Жанр: Любовные романы
Любовница
...транил Ифигинию, перекатился на край дивана и вскочил на
ноги. Молниеносный бросок - и кочерга оказалась в его руках, прежде чем Амелия успела сообразить, что произошло.
Пронзительный крик, исторгшийся из ее груди, был полон отчаяния.
- Амелия, да успокойся же ты наконец! - Ифигиния вскочила, подбежала к кузине, обняла ее. - Успокойся, дорогая.
Со мной ничего не случилось. Он не хотел обидеть меня, клянусь!
Амелия подняла голову и недоверчиво взглянула на кузину. Потом перевела взгляд на Маркуса:
- Кто он? Что делает здесь? Я всегда знала, насколько опасна твоя затея! Я не сомневалась, рано или поздно кто-нибудь
из мужчин попытается насильно овладеть тобой!
Ифигиния ласково похлопала ее по руке:
- Амелия, позволь представить тебе графа Мастерса. Милорд, это моя кузина - мисс Амелия Фарлей.
Маркус приподнял бровь и отставил в сторону кочергу.
- Безумно счастлив познакомиться.
Амелия разинув рот уставилась на него:
- Но мы считали вас мертвым...
- Меня уже поставили в известность об этом. - Уголок его рта насмешливо дрогнул. - Однако продолжают поступать
доказательства обратного.
Амелия повернулась к кузине:
- Так, значит, вымогатель не убил его?
- Выходит, что нет. - Ифигиния покраснела и поспешно расправила платье. Только теперь она заметила, что ее белое
перо валяется на полу у ног Маркуса. - Приятно сознавать, что мы все-таки имеем дело не с убийцей, ты согласна?
Кузина недоверчиво прищурилась и покосилась на графа:
- Не совсем... Все зависит от того, с кем мы имеем дело сейчас.
- Превосходный вопрос. Во всяком случае, сейчас перед вами не призрак. - Маркус наклонился, поднял белое перо и
протянул его Ифигинии. - Я буду счастлив подробнейшим образом ответить на этот вопрос, Ифигиния. Но поскольку
сейчас уже слишком поздно, а кроме того, романтическое настроение нашего с вами вечера оказалось безнадежно испорчено
событиями последних минут, то мне лучше откланяться.
- Да, конечно, милорд. - Ифигиния взяла перо. - Но вы ведь не отказываетесь от данного мне разрешения продолжать
притворяться вашей любовницей?
- Я не отказываюсь ни от единого своего слова, миссис Брайт. - Глаза Маркуса сверкнули в свете лампы. - И сделаю
все, что в моих силах, чтобы помочь вам создать иллюзию, максимально похожую на реальность - настолько похожую, что
никто ничего не заподозрит.
- Вы так добры, сэр! - в порыве благодарности воскликнула Ифигиния. - Скажите, милорд, что заставляет вас
покрывать меня - пытливость ума или же присущая вам галантность?
- У меня есть серьезные сомнения относительно собственной галантности, мадам.
- Значит, остается ваш природный ум, - одобрительно кивнула Ифигиния.
Маркус насмешливо улыбнулся ей от двери:
- Как же хорошо вы меня знаете, мадам!
- Да, она вас знает! - сердито нахмурилась Амелия. - Она прекрасно изучила вас, милорд.
- Весьма польщен. - Маркус вышел в холл и, задержавшись на пороге, задумчиво взглянул в лицо Ифигинии. - Не
забудьте запереть за мной дверь.
Она улыбнулась:
- Непременно, милорд.
Маркус шагнул в ночную тьму и очень осторожно прикрыл за собой дверь... Неловкая напряженная тишина повисла в
библиотеке. Вскоре с улицы донесся удаляющийся стук колес - черный экипаж графа покатился по мостовой прочь от
площади Утренней Розы.
Амелия порывисто обернулась к кузине. Она уже взяла себя в руки, и лишь старый неизжитый страх таился в глубине ее
нежных карих глаз.
