Жанр: Любовные романы
Без ума от тебя
...ash; Сиди дома и думай, как поправить
дела команды.
— Ничего страшного не случилось...
— На этой неделе вы проиграли уже два матча. Еще одно поражение — и мы
не выйдем в региональный турнир.
— Ничего страшного не...
— Я пожалуюсь Куинн.
Биллу захотелось ударить его, вбить эту наглую ухмылку ему в глотку,
схватить Куинн, как только она выйдет на улицу, — в самом деле, разве
сможет Дарла помешать? — ему захотелось...
Бобби открыл дверцу.
— Езжай домой. Сейчас же. — Он захлопнул дверцу, отступил на шаг и
остановился, следя за Биллом.
У дальнего края площадки в сопровождении Дарлы показалась Куинн. Смеясь чему-
то и налегая на костыли, она двинулась к машине. Женщины уселись в
автомобиль Дарлы, Билл услышал звук заводимого мотора, потом вспыхнули
габаритные огоньки, казавшиеся в темноте вишнево-красными.
Когда Дарла и Куинн уехали, Билл тоже покинул стоянку. Больше здесь нечего
было делать. Здесь никого не осталось, кроме Бобби, который насмешливо
взирал на него из темноты.
В среду Куинн сидела на краешке складного столика, перепроверяя свое
расписание и стараясь не вспоминать сегодняшние события. В последнее время
ее дела пошли еще хуже, и она не могла придумать, как их поправить.
Несколько дней Куинн провела в таком напряжении, что сама усугубила
ситуацию. Во время обеда Петра отпускала гадкие замечания, бросая на Эди
мрачные взгляды и разглагольствуя о несчастном тренере и половых
извращениях. Куинн сказала ей:
Петра, прекрати
, — но тут в столовую
вошла Марджори и швырнула на стол перед Куинн газету, заявив:
— Все это из-за тебя.
Заголовок на первой полосе извещал об открытии в Тиббете нового швейного
ателье, поэтому Куинн невозмутимо взглянула на Марджори.
— Прошу прощения?
— Смотри сюда! — прошипела Марджори и, открыв спортивную
страничку, дрожащим пальцем ткнула в заголовок:
Беззубых тигров преследуют
неудачи
. — Ты все испортила!
— Отвали, Марджори, — сказала Куинн. — Если тебе так нужна
победа в чемпионате, переспи с Биллом.
Марджори задохнулась от негодования.
— Я получила истинное удовольствие, — любезно проговорила Эди, и
Марджори выскочила из помещения, вероятно собираясь наябедничать Бобби.
— Извращенка, — подала голос Петра, ни к кому не обращаясь.
— Игроки команды собираются прикончить тебя после окончания
чемпионата, — обратилась к ней Куинн. — На твоем месте я бы
немедля смылась из города. Если, конечно, хочешь дожить до июня. —
Петра поспешно вышла, и Куинн добавила: — Ну вот, кажется, мы достигли
самого дна.
— Я бы на это не рассчитывала, — отозвалась Эди.
И вот сейчас, окидывая взглядом сцену, Куинн скрестила пальцы, чтобы
оградить себя от неприятностей. Что, если...
— Не уделишь ли мне минутку для разговора? — послышался голос
Макса.
Куинн вздрогнула от неожиданности.
— Да, конечно. Как дела со звуком?
— Со звуком я справлюсь сам, — ответил Макс. — А вот что
делать с Дарлой, ума не приложу.
Куинн устало посмотрела на него.
— Вряд ли я...
— Как дела со звуком? — спросил сзади Ник.
— Все в порядке, — ответил Макс. — Оставь нас вдвоем.
— Я не смогу объяснить тебе, чего хочет Дарла, — сказала
Куинн. — Ей нужен ты, а значит, именно ты должен сообразить, чего она
ждет.
— Это что-то новенькое. — Ник уселся на столик рядом с Куинн, и ей
пришлось подавить чувство удовольствия, вспыхнувшее от его близости. —
Мы с Максом махнули бы на вас рукой, но все надеемся, что вы объяснитесь.
Макс сердито посмотрел на него:
— Может, все-таки уйдешь?
