понятно. - Маркус намазал джем на кусочек тоста. - Мне казалось, ты всегда находил сезон смертельно скучным.
- Да, так было в прошлом году.
- Конечно...
В прошлом году Беннету исполнилось девятнадцать. Он совсем недавно вышел из стен Оксфорда, полный юношеского
энтузиазма, любви к поэзии и страсти к политической деятельности. Легкомысленная фривольность сезона претила ему.
Маркус ввел брата в клуб, где собирались такие же молодые люди, которые готовы были часами с жаром обсуждать новые
поэмы и последние политические теории. Казалось, Беннет нашел свою дорогу.
Маркусу было приятно сознавать, что его брат не относится к людям, готовым бездумно следовать пустым страстям и
увлечениям света. Оксфорд повлиял на него. Маркус посылал туда брата отнюдь не за знаниями. Он сам занимался
домашним образованием Беннета, пригласив лучшего наставника и передав в его распоряжение собственную, постоянно
пополнявшуюся библиотеку.
В Оксфорд или Кембридж юношу посылают не за образованием. Молодой человек поступает туда, дабы приобретать
светский лоск и вращаться в среде своих сверстников, многие из которых в будущем могут стать его компаньонами. В
университете юноша заводит знакомства с отпрысками лучших семейств, где, вполне возможно, впоследствии он найдет себе
подходящую жену.
Маркус стремился к тому, чтобы младший брат не был похож на него - наивного неотесанного деревенского сквайра, не
знавшего жизни за пределами фермы. Он слишком дорого заплатил за свою наивность и не хотел Беннету той же судьбы.
Мужчина должен как можно скорее расстаться со своими мечтами и иллюзиями, если не желает стать очередной жертвой
жестокостей жизни...
Маркус откусил большой кусок тоста.
- Где ты пропадал прошлой ночью?
- Мы с Гарри наведались в клуб, - неопределенно ответил Беннет. - Потом Гарри предложил заехать на несколько
самых интересных вечеров.
- Что за вечера?
- Не помню точно. Кажется, мы были на балу у Броадморов. А потом заглянули к Фостерам.
- Прекрасно провел время?
На мгновение Беннет встретил взгляд брата, потом быстро отвел глаза и пожал плечами:
- Сам знаешь.
- Беннет, я устал от недомолвок. Что-нибудь случилось?
- Ничего не случилось. - Младший брат сердито посмотрел на старшего. - Во всяком случае, со мной.
- Что, черт возьми, ты имеешь в виду?
- Хорошо, Маркус, я выложу все начистоту. Если верить слухам, ты устроил спектакль вчера вечером?
- Спектакль?!
- Проклятие! Ради Бога, я могу выразиться еще яснее. Говорят, будто вчера ты вынес на руках свою новую любовь из
бального зала Фенвиков! Говорят также о каком-то безобразном скандале, устроенном якобы тобой.
- Так вот в чем дело. - Маркус стиснул ручку ножа, разрезая кусок сосиски. - Я поставил тебя в неловкое положение?
Тебе стыдно за меня?
- Маркус, неужели ты собираешься до конца своих дней развлекать общество своими причудами?
- Значит, все-таки я поставил тебя в неловкое положение. - Маркус наколол на вилку кусочек сосиски, отправил в рот и
принялся сосредоточенно жевать. - Постарайся не принимать это близко к сердцу, Беннет. Наше общество видело и не
такое.
- Но мы же говорим не об обществе, правда? - Беннет намазал маслом булочку. - Мужчина твоих лет должен вести
себя с определенным достоинством.
Маркус едва не подавился сосиской.
- Мужчина моих лет?!
- Тебе уже тридцать шесть. Ты должен был давным-давно снова жениться и заняться пополнением детской.
- Черт побери! Откуда такая неожиданная забота о моей детской? Я не намерен больше жениться, о чем тебе известно.
- А как же обязательство по передаче титула?
- Я буду счастлив, если он перейдет к тебе.
- Но я вовсе не хочу этого, Маркус! Титул принадлежит тебе, и он должен перейти твоему сыну. - Беннет сокрушенно
вздохнул. - По праву и по справедливости ты обязан исполнить свой долг!
- Мой вчерашний поступок унизил тебя, я правильно понял? - сухо перебил его Маркус.
- Должен заметить, иногда весьма неудобно иметь старшим братом тридцатишестилетнего неженатого графа, который
нисколько не беспокоится о том, кому перейдет его титул.
- Но со мной такое случается не в первый раз.