Амелии недавно исполнилось двадцать шесть, она была на год моложе своей кузины. Изящная, хрупкая, с нежными
чертами лица, блестящими каштановыми локонами и огромными глазами, она выглядела намного красивее Ифигинии. Ее
можно было бы назвать настоящей красавицей - если бы не странная скованность, делавшая ее суровой и неприступной.
- Я думала, он хотел изнасиловать тебя, - прошептала Амелия.
- Знаю. Я все понимаю, Амелия. Но, право же, Маркус просто целовал меня!
Только Ифигинию посвятила Амелия в подробности кошмарной истории, случившейся с ней - в ту пору совсем
молоденькой гувернанткой - восемь лет назад.
Мать Амелии умерла при родах. Девочку воспитывал отец, бедный учитель, давший ей все, что было в его силах, -
хорошее образование. С его смертью юная Амелия лишилась последнего источника к существованию - скромного
отцовского жалованья.
Вынужденная рано зарабатывать себе на жизнь, она сделала тот же выбор, который делали и делают тысячи юных,
прекрасно образованных, но бедных девушек, - устроилась гувернанткой в приличный дом.
И там ее изнасиловал близкий друг хозяина, человек по фамилии Додгсон.
Хозяйка дома ворвалась в комнату, когда джентльмен уже закончил свое дело. Она вознегодовала - и немедленно
рассчитала Амелию.
Эта ужасная история обернулась для несчастной девушки не только потерей места - перед ней закрылись двери всех
приличных домов. Агентство, направившее Амелию в семью, где она подверглась насилию, отказалось подыскать ей другую
работу. Хозяин прямо заявил ей, что обслуживает лучшие дома Англии и слишком дорожит лицом своей фирмы, чтобы
направить в почтенную семью особу с запятнанной репутацией.
Ифигиния прекрасно понимала, что до сих пор не зажили в душе Амелии следы от ран, нанесенных ей той страшной
ночью...
- Ты позволила ему целовать себя?! - Амелия удивленно покачала головой. - Целоваться с незнакомцем! Да еще с
тем, кого мы считали мертвым!
- Ты права. - Ифигиния медленно опустилась на римский стул. - Но я не могу относиться к графу как к незнакомцу.
Знаешь ли ты, какая у меня была первая мысль, когда я увидела его на балу у Фенвиков?
- Какая же? - сердито буркнула Амелия.
- Я подумала, что он точно такой, каким я его представляла, - улыбнулась ей кузина.
- Вздор! Ты слишком много времени потратила на изучение личности графа Мастерса.
- Возможно...
Амелия нахмурилась:
- Он приехал на бал к Фенвикам?
- Да. Оказывается, он слыхом не слыхивал о вымогателе и заверил, что никогда не был жертвой шантажа.
- Боже милосердный! И он не разоблачил тебя?
- Нет. До него дошли все сплетни, которые мы сознательно распускали здесь. И представляешь, на глазах всего
общества мы с графом "уладили" нашу "размолвку".
- Не могу понять, чем руководствовался этот человек, - задумчиво протянула Амелия.
- Мастерс чрезвычайно умен, в высшей степени любопытен и восприимчив. Поэтому он решил не разоблачать меня до
тех пор, пока сам не выяснит для себя, кто же я такая.
- Вот как, - недоверчиво хмыкнула Амелия.
- Такой умный человек, как граф, неизбежно должен обладать завидной выдержкой и хладнокровием. Он не из тех
людей, которые склонны к импульсивным решениям.
- Ерунда! - снова фыркнула Амелия. - Не нравится мне все это! У Мастерса наверняка есть свои причины быть таким
покладистым.
- Что за причины?
- Не удивлюсь, если он задумал сделать тебя своей настоящей любовницей!
Ифигиния задохнулась:
- Но... Я не знаю... Не думаю...
- Так оно и есть, - мрачно усмехнулась Амелия. - Ты очертя голову ввязалась в новую авантюру... Черт возьми, и
почему только этот граф не мог спокойненько умереть, как все мы считали?
- Он гостил в одном из своих загородных имений и вернулся в Лондон, услышав обо мне.
- Значит, вымогатель сознательно запугивал Зою, когда писал ей, что покончил с графом?
