Жанр: Любовные романы
Эмили
...жду прочим, в Лондоне, - язвительно заметил он.
Подойдя ко мне, он положил мне руки на плечи и какое-то время смотрел на меня. Ярость в его глазах погасла.
- Послушай, - сказал он, - ты зациклилась на Финне, но он для тебя не выход из положения. Для него не существует
ничего, кроме его работы. Он во всем руководствуется здравым смыслом. - Лицо Рори на мгновение смягчилось. - А в
тебе его ни на волос. А теперь иди ложись, я тебе принесу что-нибудь поесть.
Я легла и стала думать о Финне, но в голове у меня, как неотвязчивый мотив, звучала одна и та же мысль: если бы он
любил меня, он бы не отпустил меня домой. Рори вовсе меня не любит, он любит Марину, но все же он настоял, чтобы я
вернулась домой. В голове у меня все перемешалось. Я не могла разобраться в своих чувствах. Мне хотелось домой, к маме.
На следующее утро зазвонил телефон.
- Это твой приятель-доктор, - сказал Рори, кладя трубку. - Он заедет навестить тебя через полчаса. - Он вернулся к
мольберту и начал шумно рыться в поисках тюбика с охрой. Потом он эти поиски бросил, налил себе виски и взялся за кисть.
Мне смертельно хотелось встать и привести себя в порядок перед приходом Финна. Украдкой я спустила ноги с кровати.
- Ты куда? - не оборачиваясь спросил Рори.
- В туалет.
- Опять? Ты только что была.
- У меня что-то вроде расстройства желудка, - сказала я, пробираясь потихоньку к двери.
- В таком случае едва ли есть необходимость брать с собой косметичку, - сказал Рори.
- Ах, это, - я покраснела и положила сумку на столик.
В ванной никакой косметики не было. Я умылась, припудрила заблестевший нос тальком Рори и расчесала волосы
щеткой Вальтера Скотта. Затем я снова легла. Рори работал с ожесточением. Очень осторожно я дотянулась до сумки и с
такой же осторожностью открыла ее. Разумеется, флакончик духов оказался на самом дне. Я выгребла его оттуда, открыла и
только что собралась надушить себе кисти рук, как Рори обернулся, и сумка со всем ее содержимым, включая открытый
флакон, с грохотом рухнула на пол.
Рори не нашел в этом ничего смешного. Скандал был в разгаре, когда раздался звонок. Рори пошел открывать. Я
запихнула сумку с ее содержимым под кровать. В комнате несло духами как в борделе.
Финн вошел с каменным лицом, но, увидев меня, улыбнулся. Рори стоял спиной к камину, не сводя с нас глаз.
- Не беспокойтесь, Рори, я не задержусь, - сказал Финн, взяв меня за руку.
- Я останусь здесь, если вы не возражаете, - сказал Рори.
- Возражаю, - огрызнулась я. - Когда вы тут оба, я чувствую себя подопытным кроликом.
- Я могу отвернуться, если хочешь, но вы рукам воли не давайте, доктор. - Рори повернулся к окну, насвистывая
Моцарта.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил Финн. - Аппетит есть?
- Волчий, - сказал Рори.
- Ничего подобного. - Я схватила Финна за руку.
- Тебе незачем щупать пульс доктору, Эмили, - сказал Рори.
- Да замолчи ты.
Финн немного походил на солидную рабочую лошадь, под ногами которой, огрызаясь друг на друга, крутится пара
дворняжек.
- Это несправедливо, - сказала я потом Рори. - Стоит только посмотреть на вас с Мариной.
- Речь не обо мне и не о Марине. - Глаза Рори раздраженно блеснули. В углу Вальтер Скотт, урча, грыз вешалку.
- Вальтер возмущен твоим поведением, - сказала я. - А уж он-то знает все про собак на сене.
Глава 28
Прошла неделя. Я выправила корректуру каталога выставки Рори. Он работал без отдыха, создавая какие-то буйные,
мятущиеся, напряженные образы: безногие младенцы, ищущие пути в мир живых; искаженные родовыми муками лица
женщин. Это были безобразные, чудовищные и в то же время неимоверно впечатляющие композиции. Мне впервые пришло
в голову, что Рори не остался равнодушным к потере нашего ребенка.