Пора смываться отсюда
, — сказала себе Куинн, но поступить так считала
нечестным. Вдобавок опасалась упустить что-нибудь интересное.
— Дарла хочет почувствовать себя обновленной, — сообщила она.
— Мы женаты семнадцать лет. Может быть, объяснишь мне, что значит
чувствовать себя обновленной? — раздраженно проговорил Макс.
— Нет, — ответила Куинн. — Я не желаю вмешиваться в вашу
жизнь.
— Хотя бы намекни. — Ник приблизил губы к самому уху Куинн. —
Макс вовсе не цепляется за старое, он просто не понимает, о чем идет речь. И
я тоже.
Какой кошмар
, — подумала Куинн.
— Дарла хочет почувствовать себя особенной женщиной, а не просто твоей
домохозяйкой.
— Ясно, — выдохнул Макс. — Я пошлю ей цветы.
— Не надо, если не хочешь окончательно потерять ее.
Макс взглянул на Ника.
— Разделяю твое недоумение, — сказал тот.
— Женщины, — начала Куинн таким тоном, будто беседовала с
малолетними детьми, — любят, когда мужчины, с которыми они живут, видят
в них единственную и неповторимую. Каждый мужчина на земле хоть раз дарил
женщине цветы. Если ты собираешься послать ей букет, это должно быть что-то
особенное. Только тогда она убедится в том, что ты ее понимаешь. —
Куинн сердито посмотрела на Ника. — Красные розы — это пошло. Как,
впрочем, и привычка слушать одну и ту же музыку со всеми женщинами, с
которыми ты... встречаешься. — Ник закатил глаза, но Куинн, не обращая
на него внимания, вновь посмотрела на Макса. — Дарле кажется, что ты
перестал ее замечать. Более того, твоя жена чувствует себя настолько
привычной вещью, что, исчезни она, ее даже не хватятся. Дарла изо всех сил
пыталась привлечь к себе твое внимание, но ты оставался глух и слеп.
— Я тебя предупреждал, — сказал брату Ник.
— И тогда она ушла из дому, чтобы заставить тебя вспомнить о
ней, — закончила Куинн.
— Ты должен доказать, что
видишь и слышишь ее, что она не просто предмет обстановки.
— Еще ни разу мне не приходилось выслушивать подобную чушь, —
отозвался Макс.
— Что на ней надето? — спросила Куинн.
Макс огляделся.
— Ее здесь нет.
— Дарла заканчивает последние приготовления в вестибюле, но ты уже
видел ее сегодня. Что на ней надето?
— В жизни не замечал, в чем она ходит. Я ведь мужчина. Мужчинам плевать
на одежду.
— Как-то раз я приехал на каникулы домой, — ввернул Ник. — И
весь вечер ты твердил о каком-то красном свитере Дарлы. Ты буквально
помешался на этой тряпке.
— Это оттого, что я мечтал сорвать ее с Дарлы, — возразил Макс, но
в его голосе слышалась растерянность. — Интересно, сохранился ли у нее
этот свитер?
— Если речь идет о восемьдесят первом годе, то вряд ли, — сказала
Куинн. — Так что забудь о красном свитере. Вспомни лучше о том, где, в
каких местах вам с Дарлой бывало хорошо вдвоем, когда ты ухаживал за ней.
Только не думай, пожалуйста, что обязан выкладывать все подробности.
— А я бы не прочь послушать, — вставил Ник.
— Как-то вечером мы уединились в спальне Дарлы, а ее мамаша сидела в
соседней комнате, — начал Макс. — Сам не знаю отчего, но меня
тогда охватило дикое возбуждение.
— Ух ты! — в один голос воскликнули Куинн и Ник.
— Из-за ее матери? — пошутил Ник.
— Нет. Из-за ощущения, будто нас заперли в ловушке. Казалось, я должен
от чего-то спасаться.
— Зная ее мать, я думаю, что ты был недалек от истины, — с
неприязнью заметил Ник.
— Что ж, мать Дарлы и сейчас живет в том же доме, — нерешительно
проговорила Куинн. — Думаю, ты мог бы предпринять еще одну попытку,
если бы уговорил Дарлу навестить ее матушку в какой-нибудь из выходных,
только не в праздники.
