Жанр: Любовные романы
Предложение джентльмена
...- прошептала Софи и сама себя не услышала: так сильно билось сердце.
Как же она его хотела, и как глупо было думать, что она сможет противостоять этой страсти. Глупо и
самонадеянно.
- Софи, Софи... - вновь и вновь шептал он, касаясь губами ее щеки, шеи, уха.
Софи почувствовала, как руки его потянулись к пуговицам платья, принялись расстегивать их. Она
всегда считала, что никогда не допустит того, чтобы ее раздевали, и вот теперь лиф платья уже
соскользнул к поясу, бесстыдно обнажив грудь, а она могла лишь сладострастно стонать и, слегка
выгнув спину, предлагать ему себя, как некий запретный плод.
Когда Бенедикт увидел ее обнаженную грудь, у него перехватило дыхание. Сколько раз он
представлял себе эту сцену - каждую ночь, когда лежал в постели без сна, и всякий раз во сне, когда
удавалось заснуть. Но действительность превзошла все его ожидания.
Рука Бенедикта, до этого ласково поглаживающая спину Софи, медленно скользнула к груди.
- Какая же ты красивая, - прошептал он, понимая, что слова бессильны передать всю гамму его
чувств.
Рука скользнула выше, трепещущие пальцы накрыли грудь, и сдавленный стон сорвался с губ
Бенедикта. Говорить он уже не мог. Страсть к этой женщине затмила все. Он не то что говорить, думать
был уже не в состоянии.
Он и сам не понимал, как это случилось, что Софи стала так много для него значить. Еще неделю
назад он ее не знал, представления не имел о ее существовании, а сейчас она стала необходима ему как
воздух. Без нее жизнь теряла всякий смысл.
Он коснулся рукой ее подбородка, запрокинул лицо и заглянул в глаза. Казалось, они светились
изнутри ярким светом и блестели от невыплаканных слез.
Губы дрожали, и Бенедикт понял: Софи так же, как и он, находится под влиянием этого чарующего
момента.
Он наклонился. Медленно-медленно, чтобы дать ей возможность сказать "нет". Если она так скажет,
ему будет необыкновенно тяжело, но еще тяжелее будет выслушивать ее жалобы на следующее утро.
Но она не сказала "нет", глаза ее закрылись, а голова слегка склонилась набок. Всем своим видом
Софи давала понять, что ждет его поцелуя.
Бенедикт и сам не понимал, как это происходит, но всякий раз, когда он целовал ее, губы Софи
казались все более сладкими, а исходящий от нее аромат - все более пьянящим. Желание разгоралось в
нем все сильнее, и ему пришлось собрать всю свою силу воли для того, чтобы не повалить Софи на
диван и не начать срывать с нее одежду.
Он еще успеет это сделать, мелькнула в голове Бенедикта озорная мысль. Но в этот первый для нее
раз - а в том, что он первый, Бенедикт не сомневался - он должен быть нетороплив и нежен, то есть
должен вести себя именно так, как ждет от него молоденькая невинная девушка.
А впрочем, подумал Бенедикт, улыбнувшись, скоро он ей покажет такое, чего она никак не ожидает.
- Чему вы улыбаетесь? - спросила Софи. Слегка отстранившись, Бенедикт обхватил ее лицо
обеими руками.
- А откуда ты знаешь, что я улыбаюсь?
- Губами чувствую.
- Ты заставляешь меня улыбаться, - прошептал он.
Губы Софи дрогнули, влажное, горячее дыхание обожгло его. Взяв Софи за руку, он поднес ее к
губам и провел ее пальцем по контуру своих губ, как проделывал это только что с ее губами. Заметив,
что глаза Софи расширились, он взял ее палец в рот и легонько пососал, щекоча его зубами и языком.
В голове Бенедикта теснились сотни вопросов, которые ему хотелось ей задать, однако он ужасно
боялся, что, услышав их, она опомнится и передумает. И поэтому вместо того, чтобы задавать вопросы,
он вновь прильнул к ее губам нежным поцелуем, едва сдерживая яростное желание.
Она вновь прошептала его имя, словно молитву, и он бережно опустил ее на софу.
- Я хочу тебя, - простонал он. - Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу.
