Жанр: Любовные романы
Эмили
..., - сказал он.
Я засмеялась, стараясь скрыть свою радость.
- Заходи, - сказала я.
Он прямо направился за бутылкой.
- Можно мне еще выпить? Мое похмелье войдет в историю медицины. Родовые муки ничто по сравнению с ним.
Его трясло.
- На эти эксцессы есть причина, - продолжал он. - Но, к счастью, я сейчас не могу вспомнить, какая. Мне вообще-то
не следовало возвращаться. У меня просто кончились деньги.
- Мне всегда хотелось взять мужчину на содержание, - сказала я.
- Дела еще не так плохи. В салоне мне повезло.
- Твои картины понравились?
Он кивнул.
- Весной мне обещают выставку.
- Но это замечательно. Ты прославишься.
- Не сомневаюсь. - Прищурившись в зеркало, он смахнул со лба темную прядь. - Мне очень скверно.
- Тебе нужно что-нибудь съесть.
- Ты прелесть. Жаль, что у меня нет матери, которая бы так со мной возилась.
На самом деле ему было очень плохо. Всю ночь и почти весь следующий день, с высокой температурой, в бреду и
обливаясь потом, он цеплялся за меня, бормоча что-то нечленораздельное. Он дрожал, как вытащенный из воды щенок. К.
вечеру в воскресенье, однако, ему стало лучше. Взяв со столика фотографию Седрика, он вдруг выбросил ее в окно.
- Не очень-то дружелюбный жест, - сказала я, прислушиваясь к звону разбитого стекла.
- Когда он возвращается?
- Завтра. Седрик мне очень помогает. Он не дает мне сбиться с пути. До встречи с ним я была довольно легкомысленна.
- Это потому, Эмили, что ты из тех, кто предпочитает давать, а не брать, и не в твоей натуре обижать людей. Ты спала со
всеми ними потому, что ты не могла сказать "нет", а не потому, что хотела сказать "да".
- Нет, не всегда. Вообще-то их было не так уж много, во всяком случае, до двузначных цифр не дошло.
- Если бы я позвонил и пригласил тебя куда-нибудь, - продолжал он, не обращая внимания на мои слова, - ты бы
согласилась, даже если бы я тебе не нравился, только чтобы не огорчать меня. А в последний момент ты бы послала мне
телеграмму или попросила подружку позвонить и сказать, что ты что-то съела и отравилась.
- Почему ты так думаешь? - спросила я обиженно.
- Я знаю. - Он привлек меня в свои объятия.
- Но ты нездоров, - возразила я.
- Не настолько уж, - сказал он.
- Мне нравится спать с тобой, - сказал он через пару часов. - Давай поженимся.
Я ошеломленно на него уставилась.
- Пошли Седрику сейчас же телеграмму, - продолжал он. - Я не хочу, чтобы он стал нам помехой.
- Ты сказал, что хочешь на мне жениться? - прошептала я. - Ты не можешь этого хотеть. А как же все эти девушки,
которых у тебя столько? Ты мог бы жениться на ком угодно. Почему на мне?
- Я в этом отношении со сдвигом. Я должен хоть раз все испробовать.
- Но где мы будем жить? - спросила я в полном смятении.
- В Шотландии. У меня там дом. В Шотландии я куда лучше, Лондон на меня ужасно действует - и я скоро должен
получить наследство, так что голодать мы не будем.
- Но... но... - пыталась выговорить я, задыхаясь. Я хотела, чтобы он обнял меня и сказал, что любит до безумия, но в
этот момент зазвонил телефон.
Рори снял трубку.
- Алло, кто это? А, Седрик. - В глазах у него появился злорадный блеск. - Мы незнакомы. Моя фамилия Бэлнил, Рори
Бэлнил. Как прошел митинг? Вот и прекрасно. Вы заслуживаете некоторую компенсацию, потому что я очень сожалею, но
Эмили только что дала согласие стать моей женой, так что в ваших услугах - вернее, в отсутствии таковых - она больше не
нуждается.
- О нет, - слабо запротестовала я. - Бедный Седрик!
На другом конце провода я слышала его негодующие возгласы.