- Возможно. Все это по меньшей мере странно, Амелия.
- С самого начала весь твой план показался мне крайне странным.
- Я знаю, ты никогда не одобряла его, - кивнула Ифигиния. - Но мне казалось, все шло блестяще.
- До тех пор, пока Мастерс не воскрес из мертвых... Есть люди, которые совершенно не думают о последствиях своих
поступков! И что ты собираешься теперь делать?
- Мне ничего не остается, как продолжать свою игру. - Ифигиния надула губки и задумчиво прижала к ним пальчик. -
На сегодняшний день у нас есть только этот план, и я все еще верю в него. Если меня разоблачат, мы потеряем доступ к
кругу близких друзей Мастерса.
- Не слишком большая потеря, уж поверь мне, - проворчала Амелия.
- Я не согласна. Как таинственная миссис Брайт, любовница графа Мастерса, я могу проникать куда захочу и говорить с
кем пожелаю.
- Зато как просто мисс Брайт, незамужняя девственница, синий чулок и основательница Академии юных леди, ты могла
бы завести гораздо более приличные знакомства. Или я ошибаюсь?
Ифигиния покачала головой:
- Боюсь, на сей раз ты права. Действительно теперь у меня есть кое-какой капитал - и все благодаря тому, что нам
сопутствовала удача. Мы выгодно вложили...
- Ты хочешь сказать, благодаря твоим невероятным познаниям в архитектуре и коммерческому таланту мистера
Мэнваринга, - перебила Амелия.
- И твоему умению вести финансовую сторону дела, - добавила Ифигиния. - Не забывай о своем участии.
- Пусть будет так, но дело ведь не в этом.
Ифигиния невольно улыбнулась:
- Ты сама не дала мне закончить. Так вот, благодаря моему финансовому положению как мисс Ифигинии Брайт сейчас
моя вызывающая миссис Брайт обладает определенными связями, а главное - средствами, чтобы вращаться в обществе
графа Мастерса.
- А ты до сих пор уверена, что наш вымогатель должен вращаться в кругу, к которому имеют какое-то отношение и
Мастерс, и тетя Зоя?
- Абсолютно уверена! - взмахнула пером Ифигиния. - Ясно как день, что шантажист был прекрасно осведомлен о
планах Мастерса. Именно поэтому он так безошибочно выбрал время, чтобы запугать Зою.
- Да, конечно, но...
- И он также знает Зоину тайну. Единственной ниточкой, связывающей Зою с Мастерсом, могут быть люди, которые
когда-то играли в карты с лордом Гатри, а сейчас продолжают играть с графом.
- Но ведь сам Гатри не был посвящен в Зоину тайну.
- Лорд Гатри, мир его праху, никогда не просыхал, он столько пил, что даже в карты все время проигрывал. Где уж было
ему видеть, что творится под самым его носом! Но кто-то из его знакомых мог догадаться, что происходит между Зоей и
лордом Отисом, а уж когда родилась Марианна, ему было совсем несложно сделать сам собой напрашивавшийся вывод.
- И прибегнуть к шантажу через восемнадцать лет после ее рождения?
- Именно так. Не забывай, что тайна рождения Марианны приобрела значение только сейчас, после того, как ее руки
попросил граф Шеффилд.
Больше Ифигинии не нужно было ничего объяснять. И она, и Амелия прекрасно понимали, что, если разразится скандал,
Шеффилд немедленно расторгнет помолвку. Родовитые Шеффилды стояли на несколько ступеней выше семьи Гатри на
общественной лестнице. Похоже, они и сейчас не слишком одобряли выбор своего наследника. Конечно, за Марианной
давали весьма приличное приданое, но ведь это далеко не самое главное...
Невеста, без сомнения, очень мила... но и это, к сожалению, не может добавить знатности ее ничтожной семье. Нет,
Шеффилды метили гораздо выше, о чем все прекрасно знали. Помолвка юного графа с Марианной была продиктована одной
лишь любовью, а любовь в высшем свете никогда не считалась серьезной причиной для брака.