Ответом ему был лишь прерывистый стон, подействовавший на него как удар хлыста. Он еще крепче
обхватил ее обеими руками и принялся покрывать ее лебединую шею жаркими поцелуями.
Он спускался все ниже и ниже и, добравшись до нежного бугорка груди, остановился. Софи лежала
под ним. Глаза ее сверкали от желания, и эта картина показалась Бенедикту более пленительной, чем он
представлял себе в самых безудержных мечтах.
Глухо застонав, Бенедикт взял губами ее сосок. Не ожидавшая ничего подобного, Софи тихонько
ахнула и попыталась отстраниться.
- Ш-ш... - прошептал Бенедикт, прижав палец к ее губам, быть может, чересчур грубо: с каждой
секундой все труднее было сдерживаться. - Лежи спокойно и ни о чем не думай. Просто позволь мне
доставить тебе удовольствие.
На лице Софи отразилось сомнение, но, когда Бенедикт, поспешно наклонившись к ее груди,
возобновил свой нежный натиск, глаза ее затуманились, губы приоткрылись, и она вновь откинулась на
подушки.
- Тебе приятно? - хрипло прошептал Бенедикт, теребя сосок кончиком языка.
Софи с трудом кивнула с закрытыми глазами. Она была не в силах их открыть.
- А так? - И Бенедикт провел языком под грудью, щекоча нежную кожу.
Прерывисто дыша, Софи снова кивнула.
- А так? - Подняв ей платье, Бенедикт спускался все ниже и ниже, пока не добрался до пупка.
На сей раз Софи не смогла даже кивнуть. Боже правый! - мелькнула в голове запоздалая мысль.
Она лежит перед ним почти голая и может лишь стонать, вздыхать и просить еще.
- Я хочу тебя, - едва выдохнула она.
- Я знаю, - прошептал Бенедикт, обжигая живот Софи горячим дыханием.
Софи вдруг почувствовала непреодолимое желание двигаться. Внутри нарастало незнакомое,
странное и вместе с тем такое сладостное чувство. Словно все двадцать два года своей жизни она вовсе
не жила и только теперь наконец-то начинает жить.
Ужасно вдруг захотелось прикоснуться к коже Бенедикта, и Софи, схватившись за его рубашку из
тончайшего полотна, принялась вытаскивать ее из брюк. И вот наконец руки ее коснулись бархатистой
кожи его спины, и, к удивлению и восторгу Софи, упругие мускулы дрогнули у нее под пальцами.
- О, Софи... - простонал Бенедикт, весь дрожа.
Его реакция придала ей смелости, и она продолжила свою пьянящую ласку. Руки ее скользнули
выше, добрались до плеч, широких, мускулистых. Бенедикт снова застонал и, чертыхнувшись себе под
нос, привстал.
- Эта чертова рубашка мешает, - пробормотал он и, стащив ее, швырнул через всю комнату.
Лишь на секунду перед Софи мелькнула его голая грудь, и вот он уже снова на ней, и на сей раз они
прижимаются друг к другу обнаженной кожей. Более потрясающего чувства Софи никогда не
доводилось испытывать. Кожа Бенедикта оказалась на редкость теплой и мягкой, хотя под ней играли
упругие мышцы. От него вкусно пахло сандаловым маслом и хорошим мылом.
Софи коснулась руками его волос. Они оказались густыми и упругими и, когда Бенедикт принялся
вновь покрывать поцелуями ее шею, защекотали ей кожу.
- О, Бенедикт, - вздохнула Софи, - как же мне хорошо! Я просто не представляю, что может быть
лучше.
Он поднял голову, и его темные глаза насмешливо сверкнули.
- Может.
Софи от удивления приоткрыла рот, но, тотчас же спохватившись, закрыла его. Должно быть,
выглядит сейчас просто как какая-то идиотка, упрекнула она себя, - лежит с открытым ртом и тупо
смотрит на него.
- Подожди, скоро сама увидишь, - улыбнулся Бенедикт.
- Но... Ой! - вскрикнула Софи, почувствовав, что Бенедикт сбросил ее туфлю. Рука его, обвившись
вокруг лодыжки, заскользила вверх по ноге.