Он был весь как минное поле: стоило сделать один неверный шаг, и он взрывался, и вспыхивающий пожар мог тлеть
часами. После посещений Финна все было еще хуже.
С каждым разом Финн казался все более отчужденным. Я не могла с ним даже поговорить, потому что Рори не сводил с
нас свирепого взгляда. Выходило ужасно неловко.
Однажды ночью я проснулась и увидела стоявшего около постели Рори. Огонь в камине догорал. За окнами, как
гигантский питон, шевелилось море.
- В чем дело? - спросила я встревоженно.
- Я кончил последнюю картину.
Я села, протирая глаза.
- Вот и умница. Ты работал всю ночь?
Он кивнул. Под глазами у него легли огромные тени.
- Ты, наверно, ужасно устал?
- Есть немного. Я думаю, нам нужно это отпраздновать.
Он налил два бокала шампанского.
- Который час? - спросила я.
- Около половины шестого.
Я отпила глоток. Шампанское было ледяное и восхитительное на вкус.
- Нам бы следовало сидеть на скамейке среди роз, - сказала я, смеясь. - Ты в парадной сорочке, перепачканной моей
помадой, а я в вечернем туалете с ниткой жемчуга на шее.
Он засмеялся и сел на постель. Внезапно я почувствовала себя как на угольях - как будто я была девственницей, и мы
никогда вместе не спали.
Слегка наклонившись, он смахнул со лба прядь моих волос, и тут это случилось. Снова обрело силу былое волшебство,
прежние чары завладели мной.
Рори, казалось, не замечал происшедшей со мной перемены.
- Тебе надо было бы поспать, - сказала я.
- Мне надо укладывать холсты. Бастер захватит их в Лондон на своем самолете. - Не глядя на меня, он добавил: - Он
меня подбросит в Эдинбург.
Паника овладела мной. Сегодня четверг. У Марины по четвергам урок пения. О Боже, он летит к ней.
- Зачем тебе в Эдинбург? - спросила я холодно.
- Увидеться с одним американцем по поводу выставки в Нью-Йорке. И двое журналистов хотят поговорить со мной о
моей лондонской выставке.
- Когда ты вернешься?
- Вечером. Мать дает вечер в честь моей тетки. Она сегодня приезжает из Парижа. Ты приглашена. Думаю, тебе следует
пойти. На них - мою мать и тетку - стоит посмотреть, когда они вместе. И тебе полезно проветриться.
Я откинулась на подушки, стараясь удержаться от слез. Наклонившись, Рори поцеловал меня в лоб.
- Постарайся еще поспать, - сказал он.
Пока его не было, пришла миссис Мэкки, наша уборщица. Ее болтовня довела меня до белого каления. Я вымыла голову
и заперлась в студии, чтобы как-то спастись от нее.
Вдруг в дверь постучали.
- К вам пришли, - сказала миссис Мэкки.
Вошла Марина.
У меня было такое чувство, как будто у меня из самого сердца вынули занозу. Значит, Рори поехал в Эдинбург не для
того, чтобы с ней встретиться? Мне хотелось броситься ей на шею.
- Привет, - сказала я, улыбаясь во весь рот.
Мой теплый прием, казалось, поразил ее.
- Вы идете сегодня к Коко? Хэмиш хочет пойти, но я не уверена, что меня на это хватит.
- Я пойду, - сказала я, чувствуя, что вот-вот запою от радости. - Это должно быть забавно - если сестра Коко хоть
сколько-нибудь на нее похожа.
Марина выглядела ужасно, бледная как мел, в огромных темных очках. У нее был такой вид, словно она только что
поднялась после гриппа с желудочными осложнениями.
- Вы здоровы? - спросила я, внезапно проникаясь к ней жалостью.
- Не очень, - отвечала она. - Мое сердце разбито. Вы не дадите мне чего-нибудь выпить?
Я щедро плеснула ей виски. Посмотрев на золотистую жидкость, она сказала:
- Рори говорил что-нибудь обо мне?
Я покачала головой.
- О Боже, - она опустила голову на руки. - Я все жду и жду, пока меня позовут, а меня все не зовут. Видимо, в моих
услугах не нуждаются.
