Жанр: Любовные романы
Обитель порока
... можно было предугадать, что владелец усадьбы
окажется щеголеватым итальянцем? Богатые иностранцы не так уж часто дают
объявление в журнале
Сельская жизнь
. Окажись обладатель коллекции
старинных книг пожилым английским лордом, он наверняка одобрил бы ее строгий
облик.
Библиотека была просторной и в буквальном смысле слова заваленной книгами.
Войдя в нее, владелец этих букинистических сокровищ воскликнул:
— Как видите, работы здесь непочатый край!
— С вами трудно не согласиться. Кто-то уже пытался очистить эти авгиевы
конюшни? — иронически спросила Меган.
— Нет. Однако прежде, чем мы продолжим наш разговор, я бы хотел
исправить свою оплошность и представиться: меня зовут Фабрицио Балоччи.
— Очень приятно, — сказала Меган, глядя на первое издание книги
Алиса в Стране чудес
и отказываясь верить своим глазам: раритет валялся на
кипе других редчайших изданий, словно никому не нужный хлам.
— Этот дом перешел к нам с сестрой по наследству от дяди совсем
недавно, — продолжал Фабрицио, словно бы прочитав ее мысли. — Он
жил здесь бирюком в течение тридцати лет и скопил изрядное состояние,
занимаясь финансовыми аферами. У меня в Италии есть собственное дело,
поэтому я бываю в Англии только наездом.
— Понимаю, — кивнула Меган, все больше утверждаясь во мнении, что
книги не играют в жизни этого вертопраха существенной роли, а потому он вряд
ли представляет себе их истинную ценность.
— Расскажите мне о себе, — попросил итальянец. — Чем именно
вы занимаетесь?
Меган стала рассказывать ему о своей работе в публичной библиотеке, он
слушал ее внимательно, однако несколько странно при этом улыбался, словно бы
не доверял ей или подозревал, что не пройдет и недели, как она бесследно
исчезнет, прихватив с собой наиболее дорогие фолианты.
— Я бы не назвал такую работу увлекательной, — наконец изрек он,
словно бы размышляя вслух. — Можно зачахнуть от скуки.
Меган смутилась и замолчала, потупившись: проницательность мистера Балоччи
повергла ее в замешательство.
— Позволю себе предположить, что и вы ею не удовлетворены, мисс Стюарт.
Я угадал? Очевидно, вам хочется как-то изменить свою жизнь, наполнить ее
новым содержанием, не так ли?
Меган осмелилась поднять голову и посмотреть ему в глаза: в них она прочла
неподдельный интерес к ее персоне и благожелательность. Это ободрило ее, и
она сказала:
— Вы правы, мне хотелось бы заняться чем-то более интересным, чем
выдача бульварных романов одиноким пенсионерам.
— Не могу не отметить, что и в моем доме вам придется поначалу
проводить большую часть своего времени в одиночестве, разбирая эти завалы
макулатуры. Однако со временем вы подружитесь с моими коллегами, которые
здесь обитают, и откроете для себя много нового. Нам бы хотелось, чтобы вы
стали членом нашей семьи, почувствовали себя здесь как дома. Но во многом
это будет зависеть от вас, мисс Стюарт. Скажите, у вас есть жених? —
Фабрицио пронзил ее сверлящим взглядом.
Меган почувствовала, что у нее вспыхнул румянец на щеках, и, сглотнув ком,
ответила:
— Разве это так важно? Какое отношение имеет моя личная жизнь к работе?
— Самое непосредственное, смею вас заверить! Если вы будете здесь
работать, то мне бы не хотелось, чтобы вы покидали усадьбу на выходные,
чтобы встретиться с женихом.
— Вы серьезно полагаете, что я стану работать без выходных? —
вскинув брови, спросила Меган, пораженная такой откровенной наглостью
работодателя.
— Я хочу, чтобы вы навели здесь порядок как можно скорее, мисс
Стюарт, — нахмурив лоб, ответил итальянец. — Поэтому график вашей
работы будет весьма напряженным. Я смогу предоставлять вам двухдневный отдых
только один раз в три недели. Вас это не устраивает? Разумеется, я щедро
компенсирую столь интенсивный труд и учту ваше усердие. Все это мы обговорим
в договоре.