- Не знаю, - помолчав, ответила Амелия. - Весь этот маскарад был опасен, даже когда мы считали графа погибшим. А
теперь, когда он неожиданно воскрес, мне кажется, все еще больше усложнилось.
- Да. - Ифигиния покосилась на обнаженного центуриона. - Но, признаться, я очень рада, что он жив.
- Я уже заметила, - недовольно поджала губки Амелия. - Что ж, нет ничего удивительного. Вот уже несколько недель,
как ты по уши влюблена в него.
Ифигиния почувствовала, как кровь жаром прилила к щекам.
- Ты преувеличиваешь...
- Я знаю тебя лучше других. Думаю, даже лучше, чем твоя сестра или тетя Зоя. Я никогда не видела, чтобы ты так
относилась к кому-нибудь из мужчин. Даже к Ричарду Хэмптону.
Ифигиния невольно поморщилась при упоминании имени Ричарда, мужа своей сестры.
- Уверяю тебя, я никогда не любила Ричарда так... - она помедлила, подыскивая нужное слово, - так, как интересуюсь
графом Мастерсом.
- И даже когда Ричард ухаживал за тобой? - мягко спросила Амелия.
- Ричард никогда по-настоящему не ухаживал за мной! - поспешно воскликнула Ифигиния. - Я просто не поняла его
намерений. Вся эта история не что иное, как ужасное недоразумение. К счастью, все быстро встало на свои места.
...К глубокому разочарованию Ифигинии, не в нее, а в ее сестру Корину оказался влюблен Ричард Хэмптон.
- Не ты одна неправильно истолковала его частые визиты, - заявила Амелия. - Все мы думали точно так же. Если
хочешь знать, я до сих пор уверена, что вначале Ричард был увлечен именно тобой. А потом, видя, как сказочно расцветает
Корина, он остановил свой выбор на ней.
- Ты несправедлива к Ричарду, Амелия. Он вовсе не волокита!
- Не слишком-то обольщайся на сей счет. Должна сказать тебе и еще кое-что. Ричард никогда не сделал бы предложения
Корине, если бы ты не дала за ней большого приданого. Ты думаешь, его родители одобрили бы брак, который не принес бы
ни пенни в семью?
- Здесь ты права. - Ифигиния презрительно сморщила носик. Она всегда недолюбливала родителей Ричарда.
Она знала его с самого детства. Они были ровесниками. Их семьи жили по соседству в маленьком местечке Дипфорд
графства Девон. Сквайр Хэмптон и его высокомерная жена никогда не одобряли образа жизни семейства Брайтов.
Маленькие деревушки обычно живут по собственным законам приличия и добродетели, здесь всегда с недоверием косятся на
людей художественно одаренных.
Однако Ифигиния всегда любила Ричарда, и он всегда был очень добр к ней, особенно в то страшное время, когда она
потеряла родителей, - они погибли в море.
Оправившись от ужасного потрясения, Ифигиния поняла, что осталась совсем одна с девятилетней сестренкой на руках. К
несчастью, после смерти родителей они унаследовали слишком мало. Мать Ифигинии никогда не получала больших
гонораров за свои картины. А отец, талантливый архитектор, совершенно не обладал деловой хваткой, чтобы выгодно
воплотить в жизнь свои изящные классические проекты.
Неожиданно возросшая стоимость строительства, заведомо неудачный выбор компаньонов, бесчисленные проблемы,
одна за другой возникающие в ходе работ, - этого было достаточно, чтобы прибыли мистера Брайта таяли как дым.
Кроме того, мистер и миссис Брайт гораздо охотнее ездили за новыми художественными впечатлениями в Египет,
Италию и Грецию, чем зарабатывали деньги. Брайты очень много путешествовали и слишком мало обращали внимания на
войны, то и дело вспыхивавшие в различных частях света. Ифигиния и маленькая Корина обычно сопровождали родителей в
этих поездках, но когда непоседливые Брайты отправились в свое последнее путешествие, сестры остались дома. Известие о
гибели родителей было страшным ударом для боготворивших их дочерей.
