Жанр: Любовные романы
Великолепно!
... — Голос Эммы звучал
уверенно, она не сомневалась: сестра герцога будет ей верным и надежным
другом.
Софи взяла гостью за руки:
— На это вы всегда можете рассчитывать, дорогая. — Она заключила
Эмму в нежные объятия. — А теперь, пожалуйста, присядьте. — Она
указала на диван, обитый золотистой тканью, и девушки с превеликим
удовольствием устроились на нем. — Думаю, нам пора поговорить кое о чем
важном. — Софи выразительно посмотрела на Белл. — Я хочу услышать
все сплетни о вчерашнем торжестве и о том, что там произошло.
— О, это было замечательно! — искренне воскликнула Белл. —
Если мама хотела доказать всему миру, что любит Эмму, как родную дочь, ей
это вполне удалось.
— Большая удача для вас, — заметила Софи. Эмма пробормотала нечто
означавшее согласие.
— Да, там были все, весь свет, — с энтузиазмом продолжала
Белл. — Появился даже ваш брат, чему все были очень удивлены.
— Так же как и я, — призналась Софи и вдруг, быстро повернувшись к
Эмме, воскликнула: — О Господи, что он вам сказал? Что он сказал?
— По правде говоря, что-то вроде:
Здравствуйте!
— Но сперва он целовал ей руку вдвое дольше положенного, —
поспешила сообщить Белл. — А потом весь вечер Эмме не давал прохода.
— Право, Белл, — Эмма покраснела, — он просто забавлялся.
Похоже, герцог был несколько раздосадован тем, что я оказалась не той, за
кого он меня принимал. К тому же он всегда, в любой ситуации, старается
взять верх.
— Верно, — охотно согласилась Софи. — Можете себе
представить, что значит состоять с ним в родстве?
Эмма кивнула:
— Как бы то ни было, ваш брат вовсе не уделял мне столько внимания, как
говорит Белл, и он делал это ненамеренно.
Белл громко фыркнула.
— Должна сказать, дорогая, твое лицо было такого же цвета, как волосы,
когда ты с ним танцевала.
Эмма пожала плечами, словно предоставляя собеседницам возможность самим
делать выводы.
— Уверена, все скоро забудется, и вряд ли нам придется часто
встречаться в обществе.
— Жаль, если все будет именно так, — тихо заметила Софи, и в
глазах ее сверкнул огонек, как у заправской свахи.
— Что вы хотите этим сказать?
— Ничего особенного. Не желаете ли чаю? — Софи тотчас же дала знак
горничной. Она уже долгие годы старалась склонить Алекса к браку и в лице
Эммы Данстер наконец нашла нечто дававшее ей надежду на успех. Судя по
всему, Эмма была умной и веселой девушкой, к тому же очень отважной. Софи не
могла бы пожелать лучшей невестки. Она знала, что ее брату требовалась
женщина, которая не станет каждую минуту спрашивать его мнение и покоряться
ему, как только он начинает действовать в своей властной манере, а это
происходило почти постоянно.
— Пожалуйста, расскажите мне побольше о вашем празднике. — Софи
решила продлить визит девушек, насколько это было возможно. Когда служанка
внесла чайник и бисквиты, она принялась сама разливать чай.
— Меня загнала в угол леди Саммертон, — со смехом призналась Эмма.
— Эта леди способна загнать в угол любого и даже пятерых за раз, —
подтвердила Белл.
Софи кивнула.
— Вероятно, у нее добрые намерения, но она слишком разговорчива...
почти как я. — Она добродушно рассмеялась.
Эмма и Белл переглянулись и, чуть помедлив, присоединились к ней, как
вдруг...
— Ради Бога, Грейвс, клянусь, что повешу тебя на бельевой веревке, если
ты не пропустишь меня, — донесся до них от дверей гневный мужской
голос.
— О Боже! — пробормотала Софи. — Мне давно следует отчитать
Грейвса, но не хватает духу.
— И за что же? — поинтересовалась Белл.
За то, что он чересчур любит задавать вопросы.
— Я не буду вручать визитную карточку дворецкому, принимавшему меня не
менее пятисот раз! — продолжал возмущаться голос, который, как без
труда определила Эмма, не мог принадлежать никому иному, кроме герцога
Эшборна.
