Жанр: Любовные романы
Предложение джентльмена
...огда он был один, и его никто не видел.
- Знаешь, почему я тебя люблю? Для этого есть очень много причин! - продолжал Бенедикт,
тщательно подбирая слова.
Он знал, что уже завоевал Софи. Теперь она никуда от него не убежит. Теперь она станет его женой.
Но ему все равно хотелось, чтобы эти мгновения запомнились им обоим на всю жизнь. Лишь одинединственный
раз в жизни выпадает на долю человека признание в любви, и Бенедикт не хотел его
испортить.
- Но самая главная, - продолжал он, - это то, что у тебя есть принципы, которых ты
придерживаешься и от которых не отступишься ни за что и никогда. - Он взял руку Софи и поднес ее
к губам. - А это такая редкость, Софи.
Глаза Софи наполнились слезами, и Бенедикту захотелось обнять ее, прижать к себе, но он понимал,
что должен договорить. Он еще так много должен был ей сказать.
- А еще я люблю тебя за то, что ты полюбила меня, - продолжал он почти шепотом. - Не мистера
Бриджертона, не Номер два, а меня, Бенедикта.
Софи коснулась его щеки.
- Ты самый прекрасный человек из всех, кого я знаю. Я обожаю твоих родных, но люблю тебя.
И Бенедикт не выдержал. Он схватил Софи в объятия и прижал к груди. Ему необходимо было
убедиться, что она здесь, с ним, и что всегда будет рядом до тех пор, пока смерть не разлучит их.
Странно, но у него было лишь это желание - держать ее в своих объятиях.
Конечно, он хотел ее. Он всегда ее хотел. Но в данную минуту страсть куда-то отступила. Сейчас ему
необходимо было лишь вдыхать ее запах, чувствовать ее рядом с собой.
Как же ему спокойно рядом с ней! Не нужно ни о чем говорить, не нужно ничего обсуждать. Просто
сидеть рядом - большего счастья и не придумать.
Бенедикт зарылся лицом в ее волосы, вдыхая ее запах... запах...
О Господи! Он рывком вскинул голову.
- Ты не хотела бы принять ванну?
Щеки Софи мгновенно стали пунцовыми.
- О Боже! - глухо простонала она, закрыв рот рукой. - В тюрьме стояла такая вонь, а мне
пришлось спать на полу, и...
- Не нужно ничего объяснять, - перебил ее Бенедикт.
- Но...
- Прошу тебя! - У него было такое чувство, что если он услышит об этой тюрьме еще слово, то
кого-нибудь убьет. Ему невыносимо больно было оттого, что Софи пришлось пережить такой позор. -
Мне кажется, - продолжал он, и губы его впервые тронула легкая улыбка, - что ты непременно
должна принять ванну.
- Хорошо. - Софи кивнула и встала. - Я сейчас же пойду в дом твоей мамы и...
- Здесь.
- Здесь?
Улыбка Бенедикта стала шире.
- Здесь.
- Но мы же сказали твоей маме...
- Что будем дома к девяти.
- По-моему, она сказала - к семи.
- Вот как? Странно, мне послышалось - к девяти.
- Бенедикт...
Взяв Софи за руку, Бенедикт потянул ее к двери.
- Знаешь, семь и девять звучат ужасно похоже.
- Бенедикт...
- А семь и одиннадцать - еще больше.
- Бенедикт!
У двери он выпустил ее руку из своей.
- Стой здесь.
- Что ты задумал?
- Не шевелись, - проговорил он, коснувшись пальцем кончика носа Софи.
Софи беспомощно смотрела, как он выскользнул в холл. Но через пару минут Бенедикт вернулся.
- Куда ты ходил? - спросила Софи.
- Распорядиться насчет ванны.
- Но...
В глазах Бенедикта вспыхнули озорные искорки.
- На двоих.
Софи тихонько ахнула.
Бенедикт наклонился к ней.
- По счастью, вода уже согрелась.
- Согрелась? - пролепетала Софи. Бенедикт кивнул.
- Потребуется всего несколько минут, чтобы наполнить ванну.
- Но уже почти семь часов! - воскликнула Софи.
- Ну и что? Тебе разрешили остаться у меня до двенадцати.
- Бенедикт!
Бенедикт притянул ее к себе.
- Ты же хочешь остаться.
- Я этого не говорила.