— Я не желаю встречаться с ее матерью, — ответил Макс. — Это
не поможет. Ник щелкнул пальцами.
— Кинотеатр под открытым небом. В ту пору, когда я еще жил с
родителями, ты возвращался из кино с таким видом, будто узрел Господа.
— О да! — Макс улыбнулся сам себе. — Именно там мы впервые...
— Что? — спросил Ник.
— Не важно. — Улыбка Макса увяла. — Неужели ты всерьез
полагаешь, что если я затащу ее в кинотеатр...
— Он уже много лет закрыт, — напомнил Ник.
— ...то это поможет?
— Нет, — сказала Куинн. — Но Дарла, пожалуй, думает и об этом
— как ты видел в ней богиню тогда и как теперь смотришь по вечерам
телевизор. Она хочет удостовериться, что ее муж изменился, но будет рада,
если ты вновь начнешь ухаживать за ней, если станешь обращать на нее
внимание.
— Замечательно, — отозвался Макс.
— Я тебе уже говорил, — напомнил ему Ник. — В тот вечер,
когда она встретила тебя голая, тебе следовало отправить всех нас за пиццей.
— С чего это ты так задаешься? — осведомился Макс. — Твои
дела идут не лучше моих. — Он сердито посмотрел на Ника и Куинн и вновь
занялся звуковой системой.
— Макс прав. — Ник улыбнулся Куинн, и ее сердце забилось
чаще. — Может, ты и мне намекнешь?
— Нет.
— Очень жаль, что так получилось с розами, — сказал Ник. —
Позволь мне начать с новой страницы. Я хочу, чтобы ты вернулась. Может,
съездим в кинотеатр?
Да!
— подумала Куинн.
— Нет! — сказала она.
— Так чего же ты хочешь?
— Любви и верности.
Ник поморщился:
— Ты ждешь верности после того, как мы один раз переспали?
— Нет. Я жду верности после всех тех лет, что мы любили друг друга.
Но... — Ник хотел возразить, и она жестом руки заставила его
умолкнуть. — Но я готова удовлетвориться тем, что ты останешься со мной
на ночь. На всю ночь.
— Со мной трудно спать. Я брыкаюсь и сбрасываю на пол одеяла. Тебе это
не понравится.
— Как-нибудь привыкну. Просто пообещай мне остаться на ночь.
Ник бросил на нее скептический взгляд:
— И это все?
— Нет, только начало.
— Хорошо. — Ник отвел глаза. — Я останусь.
— Врешь.
— Конечно, вру, — с раздражением отозвался Ник. — Ты живешь с
Дарлой и отцом. Думаешь, мне захочется просыпаться под одной крышей с ними?
Спускаться на первый этаж и пить в их компании апельсиновый сок?
У дальнего конца сцены появился Дэ Эм и заговорил о чем-то с Эди. Его лицо
выразило испуг.
— Черт побери. — Куинн поднялась. Ник посмотрел на Эди и сказал:
— Все в порядке. Я с тобой. Идем.
Очень мило
, — подумала Куинн, двинувшись на выручку Эди. Особой
радости она не испытывала, но и огорчаться не спешила.
Глава 14
Увидев, как они приближаются, Бобби отпрянул. Эди сообщила, что больше всего
директор сердится из-за того, что они недостаточно крепко захлопывают дверь,
ведущую на автостоянку.
— Уже третью ночь она остается открытой, — пояснил Бобби, но было
ясно, что не это так смутило Эди. Она была бледна и на следующий вечер, в
четверг, когда к Куинн подошел Джессон и, оторвав ее от мыслей об Эди,
спросил звонящим от раздражения голосом:
— Какого черта она болтает с Брайаном?
Куинн огляделась и увидела, что Тея оживленно беседует поодаль с парнем,
который играл роль Золушкиного принца.
— Почему бы ей не поболтать с приятелем? — спросила она.
— Брайан — самый известный бабник во всей школе. — Джессон
уставился на Куинн так, будто во всем виновата она. — Зря вы взяли его
на эту роль. Зачем вам это понадобилось, мисс Маккензи?
— Я его не брала, — возразила Куинн и добавила, подсыпав соли ему
на рану: — Может, Брайан хочет пригласить Тею на прогулку?