- А вы все еще... все еще сходите по нему с ума?
- Ну конечно, - взорвалась она. В лице ее появилось какое-то исступленное выражение. - А он по мне. И ничто этого
не изменит.
Я не дрогнула - за последнее время я сделала большие успехи в искусстве владеть собой.
- Он обожает меня до безумия, но он чувствует себя виноватым в гибели вашего ребенка. Он считает, что гнусно
обошелся с вами, поэтому он должен стиснуть зубы и попытаться поправить дело.
- Очень мило, - сказала я, проводя расческой по мокрым волосам. Она сняла очки. Глаза ее вдруг злобно вспыхнули.
- Вы же не любите Рори, у вас нет к нему и миллионной доли того, что чувствую я. Иначе вы бы не стали заигрывать с
Финном. Финн обожает вас, и он во многом лучше Рори, он честный и надежный. Для Рори вы слишком пресны, ему нужен
кто-то более ему под стать. Вы ему на нервы действуете.
- Это абсолютно взаимно, - соврала я.
- Вам лучше уйти к Финну.
- Почему он сам не приедет и не заберет меня? Ведь у него есть машина.
- Потому что ему уже досталось в жизни. Он уже был неудачно женат. А когда он хотел, чтобы вы оставили Рори, вы
отказались. Он хочет, чтобы вы сами к нему пришли.
- Скажите, какой идеализм. С его диктаторскими замашками он что-то очень уж застенчив, когда дело доходит до секса.
- Он не хочет снова мучиться, а ему приходится еще и больницей заниматься. Если вы не поторопитесь, доктор Бэррет
его сцапает. И потом, неужели вы не понимаете, что, не будь Рори мне брат, он бы вас туг же бросил?
Внезапно лицо ее сморщилось, и она расплакалась.
- Я не могу больше выносить Хэмиша, - рыдала она. - Вы не знаете, что это значит - видеть каждое утро на подушке
эту ужасную старую образину.
Я отвернулась с чувством бесконечной усталости. Мне казалось, что я часами карабкалась в гору и вот, только что
достигнув вершины, я снова потеряла опору и лечу в пропасть.
Когда она ушла, я отправила миссис Мэкки домой. Я не могла больше выносить ее болтовню.
Через полчаса я увидела в окно, как подъехал Финн. Он вышел и запер машину. И чего он ее запирает, с раздражением
подумала я. Здесь некому похищать у него наркотики, кроме разве что овец.
- Уходи, - сказала я ему тоскливо через закрытую дверь.
- Пять минут, - сказал он.
- Зачем?
- Я не люблю оставлять дело неоконченным.
- А разве есть такое дело?
- Хватит пререкаться, открывай.
- Ну ладно, заходи.
Он прошел за мной в гостиную.
- Выпить хочешь?
- Нет, я хочу тебя. - Он взъерошил себе волосы. - Я не мог поговорить с тобой наедине, с тех пор как объявился Рори.
Он выглядел почти так же скверно, как Марина. Морщины залегли у его рта и глаз. Казалось, что за десять дней он
постарел на десять лет.
- Не очень-то ты этого добивался.
- У меня минуты свободной не было - прошлой ночью умерли двое парней с танкера, а сегодня утром еще один.
- Ужасно, - содрогнулась я. - Они очень страдали?
- Да. Обстановка в больнице не очень-то приятная - прямо говоря, ад кромешный.
- Тебе помогли с материка?
- Сегодня вечером приезжает еще один врач. Джекки хотя бы будет полегче, она просто изумительна.
- Я в этом не сомневаюсь. На самом деле, она тебе больше подходит, чем я.
- Может быть, и так. Но я люблю тебя. С тобой, конечно, больше хлопот, чем с ней; какого черта ты разгуливаешь босая
с мокрой головой? - Он взял полотенце. - Иди сюда, я тебе высушу волосы.
- Не надо, они у меня дыбом встанут.
Он не обратил никакого внимания на мои слова. Ну и сила же у него!
- Ты мне всю кожу сотрешь.