Меган облизнула губы и сказала:
— Собственно говоря, жениха у меня пока нет, но есть любовник, с
которым я регулярно встречаюсь на протяжении года. Впрочем, это меня ни к
чему не обязывает, — неожиданно для себя добавила она.
— Следует ли мне понимать ваши слова так, что он скорее ваш приятель,
чем возлюбленный? — спросил проницательный итальянец.
— Ну, я бы не стала судить об этом столь категорично, — робко
возразила Меган, все сильнее волнуясь. — Но...
— Можете не продолжать, я вас уже понял. Вы не станете тосковать о нем,
живя в моем доме. Верно?
Меган молча кивнула.
— Я должен предупредить вас, что вы не сможете приглашать сюда своих
друзей и знакомых, — строго добавил Фабрицио.
— Такая мысль даже не приходила мне в голову, — выпалила Меган.
— Скажите, у вас вообще был когда-нибудь жених? — вдруг спросил
итальянец тоном полицейского, ведущего дознание.
— Нет, — ответила Меган, переступив с ноги на ногу. — Я не
была ни с кем обручена.
— Следовательно, в отличие о многих своих сверстниц вы не торопитесь
выскочить замуж? — немедленно последовал новый бестактный вопрос.
— Да, я не тороплюсь обзавестись семьей, — ответила Меган.
— Это великолепно! — удовлетворенно воскликнул Фабрицио, и глазки
его похотливо заблестели. — Это свидетельствует о вашем стремлении
лучше познать жизнь во всем ее многообразии. Что ж, весьма похвально, мисс
Стюарт.
— Видите ли, мистер Балоччи, боюсь, что вы меня не правильно
поняли, — поспешила уточнить свою мысль Меган. — Я имела в виду,
что хочу получить о жизни больше знаний, читая полезные книги и обогащаясь
мудростью минувших эпох. Вот почему я и работаю в библиотеке. Вы меня
понимаете? Если бы мне хотелось ярких впечатлений и приключений, я бы
перебралась в Америку. Не так ли?
— Не могу с вами полностью согласиться, мисс Стюарт, —
улыбнувшись, возразил Фабрицио. — Уже одно то, что вы откликнулись на
мое объявление, говорит о том, что вы стремитесь изменить свой привычный
жизненный уклад. Уверяю вас, что вы на правильном пути. Вовсе не обязательно
отправляться в поисках приключений за океан. Даже в своей стране человек,
ищущий новых ярких впечатлений, порой обретает поразительный опыт. Во всяком
случае, в моем доме вам не придется скучать. Мы, итальянцы, лучше англичан
знаем, как следует наслаждаться жизнью и находить в ней новые грани.
Ошеломленная столь поразительными доводами, Меган не нашла что сказать в
защиту своих соотечественников и не совсем уверенно промолвила:
— Мне кажется, что я сумею привести в порядок вашу библиотеку, для
этого я имею и достаточный опыт, и необходимую квалификацию. Насколько я
понимаю, вы хотите, чтобы ваши сокровища были каталогизированы? — Она
захлопала глазами, ожидая ответа.
Но Фабрицио не ответил, он вообще больше не слушал ее, а дергал за шнур
звонка, очевидно, вызывая дворецкого, чтобы тот выпроводил вон
разочаровавшую его соискательницу вакансии.
— Вероятно, вы уже решили, по какому именно принципу должен быть
составлен этот каталог, — излишне торопливо выпалила Меган, впадая в
отчаяние и тщетно пытаясь исправить ситуацию в свою пользу, хватаясь за
нелепые вопросы, как утопающий за соломинку. Она вдруг ощутила острую
потребность получить эту работу, чтобы иметь возможность снова видеть этого
смуглого брюнета и беседовать с ним, наблюдая игру эмоций на его
привлекательном лице и впитывая исходящую от него мужскую энергию, от
которой у нее кружилась голова и возникала легкая дрожь в коленях.
— Вы что-то сказали? — спросил он.
— Да, я хотела...
