Жанр: Любовные романы
Белла
...очувствовала легкое удовлетворение, заметив, как недовольно
передернулось лицо Ангоры. Она явно полагала, что за консультациями
следовало обращаться скорее к ней.
— С удовольствием, — сказала Белла и, даже не попрощавшись со
Стивом, последовала за Чарлзом в толпу.
Одержимая сценой племянница оказалась обладательницей лошадиного лица и
половины цветочной выставки в Челси на голове.
— Это, должно быть, так увлекательно — играть в
Британии
—
предположила она. — Вы, наверное, напрягаете все нервы.
— Нет, — сказала Белла, — ни одной струнки, просто у меня
удачно сложились обстоятельства. У вас уже есть хороший опыт?
— Нет. Я играла Джульетту в школьном спектакле. Все говорили, что
ужасно удачно.
О, Господи!
— беззвучно простонала Белла и спросила:
— Вы не пробовали поступить в какую-нибудь драматическую школу?
— Нет. Может быть, вы дали бы мне их список. Или, возможно, познакомили
бы с вашим режиссером. Я думаю, он очень приятный.
— Очень, — сказала Белла, становясь рассеянной.
А племянница с лошадиным лицом все жужжала и жужжала.
— Невероятно, великолепно, забавно, — вставляла Белла в подходящие
моменты. А потом сказала: — Как чудесно!
Девушка посмотрела на нее с удивлением.
— Как чудесно! — повторила Белла.
— Я сказала, что мама была в универмаге
Хэрродс
, когда взорвалась
бомба на прошлой неделе, — напомнила девушка.
— О, Боже, простите, я вас плохо расслышала. Здесь такой шум.
Тут подошла одна из подруг Лошадиной Морды, и они принялись визжать дуэтом.
Белла ретировалась, успев расслышать, как Лошадиная Морда сказала:
— Это невеста Руперта. Думаю, у нее не все дома.
Вернувшись к колонне, Белла съела еще три эклера и стала недоброжелательно
наблюдать за толпой.
— Не ужасайтесь так, — произнес чей-то голос. — Вы сами
решили войти в этот круг.
Она нервно вздрогнула. То был Ласло.
— Это сплошной мусор, — отрезала она, — их бы свалить всех
вилами в кучу.
— Рад, что вы забавляетесь, — сказал Ласло, рассмеявшись.
Подошла официантка с подносом.
— Возьмите льда, — сказал он. — Дети, кажется, его любят.
— Я ненавижу лед, — сказала она, резко повышая голос, —
больше всего на свете, исключая вас.
В этот момент подошел Тедди. Выглядел он потерянно.
— Привет, Белла. Слушай, Ласло, я думал, беременных тошнит только по
утрам. Там наверху у Гей сейчас все кишки выворачивает. Я уверен, Констанс
чует что-то неладное. Она хочет, чтобы мы уже резали торт. Боится, что все
перепьются.
— Старик Тедди, бедняга, — сказал Ласло, — и ты всем этим
занимался.
— Разумеется, — вздохнул Тедди. — Это проклятье — быть
женихом. Никто с тобой не разговаривает, потому что все думают, что ты
должен разговаривать с кем-то другим.
Он отошел с несчастным видом, и к ним сразу же присоединился вкрадчивый
молодой человек с каштановыми волосами и тяжелыми веками.
— Ласло!
— Генри, дорогой, как дела?
— Довольно скверно. Пришлось продать половину лошадей и землю, но они
по крайней мере оставили за мной право на охоту. Надеюсь, ты приедешь и
останешься до двенадцатого. — Он протянул свой бокал, чтобы его
наполнил проходящий мимо официант.
— Слушай, — продолжал он, — где эта девушка из кордебалета, с
которой связался Руперт? Тут о ней самые противоречивые отзывы. Чарлз на ней
просто помешался, но ему всегда нравились ершистые. Прочие члены семейства,
похоже, считают ее настоящей ведьмой.
Белла побледнела.
— Суди сам, — сказал Ласло: — Это Белла.
— Фу ты, черт, — произнес рыжеволосый, нисколько, впрочем, не
сконфузившись. — Я сел в лужу. — Он осмотрел Беллу, как знаток
оценивает стати лошади. — Должен сказать, я склонен согласиться с
Чарлзом. Если вы войдете в эту семью, то непременно составите там оппозицию,
это дьявольски замкнутая компания. Теперь твоя очередь, Ласло. Одна из этих
хорошеньких девиц, которыми ты вечно окружен, когда-нибудь приберет тебя к
рукам.