- Так что боюсь, на этот раз вы свой депозит потеряли, - сказал Рори и положил трубку.
- До чего же он теперь разозлится, - предположила я с некоторым трепетом.
Глава 3
Разозлился не только Седрик. Энни Ричмонд была вне себя.
- Ты не можешь выйти за Рори! Он никому еще не был верен дольше пяти минут. Он ужасно избалованный и абсолютно
безнравственный. Он еще мальчишкой жульничал, когда мы вместе играли.
Нина расхолаживала меня еще усерднее. Подлинное участие ко мне сочеталось в ней - когда она своими глазами
увидела Рори - с неистовой завистью.
- Я понимаю, он безумно привлекателен, но ведь он сущий дьявол. Куда тебе до него! Седрик тебе гораздо больше
подходил.
- Ты первая настраивала меня против Седрика и сама отправила меня к Энни Ричмонд.
- Я никогда не думала, что ты так далеко зайдешь. Где ты будешь жить?
- В Северной Шотландии, на острове. Это невероятно романтично звучит.
Нина вздохнула.
- В жизни на острове нет ничего романтичного. Что ты там будешь делать? С овцами общаться да с ума сходить от
скуки, пока он целыми днями малюет свои картины? Тебе его никакими силами не удержать. Ты будешь ужасно несчастна, а
потом вернешься и будешь меня тут слезами поливать. Молниеносный роман - это всего лишь способ пустить пыль в глаза.
Я не обращала на них внимания, чувствуя себя на седьмом небе. Я настолько обалдела от любви, что не знала, куда себя
деть. Мне казалось, что я тону и при этом в спасении не нуждаюсь.
Помимо всего, меня очень привлекала сама идея замужества. Я не была создана для карьеры, и мысль оставить работу с
девяти до пяти и посвятить всю свою жизнь Рори приводила меня в восторг. Я мечтала о том, как буду встречать его у дверей
после целого дня напряженной работы в студии, держа за руки наших прелестных детей.
Три дня спустя мы с Рори поженились в бюро регистрации браков. Я зашла в галерею Тэйт посмотреть на Ренуара и на
свадьбу надела платье от Лоры Эшли и черную шляпу с низкой тульей и слегка загнутыми полями. Даже Нина должна была
признать, что выглядела я неплохо.
Когда мы пришли, Рори нас уже дожидался. Он курил, хмуро глядя на дорогу. Я впервые увидела его в костюме -
светло-серый вельвет и черная рубашка.
- Ну разве он не самое красивое создание на свете! - в экстазе воскликнула я.
- Да, - сказала Нина. - У тебя еще есть время передумать.
Увидев нас, он улыбнулся, но потом его холодный взгляд остановился на моей шляпе. Сорвав ее с меня, он бросил шляпу
на тротуар и столкнул ногой на проезжую часть, где ее переехал молочный фургон.
- Никогда не надевай шляпы, - сказал он сердито, взъерошивая мне волосы.
И, взяв меня за руку, повел меня в бюро регистрации.
Потом мы выпили шампанского и улетели в Париж проводить медовый месяц. Когда мы приехали в Париж и
расположились в очень миленьком отеле, выходившем на Сену, с деревянными ставнями, плющом и розовой геранью, Рори
заказал в номер еще шампанского.
Он был в странном, буйном настроении. Интересно, сколько он уже выпил до регистрации, подумала я. Хоть бы он уж
сразу накинулся на меня. Мне стало вдруг ужасно одиноко.
Я приняла ванну. Ведь, кажется, все новобрачные так делают? Все мои вещи были новые - губка, тальк, зубная щетка.
Даже имя у меня было новое - Эмили Бэлнил.
Лежа в ванне, я снова и снова повторяла его про себя. Воду я сделала не слишком горячую, чтобы кожа не покраснела.
Я натерла душистым лосьоном каждый сантиметр своего тела и надела новую ночную рубашку, фантастически дорогую,
обольстительную и девственную. Войдя в спальню, я ожидала возгласа одобрения. Его не последовало. Рори, бледный как
смерть, говорил по телефону.
- Алло, - говорил он, - да, это я. Я знаю, что давно. Где я? В Париже, в "Реконэсансе". Помнишь "Реконэсанс",
дорогая? Я хотел тебе сказать, что женился сегодня, так что мы квиты.