Дверь библиотеки распахнулась, и вошла девушка среднего роста,
приблизительно того же возраста, что и Меган. По ее лицу, похожему на лицо
Фабрицио, и в особенности по ее горящему взгляду Меган догадалась, что это
его сестра. Однако она не была жгучей брюнеткой, ее волнистые волосы имели
цвет липового меда, а прекрасно развитая фигура в костюме для верховых
прогулок могла бы привести в восторг самого придирчивого ценителя женской
красоты. Улыбнувшись брату, она похлопала кнутом по голенищу и, смерив
гостью изучающим взглядом, мелодичным голосом спросила:
— Это и есть наша новая библиотекарша?
— Позвольте мне вас познакомить, — сказал Фабрицио и представил
девушек друг другу. — Леонора совершенно не разбирается в книгах,
предпочитая им лошадей, — добавил он и хохотнул, как породистый
жеребец.
По спине Меган пробежала сладостная дрожь.
— Мой братец шутит, — с улыбкой проворковала Леонора. —
Разумеется, я читаю различную литературу, главным образом любовные романы. А
какие книги больше нравятся вам, Меган?
— Исторические, особенно мемуары знаменитых людей, — не
задумываясь ответила Меган. — В них тоже немало игры страстей. Порой я
поражаюсь тому, на какие опрометчивые поступки толкали людей сильные чувства
в минувшие эпохи. Особенно любовь. Ради нее многие шли на безрассудный риск
и, случалось, погибали. В наше время уже не встретишь героев, готовых на
самопожертвование ради своей любимой.
— Вы полагаете, что раньше люди были более страстными, чем теперь? Или
в нашу эпоху нравы стали строже? — насмешливо спросил Фабрицио. —
Тогда вы заблуждаетесь.
— Я бы не отважилась судить о нравственности наших предков огульно, все
люди разные, — уклончиво ответила Меган. — Впрочем, каждый склонен
судить о других по себе...
— Вы правы, — сказала Леонора и, протянув ей руку, добавила:
— Рада была с вами познакомиться. Надеюсь, что мы еще встретимся и
продолжим наш спор о морали и распущенности. А теперь позвольте мне вас
оставить.
С этими словами она повернулась и вышла из комнаты, на прощание чуть заметно
кивнув своему брату.
Проводив сестру рассеянным взглядом, Фабрицио предложил наконец Меган сесть и довольно резко сказал:
— Я принимаю вас к себе на работу.
Меган растерянно похлопала глазами, прочистила горло и промямлила:
— И вы не желаете взглянуть на мои бумаги?
— Я привык доверять своей интуиции, — сказал Фабрицио, хищно
раздувая чувственные ноздри. — И тем не менее нам придется подписать
договор, непременным условием которого станет ваше согласие не покидать этот
дом, пока работа не будет выполнена. Я оставляю за собой право прервать
контракт в любое время либо изменить его условия по своему усмотрению.
Уверяю вас, что вознаграждение за ваши труды будет очень щедрым. А главное,
вы станете членом нашей дружной семьи. Вы согласны?
Он вперил в нее гипнотизирующий взгляд, и по коже Меган поползли мурашки.
Более того, она с ужасом почувствовала, что соски грудей твердеют, а
промежность увлажняется. Нечто необъяснимое происходило с ней под
воздействием этого удивительного итальянца, в ней пробуждались неведомые ей
низменные желания и странные ощущения.
Охваченная противоречивыми эмоциями, Меган смущенно потупила глаза и
пролепетала:
— Я польщена вашим доверием, мистер Балоччи, однако хотела бы взять
текст договора домой и немного подумать. И если...
— Вероятно, я не достаточно ясно изложил вам свои мысли, — с
раздражением перебив ее, воскликнул Фабрицио. — Контракт нужно
подписать немедленно, прежде чем вы отсюда уедете.
— Простите, но я не привыкла принимать необдуманные решения, —
сказала Меган, почуяв подвох. — По-моему, я не давала вам повода думать
обо мне как о легкомысленной девице.
Фабрицио разочарованно вздохнул.
— Если вам угодно, вы можете взять копию договора с собой и
поразмышлять над текстом на досуге. Однако я не могу поручиться, что за это
время кто-нибудь посмекалистее не займет эту вакансию. Согласитесь, в Англии
немало специалистов вашего профиля, но если вы подпишете договор прямо
сейчас, я не стану встречаться с другими соискателями. Надеюсь, на этот раз
я выразился достаточно ясно?