— Какие еще прогулки? Ему нужно совсем другое.
— Откуда тебе знать? Оставь Тею в покое. Она имеет право выбрать себе
парня.
— Тея не станет гулять с кем попало. Ни за что.
— Не верю своим ушам. — Куинн швырнула сценарий на стол, чтобы
привлечь внимание Джессона. — Если ты так ревнуешь, почему же не
пригласишь ее сам?
Джессон пожал плечами.
— Тея — девушка серьезная. Ей захочется поговорить о Шекспире и тому
подобных вещах.
— Но и ты не дурак. — Куинн покачала головой. — Не понимаю тебя. Пойди и пригласи ее.
— Я уже пытался. — В голосе Джессона слышалась боль.
— И что же? — спросила Куинн.
Джессон вновь пожал плечами, напуская на себя равнодушный вид.
— Я предложил ей гулять вместе, чтобы люди не думали, будто бы я
влюблен в вас. А она сказала, что никто такого не подумает, но, мол, все
равно спасибо. — Он озабоченно посмотрел на Куинн. — Нет-нет, не
беспокойтесь, действительно никто так не думает. Я просто решил, что это
самый лучший способ... ну, понимаете... уговорить ее.
— Ты ошибся. Это самый худший способ. Иди и предложи Tee куда-нибудь
пойти вместе. И объясни, что хочешь с ней дружить.
— Не могу, — признался Джессон, и выражение его глаз показалось
Куинн знакомым. Внезапно она вспомнила: такой упрямый взгляд бывал у Макса и
Ника. Он означал всегда одно:
Не хочу даже слышать об этом
.
— Значит, не видать тебе Теи как своих ушей. Впрочем, не велика
беда, — с нарочитым оживлением проговорила Куинн.
— Кому же она достанется? — с вызовом осведомился Джессон.
Куинн облокотилась о стол.
— Вместо того чтобы плакаться мне в жилетку, ступай к Tee, назначь ей
свидание и будь честен. Ты нравишься ей. Она с удовольствием согласится. Тея
лишь не хочет, чтобы ты делал ей одолжение.
Джессон посмотрел на Тею, которая в это мгновение смеялась над какими-то
словами Брайана.
— Если я нравлюсь ей, зачем она якшается вот с этим?
— Потому что ты не обращаешь на нее внимания, а Tee когда-нибудь придет
пора заводить детишек. Больше мне нечего сказать по этому поводу. —
Куинн подняла с пола костюмерный чемоданчик. — Вот, отнеси ей это и
скажи, что отныне вы вдвоем отвечаете за реквизит.
— Шито белыми нитками.
— Это не беда. Иди.
Куинн взяла костыли и прислонилась к стене. Джессон шел по сцене с
чемоданчиком, хмурый и явно оробевший, и впервые за последнее время Куинн
перестала беспокоиться о Tee. Ну а если Тея отвергнет его за то, что он вел
себя как болван...
— А что ты сама делаешь, когда репетиции мешают твоим свиданиям? —
Ник швырнул на столик бухту кабеля.
— Размышляю о своей несчастной любви, — ответила Куинн, не глядя
на него. — Впрочем, теперь, когда у меня нет времени на личную жизнь, я
чувствую себя гораздо лучше. Прогресс налицо.
Ник стоял напротив нее — темный, зловещий и разгоряченный, — и Куинн
вдруг поняла, что ему доставляет удовольствие поддразнивать ее.
— Ладно, — сказал он. — Повторю еще раз. Я виноват перед
тобой.
Куинн вздернула подбородок.
— Это точно.
— Джессон тоже дал маху, — продолжал Ник, — и тем не менее ты
надеешься, что Тея его простит.
— Джессон не успел оскорбить Тею трижды.
— Между прочим, в третий раз я оказался на высоте. — Ник
приблизился, загородив собой сцену, и пульс Куинн участился. Она вжалась в
стену. — Может, я немножко ошибся с подбором музыки и поспешил с
пиццей, но не оскорбил тебя. Позволь напомнить, я заставил тебя кончить.
— Я притворялась, — солгала Куинн.
— Неправда. Под конец ты была мокрая, как освежающая салфетка.