— Вряд ли, — сказал Ласло. — Если я люблю хороший галоп, то
это вовсе не означает, что я собираюсь купить лошадь.
Рыжий рассмеялся.
— Да, ты наездник хладнокровный. Должен сказать, у тебя здесь сегодня
классная публика. Вон те двое за дымовой завесой — не королевских ли кровей?
— Моя тетка Констанс, — сказал Ласло, — выжмет голубую кровь
из камня. Думаю, мне надо пойти и кого-нибудь мобилизовать, иначе мы тут
застрянем до полуночи.
Вновь появилась с лицом цвета зеленого горошка, но довольно спокойная Гей,
взявшая на себя разрезание торта. Руперт пробился к Белле.
— Господи, какие жуткие вещи тут происходят! Дядя Вилли просто-напросто
разоблачился перед одной из квартиросъемщиц Тедди. Ласло о тебе позаботился?
— Уверена, что он был бы не прочь избавиться от этой заботы.
Кто-то постучал по столу. Речи были милосердно короткими.
Первым встал Ласло с предложением выпить за здоровье Гей и Тедди. Он был из
тех, кто способен утихомирить присутствующих одним покашливанием. Он
произнес своим хрипловатым голосом с едва заметным акцентом:
— Сожалею, что многим из вас пришлось отказаться от Гудвуда. Мы все
оценили эту жертву.
После этого он стал зачитывать результаты скачек в Гудвуде.
В какой восторг это их всех привело! Они хохотали до колик.
— Какой забавник! — сказал Руперт.
Сидевший в углу дядя Вилли был до того пьян, что пытался зажечь рулет из
спаржи.
Потом Ласло выдал пару шуток. Бела оценила их уместность — перед тем, как
поднять бокал за здоровье Гей и Тедди. Все вокруг символически осушили
пустые бокалы. Из-за скаредности Констанс напитков не хватило.
Поднялся Тедди. Он сказал, что от волнения сердце у него выпрыгнуло из груди
в рот, а поскольку его нянька всегда запрещала ему разговаривать с полным
ртом, то ему лучше заткнуться. Господи, они зашлись хохотом и от такого
каламбура. Хорошо было бы играть для такой аудитории, подумала Белла.
Потом Тедди добавил, что хочет лишь поблагодарить Констанс и Чарлза и
поднять бокал за очаровательных подружек невесты. После него коротко
высказался шафер, и все помещение снова превратилось в подобие большого
шумного птичника. Дети перевозбудились и принялись бегать, наступая гостям
на ноги. Тетушки удалились в сторонку, чтобы дать отдых натруженным ногам.
Вдруг раздался громкий стук по столу, и, повернувшись, Белла услышала голос
Чарлза.
— Я надолго вас не задержу, — начал он заплетающимся языком,
обводя присутствующих остекленелыми глазами.
— Пьян в стельку, по своему обыкновению, — прокомментировал кто-то
позади Беллы.
— Надолго не задержу, — снова начал Чарлз. — Просто я хотел,
чтобы все знали, до какой степени Констанс и я рады, что наш сын Руперт
только что объявил о своей помолвке с очень талантливой и красивой девушкой.
— Чарлз! — прогремела Констанс, багровая от гнева.
— Пьян в стельку, — повторил голос.
— Предлагаю выпить за Беллу и Руперта, — сказал Чарлз. — Я
уверен, что для всех нас она будет ценным приобретением.
Половина находящихся в шатре стала бормотать
За Беллу и Руперта
, а Крисси
вдруг очень громко произнесла:
— Это неправда. Она не приобретение. Она ужасная, ужасная. Она самая
большая сука из всех, какие только были на свете.
Наступила страшная тишина.
— Заткнись, Крисси, — прорычал Руперт.
— Что такое, в чем дело? — интересовались гости.
Ласло с быстротой молнии подоспел к Крисси.
— Не надо, малышка, будет тебе. Пойдем в дом.
— Ты не понимаешь. Никто ничего не понимает, — сказала Крисси и,
вырвав у Ласло свою руку, выбежала из шатра.
Белла тоже была сыта всем этим по горло. Она вырвалась на улицу и сразу же
нашла такси.