— В таком случае мне бы хотелось уточнить некоторые детали нашего
соглашения, — сказала Меган, решив бороться до конца за это теплое
местечко.
Итальянец энергично всплеснул руками:
— Это ваше право, мисс Стюарт! Предлагаю, однако, для начала совершить
экскурсию по дому.
Даже не взглянув на свою собеседницу, он стремительно покинул библиотеку и
пошел по длинному коридору. Меган покорно последовала за ним, ожидая увидеть
некое крикливое подобие музейного зала. Но, к ее изумлению, ни антикварной
мебели, ни массивных бронзовых канделябров в гостиной не оказалось, хотя
картин там было великое множество. Светлая и просторная, она была обставлена
удобной современной мебелью пастельных тонов, а вместо подсвечников повсюду
стояли разнообразные изящные лампы. Внимание Меган привлекла картина
Тициана, выполненная в сочных красных и золотых красках и с поразительной
достоверностью.
— Это ведь знаменитый портрет дожа Андреа Гритти, Не так ли? —
воскликнула она, подходя к полотну поближе, чтобы получше разглядеть его
детали. — Обожаю работы Тициана! В них ощущается как поразительное
мастерство этого гениального художника, так и его глубочайшее знание жизни!
— В таком случае вам надо обязательно взглянуть на его картину
Красавица
, которая висит на площадке парадной лестницы, — сказал
Фабрицио, подходя к ней сзади. — Облик изображенной на ней женщины
полон таинственности, ее удивительные глаза завораживают смотрящих на нее
мужчин и как бы говорят им, что женская натура навсегда останется для них
загадкой. Согласитесь, трудно устоять перед соблазном разгадать хотя бы один
из женских секретов, не так ли?
— Вам виднее, — чуть слышно ответила Меган, трепеща от волнения.
Поеживаясь от горячего дыхания, которым согревал ее затылок Фабрицио, она
лихорадочно соображала, к чему он клонит. Его странные намеки на особое
радушие, которое окажут ей родные и близкие, явно сексуальная подоплека
рассуждений о картине Тициана, вкрадчивый голос и плотоядные взгляды
наводили ее на мысль, что в этом старинном уединенном доме происходит нечто
необыкновенное и жутковатое.
Фабрицио прервал ход ее размышлений, промолвив:
— Здесь мы, как правило, собираемся по вечерам. А теперь давайте
поднимемся в отведенную вам комнату. А по пути взглянем на
Красавицу
.
Поднимаясь за ним по мраморным ступенькам, Меган действительно вскоре
увидела знаменитое полотно итальянского живописца и замерла, пораженная его
великолепием.
— Теперь вы понимаете, что я имел в виду, говоря о загадке, таящейся в
ее глазах? — спросил Фабрицио, положив ей руку на плечо.
Тщетно стараясь не выдать охватившего ее волнения, Меган в течение минуты,
показавшейся ей вечностью, рассматривала изображенную на картине женщину и
заметила в ее взгляде не только загадочность, но и самодовольство,
граничащее со злорадством. Всем своим видом куртизанка как бы говорила, что
она видит мужчин насквозь и может вертеть ими, как ей вздумается.
— Она воистину прекрасна, — наконец промолвила Меган.
— Сама картина или изображенная на ней красотка? — расхохотавшись,
спросил Фабрицио.
— Разумеется, живопись! Это шедевр!
— Вас не смутило загадочное выражение лица этой дамы?
— Вовсе нет. Я не вижу в нем ничего необычного, мне ясны все ее желания
и помыслы.
— У вас поразительная интуиция, хотелось бы и мне вот так же просто
читать чужие мысли, — пробормотал итальянец. — Ну а теперь давайте
пройдем в вашу спальню.
Меган вздрогнула, почувствовав странную двусмысленность этого предложения,
однако не подала виду, что она смущена, и спокойно последовала за Фабрицио.