Оказавшись перед необходимостью самой обеспечивать себя и Корину, Ифигиния решилась на отчаянный шаг. Она
продала все картины матери и книгу эскизов отца, а вырученные средства - все, до последнего пенни, - вложила в
открытие Академии юных леди.
Ее затея имела немедленный успех.
Ричард по мере сил помогал Ифигинии. Он уговорил своего отца отдать ей в аренду для академии подходящий особняк и
сделал все, чтобы арендная плата оказалась действительно разумной. Он лез из кожи вон, чтобы помочь Ифигинии чем
только мог. Он даже сумел убедить свою матушку порекомендовать академию знакомым.
"Я всегда буду благодарна Ричарду, - подумала Ифигиния. - И всегда буду относиться к нему с нежностью. Ричард...
Красивый, добрый, с приятными манерами". Но Ифигиния прекрасно понимала, что совершенно не годится ему в жены.
Наверное, Ричард понял это лучше ее... и гораздо раньше.
Она была бы ужасно несчастна, если бы ей пришлось провести остаток жизни в Дипфорде. Она даже не представляла,
насколько подавлялись там ее природная неуемная энергия, независимость, страсть к приключениям, ум, наконец. Какое
счастье, что в прошлом году ей удалось вырваться из родного гнезда! Ей казалось: она разорвала тесный кокон и обрела
крылья.
Только совсем недавно Ифигиния осознала, что в полной мере унаследовала богатую артистичность натуры своих
родителей. Ей было бы очень нелегко вести себя, как подобает почтенной жене степенного деревенского сквайра.
А вот Корина оказалась наилучшим образом приспособленной к стилю жизни Дипфорда. Она как будто даже искренне
полюбила своих новых родственников...
- Ифигиния?
Она очнулась от воспоминаний:
- Да?
- Меня очень тревожит то, какой оборот принимает твоя затея.
- Что ты имеешь в виду?
- Ситуация становится опасной.
- Чепуха. Мы найдем вымогателя - и все опять будет прекрасно.
- Я говорю не о вымогателе. - Амелия пытливо посмотрела в глаза кузине. - Я говорю о тебе. Затея с
перевоплощением в искушенную вдову становится слишком рискованной. Посмотри, что произошло сегодня вечером!
Ифигиния вспыхнула:
- Право, Амелия... Это был всего лишь поцелуй.
В устремленном на нее взгляде кузины Ифигиния прочла настоящую тревогу.
- Ради Бога, Ифигиния, умоляю тебя, приложи все силы, но не позволяй ему больше обнимать тебя! Мастерс вовсе не
безобидный деревенский увалень, которого можно до смерти напугать сердито сдвинутыми бровями или суровым взглядом!
Это сильный человек, привыкший получать все, что захочет.
- Он джентльмен, - возразила Ифигиния.
- Мужчины его типа всегда добиваются своего, и их совершенно не волнует, причиняет ли это кому-то боль.
Ифигиния не нашлась что ответить. Она слишком хорошо знала, что Амелия судит по своему мучительному опыту. Но в
будущем ей все-таки лучше не забывать, что она и миссис Брайт - обворожительная экстравагантная вдовушка,
таинственная любовница самого скандально известного лорда - вовсе не одно и то же лицо. Она мисс Брайт -
девственница, книжница, знаток классического искусства.
И она должна поймать вымогателя.
Она обворожительна, думал Маркус, поднимаясь по ступеням своего лондонского особняка. Умная, страстная и так
разительно отличается от всех окружающих его женщин. Кажется, у него будет интересная любовница до конца сезона. А
если повезет - то и дольше.
Маркус испытывал волнение при одной только мысли об этом.
Каким огромным облегчением явится для него удобная, спокойная, долгая связь с умной женщиной!
С женщиной, которая примет его правила и не станет настаивать на браке, не станет изводить детскими капризами и
идиотскими сценами.
С женщиной, которая не станет постоянно искать повода оторвать его от книги или его нового изобретения.
С женщиной, с которой можно будет просто поговорить после того, как требования страсти будут полностью
удовлетворены...
Ловелас распахнул дверь точно в тот момент, когда Маркус поднялся на последнюю ступеньку.