В тот момент, когда она, сев в машину, говорила водителю, куда ехать, за
стеклом появилось лицо Руперта.
— Белла, дорогая, подожди.
— Ну уж нет, — прошипела она. — Для одного дня тебя и твоей
проклятой семейки мне вполне достаточно. Больше я не стану терпеть
оскорбления. Поехали, — сказала она водителю.
— Дорогая, — умолял Руперт, — ради Бога, дай я тебе все
объясню.
Когда такси уже тронулось, он просунул руку в окно, чтобы задержать ее, но
вместо этого ухватил лисий хвост, который остался в его руках оторванным.
Белла высунулась из машины и крикнула:
— Я сообщу в Королевское общество защиты животных о твоем жестоком
обращении с лисицами.
Глава восьмая
Белла не могла дождаться, пока доедет до театра, чтобы рассказать о своих
несчастьях Рози Хэссел.
Но приехав, она узнала, что Рози лежит дома с гриппом и вместо нее будет
играть дублерша. Бедняжке было не по себе от нервного напряжения, и Белле
пришлось всячески ее ободрять.
Вот мне двадцать четыре года, и я настоящая актриса с бесхвостой лисой,
подумала Белла и от отчаяния захихикала. В этот вечер играла она скверно. Не
могла сосредоточиться, была вялой и путалась в тексте.
В антракте позвонил Руперт. Ему потребовалась вся сила убеждения, чтобы
уговорить ее пойти с ним куда-нибудь вечером.
— Крисси была не в себе, — объяснял он. — Она долго сидела на
диете, целыми днями не ела и на мне тоже срывалась. Дома она отошла. На
следующее утро она была абсолютно подавлена случившимся.
— Ее с нами не будет сегодня вечером?
— Не думаю, только Ангора, Стив, Ласло и одна из его пташек.
— Драгунский полк, — отозвалась Белла.
Но она не могла устоять перед возможностью еще раз увидеть Стива.
В последнем акте она забыла текст, и Уэсли Баррингтону пришлось ее
вытягивать. Под конец много аплодировали ему и дублерше.
— Позади нас — Роджер, — шепнул Уэсли, когда они, кланяясь и
улыбаясь, отвечали на последний вызов публики.
— О, Господи, — сказала Белла, — мне лучше на глаза ему не
показываться.
Роджер, однако, немедленно явился к ней в гримерную.
— Хорошая работа, — похвалил он дублершу, и на его квадратном
веснушчатом лице появилась одобрительная улыбка. — Сыграно отлично. А
теперь умойтесь и переоденьтесь где-нибудь еще.
Закрыв за ней дверь, он встал перед Беллой и мрачно произнес:
— А вот ты хреново сыграла, согласна? Полагаю, хорошо приняла на
свадьбе.
Белла покачала головой.
— Недостаточно. В этом вся беда.
— У них там было что-нибудь вроде бедлама?
— По сравнению с их небольшой попойкой бедлам покажется морским
курортом. Энрикесы в самом деле не любят чужаков. Нарушителей строго
наказывают.
Дрожащими руками она зажгла сигарету.
— Что, крепко насели? Ты уверена, что правильно делаешь, выходя замуж
за этого паренька?
— И ты туда же, — вздохнула Белла, — я думала, ты мне друг.
— А я и есть твой друг и к тому же один из самых больших твоих
поклонников. Я знаю, что ты можешь показывать по-настоящему классную игру,
но только если не будешь позволять себе такое, как сегодня. Ты в плохой
форме, мой ангел. Если тебя сейчас тронуть, ты забренчишь, как надтреснутая
струна. Да и выглядишь ты скверно. Посмотрев на тебя, никто не поймет,
почему Отелло в тебя влюбился.
— Большое спасибо, — сказала Белла и рассмеялась.
— Так уже лучше. Теперь у тебя, кажется, три выходных? Ради Бога,
отоспись. Что ты собираешься делать?
— Провести выходные в загородном владении Энрикесов.
— Тебе там понравится. Шикарное местечко. Прислуга для каждой спальни,
и пейзажи просто волшебные.
— Это не поднимет мне настроение, я бы охотно отказалась от поездки. Ты
же знаешь, я терпеть не могу сельскую местность.