Настойчивость, с которой он уговаривал ее поскорее покончить с
формальностями, порождала у нее множество вопросов. Опытный менеджер не стал
бы столь опрометчиво торопиться, заключая трудовое соглашение: ведь это
выглядит, мягко говоря, не профессионально, так ведут себя только дилетанты,
не уважающие интеллектуальный труд. Неужели в основе всех этих переговоров
лежит банальное желание совратить наивную провинциальную англичанку, на
которых, как она читала в романах, падки итальянские ловеласы? Может быть,
не стоит идти с Фабрицио в спальню?
Сердечко Меган затрепетало, словно птичка, попавшая в сети. Но она собралась
с духом и преодолела еще один лестничный пролет. Фабрицио распахнул дубовые
двери опочивальни, предназначенной для нее, и воскликнул:
— Прошу!
Крик удивления и восторга чуть было не сорвался с ее губ, едва лишь она
вошла в просторную комнату, в которой вполне могли бы поместиться три
крохотные квартирки, подобные той, что была ее нынешним пристанищем в
Линкольне. Изумительные тисненые розовые обои создавали приятный тон для
огромной кровати с набивной спинкой в изголовье, полог которой великолепно
сочетался своей расцветкой и фактурой со шторами. Искусно выполненные
репродукции картин известных художников удачно дополняли изящную мебель —
стулья и комод с мраморным верхом. А вазы со свежесрезанными цветами вносили
в интерьер весеннее оживление.
— Здесь имеется и ванная, — вкрадчиво произнес хозяин дома,
отдергивая бархатную портьеру. — Осторожно, тут две ступеньки!
Словно бы охваченная летаргическим сном, Меган прошла в ванную и обомлела от
ее внутреннего убранства. Три стены оказались целиком зеркальными, все краны
— позолоченными, а на полочках стояло столько баночек с кремами и флаконов с
духами, что такому богатству позавидовал бы любой косметический салон.
Сделав судорожный вздох, Меган поспешила покинуть шикарную туалетную
комнату, достойную кинозвезды, все больше утверждаясь в своем подозрении
относительно мотивов поведения Фабрицио.
— Надеюсь, вы удовлетворены? — с улыбкой спросил он.
— Ничего подобного я еще не видела, — призналась она.
— Вот и чудесно. Подозреваю, что вы рассчитывали получить несколько
иное жилище, скорее всего убогую комнатку без удобств на чердаке.
Меган нервно хохотнула:
— Вы почти угадали. Согласитесь, что скромная библиотекарша не может
рассчитывать на хоромы.
— Из всякого правила бывают исключения. По-моему, каждый человек должен
иметь возможность приобщиться к роскоши и научиться наслаждаться ею. Ведь
жизнь так скоротечна! — философски возразил ей Фабрицио. — Что ж,
предлагаю вернуться в библиотеку и обсудить финансовые аспекты нашего
договора!
Спускаясь по лестнице, Меган испытывала легкое головокружение от полученных
впечатлений и раздиравших ее сомнений. Все происходившее с ней в этом доме
казалось ей сном. Ей трудно было поверить, что Фабрицио заинтересовался ею
исключительно как экспертом по старинным книгам. Внутренний голос твердил
ей, что здесь таится какой-то подвох. От волнения ее бросало то в жар, то в
озноб.
Она не питала никаких иллюзий на свой счет. Конечно, дурнушкой назвать ее
было нельзя, однако ей недоставало утонченности, свойственной многоопытным
дамам. Скромный достаток и природная неуверенность в себе не лучшим образом
сказывались на ее внешнем облике. Ей никогда не удавалось подобрать туалеты,
которые подчеркивали бы скрытые прелести ее фигуры. А Фабрицио Балоччи
наверняка был избалован вниманием роскошных светских львиц. Но, с другой
стороны, возможно, именно поэтому его и потянуло на английскую простушку.
Меган начала нервничать.
Она интуитивно чувствовала, что намерения богатого итальянца вовсе не
безобидны и далеко не альтруистические. С ее стороны было бы опрометчиво
позволить ему уговорить ее здесь остаться. Отрезанная от родных и подруг,
она очутится в ловушке. Тревожные опасения Меган усилились, когда она
увидела еще одного мужчину, спускающегося с другой стороны по лестнице. Он
был одного роста с Фабрицио, но производил впечатление благодушного
человека. Черты его лица были значительно мягче, а кудрявые волосы и пухлые
губы придавали ему сходство с купидоном.