- Тебе и не нужно было этого говорить. Если бы ты не хотела остаться, ты нашла бы другие слова, а
не только "Бенедикт!".
Софи поневоле улыбнулась. Так похоже он ее передразнил.
- Или я ошибаюсь? - ухмыльнулся Бенедикт. Софи отвернулась, но Бенедикт успел заметить, что
она улыбнулась.
- Думаю, что нет, - пробормотал он и, открыв дверь, кивнул головой в сторону лестницы. -
Пошли со мной. И она пошла.
К величайшему удивлению Софи, Бенедикт вышел из комнаты, когда она раздевалась, готовясь
принять ванну. Стягивая через голову платье, она задержала дыхание. Бенедикт был прав: от нее и в
самом деле дурно пахло.
Горничная сдобрила воду ароматным маслом и пахучим мылом, и поверхность воды покрылась
пеной, в которой лопались пузырьки. Сбросив в себя одежду, Софи проверила ногой воду, над которой
курился пар, и быстренько влезла в ванну.
О Господи, какое же это блаженство! Трудно было поверить, что она всего два дня назад принимала
ванну. Одна ночь в тюрьме - и такое ощущение, будто не мылась целый год.
Софи попыталась выбросить посторонние мысли из головы, чтобы полнее насладиться прелестью
момента, но трудно наслаждаться чем-то, когда тебя гложет беспокойство. А именно это с ней сейчас и
происходило. Она могла бы отказаться от предложения Бенедикта, и он в конце концов сдался бы и
отвез ее обратно в Бриджертон-Хаус.
Но она решила остаться. И уже по дороге в эту комнату поняла, что хочет остаться. Она так долго
шла к этому моменту, что уже не могла заставить себя ни отказаться от него, ни перенести его на более
позднее время, даже на завтрашнее утро, когда Бенедикт непременно явился бы к леди Бриджертон на
завтрак.
Скоро он будет здесь. И когда он придет... Софи вздрогнула. Вздрогнула всем телом, несмотря на то
что сидела в горячей воде. Она еще глубже погрузилась в нее. Скоро под водой очутились плечи и шея,
потом вода дошла Софи до носа, и в этот момент дверь отворилась, и у Софи екнуло сердце. Бенедикт...
Он был в темно-зеленом халате, завязанном на талии поясом, и с голыми ногами.
- Надеюсь, ты не будешь возражать, если я его уничтожу? - спросил он, указав глазами на платье.
Улыбнувшись, Софи покачала головой. Она ждала от него вовсе не этих слов, однако догадалась, что
он спросил про платье, чтобы она почувствовала себя свободнее.
- Я прикажу принести тебе другое, - сказал он.
- Спасибо. - Софи немного подвинулась, чтобы дать ему место, однако Бенедикт, к ее удивлению,
подошел именно к тому краю ванны, к которому она пододвинулась.
- Наклонись, - прошептал он. Софи послушно наклонилась и вздохнула от удовольствия: Бенедикт
принялся намыливать ей спину.
- Я мечтал сделать это еще два года назад.
- Вот как? - удивилась Софи.
- Да. После бала-маскарада я о многом стал мечтать.
Софи была рада, что сидит, согнувшись и упершись лбом в колени: она вспыхнула от смущения.
- Окунись, чтобы я смог вымыть тебе голову, - приказал Бенедикт.
Софи на секунду погрузилась в воду и поспешно вынырнула.
Взяв кусок мыла, Бенедикт намылил руки, после чего начал намыливать получившейся пеной волосы
Софи.
- Раньше волосы у тебя были длиннее, - заметил он.
- Мне пришлось их отрезать и продать изготовителю париков, - пояснила Софи.
Ей показалось, что Бенедикт издал негодующий возглас.
- Они были еще короче, - прибавила она.
- Можно споласкивать, - объявил Бенедикт.
Софи нырнула под воду и принялась мотать головой из стороны в сторону. Наконец она вынырнула,
чтобы отдышаться.
- У тебя мыло осталось на затылке, - заметил Бенедикт и, набрав в руки воды, принялся лить на
волосы. Когда он закончил, Софи осторожно спросила:
- А ты разве не примешь ванну? Она почувствовала, что щеки ее вспыхнули от смущения, однако
не смогла удержаться, чтобы не спросить. Бенедикт покачал головой.
- Сначала собирался, но потом решил, что это гораздо интереснее.