С выражением отвратительного торжества на лице он бросил трубку.
- Кому ты звонил? - спросила я.
С минуту он смотрел на меня так, будто видел впервые. Как в вечер нашей первой встречи, в нем ощущалось какое-то
зловещее спокойствие, затаенная угроза.
- Кто это был? - снова спросила я.
- Не твое дело, - прорычал он. - Если я на тебе женился, это еще не дает тебе права меня допрашивать.
Мне показалось, что он ударил меня. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, ощетинившись. Потом он взял себя в
руки, извинился и принялся целовать меня как сумасшедший.
Когда я проснулась среди ночи, он стоял у окна и курил сигарету. Он стоял ко мне спиной, но в его поникшей фигуре
было что-то до отчаяния тоскливое.
С болезненной тоской я размышляла о том, почему он счел необходимым звонить какой-то женщине в первый день
своего медового месяца и с таким мстительным удовольствием сообщать ей о своей женитьбе.
Замужество, как я обнаружила за время нашего медового месяца, может быть, и вправду ложе из роз, но зато у этих роз
шипов предостаточно.
Не то чтобы я меньше любила Рори, скорее наоборот, но жить с ним было нелегко. Во-первых, я никогда не могла
угадать, в каком он будет настроении через пять минут. Длительные периоды мрачности чередовались с фейерверками
страсти, за которыми следовали периоды прострации, когда он сидел часами, наблюдая игру солнечных лучей на платанах за
нашими окнами.
Бывали и внезапные вспышки безудержного гнева - в шикарном ресторане он швырнул тарелкой с пюре в пролетавшую
муху.
Мне также пришлось привыкать к тому, что все смотрели на Рори, а не на меня. Я не могла часами охорашиваться перед
зеркалом, чтобы состязаться с элегантными француженками. Если Рори вдруг решал куда-то выйти, приходилось вылетать из
постели в душ под его раздраженное ворчание - "на кой черт тебе вся эта косметика?".
Наша повседневная совместная жизнь была напряженной. У меня не было ни минуты побрить под мышками или
подкрасить у корней волосы. Он много работал. Мне очень хотелось, чтобы он нарисовал меня, и я то и дело откидывала
назад волосы, чтобы выставить напоказ свое лицо, но его больше интересовали морщинистые старики и старухи, сидящие в
парижских кафе. Надо признать, его зарисовки были исключительно удачны.
Как-то мы сидели в кровати после одного из этих обильных французских ленчей, когда в дверь вдруг заколотили.
- Что за черт? - сказала я.
- Горничная взбесилась! - Рори крикнул по-французски что-то очень неприличное.
Стук не смолкал.
- Быть может, это полиция? - Рори встал и натянул брюки.
Сквозь туман легкого опьянения я видела его взъерошенные темные волосы и широкие загорелые плечи.
Ругаясь, он открыл дверь. На пороге стояла красавица.
- Cheri, - воскликнула она, захлебываясь от восторга. - Bebe, я знала, что ты здесь. Клерк внизу был сама
деликатность. Он решительно отказался мне что-нибудь сообщить.
Обняв Рори за шею, она расцеловала его в обе щеки.
- Нехороший мальчик, - продолжала она с сильным французским акцентом. - Удрал, женился и - никому ни слова.
Подумай только, сколько ты бы мог получить свадебных подарков!
Рори в одно и то же время и раздражался, и потешался.
- Вообще-то это моя мама, - наконец сумел вставить он.
- О Боже, - пискнула я. - Какой уж... я хочу сказать, как чудесно. Здравствуйте.
Недурной способ познакомиться со свекровью - сидя голой в постели, прикрываясь одной только простыней и
приветливой улыбкой.
- Это Эмили, - сказал Рори.
Красавица бросилась ко мне и заключила меня в объятия.
- Какая вы хорошенькая, - сказала она. - Мне очень приятно. Я все время говорила Рори: найди себе симпатичную
жену и остепенись. Я уверена, с вами он будет счастлив и будет наконец хорошо себя вести.
- Я постараюсь, - пролепетала я.