- Вчера ты впервые устроил сцену посреди бальной залы, на глазах всего общества.
Маркус приподнял бровь:
- А ты-то как узнал об этом? Ты редко появляешься в обществе.
- Мисс Дорчестер рассказала мне, - с явным раздражением ответил Беннет. Маркус замер:
- Юлиана Дорчестер?
- Я удостоился величайшей чести танцевать с ней вчера вечером, - пробормотал Беннет.
- Ясно.
- Когда ты говоришь "ясно" таким тоном, это означает неодобрение. Так вот, тебе лучше не говорить при мне плохо о
мисс Дорчестер. Она прелестная юная леди с удивительно утонченными чувствами. Она и подумать не может о том, чтобы
быть втянутой в скандальную сцену!
- Юлиана Дорчестер проводит уже второй сезон, - мрачно заметил Маркус, - и ей необходимо поскорее подыскать
себе мужа, ибо ее родители не в состоянии оплатить третий сезон. Ты понимаешь, куда я клоню, Беннет?
- Ты пытаешься убедить меня держаться от нее подальше, не так ли? Ничего не выйдет! Мисс Дорчестер -
совершеннейшее воплощение женственности, и я буду вечно благодарить свою звезду за тот счастливый миг, когда мисс
Дорчестер позволила мне приблизиться к себе вчера вечером.
- А она, без сомнения, благодарит сейчас свою счастливую звезду за тот миг, когда ты обратил на нее внимание. Теперь
она пустится во все тяжкие, чтобы совершенно случайно появиться сегодня вечером в том же доме, где будешь ты.
- Проклятие! Она не способна к интригам! Она слишком невинна, слишком нежна, слишком чиста для этого!
- Сейчас она не занята ничем иным, уж поверь мне.
- Откуда такая уверенность?!
- Она дочь Дорчестеров, а я прекрасно знаю Дорчестера. Он помешан на мысли выдать дочурку за деньги. А ее матушка
спит и видит, как бы заполучить титул для семьи. - Маркус сощурил глаза и ткнул вилкой в сторону Беннета: - Ты
лакомый кусочек для брачного союза, брат мой. Ты богат, и есть все основания полагать, что именно ты унаследуешь
графский титул. Советую вести себя поосторожнее.
Беннет в сердцах отшвырнул салфетку:
- Это просто возмутительно! Мисс Дорчестер не принадлежит к тем особам, кого интересуют деньги и титул.
- Если ты и в самом деле так считаешь, значит, ты еще наивнее, чем я думал.
- Я не наивен. Но и не такой хладнокровный, равнодушный и самоуверенный, как ты, Маркус! И уж я-то точно никогда
не свяжусь с испорченными особами вроде твоей миссис Брайт.
- Или ты будешь отзываться о миссис Брайт с уважением, или вообще не будешь упоминать ее имени, ясно?
- Но ради всего святого - она же твоя любовница!
- Она мой хороший друг.
- Всем известно, что под этим подразумевается. И у тебя еще хватает дерзости критиковать мисс Дорчестер! Да если на
то пошло, твоей миссис Брайт не помешало бы взять у нее несколько уроков приличия!
Маркус со звоном поставил чашку на блюдце.
- Тебя никто ни о чем не спрашивает, Беннет!
Дверь приоткрылась, и на пороге появился Ловелас с небольшим серебряным подносом в руках.
- Вам послание, милорд. Только что принесли. Нахмурившись, Маркус взял с подноса записку, молча пробежал ее
глазами.
М.!
Я должна немедленно Вас видеть. Дело срочное.
Парк. 10 часов. У фонтана.
Ваша А.
Маркус взглянул на Ловеласа:
- Оседлай Зевса и выведи к половине десятого. Пожалуй, прогуляюсь в парке.
- Да, милорд. - Ловелас повернулся и удалился из комнаты.
- От кого записка? - полюбопытствовал Беннет.
- От друга.
- От миссис Брайт?
- Нет, как ни странно, не от нее.
Беннет обиженно поджал губы:
- Никогда еще не видел, чтобы ты так оскорблялся за своих любовниц.
- Миссис Брайт - мой друг. - Маркус снял салфетку и встал из-за стола. - Никогда не забывай об этом, Беннет.
Без пяти минут десять Маркус въехал в парк верхом на Зевсе - огромном, мускулистом черном жеребце. Он выбрал
усыпанную гравием тропинку, ведущую в глубину густых зеленых зарослей. Самую уединенную тропинку во всем парке.