- Мыть меня? - удивленно спросила Софи. Бенедикт лукаво ухмыльнулся:
- И вытирать. - Протянув руку, он взял большое белое полотенце. - Вставай.
Софи нерешительно прикусила губу. Конечно, они с Бенедиктом уже были близки так, как только
могут быть близки два человека, однако она все еще его стеснялась.
Бенедикт улыбнулся, развернул полотенце и, отвернувшись, сказал:
- Не бойся, я не стану подглядывать.
Глубоко вздохнув, Софи встала, чувствуя, что с этого момента начинается новая полоса в ее жизни.
Осторожно вытерев ее тело, Бенедикт принялся за лицо и, когда на щеках Софи осталось лишь
несколько капель, наклонился и поцеловал ее в нос.
- Я рад, что ты здесь, - прошептал он.
- Я тоже рада.
Он коснулся рукой ее подбородка и, не сводя с нее глаз, прильнул к ее губам таким нежным
поцелуем, что Софи почувствовала: он ее не только любит, но и боготворит.
- Я должен был бы дождаться понедельника, - сказал Бенедикт, - но не хочу.
- А я не хочу, чтобы ты ждал, - прошептала Софи. Он вновь поцеловал ее, на сей раз более
страстно.
- Какая же ты красивая, - восхитился он.
Губы его нашли ее щеку, потом подбородок, шею, и с каждым поцелуем у Софи все сильнее
подкашивались ноги, и когда ей уже показалось, что она больше не выдержит и рухнет на пол, Бенедикт
подхватил ее на руки и отнес в постель.
- В сердце моем ты моя жена, - торжественно проговорил он, уложив Софи на одеяло.
Софи почувствовала, что у нее перехватило дыхание.
- После того как нас обвенчают, мы станем мужем и женой перед лицом Господа, - продолжал он,
ложась с ней рядом, - но сейчас... - Голос Бенедикта стал хрипловатым. Приподнявшись на локте, он
взглянул Софи прямо в глаза. - Но сейчас мы муж и жена перед лицом друг друга.
Протянув руку, Софи коснулась его лица.
- Я люблю тебя, - прошептала она. - И всегда любила. Мне кажется, я полюбила тебя еще до
того, как узнала о твоем существовании.
Бенедикт наклонился, чтобы снова ее поцеловать, однако Софи остановила его:
- Нет, подожди.
Он замер всего в нескольких дюймах от ее губ.
- На балу-маскараде, - призналась Софи несвойственным ей дрожащим голосом, - еще перед тем,
как я тебя увидела, я тебя почувствовала. У меня вдруг возникло такое ощущение, что вот-вот что-то
должно произойти. И когда я обернулась и заметила, как ты стоишь и словно ждешь меня, я поняла, что
именно из-за тебя я и приехала тайком на бал.
Бенедикт открыл было рот, однако вместо слов у него вырвался хриплый звук, и Софи поняла:
Бенедикт сейчас не в состоянии говорить. Он весь во власти нахлынувших на него чувств.
- Я родилась только для тебя, - тихо проговорила она. - И только ради тебя я существую.
Бенедикт снова поцеловал ее, решив на деле показать то, что не сумел сказать словами. Он и не
подозревал, что в состоянии любить Софи больше, чем он любил ее несколько секунд назад, а
оказывается, это возможно.
Он любит ее! Любит сильно, страстно. И внезапно все стало легко и просто. Он любит ее - только
это и имеет значение.
Бенедикт скинул с себя халат, отшвырнул в сторону полотенце и принялся покрывать тело Софи
страстными поцелуями.
- Софи, Софи, Софи... - бормотал он, не в силах больше проронить ни слова.
Софи улыбнулась ему, и внезапно Бенедикта охватило странное желание - смеяться. Он понял, что
отчаянно, безумно счастлив. Как же это здорово!
Он привстал на локтях, готовясь войти в нее, сделать ее своей. В отличие от прошлого раза, когда оба
они были охвачены безумной страстью, сегодня их переполняла безудержная нежность.
- Ты моя, - прошептал Бенедикт, не отрывая от нее взгляда. - Моя.
И уже гораздо позже, когда они, усталые и умиротворенные, лежали в объятиях друг друга, он снова
прошептал ей на ушко:
- А я твой.
Несколько часов спустя Софи проснулась. Она поморгала, зевнула, потянулась, наслаждаясь теплом
и уютом, и вдруг ее как громом поразило.