Эта сцена имела естественное завершение. Я очутилась в его объятиях и должна признаться, целоваться с ним мне очень
нравилось. Это одна из тех радостей жизни, которые всегда с нами, как копченая семга или Второй концерт для фортепьяно
Брамса.
Но я занервничала, опасаясь появления Рори, и высвободилась из его рук.
- Кто тебе сказал, что Рори нет дома? - спросила я.
- Марина.
- Она даром времени не теряла. Она уже побывала у меня и рассказала, как они с Рори любят друг друга и как было
благородно со стороны Рори вернуться ко мне.
- Рори, - сказал Финн, кидая в огонь полено, - в жизни не совершил ничего благородного. Это проявление
собственничества - чистая зловредность, потому что он не хочет, чтобы ты досталась мне. Он только ко мне и ревнует. Ведь
когда Кэлен Макдональд к тебе приставал, он и ухом не повел.
- Это правда, - сказала я, снова погружаясь в глубины отчаяния.
- Почему же ты не уходишь от него? Ты же знаешь, как я этого хочу.
- Дорога под гору легкая, - сказала я, - но назад на ней не повернуть. Когда твоя милая предприимчивая сестрица
говорила мне, как Рори ее обожает, я онемела от боли. А когда она стала делать мне намеки насчет тебя и доктора Бэррет, это
меня злило, но не мучило. Я люблю Рори, Финн, и не люблю тебя. - У меня вдруг возникло острое чувство потери. - Меня
влечет к тебе физически, и так, наверное, будет всегда, но мне никуда не деться от моей любви к Рори.
- Даже если он тебя не любит?
Я кивнула и выложила свою последнюю карту.
- У нас с тобой могло бы что-то получиться, если бы мы уехали отсюда, с этого острова, от Рори и Марины, и всех этих
воспоминаний, но тогда ты бы должен был бросить больницу.
- Эмили, дорогая, я не могу сделать это сейчас. Ты же знаешь, что не могу.
В его глазах мелькнула боль. Я подошла к нему, обняла за шею, проникаясь исходившей от него силой.
- О Финн, - прошептала я, - как жаль, что ты не он.
Учитывая все случившееся, настроение у меня было не очень-то праздничное. Скорее всего его можно было определить
как тупое отчаяние. Вернувшийся Рори обратил внимание на мои красные глаза и потребовал объяснения. Объяснять я
отказалась, и он тоже пришел в отвратительное настроение.
Я надела очень сексуальное красное платье, но во мне было столько же сексуальности, сколько в огнетушителе.
- Во всяком случае, оно гармонирует с твоими глазами, - сказал Рори.
На вечере у Коко было, как всегда, шумно и весело, только мне казалось, что все больше чем когда-либо стремились
поскорее напиться.
- Моя сестра приезжает позднее, - сказала мне Коко. - Она говорила, что привезет мне сюрприз. Я уже слишком стара
для сюрпризов, но, может быть, это позабавит Бастера.
Марина была в чудесном белом платье: оно все светилось и поблескивало, словно сотканное из лунного света. Но сама
она смотрелась в нем как маска смерти. С ней был Хэмиш, на вид еще больше постаревший и больной. Я его не видела с того
вечера, когда он сказал мне, что Рори и Марина - брат и сестра.
Рори много пил и разговаривал с Бастером о рыбной ловле. Бастер был в превосходном настроении, поймав накануне
огромную семгу.
После ужина, около десяти часов, мы столпились в маленькой гостиной, выходившей в холл, и играли в рулетку. Рори
выигрывал, Хэмиш проигрывал. Бастер все еще распространялся о своей семге.
- Удивительная это все-таки рыба, - говорил он. - Живет годами в соленой воде, а на нерест всегда приходит в
пресную.
- Ничего удивительного. - Марина, смеясь, взглянула на Рори. - Вы бы это поняли, если бы когда-нибудь
попробовали заниматься любовью в соленой воде.
- Я же думал, что она от меня ушла. - Бастер все еще продолжал о своем.
- И ушла бы, - сказал Рори, - если бы увидела, у кого она на крючке.
В игре возникла пауза, Бастер сгребал фишки, Хэмиш не сводил глаз с Рори.
- Надеюсь, вы тщательно следили за своей женой последнее время? - сказал он.