Анна, леди Сэндс, ждала его в маленьком закрытом экипаже. На ней было темно-коричневое дорожное платье. Высокий
гофрированный воротник подчеркивал изящную линию шеи. Прелестное личико Анны скрывала вуаль, спускавшаяся с
элегантной каштанового цвета шляпки.
- Маркус! Слава Богу, ты пришел! - Она подняла вуаль и устремила на Мастерса испуганный взгляд. - Вот уже
несколько дней я места себе не нахожу! Сегодня утром я узнала, что ты в Лондоне, и сразу послала тебе записку. Господи, я
так боялась, а вдруг ты занят и не сможешь встретиться со мной!
- Я всегда в твоем распоряжении, Анна. - Маркуса обеспокоили выражение глубокой тревоги, не сходившее с лица
Анны, и темные тени, залегшие под серыми глазами.
Анне было двадцать девять, три года назад она вышла замуж за богатого добродушного лорда Сэндса и совсем недавно
осчастливила его наследником. Она овдовела семь лет назад, и ее новый брак оказался вполне счастливым. Маркус был рад
за Анну. Он полагал, что дни, полные страха, остались навсегда позади, но вот теперь снова видел знакомый ужас в глазах
леди Сэндс.
- У тебя неприятности, Анна?
- Меня шантажируют, - прошептала она. Ее лицо исказило отчаяние. - О, Маркус, кто-то знает все!
Маркус не шелохнулся.
- Это исключено.
- Нет, правда! - Серые глаза Анны наполнились слезами. - О Господи, он все знает, ты понимаешь - он знает! Он
знает, как умер Спалдинг! Он знает, что я убила его...
- Анна, возьми себя в руки. Ты хочешь сказать, что кто-то требовал от тебя денег?
- Да! Пять тысяч фунтов. Я уже заплатила их. Пришлось заложить серьги...
- Проклятие!
- Но я боюсь, он потребует еще!
- Да, ты права. - Маркус щелкнул, хлыстом по сапогу. - Мы должны быть готовы к новым требованиям. Так всегда
бывает, когда имеешь дело с вымогателем.
- Боже праведный! Я боюсь...
- Слушай меня внимательно, Анна. Когда ты получила первое письмо?
- Шесть дней назад. Я немедленно переслала бы его тебе, но я просто не знала, где ты! Знала лишь, что ты надолго уехал
из Лондона.
- Я был в Клауд-Холле.
- Я чуть с ума не сошла! Не спала ночей... Сэндс был так заботлив... Спрашивал, что стряслось, хотел везти меня к
врачам. Что мне делать, Маркус?
- Ничего. Успокойся, теперь я сам займусь этим.
- Но чем ты можешь помочь?! Маркус, этот человек знает, что я... что я убила своего мужа!
- Тихо, тихо, Анна. Успокойся. Да, ты убила Спалдинга. Но ведь ты только защищалась, о чем никогда не надо забывать.
- Никто мне не поверит! Что скажет Сэндс, когда откроется вся правда?
- Я полагаю, твой муж готов понять гораздо больше, чем ты думаешь, - заметил Маркус. Уже не раз он пытался
убедить Анну открыть мужу всю правду о смерти Линтона Спалдинга, но она была непреклонна.
- Я боюсь рассказать ему, Маркус! Он никогда не смирится с мыслью, что женился на убийце, на женщине,
застрелившей первого мужа! Как бы ты поступил на его месте?
Маркус пожал плечами:
- Если бы я узнал все о Спалдинге и о том, как он издевался над тобой, я бы только поздравил тебя с метким выстрелом.
Анна ошеломленно уставилась на него:
- Маркус, пожалуйста, прошу тебя, не насмехайся надо мной!
- Я не насмехаюсь. Я говорю искренне. Уверен, ты недооцениваешь своего мужа.
- Я знаю его гораздо лучше, чем ты. Он считает меня самим совершенством. Как же я могу рассказать ему такое?!
- Вымогатель думает примерно так же, - заметил Маркус. - Интересно...
- Что ты собираешься делать?
- Мне необходимо побеседовать с одной особой, которая, кажется, знает обо всем этом гораздо больше, чем я
предполагал...
- Ради Бога, о чем ты? - взмолилась Анна. - Маркус, ты никому ни о чем не должен говорить!
- Не беспокойся. Я не собираюсь разглашать твою тайну. Я лишь хочу получить исчерпывающие ответы на вопросы,
которые по рассеянности забыл задать вчера вечером.