- Бенедикт! - ахнула она. - Который час?
Он не ответил, и Софи, схватив его за плечо, лихорадочно затрясла.
- Бенедикт! - воскликнула она. - Бенедикт!
Бенедикт со стоном перекатился на спину.
- Я сплю.
- Сколько сейчас времени?
- Понятия не имею, - буркнул он, уткнувшись лицом в подушку.
- Но ведь я должна была быть у твоей мамы в семь часов.
- В одиннадцать, - проворчал Бенедикт.
- Нет, в семь!
Он открыл один глаз. Похоже, и это далось ему с величайшим трудом.
- Когда ты согласилась принять ванну, ты уже прекрасно знала, что к семи не успеешь.
- Знаю, но я не думала, что не успею к девяти.
Поморгав, Бенедикт огляделся по сторонам.
- Я не думаю... - начал было он, но в этот момент Софи услышала, как каминные часы бьют три
раза, да так и ахнула. - Что с тобой? - забеспокоился Бенедикт.
- Три часа утра!
- Значит, можно продолжать спать дальше, - улыбнулся он.
- Бенедикт!
- Ты же не захочешь, чтобы я будил слуг? Они все наверняка крепко спят.
- Но я...
- Пощади, женщина! - взмолился Бенедикт. - Все равно мы: на следующей неделе поженимся.
- На следующей неделе? - удивилась Софи. Бенедикт изобразил на лице самое серьезное
выражение.
- Такие дела лучше делать быстро.
- Почему?
- Почему? - переспросил он.
- Да, почему?
- Ну, чтобы было поменьше сплетен.
Губы у Софи приоткрылись, глаза округлились.
- Ты думаешь, леди Уислдаун напишет обо мне?
- О Господи! Надеюсь, что нет, - пробормотал Бенедикт.
Лицо Софи вытянулось.
- Ладно, ладно, может, и напишет. А почему ты этого так хочешь?
- Я читаю ее статьи уже столько лет и всегда мечтала увидеть там свое имя.
- Странные у тебя, однако, мечты, - покачал головой Бенедикт.
- Бенедикт!
- Ну ладно. Я думаю, леди Уислдаун напишет о нашей свадьбе если не до нее, то наверняка вскоре
после. От нее никогда ничего не может укрыться.
- Хотелось бы мне знать, кто она.
- Тебе и половине Лондона тоже.
- Не половине, а всему. - Софи вздохнула и нерешительно проговорила: - Мне и в самом деле
пора. Твоя мама наверняка беспокоится.
Бенедикт пожал плечами:
- Она знает, где ты.
- Но она станет плохо обо мне думать.
- Сомневаюсь. Она ведь знает, что мы через три дня поженимся. И вообще моя мать - женщина
без предрассудков.
- Через три дня? - ахнула Софи. - Ты же сказал, на следующей неделе.
- Через три дня и будет на следующей неделе.
Софи нахмурилась.
- А ведь верно. Значит, в понедельник?
Бенедикт довольно кивнул.
- Ты только представь себе... Обо мне напишет леди Уислдаун.
Приподнявшись на локте, Бенедикт подозрительно взглянул на Софи,
- Чего ты с большим нетерпением ждешь? - насмешливо спросил он. - Свадьбы или чтобы о тебе
написали в светской хронике?
Софи шутливо ударила его по плечу.
- А знаешь, - задумчиво продолжал Бенедикт, - леди Уислдаун уже о тебе писала.
- Обо мне?! Когда?
- После бала-маскарада. Леди Уислдаун написала, что я увлекся таинственной женщиной в
серебристом платье. Но похоже, как она ни пыталась, она не смогла узнать, кто это. - Бенедикт
ухмыльнулся. - Вполне возможно, это единственная тайна в Лондоне, которую ей не удалось
раскрыть.
Софи посерьезнела и чуть-чуть отодвинулась от Бенедикта.
- Бенедикт, - прошептала она, - я должна тебе сказать... Я хочу... то есть... - Она замолчала,
отвернулась, а когда повернулась, глядя прямо Бенедикту в глаза, проговорила: - Прости.
Бенедикту хотелось схватить Софи в объятия, прижать к себе, но она выглядела такой серьезной, что
он решил выслушать ее до конца.
- За что?