- А это ты представляла? - спросил он, пощекотав ей пальцем под коленкой.
Софи отчаянно замотала головой, стараясь не дергаться.
- Вот как? - пробормотал Бенедикт. - А это? - И он ловко развязал подвязки.
- Что ты делаешь, Бенедикт? - ахнула Софи.
- Ничего особенного, - улыбнулся Бенедикт и убийственно медленно принялся стаскивать с Софи
чулки.
Наконец он снял их и отшвырнул в сторону, и Софи, открыв от восторга рот, смотрела, как они
пролетают у нее над головой. Чулки были не самого лучшего качества, но все равно довольно легкие, и
они проплыли по воздуху, как пух от одуванчика, пока не приземлились - один на лампе, а другой на
полу.
И пока Софи все еще смеялась над чулком, свисавшим с абажура и покачивавшимся, словно пьяный,
Бенедикт принялся поглаживать ей ноги. Руки его скользили все выше и выше, пока наконец не
добрались до бедер.
- Думаю, никто тебя здесь не касался, - заметил он, лукаво улыбнувшись.
Софи покачала головой.
- Наверное, ты и представить себе такого не могла. Софи снова покачала головой.
- Если ты не могла себе представить этого... - он сжал ее бедра, заставив ее тем самым
сладострастно извиваться, - то такого уж точно.
Рука его двинулась еще выше, легонько царапая ногтями, кожу, и наконец добралась до мягкого
треугольника волос.
- Не нужно, - машинально проговорила Софи. - Я не...
- Ну что ты, нужно, уверяю тебя.
- Но... О-о...
Больше Софи ничего сказать не смогла. Мысли все куда-то улетучились. Да и как можно о чем-то
думать, когда он так безудержно ласкает ее. Наверное, о том, как это стыдно, но она не хочет, чтобы он
остановился.
- Что ты со мной делаешь? - ахнула она, чувствуя, как отзывается на его ласку все тело.
- Все, - ответил Бенедикт, вновь приникая к ее губам. - Все, что ты хочешь.
- Я хочу... О...
- Тебе приятно? - прошептал он ей в щеку.
- Я не знаю, чего хочу, - едва выдохнула Софи.
- А я знаю, - проговорил Бенедикт и принялся легонько покусывать ей мочку уха. - Я точно
знаю, что ты хочешь. Доверься мне.
Софи так и сделала и в тот же момент почувствовала, как что-то в ней изменилось. Она была готова к
дальнейшим ласкам. Они больше не пугали ее, наоборот, она стремилась к ним. Понимала, что
поступает дурно, но ничего не могла с собой поделать. Внезапно мелькнула смутная мысль, что
впервые в жизни она собирается совершить безумный поступок, абсолютно ей несвойственный. И
только потому, что ей этого хочется.
Словно прочитав ее мысли, Бенедикт слегка отстранился и, обхватив своей большой рукой ее щеку,
проговорил хрипловатым голосом:
- Если ты хочешь, чтобы я остановился, скажи мне сейчас. Не через десять минут, не через одну
минуту, а прямо сейчас.
Тронутая тем, что он решил ее спросить, Софи протянула руку и коснулась его щеки точно так же,
как только что сделал он. Но когда открыла рот, из него вырвалось лишь:
- Пожалуйста...
В глазах Бенедикта вспыхнул огонь желания, и в ту же секунду в нем как будто что-то щелкнуло, он
изменился кардинально. Нежный, томный любовник исчез. Его место занял мужчина, охваченный
страстью. Казалось, у него не две руки, а несколько десятков. Они гладили Софи по ногам, обнимали за
талию, касались лица. Софи глазом моргнуть не успела, как платье ее оказалось на полу, рядом с
чулками. Она лежала совершенно голая и испытывала некоторую стыдливость, однако в то же время
понимала, что, поскольку ее ласкает Бенедикт, стыдиться ей нечего.
Софа была узкой, однако Бенедикта, похоже, это не смущало. Он скинул ботинки, стащил с себя
брюки, не переставая ласкать Софи. Естественно, так труднее было раздеваться, но его не оставляло
ощущение, что, если он отнимет от нее руки, он умрет.