Она выглядела потрясающе - пышная, цветущая, с огромными синими глазами: рыжеватая крашеная блондинка с
изумительными ногами и огромным количеством драгоценностей. Сразу было видно, откуда у Рори такая сногсшибательная
внешность.
Одно веко было у нее ярко-лиловое, а другое - изумрудно-зеленого цвета.
- Я только что была у Диора на примерке и попробовала их новую косметику. Очень миленький оттенок зеленого, разве
нет?
- Где Бастер? - спросил Рори.
- Будет попозже. Он пошел выпить с друзьями.
- Врет он все, - сказал Рори. - Откуда у него взялись друзья?
- Ну, ну, будь умницей, cheri! - Она хихикнула. - Бастер - мой второй муж, - объяснила она мне. - Гектор, отец
Рори, был мой первый. Когда я вышла за Бастера, Рори сказал мне: "Ты стала лучше выбирать мужей, maman, но
ненамного". Ах, топ Dieu, я и забыла, такси все еще ждет. У нас нет денег. Мы знали, что у тебя найдется, Рори, ты теперь
богатый. Позвони управляющему - пусть он расплатится.
Рори взглянул на нее с раздражением, но потом засмеялся и взял трубку. Он говорил так быстро, что я ничего не поняла.
- И скажи им, пусть пришлют шампанского. По меньшей мере две бутылки. Я хочу выпить за здоровье моей невестки.
Вы должны звать меня Коко, - обратилась она ко мне.
Поймав взгляд Рори, я с трудом удержалась от смеха. Ситуация выходила из-под контроля.
Позже, когда принесли шампанское, Рори сказал:
- Как это у тебя нет денег? Папа тебя неплохо обеспечил.
- Ну конечно, милый. Только нам пришлось установить в замке центральное отопление, а то бы мы умерли от холода.
- А еще отделать сауну и спортивный зал.
- Ну конечно, милый, Бастер привык ко всему самому лучшему. И он еще охотится четыре или пять раз в неделю. А на
все это нужны деньги. Мы никак не можем решить, стоит ли оставаться на зиму на Иразе. - Она повернулась ко мне. - Я
надеюсь, вам понравится наш остров, cheri, хотя зимы там ужасные и такая скука, все время одни и те же люди и все эти
овцы. Бастер поэтому и встречается сейчас со своим другом.
- Почему это - поэтому?
- Он хочет договориться насчет покупки самолета. Бастер надеется приобрести его дешево. Тогда мы сможем сбегать
оттуда в Лондон, в Париж или на Ривьеру когда захотим.
Рори возвел глаза к небу.
- Он нам нужен, милый, - сказала Коко умоляющим тоном.
- Кто тебе сказал, что мы здесь?
- Марина. Она позвонила мне в Канн и сообщила новости.
- Стерва, - сказал Рори.
- Кто такая Марина? - спросила я.
- Марина Маклин, - сказала Коко. - Во всяком случае, бывшая Маклин. Теперь она Марина Бьюкенен. Она только что
вышла замуж за Хэмиша Бьюкенена. Он ужасно богат и больше чем вдвое ее старше. Она тоже живет на острове. Я видела ее
перед отъездом, Рори. Вид у нее не очень счастливый, какой-то сумасшедший. Она потратила целое состояние на туалеты и
драгоценности.
- Так всегда бывает, когда муж тебе в дедушки годится, - произнес Рори без всякого выражения.
- Хэмиш тоже выглядит ужасно, - продолжала Коко. - Отрастил волосы, не ест мяса, танцует современные танцы -
старается не отстать от Марины. С виду постарел лет на двадцать. Впрочем, Марина не стоит сочувствия. Как это говорится в
поговорке, сама стелила постель, в ней ей и спать.
- А теперь она собирается влезть в чужую, - сказал Рори.
- А вот и Бастер.
- Я должна одеться, - жалобно простонала я.
- Ради Бастера никто не одевается, - возразил Рори.
Появившийся Бастер Макферсон принадлежал к тому типу мужчин, от которого моя мать сошла бы с ума. Блондин, со
сверкающими голубыми глазами, он походил на героя из детской книжки. Зубы у него были как у кинозвезды.