Лицо Софи приняло насмешливое выражение.
— Думаю, мне следует вмешаться, но меня так смешит гнев Алекса...
Внезапно в тоне герцога появились опасно низкие нотки.
— Грейвс, если ты дорожишь жизнью, пропусти меня немедленно!
Затем Грейвс стремительно влетел в дверь желтого салона, спасаясь от гнева
Алекса.
Войдя, герцог тут же набросился на Софи:
— Послушай, разве я не твой брат? Не пора ли тебе приструнить своего
сторожевого пса?
— Ну, сейчас Оливера нет, и Грейвс оберегает нас.
— Это я вижу. — Алекс огляделся и только тут заметил, что они с
сестрой не одни.
— Ага, кажется, вы уже лучшие подруги?
— Не будь занудой, Алекс. — Софи решительно вздернула
подбородок. — Я принимаю гостей и занимаю их беседой, а ты можешь
прийти позже.
— Ничего себе, любезный прием. — Герцог не слишком изящно
опустился на стул напротив Эммы и Белл.
— Просто я решила отдать вашей сестре сережки, ваша светлость, —
пояснила Эмма.
— Я ведь просил вас не называть меня
ваша светлость
, не так ли?
Эмма опустила глаза.
— В таком случае мне не придется больше обращаться к вам...
Софи с трудом подавила улыбку.
— Хочешь чаю, Алекс? — спросила она, насколько могла, любезно.
— Я не пью чай, ты же знаешь, — недовольно буркнул герцог.
— Ах, прости, конечно, я и забыла, что настоящие мужчины не пьют столь
немужественный напиток, как чай.
— А вот я бы выпила еще чашку, — сказала Эмма с улыбкой.
— И я, — присоединилась к ней Белл.
Алекс поморщился: ему оставалось гадать, когда эти трое успели объединиться
против него.
— Алекс, дорогой, может, ты хочешь кофе? — Софи, как могла,
пыталась избежать скандала.
— Я предпочел бы виски.
— Но по-моему, для виски еще рановато...
Алекс перевел взгляд с сестры на Эмму, потом на Белл: все они смотрели на
него с обманчиво-безмятежным выражением.
— А я считаю, что сейчас самое подходящее время.
— Ну, как знаешь. Тогда обслужи себя сам.
Алекс легко поднялся, пересек комнату и подошел к шкафчику, где его сестра
держала напитки. Затем он достал бутылку и налил виски в большой стакан.
— Софи, я пришел рассказать, кто на самом деле эта таинственная Мег, но
вижу, она уже опередила меня. Теперь мне хочется знать, — он устремил
взгляд на Эмму, — что думает ваша кузина обо всех этих проделках?
— По правде сказать, я сама участвовала в
этих проделках
, —
насмешливо сообщила Белл.
Алекс помрачнел, но Эмма, несмотря на это, продолжала исподтишка наблюдать
за ним. Герцог казался ей необычайно большим и очень мужественным: он с
трудом помещался в изящной гостиной Софи. Безукоризненного покроя одежда с
трудом сдерживала его первобытную силу. Эмме оставалось лишь гадать, как
может быть человек одновременно столь привлекательным и в то же время
пробуждать тайную неприязнь. Бесспорно, он пробудил в ней желание; его
присутствие обрекало ее предательское тело на внезапную слабость и томление,
в то время как его дерзость и стремление подчинять себе приводили ее в
ярость.
Тем временем Белл как ни в чем не бывало обратилась к Софи:
— Неужели вы собираетесь провести вдали от света все время, пока не
вернется из Вест-Индии ваш супруг, или все-таки мы увидимся сегодня вечером
на балу у Саутбери?
— Я подумывала о том, чтобы уединиться в деревне, но теперь изменила
свои намерения. Внезапно оказалось, что жизнь в городе обещает в этом сезоне
много интересного. Не думаю, что смогу часто выезжать в течение нескольких
предстоящих месяцев по вполне понятной причине, и все же...
— О, Софи, неужели вы... — Казалось, Белл не в состоянии
произнести слово
беременны
в присутствии мужчины.