Он не раз испытывал страсть и думал, что ему хорошо знакомо это чувство. Оказывается, он
ошибался. Того, что происходило с ним сейчас, он не испытывал никогда.
Наконец освободившись от одежды, он лег на Софи и на секунду замер, наслаждаясь
прикосновением своего тела к ее телу. Он хотел ее страстно, безудержно, как еще никого и никогда, но
сдерживал себя, стараясь двигаться медленно. Это ее первый раз, и все должно пройти идеально.
Бенедикт опустил руку и коснулся Софи. Она была более чем готова принять его.
- Это так... - прошептала она хрипловатым шепотом, тяжело дыша. - Так...
- Странно? - подсказал ей Бенедикт.
Софи кивнула.
Бенедикт самодовольно улыбнулся.
- Ты привыкнешь, - пообещал он, - и очень скоро.
Софи откинула голову назад, чувствуя, будто внутри начинает сжиматься какая-то пружина, которая
вот-вот разожмется. Чувство было доселе неизведанное и просто потрясающее, словно сейчас, в эту
самую минуту, она родилась.
- О, Бенедикт, - прошептала она, - любовь моя.
Он замер всего на какую-то долю секунды, но Софи поняла: он ее услышал. Но он не сказал ни слова,
лишь поцеловал в шею и сжал ногу, устраиваясь поудобнее у нее между ног.
Губы Софи раскрылись в беззвучном крике ужаса.
- Не бойся, - насмешливо проговорил Бенедикт, как всегда с легкостью читая ее мысли. - Все
будет хорошо.
- Но...
- Доверься мне, - прошептал он, касаясь губами ее губ. И Софи почувствовала, как он медленно
входит в нее. Ощущение было странное, ни с чем не сравнимое.
- У тебя такой серьезный вид, - проговорил Бенедикт,
касаясь ее щеки.
- Я пытаюсь разобраться в своих чувствах, - призналась Софи.
- Если ты еще сохранила способность думать, значит, я плохо делаю свою работу.
Пораженная Софи взглянула на него. Он улыбался своей обычной кривой улыбкой, от которой у нее
всегда перехватывало дыхание.
- Перестань так напряженно размышлять, - прошептал он.
- Но трудно не... О!.. - застонала Софи и, закатив глаза, выгнулась всем телом.
Бенедикт уткнулся ей лицом в шею, чтобы она не видела насмешливого выражения его лица.
Похоже, самый лучший способ запретить ей думать над тем, что происходит, - это начать двигаться.
Именно это Бенедикт и сделал. И поморщился. Он еще никогда не имел дела с девственницами. Он
слышал, что им бывает больно и что мужчина ничем не может облегчить эту боль, но, если действовать
осторожнее, Софи наверняка будет не так мучительно. Ее лицо пылало, дыхание стало учащенным,
глаза сверкали страстью. Бенедикт почувствовал, как его собственная страсть взметнулась до небес. Как
же он хотел ее! Так сильно, что все тело ломило.
- Тебе может быть больно, - осторожно начал он. Он разрывался между желанием сказать ей
правду, чтобы ее подготовить, и солгать, чтобы она не так сильно нервничала, и выбрал второе.
- Мне все равно, - едва слышно выдохнула Софи. - Пожалуйста... Я хочу тебя...
Поцеловав ее в губы, Бенедикт рванулся вперед. Он почувствовал, как Софи слегка напряглась, когда
он прорывался сквозь девственную плеву, и впился зубами в свою руку, чтобы не выйти из нее.
О Господи! Он вел себя как шестнадцатилетний мальчишка, а не зрелый мужчина тридцати лет.
Стиснув зубы, Бенедикт принялся медленно двигаться, хотя на самом деле ему хотелось завершить
все несколькими быстрыми и глубокими ударами.
- Софи, Софи... - стонал он, напоминая себе, что на этот раз он должен сделать все от себя
зависящее, чтобы ей было приятно.
Все должно быть великолепно, отлично, изумительно. Нужно сделать так, чтобы ей понравилось.
И похоже, ему это удалось. Софи задвигалась под ним, извиваясь всем телом, усиливая его и без того
безудержное желание. Он попытался быть с ней еще нежнее, но как же ему было тяжело. Казалось, ее
руки находятся одновременно в самых разных местах его тела - на бедрах, на спине, на плечах.