- Добрый вечер, сэр. Надеюсь, он прошел приятно.
- Это был интересный вечер, Ловелас. - Мастерс снял пальто и подал его вместе со шляпой лакею.
Лицо Ловеласа, обычно бесстрастное, как египетская погребальная маска, отразило мгновенное удивление.
- Приятно слышать, сэр. Обычно вы возвращаетесь со светских раутов безо всякого... хм... энтузиазма.
- Ты прав, Ловелас. Но сегодня вечером все было весьма необычно. - Маркус прошелся по библиотеке. Его каблуки
постукивали по черному мраморному полу, испещренному золотыми прожилками. - Можешь идти спать. Я погашу свет.
- Благодарю вас, сэр. - Ловелас слегка замялся. - Должен сообщить вам кое-что.
- Я слушаю.
- Ваш брат приезжал сюда сегодня вечером. Он прождал целый час, а потом уехал. По-видимому, в один из своих
клубов.
- Беннет в Лондоне? - Маркус нахмурился. - Он же должен находиться в Шотландии, у своих друзей.
- Да, милорд, я знаю.
- Что ж, поговорю с ним утром. - Маркус вернулся в библиотеку. - Спокойной ночи, Ловелас.
- Спокойной ночи, сэр. - Слуга тихо прикрыл за собой дверь.
Маркус подошел к маленькому столику в углу библиотеки. Густым янтарем светилось дорогое французское бренди в
хрустальном графине. Маркус налил себе рюмку и поудобнее устроился в огромном глубоком кресле. Рассеянно вдыхая
пьянящий аромат прекрасного напитка, он думал о том, как вскоре начнет новый интересный роман...
Удивительно, но сейчас он испытывает глубокое волнение. Весьма несвойственное ему чувство.
Маркус всегда ненавидел мучительную неловкость, сопровождавшую неизбежный разрыв. А недавно он даже поймал
себя на мысли, что жалеет времени и сил, которые необходимы на то, чтобы завести новую любовницу.
Трудно вызвать в себе энтузиазм к мероприятию, когда отлично знаешь, чем оно закончится. Маркус даже выработал в
себе исключительный дар предвидения, с точностью предсказывая дату окончательного разрыва. Поэтому он все удлинял и
удлинял промежутки между своими романами - до тех пор, пока мог сдерживать чисто физиологические потребности
своего тела.
Да-да, главную трудность представляло бремя мужских желаний. Временами, в периоды меланхолии, Мастерс склонялся
к мысли, что было бы неплохо полностью освободиться от страстей. Тогда он, вырвавшись из тесного мирка романтической
чепухи, полностью бы посвятил себя научным размышлениям.
Он усмехнулся своим рассуждениям. Если он что-то и понял сегодняшним вечером - то лишь неспособность
противостоять своим желаниям. Когти неудовлетворенной страсти до сих пор стискивали его чресла.
Впервые в жизни Маркуса нисколько не тревожили предстоящие усилия по обольщению новой любовницы. Если быть
совсем откровенным - он даже с нетерпением предвкушал начало нового романа. Его интуиция подсказывала, что с
Ифигинией все будет иначе, совершенно иначе...
Впервые Маркус не думал о неизбежном разрыве. Впервые готов был начать роман, не зная, когда и как он закончится.
Одного этого было вполне достаточно для возбуждения аппетита.
Лениво потягивая бренди, Маркус размышлял о прелестях предстоящей страстной интрижки, обещавшей стать такой
удивительной и непредсказуемой.
Интересно, как долго Ифигиния будет придерживаться своей дерзкой выдумки о планах по разоблачению вымогателя?
Мастерс очень высоко оценил изобретательность этой особы. Она нашла поистине блестящий способ проникнуть в высшие
круги лондонского общества.
Она, без сомнения, предполагала, что его не будет в Лондоне до конца месяца, и надеялась за это время обзавестись
богатым любовником. Или же с самого начала хотела заполучить именно его?
Волнующее предположение, чрезвычайно польстившее Маркусу.