Рука Рори, зажигавшего сигарету, застыла в воздухе.
- Замолчите, Хэмиш, - резко сказала я.
- Тише, тише, дорогая. - Рори дотронулся до моей руки. - Хэмиш объяснит нам, что он имел в виду.
- Все, что я хотел сказать, - вставные зубы Хэ-миша зловеще сверкнули, - это что пациентки часто влюбляются в
своих докторов и приятно сознавать, что я не единственный рогоносец на Иразе.
За его словами последовало неловкое молчание.
- Заткнись, Хэмиш, - сказал Бастер. - Ты сам не знаешь, что говоришь.
- Еще как знаю, Бастер, старина. Я хочу сказать Рори, что в другой раз как он соберется в Эдинбург, а моя жена составит
ему компанию, он должен знать, что в его отсутствие миссис Бэлнил развлекается с доктором Маклином.
- Это ложь, - вскрикнула я.
- Признайтесь, что вы солгали, - процедил Рори сквозь стиснутые зубы.
- И не подумаю. Ваша жена такая же шлюха, как и...
Он не успел докончить. Рори выплеснул ему в лицо содержимое своего стакана.
- Жаль, - сказал он, - хорошее было виски.
Хэмиш с залитым виски лицом кинулся на Рори.
Бастер схватил его.
В этот момент раздался звонок в дверь, всех нас отрезвивший.
- Бастер, Рори, - крикнула из холла Коко, - это, наверно, Марселла.
- Прошу меня извинить. - Бастер поспешил в холл.
В гостиную вплыла Коко с сестрой.
Стараясь держаться естественно и непринужденно, мы все расцеловались с гостьей. Марселла была не так хороша, как
Коко, помоложе и погрубее, но с таким же мощным притягательным зарядом.
- Я привезла тебе сюрприз, cherie, - сказала она с чуть заметным оттенком затаенного недоброжелательства. - Он
убирает машину, да к тому же он немного застенчив.
- Приведи же его, Бастер, - сказала Коко.
Бастер послушно потрусил к двери.
- Кто бы это мог быть? - говорила возбужденно Коко. - В моем шкафу так много скелетов.
На мою долю тоже пришлось немало сюрпризов. Меня все еще трясло от обвинений Хэмиша. Я опустилась на софу. В
это время вошел Бастер. На этот раз его олимпийское спокойствие ему изменило. Он казался потрясенным.
- Дорогая, - прошептал он, подходя к Коко, - боюсь, что это может оказаться для тебя слишком большой
неожиданностью.
- Но, надеюсь, приятной. - Коко поправила свою прическу, коснулась глубокого декольте черного платья. За спиной
Бастера в дверях возникла высокая худая фигура.
Заметив изумленное выражение на лицах присутствующих, Бастер стремительно повернулся.
- Я же просил вас подождать, - сказал он с раздражением.
Я как зачарованная следила за вошедшим. Это был видный мужчина с буйными темными с проседью волосами, высокими
скулами, презрительным взглядом темных глаз и надменным тонкогубым ртом. Одет он был театрально, в черном плаще, с
золотой серьгой в ухе. Он медленно оглядел всех нас. Ему было никак не меньше пятидесяти, но он был все еще
фантастически хорош собой. Я была уверена, что где-то его уже видела.
Коко побледнела как полотно.
- Алексей, - проговорила она. С чем-то средним между смехом и рыданием она подбежала к нему и обняла за шею.
В комнате стояла мертвая тишина. Все были, казалось, совершенно ошеломлены.
- Ты все еще прекрасна, Коко, - сказал Алексей. - Почему я только позволил тебе уйти?
Коко, видимо, уже совсем пришла в себя.
- Я была недостаточно богата для тебя, - сказала она прозаическим тоном. - Ты еще не познакомился как следует с
моим мужем? Алексей был моим близким другом до моего замужества с Гектором, - сказала она.
- Я так и думал, - заметил Бастер.
- Я, очевидно, попал на семейное сборище? - сказал Алексей с насмешливой улыбкой.
Где же я могла видеть эту дерзкую двусмысленную улыбку?
- Познакомься с моим сыном Рори, - сказала Коко.