- Софи... - вновь простонал он. Скоро он не выдержит. Он и так сдерживается из последних сил.
Если сейчас она...
- О-о-о!
Тело Софи выгнулось дугой и начало сотрясаться в экстазе. Ногти впились Бенедикту в спину, но он
этого не замечал. В голове билась единственная мысль: слава Богу, Софи достигла пика блаженства, и
теперь наконец-то...
- А-а-а!
Бенедикту казалось, что внутри у него все взорвалось. Другого слова и не подберешь. Тело сотрясала
бурная дрожь, дыхание с трудом вырывалось изо рта. Наконец, обессиленный, он рухнул прямо на
Софи, смутно понимая, что придавил ее всем телом, но не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.
Он понимал, что должен сказать, как ему было с ней хорошо, сказать хоть что-то, но язык, казалось,
прирос к небу, а глаза никак не хотели открываться. Что ж, красивые слова пусть подождут. Он устал и
должен передохнуть.
- Бенедикт? - прошептала Софи. Он слегка похлопал ее по руке, давая понять, что слышит ее.
- Это всегда так?
Он покачал головой, надеясь, что она заметит и поймет.
Софи вздохнула и еще глубже погрузилась в подушки.
- Так я и думала.
Бенедикт чмокнул ее в макушку. Нет, это не всегда так. Он столько раз представлял себе, как они
занимаются любовью, но действительность превзошла все его ожидания. О таком он не мог и мечтать.
Если бы Софи кто-то сказал, что она способна заснуть в таком положении, она бы ни за что не
поверила. Но она заснула, хотя дышать было трудновато: Бенедикт оказался на редкость тяжелым. Он,
похоже, тоже заснул, и она проснулась оттого, что на нее вдруг пахнуло холодом: Бенедикт встал.
Но смутиться оттого, что лежит перед ним голая, Софи не успела - Бенедикт прикрыл ее одеялом.
Софи улыбнулась и слегка покраснела. Не то чтобы она сожалела о том, что между ними произошло.
Но не может женщина потерять невинность и не чувствовать хотя бы легкого смущения. Так не бывает.
Лежать под одеялом оказалось гораздо приятнее. Все-таки Бенедикт - заботливый человек.
В отличие от Софи он нисколько не смущался. Даже не подумав прикрыться, он подошел к своим
валявшимся на полу вещам и принялся их собирать. Софи не отрываясь смотрела, как он натягивает
брюки. Вот он выпрямился и, взглянув Софи прямо в глаза, одарил ее теплой улыбкой,
О Господи, как же она любила этого человека!
- Как ты себя чувствуешь? - спросил он.
- Отлично, - ответила она. - Хорошо. Великолепно. - И она смущенно улыбнулась.
Подняв рубашку, Бенедикт сунул в рукав руку и объявил:
- Я пошлю кого-нибудь за твоими вещами.
Софи захлопала глазами.
- Что ты имеешь в виду?
- Не беспокойся. Я позабочусь о том, чтобы этот человек проявил как можно больше такта. Я
понимаю, что теперь, когда ты познакомилась с моими родными, тебе будет немного неловко.
Софи обеими руками вцепилась в одеяло. Как же ей хотелось, чтобы платье лежало поближе! Потому
что внезапно ей стало стыдно. Она совершила то, чего поклялась никогда не делать, и теперь Бенедикт
решил, что она станет его любовницей. А почему, собственно, он не должен был так решить? Этот
вывод напрашивается сам собой.
- Прошу тебя, не посылай никого, - тихо проговорила Софи.
Бенедикт удивленно взглянул на нее.
- Ты сама их заберешь?
- Я бы предпочла, чтобы мои вещи остались там, где они сейчас находятся, - еле слышно сказала
Софи. Ей было гораздо проще сказать так, чем говорить прямо, что она не станет его любовницей.
Один раз - еще куда ни шло. Она будет вспоминать этот один раз и упиваться этим воспоминанием.
Но прожить всю жизнь с человеком, который не будет мужем, - на это Софи пойти не могла.