— Вы, должно быть, мисс Стюарт? — произнес он, отвесив ей вежливый
поклон. — Надеюсь, что Фабрицио не успел вас напугать? Его библиотека в
ужасном состоянии, однако приводить ее в порядок, на мой взгляд, следует
исподволь, без излишней суеты. Надеюсь, что Фабрицио не станет требовать,
чтобы вы привели ее в божеский вид в кратчайшие сроки? По-моему, на такую
гигантскую работу уйдет не менее полугода.
Фабрицио кивнул, подтверждая справедливость его замечания, и сказал:
— Позвольте представить вам моего друга Ренато Стафьери, большого
знатока литературы и вообще тонкого ценителя искусства. Если вы согласитесь
работать в этом доме, вам придется с ним часто встречаться. Кстати, он
приятель моей сестры.
— Очень приятно, — сказала Меган и протянула Ренато руку.
Он мягко пожал ее и подкупающе улыбнулся, отчего страхи ее тотчас же
улетучились. Она даже мысленно упрекнула себя за беспричинную трусость и
скоропалительные выводы. Если Фабрицио показал ей спальню, это вовсе не
означало, что он хотел ее соблазнить. Где еще она встретит таких милых,
интеллигентных людей, интересующихся живописью и книгами, воспринимающих
роскошь как нечто вполне естественное и не обремененных мелочными заботами
простых смертных? Приятели Ника интересовались исключительно пивом и
футболом, ни о чем возвышенном они никогда не разговаривали. И уж если у нее
возникло желание как-то изменить свою жизнь, то грех упускать шанс
познакомиться с людьми из высших слоев общества. В конце концов, она
устраивается на временную работу, всего на полгода. И если она откажется от
этой редкой возможности, то наверняка всю оставшуюся жизнь будет укорять
себя за нерешительность.
Фабрицио протянул ей лист бумаги и промолвил:
— Здесь указана сумма вашего денежного вознаграждения. Питание и жилье
вам будут предоставлены бесплатно.
— Вы очень щедры! — воскликнула Меган, взглянув на написанную на
листке цифру.
— Вам предстоит чрезвычайно кропотливая и ответственная работа! Всякий
труд должен быть достойно оплачен. Так вы согласны, мисс Стюарт? —
проникновенным голосом спросил итальянец.
Меган все еще оторопело смотрела на листок бумаги. Сумма, которая была там
указана, превышала ее зарплату в три раза, что совершенно не укладывалось у
нее в голове. Зачахший было червь сомнения вновь зашевелился в ее душе, а
воображение нарисовало ей огромную мышеловку с аппетитным куском сыра.
Нет, — решила она, — нельзя торопиться, надо все основательно
обдумать дома в спокойном расположении духа
.
— Мне бы хотелось изучить условия договора, — наконец сказала она,
пытливо взглянув на своего искусителя.
— Да, разумеется! Вот он, — невозмутимо сказал Фабрицио и, достав
из ящика письменного стола несколько листов бумаги с текстом соглашения,
протянул их ей. Она стала читать, однако вскоре поняла, что его сверлящий
взгляд мешает ей сосредоточиться. Дочитав текст до конца, Меган
удовлетворенно кивнула и произнесла:
— На первый взгляд здесь все нормально. Мне бы хотелось задать вам один вопрос, мистер Балоччи.
— Я вас слушаю.
— Сколько человек живет в этом доме?
— Уже знакомые вам Леонора и Ренато, ее любовник, моя подруга
Алессандра, мой личный секретарь Франко, я сам и, конечно же,
прислуга, — с улыбкой ответил Фабрицио.
Узнав о том, что в особняке проживает его любовница, Меган почувствовала
легкое разочарование. Тем не менее эта новость развеяла остатки ее страхов и
сыграла определяющую роль в принятии ею окончательного решения.
— Так вы беретесь за эту работу? — вновь спросил Фабрицио.
— Да, — ответила она не колеблясь.
— Следовательно, вы согласны остаться здесь на полгода?
— Естественно! Ведь вряд ли мне удастся завершить свою миссию за
меньший срок!
— Я рад, что мы договорились, — удовлетворенно произнес
Фабрицио. — Что ж, скрепим этот документ
...Закладка в соц.сетях