Рори встал.
Они очень внимательно осмотрели друг друга с головы до ног. Сходство было явное.
- Ты сказала, Алексей был твоим другом до замужества или после? - спросил Рори.
Коко пожала плечами.
- Пожалуй, и до, и после, дорогой.
Алексей повернулся к Рори.
- Ваша мать и я очень любили друг друга, но, увы, у нас не было денег. Поэтому она вышла за Гектора, а я был обречен
на муки в объятьях...
- Толстой богатой американки, - закончила Коко.
Рори расхохотался. Он взял бокал и поднял его приветственным жестом перед висевшим над камином портретом Гектора.
- Значит, этот сукин сын мне все-таки не отец, - сказал он и, обернувшись к Алексею, добавил: - Надеюсь, вы не
ожидаете, что я стану называть вас папочкой?
Коко улыбнулась.
- Ты ничего не имеешь против, cheri?
Рори покачал головой.
- Ничего, если он может представить солидные рекомендации.
Алексея все это от души забавляло.
- Очень солидные, мой милый. Я русский, из первой эмиграции, разумеется, и род мой древнее, чем у Петра Великого.
Он посмотрел в мою сторону. У него была такая же манера раздевать взглядом, как у Рори.
- Это жена Рори, - сказала Коко.
Алексей со вздохом склонился над моей рукой.
- Как жаль, - сказал он. - Значит, она вне пределов досягаемости?
- Пусть это вас не смущает, - сказала я дрожащим голосом. - В этой семье еще никто не останавливался перед
инцестом.
Мне никогда их не понять, подумала я безнадежно. Оживление проявила только одна Марина. Кинувшись к Рори, она
обхватила его за шею.
- Ты понимаешь, милый? - самозабвенно воскликнула она. - Мы свободны, свободны!
Все поплыло у меня перед глазами.
В следующее мгновение я полностью отключилась. Помню, как я пришла в себя, увидела вокруг море лиц и услышала
голос Рори, приказывавшего всем отойти, чтобы дать мне больше воздуха.
- У нее ужасный вид, - сказала Коко. - Тебе лучше, дорогая?
- Она слишком рано поднялась с постели, - сказал Бастер.
- Позвать Финна? - спросила Марина.
- Нет, - категорически отрезал Рори. - Уж в нем-то она меньше всего нуждается.
Он взял меня на руки и понес наверх.
- Ты надорвешься, - пробормотала я, когда он споткнулся на верхней ступеньке. Слава Богу, в больнице я порядком
похудела.
Рори ногой распахнул дверь парадной спальни. В камине пылал огонь. Пурпурное покрывало на кровати было откинуто.
Комнату заполнял аромат фрезий.
- Но эту спальню приготовили для Марселлы, - сказала я.
- Она может спать в другой, - Рори уложил меня на постель и начал расстегивать "молнию" на моем платье.
- Я сама, - проговорила я, запинаясь и отстраняясь от него.
Рори нахмурился.
- Ты меня так ненавидишь, что не терпишь даже моего прикосновения?
- Нет... я хочу сказать...
- Что ты хочешь сказать?
Напряжение становилось невыносимым.
- Я не могу объяснить.
Он пожал плечами.
- Будь по-твоему. Я возьму для тебя у матери пару таблеток снотворного.
Я села в постели, закрыв лицо руками. Мне было дурно. Как я могла объяснить ему, что стоит ему притронуться ко мне -
и я пропала. Теряя последний рассудок от вожделения, я скажу ему, что люблю его, что жить без него не могу - все то, чего
он на дух не выносит.
Снотворное Коко оказалось очень эффективным. Я проспала до полудня. Солнечные лучи проникали сквозь занавески,
стояла тишина, нарушаемая только настойчивым пением дрозда да случайным щелчком клюшки по мячу для гольфа в саду.
В камине горел огонь. Аромат фрезий ощущался еще более явственно. Вальтер Скотт растянулся у меня в ногах. Какая
миленькая комната, подумала я. Какое-то мгновение я пребывала в эйфории, порожденной снотворным, но постепенно
события вчерашнего вечера просочились в мое сознание. Сначала появилась сестра Коко, а потом этот великолепный
русский, оказавшийся отцом Рори, а потом до меня дошло, что Рори вовсе не брат Марины и ничего не может помешать им
теперь пожениться и иметь кучу потрясающих детей. О Господи, извивалась я на подушках, плохи мои дела.