Софи бросила взгляд на свой живот, моля Бога, чтобы не забеременеть и не произвести на свет
незаконнорожденного ребенка.
- Что ты хочешь этим сказать? - спросил Бенедикт, не сводя с нее глаз.
Черт! Значит, он не хочет облегчить ей задачу. Ну что ж...
- Я хочу сказать, - проговорила Софи, проглотив невесть откуда взявшийся комок в горле, - что я
не могу стать твоей любовницей.
- А как ты назовешь то, что между нами только что произошло? - сдавленным голосом спросил
Бенедикт.
- Я назову это случайной ошибкой, - ответила Софи, опасаясь встретиться с ним взглядом.
- Значит, я ошибка? - нарочито довольным тоном произнес Бенедикт. - Как это мило. Насколько
я помню, меня еще никто не называл ошибкой.
- Ты знаешь, что я вовсе не это имею в виду.
- Разве? - Подняв с пола ботинок, он присел на подлокотник кресла, чтобы его надеть. -
Откровенно говоря, дорогая, я уже понятия не имею, что ты имеешь в виду.
- Я бы никогда на это не пошла, если бы...
- Если бы я тебя не заставил? - круто повернулся к ней Бенедикт и улыбнулся, скрывая ярость. -
Так, значит, ты хочешь сказать, что я тебя принудил? Отлично! Это даже лучше, чем называть меня
ошибкой. Повеселее звучит.
- Ну почему ты так себя ведешь!
Бенедикт склонил набок голову, словно обдумывая ее слова.
- А что тебе не нравится? По-моему, я веду себя весьма дружелюбно и пристойно. Смотри, я не
кричу, не закатываю истерик...
- Лучше бы кричал и закатывал, чем так надо мной издеваться.
Схватив с пола ее платье, Бенедикт швырнул его Софи.
- Мы не всегда получаем то, что хотим. Не правда ли, мисс Бекетт? Не знаю как вам, а мне это
отлично известно.
Схватив платье, Софи сунула его под одеяло, втайне надеясь, что сумеет его там надеть.
- Если ты это сумеешь, я буду искренне поражен, - как обычно, прочитав ее мысли, заметил
Бенедикт, снисходительно глядя на нее.
Софи бросила на него сердитый взгляд.
- Ладно, можешь не извиняться за свое поведение, - сменила она гнев на милость.
- Я вовсе и не думал этого делать.
- Прошу тебя, не язви.
- Ты не вправе меня ни о чем просить, - заметил Бенедикт, насмешливо улыбаясь.
- Бенедикт...
Он подошел к кровати и склонился над Софи.
- Разве что снова заняться с тобой любовью, что я с радостью бы сделал.
Софи промолчала.
- Понимаешь ли ты, - проговорил Бенедикт, и его взгляд немного смягчился, - что чувствует
человек, когда его отталкивают? Сколько раз ты еще думаешь проделать это со мной?
- Я вовсе не хотела...
- Прекрати! Я уже устал от твоих оправданий! Если бы ты хотела быть со мной, ты была бы. Когда
ты говоришь "нет", значит, ты именно это и хочешь сказать.
- Ты не понимаешь, - тихо сказала Софи. - Ты всегда находился в таком положении, когда
можно делать все, что тебе заблагорассудится. Не всем доступна подобная роскошь.
- Ничего не понимаю. По-моему, именно подобную роскошь я тебе и предлагаю.
- Роскошь стать твоей любовницей, - с горечью ответила Софи.
Скрестив руки на груди, Бенедикт, поморщившись, сказал:
- Тебе не придется делать ничего такого, что бы ты уже не делала.
- Я совершила ошибку, - с расстановкой сказала Софи, стараясь не обращать внимания на его
оскорбление. Все-таки она заслуживала лучшего обращения. - Но это не означает, что я снова ее
совершу.
- Я мог бы предложить тебе лучшую жизнь, - прошептал Бенедикт.
Софи покачала головой:
- Я не стану твоей любовницей. И вообще ничьей.
Сообразив, что она имеет в виду, Бенедикт рот открыл от удивления.
- Софи, - недоверчиво произнес он, - ты же знаешь, я не могу жениться на тебе.