Софи энергично кивнула, и лицо ее просияло.
— Я так рада за вас! — продолжала Белл. — Какой подарок мужу,
верно?
— Оливер до сих пор не знает, что снова станет отцом. Разумеется, я
написала ему, но сомневаюсь, что он уже получил письмо.
— Вы не должны чувствовать себя одинокой. Обещайте, что приедете к нам
с Чарли и пробудете у нас сколько захотите. У нас так много места, а вам,
вероятно, не хочется оставаться одной.
— Дорогая леди Арабелла, позвольте напомнить, что у Софи есть родные,
способные о ней позаботиться, — неожиданно торжественно произнес
Алекс. — И если она решит куда-нибудь переехать на время, то скорее ко
мне, чем к вам.
Белл сделала большой глоток чаю и храбро вступила в перепалку:
— Возможно, Софи не хватает именно женского общества.
— А вот я уверена, что его светлость может обеспечить кому угодно
сколько угодно особ женского пола, — язвительно пробормотала Эмма и
лишь затем осознала, что все слышали ее выпад.
Герцог строго посмотрел на нее:
— Не поясните ли, что вы хотели этим сказать?
— Пожалуй, я лучше не стану этого делать, — ответила Эмма холодно.
Алекс решил проявить благоразумие и не углубляться в подробности.
— Если Софи необходимо женское общество, — решительно заявил
он, — она может переехать к матери.
Софи была в восторге оттого, что Эмма проявила характер, и гадала лишь,
какого цвета платье она наденет на свадьбу в качестве подружки невесты.
— Если я несколько месяцев поживу с мамой, это поднимет мне
настроение, — сказала она весело. — А может, мы отправимся в
деревню: свежий воздух будет мне очень полезен, да и Чарли любит там жить.
Конечно, он постоянно лазает по деревьям, и я боюсь за него, но Алекс
считает, что мне не следует слишком нянчиться с ним. И все же...
— Послушай, Софи, — прервал ее Алекс, — тебе не кажется, что
ты слишком много болтаешь?
— Да, возможно, — вздохнула Софи.
— Нет-нет, — вмешалась Эмма, — вы так интересно
рассказываете, а я очень люблю деревню.
Женщины рассмеялись, вспомнив, как перемывали косточки леди Саммертон, в то
время как Алекс молча досадовал на то, что не может принять участие в их
веселье.
— Ах, Эмма. — Софи попыталась восстановить дыхание после
внезапного приступа веселья. — Я не рассказывала ничего особенно
интересного, и с вашей стороны было очень любезно проявить ко мне подобную
доброту.
— Уверяю вас, мне это не стоило труда.
— Тогда, может быть, вам не составит труда рассказать побольше о
себе, — неожиданно предложил Алекс.
— Боюсь, это будет скука смертная. — Белл поморщилась.
Подобное заявление удивило Эмму: прежде ее кузина не была столь дерзкой и
отважной.
— Ну, раз Белл так считает... — спокойно произнесла она.
— А я уверен, что она не станет возражать, — настаивал Алекс.
— В любом случае я предпочла бы поболтать с Софи, — заметила
Белл, — тем более что она хотела показать мне новый клавесин. Верно
Софи?
— Хотела? О да, конечно! Идемте, он стоит в Голубой гостиной
наверху. — Хозяйка дома проворно поднялась и направилась к двери; Белл
последовала за ней.
— Отлично сработано, — на ходу шепнула Софи на ухо Белл, и обе
дамы, выскользнув из гостиной, направились вверх по лестнице.
— Не забудьте напомнить мне, чтобы я поблагодарил вашу кузину. —
Алекс довольно усмехнулся.
— А вы должны мне напомнить, чтобы я ее придушила.
— Право же, дорогая, неужели вам так тяжело немного побыть со мной
наедине? — Алекс пересек гостиную и присел рядом с Эммой на софу так
близко, что ей захотелось отодвинуться.
— Э-э... — начала Эмма, чувствуя, что все ее решительные намерения
будто ветром сдуло. — Не хочу показаться чопорной барышней, но...
— Но вы именно так и выглядите...
— Право же, вам не стоит сидеть так близко ко мне.