- За то, что я тебе не сказала, кто я. Я была не права. - И, прикусив нижнюю губу, поправилась: -
Хотя нет, не совсем.
- Как это? - удивился Бенедикт.
- Сама не знаю. Не могу объяснить, почему я так поступила... - Софи снова прикусила губу.
Бенедикт уже начал опасаться, что она ее прокусит. - Знаешь, почему я тебе сразу не сказала, кто я
такая? Потому что в этом не было никакого смысла. Я была абсолютно уверена, что после того, как мы
уедем от Кавендеров, мы с тобой расстанемся. Но потом ты заболел, и я должна была ухаживать за
тобой, и ты меня не узнавал, и...
- Это не имеет значения, - перебил ее Бенедикт, прижав палец к ее губам.
Софи удивленно вскинула брови.
- Но в тот вечер, когда мы с тобой поссорились, это имело большое значение.
Бенедикт и сам не знал почему, но сейчас ему не хотелось обсуждать серьезные темы.
- С того вечера многое изменилось, - сказал он.
- Хочешь знать, почему я не сказала тебе, кто я такая?
- Я знаю, кто ты такая, - ответил Бенедикт, коснувшись ее щеки.
Софи снова закусила губу.
- А ты хочешь знать, что самое смешное? - продолжал Бенедикт. - Хочешь знать, почему я не
отдал тебе все свое сердце, целиком и без остатка? Я сохранил в нем местечко для дамы с баламаскарада,
надеясь, что в один прекрасный день я ее найду.
- О, Бенедикт... - вздохнула Софи, испытывая одновременно и радость от его слов, и угрызение
совести от того, что причинила ему такую боль.
- Женившись на тебе, я должен был бы отказаться от своей мечты жениться на ней, - тихо
проговорил Бенедикт. - Смешно, правда?
- Мне ужасно жаль, что я не призналась, кто я такая, - заметила Софи, не глядя на него. - И в то
же время мне не жаль этого. Как такое может быть?
Бенедикт промолчал.
- Если бы все повторилось, я бы снова это сделала. Бенедикт по-прежнему молчал, и в душе Софи
начало зарождаться недоброе чувство.
- Признаваться тебе, что это я была таинственной незнакомкой с бала-маскарада, не имело никакого
смысла, - вновь проговорила Софи.
- Я должен был знать правду, - тихо заметил Бенедикт.
- И что бы ты делал с этой правдой? - Софи села и натянула на себя одеяло. - Захотел бы сделать
таинственную незнакомку своей любовницей, как захотел сделать своей любовницей горничную?
Бенедикт молча смотрел на нее.
- Признайся, захотел бы? Молчание.
- О Господи, Бенедикт, да скажи ты хоть что-нибудь! - не выдержала Софи.
- Я люблю тебя, - сказал он.
И Софи поняла: это единственные слова, которые ей хочется услышать.
Эпилог
"Нынешнее воскресенье в Бриджертон-Хаусе обещает стать самым знаменательным событием
сезона. Вся семья вместе с сотней самых близких друзей соберется, чтобы отпраздновать день
рождения вдовствующей графини.
Считается неприличным называть возраст женщины, и автор этих строк не собирается этого
делать.
Но не сомневайтесь, она его знает!"
"Светские новости от леди Уислдаун", 30 апреля 1824 года
- Стой! Стой!
Заливаясь веселым смехом, Софи стремглав неслась по ступенькам лестницы, ведущей в сад,
расположенный за Бриджертон-Хаусом. Даже сейчас, когда они с Бенедиктом были женаты уже семь
лет и у них родилось трое детей, ему по-прежнему ничего не стоило рассмешить ее и он по-прежнему
гонялся за ней по всему дому, как только подворачивалась такая возможность.
- Где дети? - тяжело дыша, спросила Софи, когда он поймал ее у подножия лестницы.
- Франческа за ними присматривает.
- А твоя мама?
- Насколько я могу судить, она присматривает и за ней тоже, - улыбнулся Бенедикт.
- Но на нас здесь кто угодно может наткнуться, - засомневалась Софи, озираясь по сторонам.
Улыбка Бенедикта стала еще шире.
- А может быть, нам отправиться на хозяйскую террасу? - спросил он, притягивая ее к себе.
"Какие знакомые слова", - подумала Софи и в ту же секунду мысленно перенеслась на девять лет
назад, на бал-маскарад.