Это был совершенно не мой тип. У него не было кошачьей грации Рори, но на Коко он явно производил впечатление.
Хотя она выглядела от силы на тридцать пять, ей было, наверное, под пятьдесят, а Бастер был лет на десять ее моложе.
- Поздравляю, ребятки, - сказал Бастер. В полумраке спальни он старался рассмотреть меня под простыней. - Можно
поцеловать новобрачную?
- Нет, - сказал Рори. - Ты с Бастером поосторожнее, Эмили. У него как раз критический период.
Бастер бросил на него недобрый взгляд, налил себе шампанского и сел.
- Ах, медовый месяц, - повторял он, качая головой.
- Ты купил самолет? - спросил Рори.
- Я полагаю, да.
Коко раскудахталась от восторга.
- Где же ты его посадишь? На главной улице? - раздраженно спросил Рори.
- У нас на острове есть теперь маленькая взлетно-посадочная полоса, - поспешила ответить Коко. - Я забыла тебе
сказать, милый, Финн Маклин вернулся.
Глаза Рори сузились.
- Куда он теперь свой нос сует?
- Он бросил свою шикарную практику на Харли-стрит и вернулся на Иразу в качестве главного врача всех соседних
островов, - сказал Бастер. - Он убедил Управление здравоохранения Шотландии перестроить под больницу старый дом
при церкви и купить самолет, чтобы он мог летать с одного острова на другой.
- Наш летучий доктор, - сказал Рори. - За каким чертом он вернулся?
- Мне кажется, он просто хотел уехать из Лондона, - заметил Бастер. - Они с женой разошлись.
- Меня это не удивляет, - пожал плечами Рори. - Ни одна женщина в здравом уме его бы не потерпела.
- Финн Маклин - старший брат Марины, - объяснила мне Коко. - Они, видите ли, не ладят с Рори. Финн и с отцом
Рори был не в ладах - он постоянно обвинял его в том, что тот грабит своих арендаторов.
- Спесивый сукин сын, - сказал Рори. - Он тебе не понравится, Эмили.
- Мне-то он, пожалуй, нравится, - задумчиво сказала Коко. - Обходительным его не назовешь, но зато он настоящий
мужчина.
Да, подумала я, на Иразе не соскучишься. Непредсказуемая Марина с престарелым мужем; Рори, враждующий с
"настоящим мужчиной", Финном Маклином, да еще Бастер с Коко, водевильная парочка.
- Миленький отель, - сказала Коко, нюхая мои духи. - Ты нам с Бастером не можешь снять здесь номер, Рори?
- Не могу. Я, между прочим, провожу здесь медовый месяц и хотел бы хотя бы на это время обойтись без вашего
участия.
Две недели спустя Рори овладело беспокойство, и он решил вернуться в Англию. Мы прилетели в Лондон и остановились
в "Ритце". Должна сказать, мне нравилось быть богатой - такое блаженство, когда не нужно смотреть на цены в меню.
Мы сидели за ужином. Я смаковала восхитительный десерт, Рори, заканчивающий вторую бутылку вина, мрачно глядел в
окно на Грин-парк, где желтые листья, кружась, облетали с черных мокрых ветвей платанов.
Внезапно он подозвал официанта.
- Принесите счет, - сказал он и добавил, обращаясь ко мне, - кончай этот отвратительный пудинг, мы сегодня едем
домой.
- Но мы же зарезервировали здесь номер, - возразила я.
- Не имеет значения. Если мы поторопимся, успеем на ночной экспресс.
- Но сегодня пятница, мы не достанем билеты.
- Хочешь пари? - предложил он.
Мы помчались на такси по опустевшим уже улицам и приехали на Юстонский вокзал за пять минут до отправления
поезда.
- Мест нет, - сказали нам в кассе.
- Что я тебе говорила? - заворчала я. - Будем спать в вагоне для скота.
- Кончай скулить, - сказал Рори, осматривая помещение вокзала. Неожиданно его взгляд упал на приближавшуюся к
нам автоматическую багажную тележку. Рори поднял руку. Управлявший тележкой парень был настолько поражен, что
затормозил и с изумлением наблюдал, как Рори громоздит на тележку чемоданы.