— Давайте забудем все эти правила, касающиеся того, что можно и что
нельзя. — Алекс вздохнул. Он захватил двумя пальцами ее локон.
Эмма невольно вздрогнула.
— Немедленно прекратите, ваша светлость! В любой момент сюда могут
войти...
— Я так не думаю. Похоже, эти две заговорщицы намеренно решили оставить
нас вдвоем. Не сомневаюсь, они дадут нам знать, когда соберутся вернуться:
вероятно, когда они будут спускаться по лестнице, до нас донесется приступ
кашля, столь сильный, какого мы не слышали за всю свою жизнь.
Эмма протестующе вскинула руку:
— Терпеть не могу, когда мной пытаются манипулировать.
— Я тоже, кроме тех случаев, когда в результате меня оставляют наедине
с вами.
Эмма бросила на него пристальный взгляд.
— Вы всегда так самоуверенны? Неужели у вас никогда не бывает искушения
закричать?
Алекс расхохотался:
— Дорогая, если бы я сказал вам, в каких случаях мне хочется кричать,
вы бы тотчас же выбежали из этой комнаты и немедленно отправились в колонии.
Эмма вспыхнула. Даже будучи весьма неопытной, она поняла, на что намекает
герцог.
— Пожалуйста, не выворачивайте мои слова наизнанку? — Она
скрестила руки на груди и отвернулась.
— Ну зачем вы так? — примирительно сказал герцог. — Неужели
вам действительно неприятно со мной разговаривать?
— Я бы этого не сказала.
— Тогда что же? Вам неприятно мое общество?
— Нет...
— Тогда в чем же дело?
— По правде говоря, не знаю. — Эмма медленно повернулась.
— Ну, тогда все в порядке. У нас нет никаких сложностей.
— В этом-то и состоит главная сложность! — в отчаянии воскликнула
Эмма. — Сложности есть, и я их отлично вижу.
— Но ведь вы только что сказали нечто противоположное!
— Ничего я не говорила. — Эмма поднялась с софы и присела на стул.
— Так в чем же состоит наша проблема?
Эмма скрестила руки на груди.
— По-моему, вы взяли слишком властный тон.
— О, в самом деле?
— Именно так.
— Но женщины часто нуждаются в том, чтобы с ними обращались властно.
Вспомните, что с вами произошло, когда вы оказались предоставлены самой
себе: я нашел вас на улице в бесчувственном состоянии!
Тут уж Эмма не выдержала:
— Не могу поверить, что вы меня этим попрекаете! — Она принялась
мерить шагами гостиную. — Я оказалась в таком положении лишь потому,
что спасла жизнь вашего племянника! Или вы предпочли бы, чтобы я позволила
ему быть раздавленным?
— Простите. — Алекса и самого удивила собственная бестактность. — Я сказал глупость.
— Еще кое-что: я не нуждаюсь в том, чтобы мной руководили. — Эмма
с трудом подавила ярость. — И я вполне способна позаботиться о себе. А
вот вы определенно нуждаетесь в хорошем пинке, который даст вам понять, что
вы не Господь Бог!
— Эмма!
— Я больше не хочу с вами разговаривать. Вероятно, у вас возникло
желание посмеяться и сделать еще один неприличный намек, а мне не нужны
никакие осложнения.
— Послушайте...
— Почему я должна вас слушать?
Сперва Алекс молчал, видимо, не зная, что сказать, а потом с трудом
произнес:
— Честное слово, не припомню, чтобы прежде мне приходилось вступать с
женщиной в подобный диалог.
Эмма нахмурилась:
— Вы снова хотите меня оскорбить?
— Вовсе нет. По-моему, я только что сделал вам комплимент.
Эмма бросила на герцога недоверчивый взгляд, и на лице ее отразилось
смущение. Шли секунды, и хотя Алекс пытался что-то сказать, но тотчас же
замолкал, будто усомнившись в правильности посетившей его мысли.
— Знаете, что я думаю? — наконец медленно произнес он. —
Поскольку мы все время спорим, это означает, что мы скоро станем друзьями.
— Неужели?
— Не сомневаюсь в этом. Конечно, это необычная мысль; и вообще дружба с
женщиной...