- На хозяйскую террасу, говорите? - спросила она, и в глазах ее засверкали веселые искорки. - А
откуда вам известно про хозяйскую террасу, позвольте вас спросить?
Легонько коснувшись губами ее губ, Бенедикт прошептал:
- Скажем, у меня есть свои методы.
- А у меня есть свои секреты, - возразила Софи, застенчиво улыбаясь.
Бенедикт отстранился.
- Вот как? И ты поделишься ими со мной?
Софи кивнула.
- Сейчас нас пятеро, а скоро будет шестеро.
Бенедикт перевел взгляд на ее живот.
- Ты уверена?
- Настолько же, насколько была уверена в последний раз.
Бенедикт поднес к губам ее руку.
- На сей раз будет девочка.
- В последний раз ты тоже так говорил.
- Я знаю, но...
- И в предпоследний тоже.
- Именно поэтому есть все основания думать, что я не ошибаюсь.
- Как хорошо, что ты не играешь в азартные игры, - покачала головой Софи.
Бенедикт лишь улыбнулся.
- Давай никому пока не скажем, - предложил он.
- Думаю, что кое-кто об этом уже догадывается.
- Интересно, сколько времени потребуется леди Уислдаун, чтобы об этом узнать? - спросил
Бенедикт.
- Тебе и в самом деле это интересно?
- Ну да. Эта чертова тетка знала и о Чарльзе, и об Александре, и об Уильяме.
И он увлек Софи в тень.
- А знаешь, она упомянула мое имя в своих статьях сто тридцать два раза, - заметила Софи.
Бенедикт застыл на месте как вкопанный.
- Ты что, считала?!
- Даже сто тридцать три, если считать и ту статью про бал-маскарад.
- О Господи! Неужели ты и в самом деле считала?
Софи с притворным равнодушием пожала плечами.
- Так приятно, когда о тебе пишут.
Бенедикт придерживался прямо противоположного мнения, однако, решив не портить Софи
настроения, не стал этого говорить.
- Что ж, - заметил он, - по крайней мере она всегда пишет о тебе только хорошее. Если бы она
написала о тебе что-то плохое, я бы разыскал ее и выслал из страны.
Софи не смогла сдержать улыбки.
- Да будет тебе. Если уж никто из представителей великосветского общества не смог разузнать, кто
такая эта леди Уислдаун, вряд ли это сможешь сделать ты.
Бенедикт самодовольно вскинул брови.
- По-моему, жена обязана больше верить в способности своего мужа.
Софи притворилась, что ей срочно понадобилось рассмотреть, не появилась ли на перчатке дырочка.
- Просто мне не хочется, чтобы ты понапрасну тратил свою энергию. Эта особа великолепно умеет
хранить свою тайну.
- Ну, о Вайолет она не узнает, - поклялся Бенедикт. - По крайней мере до того, как станет
заметно.
- О Вайолет? - тихо переспросила Софи.
- Пора назвать ребенка в честь моей мамы, ты не находишь?
Софи теснее прильнула к мужу и склонила голову к нему на грудь, ощутив при этом щекой мягкую
ткань рубашки.
- По-моему, Вайолет - очень красивое имя, - прошептала она. - Надеюсь только, что родится
девочка. Потому что если будет мальчик, он нас никогда не простит...
Тем же вечером в особняке, расположенном в центральной части Лондона, некая дама, взяв в руку
перо, написала:
"Светские новости от леди Уислдаун, 3 мая 1824 года
Мои дорогие читатели! Автор этих строк сегодня узнала, что вскоре в семействе Бриджертон
станет одиннадцать внуков..."
Она попыталась продолжить писать, но глаза закрылись, а из груди вырвался тяжелый вздох. Как же
давно она занимается сочинением статей... Неужели уже целых одиннадцать лет?
Может быть, пора начать что-то новое? Она устала писать о других. Пришло время жить своей
собственной жизнью.
Отложив перо, леди Уислдаун подошла к окну, раздвинула серовато-зеленые шторы и взглянула на
иссиня-черное небо.
- Пора начать что-то новенькое, - прошептала она. - Пришло время наконец-то стать самой
собой.
Имеется в виду английский алфавит: Anthony, Benedict, Colin, Daphne, Eloize, Francezca, Gregory, Hyacinth.
Банкнота в пять фунтов стерлингов.
Закладка в соц.сетях