- Ты соображаешь, что ты делаешь, приятель?
- Платформа номер пять, экспресс в Глазго, вагон первого класса, - сказал Рори.
- А больше тебе ничего не нужно?
- Давай, давай, - спокойно сказал Рори, - а то мы опоздаем.
Он влез на тележку и втянул меня за собой.
- Нельзя, - шептала я в ужасе, - нас арестуют.
- Замолчи, - рявкнул Рори. - Поехали, не весь же вечер нам тут торчать.
Что-то особенное в манере Рори, сочетание высокомерия и уверенности, что малейшее его желание будет тут же
выполнено, ломало всякое сопротивление. Ворча, что его за это уволят, парень двинул тележку с места.
- А побыстрее нельзя? - холодно спросил Рори.
Водитель скосил глаза на пятифунтовую банкноту в его руке.
- Не получишь ни пенни, если мы опоздаем.
Мы набрали скорость и без задержки вылетели на платформу. Когда мы оказались у спального вагона, двери закрывались.
- Погрузи багаж, - сказал Рори водителю и небрежной походкой подошел к проводнику, проверявшему в последний
раз списки пассажиров.
Я держалась в стороне, ожидая неминуемого скандала.
- Очень сожалею, у нас полно, сэр, - услышала я голос проводника.
- А разве из "Ритца" не звонили? - Голос Рори приобрел надменно-уничижительный аристократический тон.
- Боюсь, что нет, сэр.
- Безобразие. Ни на кого положиться нельзя. Это ваши тут, должно быть, забыли передать.
Проводник съежился под его ледяным взглядом. Сняв фуражку, он поскреб себе затылок.
- Ну и что вы собираетесь делать по этому поводу? Я возвращаюсь из свадебного путешествия, моя жена устала. Мы
забронировали купе, а вы мне теперь заявляете, что продали наши билеты кому-то другому.
Проводник взглянул в мою сторону, я поспешила зайти за стоящую рядом телефонную будку.
- Право же, не знаю, что и сказать, сэр.
- Если вы дорожите своей работой, постарайтесь что-нибудь сделать.
Двумя минутами позже взбешенную пожилую пару в пижамах переводили в другой вагон.
- Я очень сожалею, сэр, - говорил проводник.
- Ты бы мог отблагодарить его, - сказала я, любуясь великолепием купе.
- Эту публику не благодарят, - отвечал Рори, стягивая с себя галстук.
До парома, на котором нам предстояло переправиться на Иразу, мы добирались на машине. Я поглядывала на
согнувшегося над рулем Рори. Он гнал так, словно все демоны ада преследовали его по пятам. Мрачное облако легло на его
прекрасное лицо. Его настроение ухудшалось с каждым часом.
Наконец мы подъехали к парому. Под темно-серым небом с грохотом, стоном и ревом вздымались огромные волны, с
грязной пеной на гребне.
- Здравствуйте, мистер Бэлнил, - приветствовал Рори человек у пристани. - Жаль, что вы не привезли с собой погоду
получше. На Иразе уже шесть недель льет дождь, так что даже чайки надели дождевики.
Во время переправы небо еще больше потемнело, в воздухе похолодало, и чаек носило ветром, как старое тряпье.
Боюсь, что Шотландия не по мне, подумала я, когда мы тряслись по узким дорогам. Между скалами виднелось угрюмое
море.
Слева возвышался в тумане огромный величественный замок.
- Неплохой загородный домик, - сказала я.
- Там живут Бастер и Коко, - сказал Рори, - а мы здесь.
Я полагаю, некогда это был дом замкового привратника - довольно большой двухэтажный каменный дом, увитый
плющом и окруженный заброшенным одичавшим садом.
Я начала цитировать Суинберна, но Рори бросил на меня такой взгляд, что я сразу же умолкла.
Я также сочла за благо не отпускать шуточек о том, как молодую жену обычно вносят в дом на руках. Рори был в
ужасном напряжении, как будто ожидал, что каждую минуту может произойти нечто страшное.