— Не преувеличивайте.
— Я не преувеличиваю, я так думаю. Мы с вами постоянно спорим, но я
наслаждаюсь этой перепалкой, как не наслаждался ничем в своей прежней жизни.
Эмма пристально посмотрела на него, не зная, что ответить на это откровение.
— Думаю, вы мне нравитесь, мисс Эмма Данстер, — решительно
продолжил Алекс. — Не стану уверять, что я вас не хочу, — это
слишком очевидно, но... Но вы и в самом деле мне нравитесь, а я нравлюсь
вам.
Тут Эмма, не выдержав, рассмеялась. Дерзость герцога забавляла ее и
одновременно вызывала восхищение.
— Что ж, возможно, вы правы.
— Значит, друзья?
— Пожалуй.
Эмма не вполне понимала, как случилось, что они заключили перемирие, но
решила воздержаться от вопросов. Алекс не ошибся: он действительно нравился
ей, несмотря на то, что слишком любил командовать. Его общество было ей
приятно, а то, что они постоянно ссорились...
В этот момент на лестнице послышались шаги. Затем у Белл случился
непреодолимый приступ кашля, а Софи, подходя к гостиной двери, громко
закричала:
— Боже, что это с тобой, дорогая?!
Эмма прикрыла рот рукой, так как не могла удержать смеха.
Алекс выразительно пожал плечами:
— Кажется, я догадываюсь, что произошло: сестра наконец вспомнила
главное — у нее нет клавесина.
Глава 8
В течение нескольких следующих недель жизнь Эммы шла вполне обыденно, хотя и
не была лишена приятных сюрпризов и всевозможных развлечений.
Теперь она стала одной из самых приглашаемых представительниц лондонского
общества. Правда, особо консервативные матроны осуждали ее, полагая, что
Эмма слишком дерзка, но большинство дам считали вполне допустимым говорить с
женщиной, способной рассуждать не только о лентах и нижних юбках. В
результате кузины вместе посещали один вечер за другим и безмерно
наслаждались своим успехом.
Эмма считала это время восхитительной паузой перед возвращением к отцу в
Бостон, где она в качестве единственной его наследницы должна была в конце
концов бросить вызов обществу и взять его дело в свои руки.
Что до герцога Эшборна, после многих лет добровольного изгнания занявшего
принадлежавшее ему по праву место в обществе, ни у кого не возникало
сомнений окончательной причины его внезапного возвращения к светской жизни.
— Он просто преследует тебя, дорогая, — ворчала Кэролайн.
— Возможно, однако мне до сих пор неясно, нравлюсь я ему или же он
воспринимает меня как привычный объект охоты.
Конечно, это заявление было правдой только наполовину. В последние несколько
недель Эмма видела Алекса почти каждый день, и их дружба за это время
окрепла. Эмма убедилась, что Алекс и в самом деле ценит ее как личность, а
не только как престижный приз. И все же эта дружба была чревата
определенного рода напряжением, а приручение неподатливой
дикарки
доставляло Алексу особое удовольствие.
В своих действиях герцог был стремителен, как лев, и часто заставал Эмму
врасплох. Однажды она отправилась на музыкальный вечер, который Алекс не
собирался почтить своим присутствием. Она праздно стояла у открытого окна,
когда чья-то теплая рука завладела ее рукой. Эмма рванулась в сторону, но
хватка оказалась слишком крепка, а затем она услышала знакомый шепот:
— Прошу вас, не устраивайте сцен.
— Алекс? — Эмма оглянулась. Конечно, мало кто мог заметить руку,
змеей проскользнувшую в окно снаружи, тем более что большинство
присутствующих были увлечены собственным флиртом и не замечали волнения
Эммы.
— Что вы здесь делаете? — спросила она так же шепотом, стараясь
сохранять на лице благожелательную улыбку.
— А то вы не знаете. Прекратите допрос и выходите в сад, —
скомандовал Алекс.
— Вы с ума сошли?
— Вовсе нет.
Кляня себя за глупость, Эмма на ходу сочинила историю о том, что порвала
платье, и поспешно покинула музыкальную гостиную.
Едва она вышла в садик, герцог тут же снова схватил ее за руку и потянул в
тень.