Только сняв с себя сценический костюм, она сообразила, что ей не во что
переодеться. Зеленое платье было ей противно, как похмелье. Оставался один
выход: майка с портретом Кларка Гейбла на груди и мятые черные бриджи, уже
несколько недель валявшиеся на дне шкафа и пахнувшие старыми грибами.
Ну и пусть, решила она, натягивая их на себя, я уже превысила средний
уровень в способности неправильно одеваться — к чему подрывать завоеванную
репутацию?
Было уже четыре часа, ночь сходила на нет. Они перемещались из одной
дискотеки в другую и закончили одним из излюбленных мест Руперта, где
музыканты играли спокойный джаз.
Крисси от экспедиции уклонилась, сославшись на головную боль.
Она просто не может видеть меня и Руперта вместе, усмехнувшись про себя,
подумала Белла. Ласло привел с собой обворожительную испанку с длинной
черной косой, которая извивалась по ее красивой смуглой спине.
Стив весь вечер Беллу просто не замечал, словно между ними выросла какая-то
стеклянная перегородка. Он ни разу не пригласил ее танцевать.
Она падала от усталости, но какое-то мазохистское побуждение не пускало ее
домой.
Теперь танцевали все. Стив — продолжая пересмеиваться — с Ангорой, Руперт с
раскрасневшимися щеками и взъерошенными в вакхическом стиле волосами
прижимался к Белле и шептал ей на ухо нежности. Ласло целовал свою красавицу-
испанку, медленно поглаживая ее по смуглой спине, от чего она сгибалась
перед ним в экстатической покорности. От этой пары исходила такая
раскаленная сексуальность, что это действовало на всех остальных.
Я больше не вынесу, в отчаянии подумала Белла и, вырвавшись из объятий
Руперта, убежала в туалет и там дала волю слезам.
Через несколько минут она кое-как взяла себя в руки и посмотрела в зеркало.
Лицо было бледно-серым. Она размазала по щекам немного губной помады.
Результат получился жутковатый.
А ты бы тоже перестал усмехаться!
— мысленно проворчала она, глядя на
Кларка Гейбла, скалившего зубы у нее на груди.
Когда она вернулась к столу, Руперт танцевал с испанкой. Ласло курил сигару.
Белла села от него как можно дальше и уставилась в стакан.
— Ты не найдешь истину на дне своего Джонни Уокера, — заметил
Ласло.
Свет из открывшейся двери вдруг осветил длинный шрам на его щеке.
Невольно заинтересовавшись, Белла спросила:
— Где ты заработал этот шрам?
— В Буэнос-Айресе. Меня полоснул ножом некий Мигель Родригес.
— За что?
— Он решил, что я взял в оборот его жену.
— А ты что сделал?
— Я его убил!
Белла вздрогнула.
— Но зачем?
— Иначе бы он меня убил, и к тому же... я действительно был
неравнодушен к его жене.
— Наверное, вышел жуткий скандал.
— Жуткий. Но с тех пор случались скандалы и похуже. Люди забывчивы.
Он презрительно ухмыльнулся, а потом, не сдержавшись, захохотал.
— Тебе от этого стало не по себе?
— Я в порядке, — отрезала она.
Он взял ее руку и стал изучать.
— Может быть, только покусанные ногти вовсе не говорят о безмятежности.
В тихом омуте черти водятся. Тебе было бы благоразумнее отстать от Руперта.
— Через мой труп, — прошипела она и вырвала от него руку.
А потом произошло неизбежное. Стив ушел с Ангорой.
Ласло подвез Руперта и Беллу. Верх машины был опущен, ночь стояла теплая, и
Белла смотрела вверх на бесчисленные звезды, пытаясь убедить себя, что жизнь
еще не кончилась.
Руперт обнял ее за талию.
— Не тискай меня! — вдруг взвизгнула она, сорвавшись.
Наступила гнетущая тишина. Руперт побледнел.
— Успокойся, дорогая, — сказал он мягко.
— Прости, любовь моя, — Белла взяла его руку.
Но в зеркальце водителя она заметила в глазах Ласло искру удовлетворения.
Из-за сильного похмелья никто из них не смог поехать за город раньше второй
половины дня. Все чувствовали себя обессиленными. Казалось, единственное,
что может помочь, — это новая выпивка.
Тогда Ангора, вероятно, по наущению Ласло, предложила заняться
столоверчением. Все кроме Беллы охотно ее поддержали. Нашли полированный
стол и подходящий стакан. Приглушили свет.