- Не понимаю...
- Кажется, я поторопился. И даже сделал то, чего никогда обычно не делаю, - проскочил мимо само собой
напрашивавшегося вывода. - Маркус осадил нетерпеливо гарцующего Зевса. - Я-то полагал, меня угощают весьма
забавной сказочкой...
- О чем ты?
- Не обращай внимания. Это долгая история, и сейчас у меня нет времени ее рассказывать. Просто положись на меня,
Анна, и будь спокойна. Ни в коем случае не плати больше ни единого пенни вымогателю, не посоветовавшись прежде со
мной, поняла?
- Да. - Пальчики Анны в изящной перчатке крепче натянули поводья. - Какое облегчение, что я смогла встретиться с
тобой! Я была в таком отчаянии...
- Все образуется, обещаю.
Анна невесело улыбнулась:
- Точно так же ты утверждал той ночью, когда помог мне избавиться от тела Спалдинга.
- И оказался прав, а?
Анна пристально посмотрела на него:
- Ты сохранил мою тайну, но тебе это обошлось слишком дорого. Люди до сих пор поговаривают, что ты хладнокровно
разделался со Спалдингом, дабы заполучить контрольный пакет инвестиционных фирм.
Маркус улыбнулся:
- Никто пока не опровергнул версии о том, что твой первый муж погиб от рук грабителей. Вот и все. А слухи и сплетни
не волнуют меня, Анна. Я привык к ним.
Анна недовольно поджала губки:
- Иногда мне кажется: тебя вообще ничего не волнует. - Она, поколебавшись, добавила: - Я просматривала утренние
газеты. Совершенно случайно мне попалось сообщение о вчерашнем происшествии на балу у Фенвиков.
- И что же?
Анна насмешливо взглянула на графа:
- Продолжай, Маркус. Мы с тобой старые друзья. Мы оба прекрасно знаем, что ты не способен потерять голову из-за
женщины. Неужели ты действительно вынес на руках из залы эту миссис Брайт?
- Она лишилась чувств.
- Но ты никогда не связывался с истеричками, Маркус. Ты всегда требовал безукоризненного поведения от своих
любовниц.
- Миссис Брайт вовсе не моя любовница, - холодно поправил ее Мастерс. - Она мой очень хороший друг. Она упала в
обморок, и я вынес ее на свежий воздух, только и всего.
- У тебя сегодня очень странное настроение, - вздохнула Анна и опустила вуаль. - Прости мою бестактность. Твои
отношения с миссис Брайт касаются только вас обоих.
- Вот именно.
- Мне пора. Я сказала Сэндсу, что отправилась по магазинам.
- Постарайся не беспокоиться из-за вымогателя, Анна. - Голос Мастерса потеплел. - Я обо всем позабочусь.
- Спасибо. - Она печально улыбнулась. - Я счастлива считать тебя своим другом.
Она дернула поводья - и карета покатила по усыпанной гравием дорожке. Маркус еще какое-то время любовался
сверкающим фонтаном, а затем развернул Зевса и поехал к западным воротам парка.
- Но мы же считали его мертвым! - причитада леди Гатри. - Почему, ну почему он жив?
- Тише, тетя Зоя! - Ифигиния быстро оглядела демонстрационный зал небольшого мебельного салона "Хорнби и
Смит". К счастью, никто из многочисленных посетителей не услышал горестных жалоб Зои.
- Но, разве это не радостное известие?
- Если тебе интересно мое мнение, то это лишь запутывает дело, - заявила Зоя.
Амелия, одетая в одно из своих любимых бледных бумазейных платьиц, одобрительно кивнула:
- Твоя тетя абсолютно права, Ифигиния. Все совершенно перепуталось. Мне это не нравится.
- Пожалуйста, говорите же тише! Обе! Нас могут услышать.
Ифигиния снова встревоженно огляделась. Владельцы салона стояли у стойки в самом конце зала. Широкоплечий полный
мистер Смит был одет в вызывающе розовый жилет и сшитые по последней моде плиссированные бриджи. Тощий, сутулый
и лысый Хорнби носил тесный пасленовый жилет, резко контрастировавший с его пурпурным сюртуком.
Хорнби задержал взгляд на Ифигинии, Зое и Амелии, старательно делавших вид, будто внимательно рассматривают
каталог. Несомненно, он только и ждал возможности вскочить и подбежать к ним. Уже дважды они отсылали его обратно, но
Ифигиния видела, что он вот-вот предпримет новую попытку предложить свои услуги.