- Конечно, знаю! - выпалила Софи. - Я горничная, а не круглая идиотка!
Бенедикт попытался поставить себя на ее место. Он догадывался: она хочет, чтобы все приличия
были соблюдены, но должна же она понимать, что он не сможет ей этого обеспечить.
- Если бы я на тебе женился, тебе тоже пришлось бы нелегко, - тихо проговорил он. - Светское
общество тебя не приняло бы. Оно может быть очень жестоким.
Софи невесело рассмеялась.
- Я знаю. Поверь мне, я знаю.
- Тогда почему...
- Сделай мне одолжение, - прервала его Софи, отворачиваясь, чтобы больше его не видеть. -
Найди себе кого-нибудь, кого светское общество примет и кто сможет сделать тебя счастливым, и
женись. А меня оставь в покое.
Ее слова болью отозвались в его сердце: Бенедикту вдруг вспомнилась таинственная незнакомка с
бала-маскарада. Она принадлежала к тому же миру, к какому принадлежит и он, к тому же классу. Вот
ее великосветское общество примет. И, глядя на съежившуюся на софе Софи, которая старательно от
него отворачивалась, Бенедикт вдруг явственно понял, что именно эту таинственную незнакомку он и
представлял своей женой.
Все последние два года, бывая в свете, он постоянно ждал, что вот сейчас откроется дверь и в
комнату войдет дама в серебристом платье. Иногда он чувствовал себя круглым дураком, но выбросить
ее из головы не мог. Как не мог выбросить из головы мечту о счастливой совместной жизни с любимой
женой и множеством детей.
Это была глупая, сентиментальная мечта для человека его репутации, однако Бенедикт ничего не мог
с собой поделать. Вот что происходит, когда живешь в большой и любящей семье, - хочешь, чтобы и у
тебя была такая же.
Он не может жениться на Софи, но это не означает, что они не могут быть вместе. Они должны
пойти на компромисс, потому что вдвоем будут гораздо счастливее, чем поодиночке.
- Софи, - начал Бенедикт, - я понимаю, ситуация сложная...
- Не нужно, - прервала она его, и голос ее прозвучал едва слышно.
- Если бы ты только выслушала меня...
- Прошу тебя, не надо!
- Но ты не...
- Перестань! - крикнула Софи.
Она сидела, зябко обхватив себя за плечи. Бенедикт понимал, как ей тяжело, но он любит ее, она ему
нужна, и он обязан заставить ее понять.
- Софи, я знаю, ты согласишься, если...
- Я не хочу, чтобы у меня был незаконнорожденный ребенок! - воскликнула Софи и встала с
кровати, крепко придерживая одеяло, чтобы оно не сползло. - Я никогда на это не пойду! Я люблю
тебя, но не настолько. Я никого никогда настолько не полюблю!
Взгляд Бенедикта упал на ее живот.
- Уже может быть слишком поздно говорить такие слова, Софи.
- Я знаю, - тихо сказала она. - И меня это угнетает.
- Это всегда бывает, когда о чем-то жалеешь. Софи отвернулась.
- Но я не жалею о том, что мы с тобой занимались любовью. Хотела бы жалеть, но не жалею. Не
могу.
Бенедикт изумленно уставился на нее. Он силился, но никак не мог понять, почему она так
решительно отказывается стать его любовницей и иметь от него детей и в то же время не сожалеет о
том, что они занимались любовью.
- Если у нас не будет ребенка, - тихо проговорила Софи, - я буду считать, что мне крупно
повезло, и не стану больше искушать судьбу.
- Зато ты будешь искушать меня, - ухмыльнулся Бенедикт, ненавидя себя за эту ухмылку.
Софи не обратила ни на его слова, ни на него самого никакого внимания. Поплотнее завернувшись в
одеяло, она вперилась невидящим взглядом в картину на стене.
- У меня останутся воспоминания, которыми я буду дорожить всю жизнь. Наверное, поэтому я и не
сожалею о том, что мы сделали.
- Но воспоминания не согреют тебя по ночам.
- Да, - грустно согласилась Софи. - Но их у меня никто не отнимет.
- Ты трусиха, - укорил ее Бенедикт. - Боишься превратить эти
...Закладка в соц.сетях