Он медленно повернул в руках бокал бренди. Что ж, он позволит миссис Брайт сколько угодно притворяться
преследовательницей мифического вымогателя. Совершенно безобидная игра... к тому же будет забавно посмотреть, как
долго леди сможет продолжать свои шарады.
Но в самое ближайшее время Маркус намерен поиграть с Ифигинией Брайт в другие, гораздо более интересные игры...
Почувствовав неприятную сырость, Маркус опустил глаза на пиджак - и застонал от досады при виде темного пятна,
быстро расползавшегося по дорогой ткани.
Вскочив на ноги, Маркус снял пиджак и сунул руку во внутренний карман. Вытащил небольшой металлический предмет,
с тревогой осмотрел его.
Да, приходится признать, что его последнее изобретение - надежная переносная гидравлическая ручка с резервуаром,
рассчитанным на строго определенное количество чернил, - нуждается в серьезной доработке. За последние две недели он
испортил уже третий пиджак.
Глава 4
Утром следующего дня Беннет вошел в столовую в тот момент, когда Маркус накладывал себе омлет с одного из
расставленных на буфете подносов.
- Доброе утро, Маркус.
- Доброе утро. Ловелас сказал, что ты в Лондоне. Не ожидал. - Маркус поднял глаза на брата, готовый радостно
улыбнуться, и изумленно вытаращил глаза: - Черт побери, что с твоими волосами?
- Ровным счетом ничего, - обиженно насупился красавец Беннет. Подойдя к буфету, он принялся деловито поднимать
крышки блюд. - Эта прическа сейчас в моде.
- Только у Байрона и его подражателей. - Маркус внимательно осмотрел тщательно всклокоченные кудри брата. В
естественном состоянии волосы Беннета были, как и у Маркуса, абсолютно прямыми. - Напомни своему парикмахеру,
чтобы он поосторожнее орудовал со щипцами для завивки, иначе, зазевавшись, рискует запросто спалить твою голову.
- Совершенно не смешно. Где сдобные булочки?
- На последнем подносе с краю, где им еще быть? - Маркус отнес свою тарелку с завтраком на стол и уселся. -
Кажется, ты собирался провести целый месяц в Шотландии, в гостях у Гарри и его семьи.
Беннет сосредоточился на подносе с булочками.
- А ты, кажется, собирался провести месяц в Йоркшире.
- Я передумал.
- Вот и я тоже.
Маркус нахмурился:
- Случилось нечто заставившее тебя переменить планы?
- Нет. - Беннет не поворачиваясь перекладывал на свою тарелку омлет с другого подноса.
Маркус бросил тревожный взгляд на Беннета. Он слишком хорошо знал своего брата, у Беннета никогда не было от него
секретов. Значит, что-то произошло.
Маркус практически один воспитывал брата после того, как восемнадцать лет назад умерла их мать.
Отец в то время был еще жив, однако Джордж Клауд младшим сыном интересовался еще меньше, чем старшим. Скучным
оковам семейной жизни он всегда предпочитал собак, охоту и друзей в ближайшем кабачке.
Заниматься Беннетом было абсолютно некому - и Маркус взял эту обязанность на себя, как еще раньше взял на себя
ответственность за управление отцовской фермой. С тех пор прибыльность хозяйства начала год от года стабильно расти -
и все благодаря успешным экспериментам Маркуса с сельскохозяйственной техникой, удобрениями, способам обработки
пашни и применению последних достижений племенного скотоводства.
Джордж Клауд возросшую прибыль от своей фермы тратил на покупку лучших собак и лучших жеребцов. Когда жена
робко заикнулась о том, что неплохо бы отправить Маркуса учиться в Оксфорд или Кембридж, он немедленно оборвал
разговор. Джордж Клауд вовсе не собирался расставаться с прибылью, которую приносила ему лучшая ферма в графстве.
Время от времени отец одобрительно похлопывал Маркуса по плечу, громогласно восторгаясь тем, что вырастил такого
на редкость полезного сына. Иногда, - впрочем, гораздо реже, в неожиданном приливе отцовских чувств - он брал на р
...Закладка в соц.сетях