Стены длинной комнаты были увешаны эскизами и чертежами, наглядно демонстрировавшими, как следует украшать
свой дом по самой последней моде. Длинный ряд новомодных столов и стульев тянулся вдоль всего зала.
Три заговорщицы притворялись, будто изучают оформление библиотеки, соединенной с залом скульптуры. На самом деле
они собрались в салоне Хорнби и Смита, чтобы обсудить последние события.
- Теперь ясно, вымогатель лгал, говоря об убийстве Мастерса, - продолжала Ифигиния. - Он просто хотел запугать
тебя, тетя Зоя, и заставить расплатиться.
- В чем и преуспел... Вытянул из меня пять тысяч франков! - простонала леди Гатри. - Это уж слишком! Мне
наконец-то удалось заполучить свои собственные деньги - после стольких лет, когда я могла лишь смотреть, как ничтожный
Гатри тратит их на лошадей и женщин! И что же?! Тут же появляется какой-то мерзкий вымогатель и пытается набить свой
карман.
- Я все прекрасно понимаю, тетя. Мы найдем его и положим конец всей этой истории, обещаю тебе, - сочувственно
шепнула Ифигиния. Она очень любила свою тетушку и всеми силами пыталась вырвать ее из когтей шантажиста.
В свои сорок пять леди Гатри была очень энергичной, подвижной женщиной, склрнной к некоторой артистичности и
мелодраматическим эффектам. Ее когда-то каштановым, как у Ифигинии, волосам очень шли серебристые нити седины.
Четко очерченный властный профиль выдавал принадлежность к семейству Брайтов.
Двадцать пять лет назад Зоя была не только очень красива, но и считалась богатой наследницей. Именно солидное
приданое, которое состоятельные родители давали за своей единственной дочерью, и привлекло внимание лорда Гатри.
Когда же выяснилось, что у жениха нет ни пенни за душой, было уже слишком поздно. К тому времени Зоя вышла замуж, и
супруг приобрел законные права на ее приданое.
Гатри стремился к приданому и, получив деньги, сразу потерял всякий интерес к юной жене. К счастью, он все же
оказался не полным идиотом и ухитрился не промотать все до последнего пенни. Однако он успел нанести значительный
урон капиталу, прежде чем неожиданно умер от удара.
Как однажды призналась Зоя Ифигинии, лорд Гатри и тут остался верен себе, умудрившись унизить жену даже
собственной смертью, скончавшись в борделе.
Тетушка Зоя давала понять всем и каждому, что единственной радостью в этом несчастном браке стало рождение ее
дочери Марианны. Она пришла в восторг от помолвки дочери с красивым и богатым Шеффилдом. В последнем, наученная
горьким опытом, Зоя постаралась убедиться своевременно и досконально.
На самом же деле долгие годы брака с омерзительным Гатри Зое скрашивала лишь любовная связь с лордом Отисом.
Отис влюбился в нее с первого взгляда - в тот миг, как их представили друг другу. Он никогда не был женат... То, что
именно Отис являлся настоящим отцом Марианны, Зоя хранила в глубочайшей тайне, - но вот кто-то еще, оказывается,
прознал об этом...
Марианна - очаровательная, нежная и добрая юная леди - обожала Отиса. Она относилась к нему как к любимому
доброму дядюшке, а тот, в свою очередь, безумно любил ее.
После смерти мужа Зоя, подобно большинству великосветских вдовушек, наконец-то стала сама себе хозяйкой. Первым
делом она собрала все, что осталось от ее состояния, и вложила деньги в первое крупное рискованное предприятие Ифигинии
- строительство площади Утренней Розы. В прошлом году она получила хороший доход и смогла отложить солидную
сумму в приданое Марианны.
Наконец-то мать с дочерью получили возможность сменить свои тусклые, невзрачные, давным-давно устаревшие платья
на новые модные наряды, сшитые у лучших французских модисток. Когда приготовления были закончены, Марианна
появилась в обществе. Предложение от Шеффилда последовало вскоре после ее первого же бала.
Зоя поджала губы, пристально уставившись на эскиз библиотеки:
- Отис уверяет, что я должна быть готова к новым требованиям. По его словам, вымогатель подобен пиявке и имеет
обыкновение снова и снова возвращаться к своей жертве, пока не убедится, что полностью обескровил ее.