Сначала ничего не произошло. Потом, когда Крисси сказала, что духи не
появятся, если они будут все время дурачиться, все посерьезнели.
Стакан немного пошатался, а потом выдал послание Ласло: его ждет
путешествие. Это произвело на всех впечатление, потому что на следующий день
он собирался лететь в Цюрих. Ангоре было сказано, что она перенесет корь.
И тут стакан обратился к Мейбл.
— Мы не знаем никого по имени Мейбл, — сказала Ангора.
— Нет, знаем, — возразил Стив, — это же Белла.
— Белла? — удивился Руперт, — но она же Изабелла.
— Нет. Я знаком с ней больше твоего, и ее имя не Белла. Она урожденная
Мейбл Фигги.
Белла сделалась пунцовой. Ангора каркнула от удовольствия.
— Тебя никогда не называли Мейбл Фигги! — и она зашлась хохотом.
Крисси обрадованно захихикала.
— Заткнись, Ангора, — отрезал Руперт. — Будем слушать
послание Белле.
Все положили пальцы на стакан. Он медленно завертелся:
— Проваливай, — было сказано, а потом, ускорив движение, стакан
добавил: — Двуличная вымогательница.
Наступила долгая пауза. Белла закричала:
— Кто-то двигает этот стакан!
— Дорогая, — попытался успокоить ее Руперт, — это всего лишь
игра.
— А ты бы заткнулся! — Белла вскочила и неловко схватила свою
сумочку, лежавшую на краю стола: все вещи посыпались на пол, а зеркальце
разбилось. — Я надеюсь, это принесет вам всем семьсот лет
неудач! — прокричав это, она вхлипнула и убежала наверх. Там, запершись
в своей спальне, она лежала на постели и плакала так громко, что было слышно
внизу.
Немного погодя пришел Руперт и начал стучать в дверь, Белле пришлось его
впустить.
— Ты слишком остро все воспринимаешь, — уверял он ее, — они
просто над тобой подтрунивали.
— Это больше похоже на метание дротиков в обезумевшего быка.
Он начал ее целовать, после чего последовала неизбежная ссора, потому что он
хотел заняться с ней любовью. И вдруг она уступила.
— Ну ладно, давай, если тебе надо. Мне все равно, — вяло
проговорила Белла.
Руперт пристально посмотрел на нее.
— Спасибо, — холодно сказал он, — только я никогда не
принимал подачек, — и вышел, хлопнув дверью.
Когда она наконец заснула, уже начинало светать, а когда проснулась с
раскалывающейся головой и слипающимися глазами, уже совсем рассвело.
Она встала и в поисках аспирина пошла по коридору в ванную, которой пользовалась на двоих с Ангорой.
Таблеток в шкафчике не оказалось — только соли для ванной и одеколон. Она
встала на весы. Господи, вес прибавился. Надо кончать с этой едой.
Она сошла с весов и установила стрелку на трех килограммах вместо нуля.
Пусть Ангора со своей знаменитой диетой тоже немного подтянется.
На обратном пути она задержалась у двери спальни Ангоры. Дверь была
приоткрыта. Она заглянула в просвет и вдохнула тяжелый запах французских
сигарет, лака для ногтей и дорогих духов. А потом впилась ногтями себе в
ладони, когда увидела, что в кровати никого нет. Ангора сейчас, наверное, со
Стивом. До этого Белла еще питала слабую надежду на то, что он ухаживает за
Ангорой только ради того, чтобы побудить ее порвать с Рупертом.
А теперь она представила себе, как его загорелые руки ласкают тело Ангоры,
ее разметавшиеся по подушке черные волосы, ее страстные вздохи, ее
запрокидывающуюся, как у жертвы менингита, голову в тот момент, когда Стив
доводит ее до пика наслаждения, что, как это давно было известно Белле, он
делать умеет.
Некоторое время она сидела на кровати и потихоньку хныкала. Становилось
нестерпимо жарко. Белла встала, открыла окно и вышла на балкон.
Поля побелели от росы, над озером в низине завис густой туман. По высоким
аркам вились белые и красные розы. На травяном теннисном корте птицы
охотились за червяками. Где-то в отдалении пыхтел поезд.
Красота увиденного лишь усилила ее отчаяние. Легкий бриз ласкал ее голые
ноги и поднимал с плеч волосы.