— Спасибо на добром слове. Весьма романтическое сравнение. А теперь
проваливай.
— Тебе было хорошо со мной, — настаивал Ник.
— Да, недурно, — согласилась Куинн, избегая смотреть ему в глаза.
— Тебе было очень хорошо. — Ник уперся рукой в стену над ее
головой, и Куинн залилась краской оттого, что он стоит так близко. — Мы
можем попытаться вновь. Почему все удовольствие должно достаться Джессону и
Tee? He хочешь поговорить со мной о Шекспире?
— Ты не знаешь Шекспира, — съязвила Куинн.
—
Нет любви прощенья, коли она покорна всем ветрам
, —
продекламировал Ник. — Я всегда был верен себе. Но я не дурак. Отныне
никаких больше
Флитвуд Мэк
. А жаль: у них есть замечательные вещи.
Куинн озадаченно уставилась на него.
— Где ты вычитал этот сонет? Их что — уже публикуют в пособиях по
ремонту автомобилей?
— В колледже. Я отслужил в армии, чтобы заработать на обучение.
Основная дисциплина — предпринимательство, дополнительная — английская
литература. Очень помогает соблазнять женщин.
В гробу уютно и темно, но он
не место для лобзаний
. Разве не жаль умереть, так и не успев еще раз
насладиться друг другом?
— Как-нибудь переживу.
Ник наклонился еще ближе, почти прикасаясь щекой к ее лицу, и прошептал:
— Вернись ко мне, Куинн. Ты не пожалеешь, клянусь.
Его губы были так близко, что Куинн захотелось впиться в них — прямо здесь,
на сцене, на виду у всех.
— Нет. — Она так растерялась, что сама не ведала, что
говорит. — Отойди от меня. Люди смотрят.
— Черт с ними, — отозвался Ник, но Куинн отстранила его и
направилась к Эди, чувствуя себя совершенно разбитой.
— Ты в порядке? — спросила Эди. — От тебя так и пышет жаром.
— Пытаюсь вспомнить, почему отказала Нику. — Куинн тряхнула
головой. — У меня была какая-то веская причина.
— Из-за
Флитвуд Мэк
, — предположила Эди.
— Мне нравится
Флитвуд Мэк
, — возразила Куинн, но, хорошенько
приглядевшись к бледной, потерянной Эди, тут же забыла о своих
неурядицах. — Что с тобой? Ты заболела?
— Все в порядке, — заверила ее Эди. — Честное слово.
— Это все Дэ Эм, — заявила Куинн. — Что он натворил?
— Он получает жалобы от родителей.
Куинн нахмурилась:
— Из-за постановки? Этого не может быть. Мы...
— По поводу моего морального облика. — Эди побледнела еще больше.
— Твоего морального облика? — Вспомнив гаденькую улыбочку Бобби,
Куинн вскипела от ярости. Подлая крыса! — Родители здесь ни при чем.
Это все выдумки придурка Бобби. Не волнуйся, я все улажу. Завтра же утром
заставлю его пожалеть о том, что он вообще появился на свет.
— Он здесь? — спросила Куинн утром, перед началом занятий, и Грета
кивнула. Она выглядела усталой, и Куинн решила выяснить, в чем дело, но
прежде всего следовало расправиться с Бобби.
Она ворвалась в директорский кабинет.
— Роберт, ты слишком далеко зашел.
— Грета, где кофе? — крикнул Бобби, и из приемной послышался голос
секретарши:
— На углу моего стола.
— Так принеси его сюда, черт побери! — раздраженно потребовал Дэ
Эм.
Ах ты, подонок!
— Роберт, перестань изводить Грету, — сказала Куинн.
Секретарша принесла кофе и поставила перед Бобби.
— Неужели это так трудно? — спросил Бобби, но Грета с завидной
невозмутимостью пропустила его слова мимо ушей и удалилась. — Придется
ее уволить. — Бобби пригубил кофе и, поморщившись, добавил: — Холодный.
Как всегда.
— Роберт, ты слышишь меня?
Бобби отставил чашку.
— Пора ее выгнать, — сказал он, и Куинн вздрогнула.
— Кого? Грету?
— Нет, — ответил Бобби. — Хотя Грета тоже у меня на заметке.