Ифигиния презрительно повела плечом:
- Какое мрачное сравнение! Однако, учитывая то, что я сама слышала, приходится полностью согласиться с ним. -
Погрузившись в размышления, Ифигиния смотрела поверх красочного каталога. - К несчастью, Мастерс считает все это не
более чем забавной выдумкой.
- Ты считаешь, он действительно не поверил тебе? - спросила Зоя.
- Он недвусмысленно дал мне понять, что считает нашу историю легендой, которую я выдумала, пытаясь объяснить
свой обман.
- Какой ужас! - простонала Зоя. - Я до сих пор не могу поверить в то, что он позволил тебе и дальше притворяться его
любовницей.
- Да, он согласился, за что мы должны быть ему благодарны. Теперь я смогу продолжить свои поиски в библиотеках
подозреваемых.
- Мне начинает казаться, что ты напрасно теряешь время, - заявила Зоя. - Ведь до сих пор ты ничего не обнаружила.
Ифигиния легонько коснулась пальчиком эскиза.
- Я бы так не сказала, тетя. Дэрроу и Джадсон уже исключены мною из списка.
- Не знаю, не знаю, - вздохнула Зоя. - Все это настолько невероятно...
- У нас нет иного выхода... - Заметив краем глаза яркое пурпурное пятно, приближавшееся к ним, Ифигиния мгновенно
переменила тон: - О, здравствуйте, здравствуйте, мистер Хорнби! А мы все еще изучаем ваш эскиз.
- Конечно, конечно! - Не в силах противиться искушению подбодрить потенциальных покупателей, Хорнби
придвинулся ближе. - Возможно, я смогу чем-нибудь помочь? - с елейной улыбкой обратился он к посетительницам.
Ифигиния на мгновение задумалась.
- Это самое необычное украшение каминной доски, какое я только видела, мистер Хорнби.
Тот просиял:
- Точная копия античных надгробий, мадам. Создает серьезную, глубокомысленную атмосферу, как нельзя более
соответствующую библиотеке.
- Понятно, - кивнула Ифигиния.
- А меня просто разбирает любопытство, - вступила Зоя, покосившись на иллюстрацию, - что за странные существа
поддерживают лампы?
- Сфинксы, мадам. Последнее слово моды, да будет вам известно. Превосходно сочетаются с обоями, испещренными
египетскими иероглифами.
- Ах да! Конечно!
Амелия нахмурила брови:
- А что за странные ткани свисают с потолка, мистер Хорнби?
- Турецкий балдахин, мадам. Придает комнате экзотический вид и приводит в изумление посетителей.
- Вне всякого сомнения, - пробормотала Ифигиния, пристально вглядываясь в картинку. - Здесь какая-то разнородная
коллекция старинных ваз...
- Точные копии этрусских, смею заметить. Чрезвычайно модно в этом сезоне.
Ифигиния предпочла не сообщать Хорнби, что вазы имеют такое же отношение к этрускам, как и его нелепый жилет.
- А где же вы намерены разместить книги?
- Книги? - растерялся Хорнби.
- Но ведь это библиотека, или я ошибаюсь?
Хорнби деликатно вздохнул:
- Мадам, возможно, вы не осведомлены, но сейчас лишь в очень немногих, отставших от моды домах библиотеки все
еще используются непосредственно для чтения книг.
Ифигиния с трудом сдержала улыбку:
- Ах да, конечно! Не знаю, о чем я только думала, когда заикнулась о книгах в библиотеке!
- Совершенно верно, мадам, - подхватил Хорнби. - Именно стремление избежать таких вот грубейших ошибок в
оформлении дома приводит людей с подлинным вкусом в заведение Хорнби и Смита.
- Мистер Хорнби, - бросила на него негодующий взгляд Амелия, - да будет вам известно, вы разговариваете с миссис
Брайт - крупнейшим знатоком античного стиля в оформлении зданий!
Хорнби испуганно округлил глаза:
- Ах... нет! Нет, я не знал! О, примите мои извинения, мадам! Я, очевидно, не так понял...
- Не беспокойтесь, - отмахнулась от его сбивчивых извинений Ифигиния.
Ее познания в античности оказались наиболее полезными в деле перевоплощения в любовницу Мастерса. Зоя быстро
разнесла по всем домам слухи о таинственной миссис Брайт, обладающей академическими познаниями в классике, которая
как раз вошла в моду.
С тех пор на каждом балу Ифигинию ждал немедленный успех, поскольку не было недостатка в людях, желавших
обсудить с ней проекты оформления с
...Закладка в соц.сетях