Что мне делать дальше? Прошлый месяц был не из легких. Рори и я не спали вместе, но по крайней мере посмеялись раздругой,
и, хоть он и не любил меня гак, как Марину, он искренне старался как-то наладить наши отношения. И тут мне на
память пришли вчерашние слова Марины: "Не будь он мой брат, он бы вас тут же бросил".
Я долго лежала с невыносимо тяжелым чувством, потом встала и отдернула занавеси. День был прекрасный, море
сверкало, лиственницы покачивали бледно-зелеными ветвями на фоне голубого неба. Солнце согревало мои волосы,
разглаживало легкие морщинки на лице, оставшиеся после ночи.
Я отошла от окна и замерла у зеркала, я изучая свою фигуру. Единственной компенсацией за душевные муки была потеря
веса. Я забыла на минуту все свое уныние, любуясь своим плоским животом, а потом втянула щеки и, приняв надменное
выражение фотомодели, приподнялась на цыпочки.
- Очень мило, - раздался голос от двери, - ты еще когда-нибудь попадешь на обложку "Плейбоя".
Это был Рори. Зардевшись от смущения, я схватила полотенце, чтобы закрыться.
- Не надо, - сказал он, прикрывая дверь. Он казался в высшей степени довольным собой. Я с отчаянием подумала, уж
не провел ли он ночь с Мариной.
- У тебя вид получше, - сказал он, подходя ко мне.
Я попятилась.
- Ради Бога, Эм, прекрати шарахаться от меня, как испуганная лошадь.
На нем был темно-синий свитер и старые джинсы, перепачканные краской; волосы ему взъерошил ветер: он был
настолько хорош, что я почувствовала, как будто внутри у меня все растаяло. Я опустила глаза, чтобы он не прочел в них
откровенного желания. Я так его жаждала, что мне пришлось поспешно залезть обратно в постель и закрыться по шею
простыней.
- Вот умница, - сказал Рори. - Просто жалость вставать в такой прекрасный день.
- А где все? - спросила я.
- Бродят по дому полуодетые и жалуются на похмелье.
Он сел на кровать и закурил.
- Тебя дым не беспокоит или тебе все еще не по себе?
Я покачала головой, удивленная таким необычным вниманием.
- Как ты привыкаешь к своему новому... отцу? - Я слегка споткнулась на последнем слове.
Рори ухмыльнулся.
- Он мне нравится. Но вообще-то он подозрительная личность. Он уже пытался взять у меня денег взаймы. Что касается
мужчин, у матери всегда был отвратительный вкус. Я рад, что он меня не воспитывал, а то сидеть бы мне сейчас в тюрьме
для психов.
- А он действительно аристократического происхождения?
- Не думаю, признаки вырождения, правда, налицо, но насчет Петра Великого все это ерунда. Похоже, однако, что
родословная у меня занятная. Тебя не шокирует, что муж у тебя незаконнорожденный?
- А тебя? - спросила я уклончиво.
- Ничуть. Я никогда не понимал, как я мог оказаться в родстве с Гектором. Его любимым художником был Питер Скотт.
Осталось только утрясти один маленький вопрос с нашим поверенным. Имею ли я право на состояние Гектора?
- Тебя это беспокоит?
- Не особенно. Мне нравится идея жить впроголодь в какой-нибудь мансарде. - Он бросил на меня взгляд из-под
опущенных ресниц. - А тебе?
- Я не пробовала, - сказала я осторожно. - Как отнеслась ко всему этому твоя мать?
- Так себе. Мне кажется, ситуация ее немного раздражает. Бастера и Алексея водой не разольешь. Рыбак рыбака видит
издалека. Алексей, как все иностранцы, преисполнен благоговения к нравам и обычаям английской аристократии. Его цель в
жизни, как и у Бастера, истребить как можно больше дичи. Он был так расстроен, узнав, что закончился сезон охоты на
куропаток, что Бастер обещ
...Закладка в соц.сетях