— Я подумал, что вы соскучились без меня, — смеясь, пояснил он.
— С какой стати?
Эмма попыталась вырвать руку, но не тут-то было.
— Да ну же, скажите, что скучали. Нет ничего плохого в том, чтобы
признать это.
Эмма сквозь зубы пробормотала что-то невнятное о самоуверенности некоторых
аристократов и вдруг неожиданно для себя задала встречный вопрос:
— А вы? Вы обо мне скучали?
— Попробуйте угадать?
— Думаю, да.
Тут Алекс посмотрел на ее рот с таким томлением и страстью, что у Эммы не
осталось никаких сомнений в том, что он собирается ее поцеловать. Однако в
этот самый момент герцог выпустил ее руку и почти официально произнес:
— До завтра, дорогая.
И в мгновение ока исчез.
Эмму охватило недоумение. Что, собственно, между ними происходит? Несколько
ночей она, лежа без сна, думала об этом, но так и не смогла ничего
придумать.
С одной стороны, Алекс без конца провоцировал ее своей властностью и пытался
верховодить, хотя Эмма догадывалась, что ему уже стало ясно, какое это
нелегкое дело. С другой стороны, его присутствие было для нее удобно, потому
что он умел отпугнуть самых назойливых поклонников, в чем она очень
нуждалась. На званых вечерах ей теперь не приходилось скучать, так как она
пользовалась неизменным успехом, но избегать неприятных и неприемлемых для
нее предложений брака оказалось не так легко.
Дело усложняло то, что Алекс превратился в постоянный вызов для ее
интеллекта. Хотя он изрекал вопиющие вещи, ей никогда не надоедало его
общество. Втайне уговаривала себя никогда не произносить слов похвалы в его
присутствии. Впрочем, герцог и не нуждался в похвалах.
Но куда больше Эмму смущал отклик ее тела на этого человека. Один его вид
вызывал у нее ощущение напряженного томительного ожидания. Однажды, когда
она открыла свои чувства Белл, та ответила, что единственный способ описать
ее реакцию — сказать, что в его присутствии ее охватило
острейшее ощущение
жизни
.
— Так оно и есть. — Эмма вздохнула. — Знаю, что это звучит
как нечто избитое и затасканное, но в его присутствии я действительно все
ощущаю острее. Запах цветов становится сильнее, лимонад слаще, а шампанское
кажется более опьяняющим. А тут еще эти его зеленые глаза — когда я в них
смотрю, у меня прерывается дыхание, а по коже бегут мурашки. Надеюсь, ты
меня понимаешь.
Белл ответила не раздумывая:
— Ему бы следовало быть котом. И думаю, дорогая, ты влюблена в этого
кота.
— Ничего подобного! — возмутилась Эмма.
— А я говорю — да. Увы, в наше время трудно найти человека, который
верит в любовь: все ищут кого-то с достаточным количеством денег и вступают
в брак ради семьи.
— Не говори глупостей! Я вовсе не хочу замуж за герцога. Жить с ним —
все равно что попасть в ад. Он непробиваемый, надменный и...
— И все же от него у тебя бегут мурашки по коже.
— Да, но это мои мурашки и моя кожа, а он вообще не хочет жениться.
Хотя это было истинной правдой, отсутствие интереса к браку ничуть не мешало
герцогу Эшборну флиртовать с Эммой при каждом удобном случае. Откровенно
говоря, Эмма охотно принимала участие во флирте, хотя и вполовину не была
так искусна в этом деле, как он. В свете стало чем-то вроде спорта наблюдать
за тем, как Эмма и Алекс состязаются в остроумии, и многие даже заключали
пари насчет того, когда наконец эта пара поженится.
Тем не менее, если какой-нибудь молодой лорд, заключивший подобное пари,
спрашивал Эмму напрямик о положении дел, она с готовностью сообщала ему, что
в обозримом будущем для нее не зазвонят свадебные колокола. Во-первых, она
не хочет замуж, а во-вторых, Алекс не собирается жениться.
Алекс и правда даже не пытался поцеловать ее с той первой ночи, когда
прокрался в сп
...Закладка в соц.сетях