Но я говорил об Эди. Таким, как она, не место в школе.
Куинн с трудом подавила желание закричать на него.
— Она преподает здесь уже тридцать лет, — сказала Куинн, овладев
собой. — Три года назад ей присвоили звание лучшего учителя штата.
Школьники боготворят Эди. Родители просят зачислить своих детей в ее
класс...
— Так было прежде, — перебил ее Бобби. — Теперь родители
слышать о ней не желают.
— Какую еще гадость ты подстроил? — осведомилась Куинн, заранее
зная ответ.
— Когда мне звонят родители, я обязан сообщать им правду. Я считаю, что
наши преподаватели должны иметь незапятнанную репутацию...
— Зачем тебе звонят родители? — Куинн облокотилась о стол, мечтая
об одном: хорошенько врезать по этой наглой морде. — Скажи честно, ты
ведь сам распустил эти слухи? Ты шепнул двум-трем людям, будто бы моральный
облик Эди оставляет желать лучшего, они начали чесать языками, а потом...
— Она лесбиянка, — отрезал Бобби. — Причем не скрывает этого.
Ее влияние дурно воздействует на школьников. Достаточно взглянуть на Тею
Холмс.
— Чем тебе не нравится Тея? — изумилась Куинн.
— Мне не нравятся ее черные одеяния и грубые башмаки.
— Ты шутишь, надеюсь? Подобной тупости я не ожидала даже от тебя. Тея
одевается в стиле
гранж
. Все ее сверстницы носят то же самое. И кстати,
имей в виду: распознать лесбиянку по обуви невозможно. — Куинн покачала
головой, внезапно ощутив такую ненависть к Бобби, что сама поразилась силе
своего чувства.
— Она представляет опасность для наших детей.
— Чем? — Голос Куинн дрогнул.
— Своим влиянием.
— Ну да, еще бы! Лесбиянство — крайне заразная болезнь. Вчера я пила
кока-колу в обществе Эди и мне вдруг нестерпимо захотелось переспать с
Дарлой.
— Тебя я ничем не оскорбил. — Бобби дал задний ход.
— Напротив. Ты оскорбил нас обоих. — Куинн вперила в Бобби
яростный взор. — А теперь послушай, жалкий червяк. Если вздумаешь
причинить Эди еще какую-нибудь неприятность, я начну против тебя войну и
заставлю пожалеть о том, что ты живешь на белом свете.
— Это угроза?
— Еще какая, черт побери! Лучшее, что я могу сделать для школы, —
это избавить ее от тебя раз и навсегда. И не думай, что мне это не под силу.
Если начнешь наезжать на меня, я перестану тебя обходить и пройду насквозь.
Оставь Эди в покое.
Куинн рывком повернулась и увидела Марджори Кантор. Та стояла в дверях,
замерев от удовольствия, — видимо, собиралась развеять скуку,
поделившись в учительской свежей новостью.
— Ты ничего не пропустила, Мардж? — осведомилась Куинн. —
Хочешь, повторю?
— Ну, знаешь! — отозвалась Марджори. — Я лишь хотела передать
Роберту опись учебников. — Она выпятила грудь и стала похожа на
ощипанного голубя. Марджори воплощала попранное достоинство и оскорбленную
невинность, однако глаза ее сверкали.
— Отлично. — Куинн посмотрела на Бобби, испуганного и
злобного. — Займись инвентаризацией, а преподавание оставь
профессионалам, таким, как Эди. Мы терпим тебя только потому, что ты не
вмешиваешься в наши дела, но если посмеешь ухудшить качество образования в
нашей школе, выгнав лучшего учителя, мы предпримем встречные меры.
Она прошла мимо Марджори в приемную. Грета сидела над клавиатурой машинки,
покачивая головой.
— Как ты его терпишь? — спросила Куинн.
— А кто сказал, что я терплю? — Грета продолжала печатать.
До конца дня Дэ Эм не высовывал носа из своей норы, и все же к девяти вечера
Куинн окончательно вымоталась — морально и физически. К тому же сегодня она
первый день ходила без костылей, и колено вновь разболелось. Куинн села на
краешек складного
...Поділитися у соцмережах