Тут она услышала скрип колес и, перегнувшись через балконную решетку,
увидела подъехавший к дому зеленый
мерседес
. Из него вышел Ласло. На нем
была рубашка в красную и белую полоску и темно-серые брюки. Пиджак и галстук
он нес на руке.
Белла отступила в комнату и через щель в жалюзи стала наблюдать, как он
зевает и потягивается, вдыхая утренний воздух, а потом, присвистнув,
направляется по мокрой от росы лужайке к конюшне.
Бела услышала, как тихо затворилась дверь, и увидела Ангору в белом шелковом
платье, последовавшую за Ласло. Она окликнула его, он обернулся и
улыбнувшись, пошел ей навстречу.
Ангора как будто подрагивала от нетерпения, словно ожидая, что он обнимет
ее. Они о чем-то тихо говорили, и Белла, стараясь их расслышать, едва не
свалилась с балкона. Потом Ласло отвел со лба Ангоры прядь волос и погладил
ее за ухом. Теперь она, казалось, что-то ему возражала. Он похлопал ее по
щеке и кивнул в сторону дома. Она с неохотой побежала обратно по траве к
дому и скрылась за дверью.
Белла приоткрыла дверь своей комнаты и выгнулась. Ангора к себе не
вернулась. В чью спальню она пошла — Стива или Ласло?
Из тумана поднимался красивый сияющий день. Белла лежала рядом с бассейном,
стараясь выучить роль. В парке утреннее солнце скользило лучами по бледно-
зеленым кронам вязов, за озером коровы с довольным видом пощипывали сочную
траву. На лужайке резвились две рыжие охотничьи собаки Ласло.
Более безмятежной картины невозможно было себе представить, но Беллу мучил
страх. Стараясь избежать встречи с Рупертом, она рано встала и отправилась в
местный магазин купить себе аспирина. Она знала, что стоило только
заикнуться об этом прислуге, и аспирин тут же появился бы, но ей нужен был
повод, чтобы уйти из дома.
Как раз в тот момент, когда она уходила, с одного из балконов упало разбитое
оконное стекло, пролетев от нее в нескольких сантиметрах.
Конечно, садовник рассыпался в извинениях.
Но позже, когда она прогуливалась по узким сельским дорогам, мимо нее дважды
пронеслась большая синяя машина, причем так близко, что переехала бы ее, не
отскочи она к обочине.
За этим стоит Ласло, подумала она. Он был способен избавиться от Мигеля
Родригеса из-за того, что тот оказался на его пути. Почему не поступить
таким образом и со мной?
Она пыталась сосредоточиться на изучении текста своей роли в
Чайке
. Маша,
простая, стареющая дева, в которую влюблен школьный учитель, а сама она
безнадежно влюблена в сына хозяйки. Каждая строка, которую читала Белла,
напоминала ей о ее собственном положении:
Это траур по моей жизни. Я несчастна... Дело не в деньгах. И бедняк может
быть счастлив... Пустяки. Ваша любовь трогает меня, но я не могу отвечать
взаимностью... Помогите же мне. Помогите, а то я сделаю глупость, я насмеюсь
над своей жизнью, испорчу ее... Не могу дольше... Я страдаю. Никто, никто не
знает моих страданий! Я люблю Константина
.
Она могла бы поговорить о своем положении с Рупертом и Стивом.
Я насмеюсь
над своей жизнью, испорчу ее
, — повторяла она.
На книгу упала чья-то тень. Она резко вздрогнула и увидела Стива.
Впервые после того вечера в театре они были наедине. Даже при ярком солнце
кожа его была бронзового цвета.
На нем были бирюзовые плавки, глаза закрывали темные очки, и она не могла
разглядеть их выражения.
Как всегда, она почувствовала, как внутри ее что-то тает от желания.
— Привет, незнакомка, — тихо сказал он, — с тобой можно
поговорить?
И сел рядом с ней.
— Не знаю, в какую игру ты играешь, — выпалила она.
— О какой игре ты говоришь, моя радость?
— Сначала ты убеждаешь меня порвать с Рупертом, потому что ты от меня
без ума, а потом меня же не замечаешь. Посылаешь куда подальше.
Рассказываешь другим, какое у меня настоящее имя. Нарочно шуш
...Закладка в соц.сетях