Его ожидания оправдались. Я в жизни не видела такого беспорядка: разбитые бутылки, опрокинутые лампы,
перевернутые столы, разбросанные по полу стаканы, повсюду пыль и паутина. Спальни походили на полные окурков
пепельницы, внутренность холодильника - на доисторическую растительность, а на зеркале кто-то написал помадой
"Прощай навсегда".
В доме была огромная студия, гостиная, где стены были сплошь заставлены книгами, две спальни наверху, кухня и
ванная; все в жутком виде.
- О Боже, - сказал Рори, - я же просил мать найти кого-то убираться.
- Ничего, лет сто-двести - и все будет в порядке, - сказала я.
- Я не желаю, чтобы ты возилась тут как Белоснежка. Сегодня мы ночуем в замке, а завтра я найду кого-нибудь.
В спальне я выглянула из окна. Вид был фантастический. Дом возвышался прямо над морем на восьмиметровом утесе.
- Надеюсь, что часто падать нам не придется, - сказала я и вдруг заметила на постели цветы в целлофановом пакете.
- Посмотри, кто-то все-таки вспомнил о нас.
Но я тут же в ужасе замолчала, увидев, что это был похоронный венок из лилий. В конверте лежала карточка с черной
каймой с надписью: "Добро пожаловать домой, мои милые".
- Чудовищно, - сказала я дрожащим голосом. - Кто бы это мог сделать?
Рори взял карточку.
- Какой-нибудь шутник, у которого на меня зуб.
- Но это ужасно.
- И совершенно не имеет значения. - Он порвал карточку и, открыв окно, выбросил венок, который, покружившись в
воздухе, рухнул на скалы.
Я с изумлением взглянула ему в лицо, вдруг вспыхнувшее каким-то непонятным злорадством.
- Иди ко мне, - сказал он неожиданно мягко.
Притянув меня к себе, так что моя голова оказалась у него на плече, он одной рукой сжимал мою руку, а другой гладил
плечо.
Улыбнувшись, он обхватил длинными пальцами мою кисть там, где отчаянно бился пульс.
- Бедная крошка, - прошептал он. - Пошли. - Он потянул меня в соседнюю пустую комнату с огромным окном,
выходившим на дорогу, и начал меня целовать.
- Не задернуть ли шторы? - пробормотала я. - Нас видно с дороги.
- Ну и что? - прошептал он.
Вдруг я услышала на улице шум колес. Быстро повернувшись, я увидела, как мимо пронесся синий "Порше". В огромных
глазах сидевшей за рулем рыжеволосой женщины были ненависть и отчаяние.
Мне понравилась жизнь в комфорте и великолепии замка, и я с удовольствием познакомилась с Вальтером Скоттом. Так
звали черного Лабрадора Рори, жившего во время его отсутствия у егеря. Это был очаровательный пес, добродушный,
прожорливый и не так хорошо воспитанный, как хотелось бы Рори.
Через несколько дней мы вернулись к себе (прибранный дом выглядел очень мило), и началась наша супружеская жизнь.
Для меня она оказалась нелегкой. Я твердо вознамерилась стать чудесной маленькой феей домашнего очага, оставляющей
повсюду следы своего волшебного прикосновения, но, как заметил Рори, мои единственные следы были чулки и белье, с
которых капало в ванной, да еще следы туши для ресниц на полотенце.
Я пробовала и готовить. Однажды я взялась приготовить мясо с сыром и баклажанами и провозилась до часу ночи. На
Рори, привыкшего к французским изыскам Коко, оно не произвело никакого впечатления.
Часами я занималась стиркой. Прачечной на Иразе не было, и белье долго лежало в наволочках, пока я собиралась его
выгладить; у Рори никогда не оказывалось чистых трусов, когда они были ему нужны.
Через пару недель он сказал вполне миролюбиво:
- У нас здесь столько паутины, что хоть паучий заповедник открывай. Домашняя работа явно не для тебя, поэтому я
нанял женщину, она будет приходить четыре дня в неделю и заодно гладить мои рубашки. - Я испытала ужасную
неловкость, но в то же время и облегчение.
Миссис Мэкки оказалась весьма сомнительным благом. Убиралась она отлично, но была страшная сплетница и явно
безумно раздражала Рори.
...Закладка в соц.сетях
