Жанр: Любовные романы
Звездная пыль
...го, причиной
смерти стала аневризма. Ничто не убивает так быстро. Ничто не обрывает жизнь
здорового человека настолько
стремительно, если, конечно, не считать заряженного ружья, вложенного дулом в
рот.
В Лос-Анджелес прилетели все: Мэгги, семейство Уэбстер, их дочь Кендис с
мужем. О смерти Люка им сообщила Фиона.
Мэдисон, Тайлер и Мэгги приехали в дом Тессы. Там их встретили Фиона, Аарон
Цукер и Родди Фенстервальд.
- Где Тесса? - сразу же спросила Мэгги, как только увидела небольшую группу
вокруг кофейного столика в гостиной.
- В спальне. Она не хочет выходить и никого к себе не пускает, - ответила ей
Фиона.
- Ты хочешь сказать, что с момента смерти Люка ее никто не видел?
- Только я, - сказала Фиона. - Вчера вечером она назвала в больнице мою
фамилию. Они позвонили мне, я заехала за
ней и привезла сюда. Как только мы вошли в дом, она бегом поднялась по лестнице
и заперлась у себя в спальне. Тесса не
отвечает на звонки и ничего не ест. Я пыталась подслушивать под дверью - ничего.
Ни звука, ни шороха, ни рыданий. Что
бы я ни говорила, она не отзывается. Даже не сказала, чтобы я ушла.
- Мне кажется, мы должны взломать дверь, - вмешался в разговор Родди. - Так
не может больше продолжаться.
- Фиона, - спросила Мэгги, - как Тесса выглядела, когда ты приехала в
больницу?
- Она была в шоке. Тесса молчала, не плакала, едва дышала. Я даже сомневаюсь,
что она понимала, кто именно везет ее
домой. Полагаю, она вспомнила обо мне только потому, что наверняка знала, где
меня найти. Я ждала их в "Ле Дом".
- А что сказали доктора? - Мэгги все старалась досконально во всем
разобраться.
- У Люка была аневризма мозга. - Фиона уже рассказывала об этом Родди и
Аарону. - Некоторые рождаются с таким
дефектом, который потом неожиданно дает о себе знать. Можно умереть в любой
момент или прожить до глубокой старости,
как повезет. Это что-то вроде мешка на кровеносном сосуде. Если этот мешок
прорывается, то человек немедленно умирает.
В больнице уже сделали вскрытие. Патологоанатом позвонил мне сегодня утром и
рассказал все это.
- Значит, Тесса до сих пор не знает, почему умер Люк, - негромко заметила
Мэгги.
- Я согласен с Родди, - подал голос Аарон. - Надо что-то делать. Можно как-то
открыть дверь снаружи?
- Дайте я все-таки попробую уговорить ее, - попросила Мэгги. - Я ее
единственная родственница.
- Ты права, - поддержала девушку Фиона. - Мне пойти с тобой?
- Да, Фиона, пожалуйста. Тебе придется показать мне дорогу, я в этом доме
впервые.
Пока они поднимались по лестнице, женщина рассматривала Мэгги и удивлялась ее
неизвестно откуда взявшейся
решительности и спокойствию. Она больше не ребенок, подумала Фиона, но сколько
же ей лет? Ведь наверняка не больше
семнадцати?
- Не представляю, как она будет без него жить.
- Я тоже не представляю, - тихим эхом отозвалась Мэгги.
Они подошли к спальне Тессы, и Мэгги постучала. Ответа не последовало, и
тогда она заговорила достаточно громко,
чтобы сестра услышала ее:
- Тесса, это я, Мэгги. Я приехала ради тебя. Прошу тебя, открой мне. Ты не
можешь сидеть там одна. Я твоя сестра,
Тесса, я тоже люблю Люка. Я любила его сколько себя помню. Он держал меня за
руку на похоронах наших родителей. Ты
помнишь, Тесса? Ты стояла с одной стороны, он с другой. Я все еще думаю об этом.
Он ни на минуту не оставлял меня одну,
он не давал мне возможности испугаться. Я знаю, что он позаботился обо мне, хотя
мне было всего пять лет. Люку не
понравилось бы, что тебя оставили одну в такую минуту. Прошу тебя, Тесса,
позволь мне войти.
- Мэгги? Ты одна?
- Со мной Фиона, но она сразу же уйдет, если ты этого захочешь.
Дверь распахнулась, и они увидели Тессу все еще в том самом белом льняном
костюме. Она не плакала, выглядела очень
собранной, только глаза казались мертвыми, словно бездонные озера на
побледневшем лице.
- Мэгги, - произнесла она без всякого выражения, ничуть не удивившись
присутствию сестры в доме. - Мэгги, ты
слышала, что случилось с Люком?
- Да, Тесса, вот поэтому я здесь. Я могу войти?
- Что-то случилось с Люком, Мэгги.
- Я знаю, Тесса. Пожалуйста, впусти нас. Нам всем не помешает выпить по чашке
чаю и съесть что-нибудь. - Мэгги и
Фиона вошли в спальню, аккуратно переступив через дюжину рубиновых колье, серег
и браслетов, валявшихся на ковре там,
где их уронила Тесса.
- Чашка чая, - автоматически повторила Тесса.
- Да, и что-нибудь поесть.
- О, простите, я забыла. Который теперь час? Я позвоню на кухню. Откуда ты
приехала, Мэгги? - Тесса говорила, как
автомат. Из ее голоса исчезли эмоции. Он не был удивленным. Он не был печальным.
Он был никаким.
- Из дома, Тесса. Тайлер и Мэдисон сидят внизу в гостиной, там же Аарон и
Родди.
- Как много людей, - медленно произнесла она. - И ты здесь тоже, Фиона. Они
все знают, что случилось с Люком?
- Да, Тесса. Они знают. Все приехали, чтобы побыть с тобой.
- Что они могут для меня сделать?
- Они хотят просто быть с тобой рядом. Мы любим тебя, Тесса, - сказала Фиона.
- Побыть со мной? Ты думаешь, это мне поможет? - равнодушно спросила Тесса.
- Немного, но поможет. Это лучше, чем быть одной.
- О нет, Фиона, это совершенно одно и то же. Я все равно одна. Теперь уже
навсегда.
Только после поминальной службы Тесса начала как-то принимать то, что Люка
больше нет. В течение следующих пяти
дней, несмотря на все усилия Фионы и Мэгги, она не выходила из своей комнаты и
плакала, плакала, не переставая. Она
забывалась тяжелым сном на несколько часов, просыпалась, понимала, что все это
не ночной кошмар, и снова плакала. Чтото
ела, что-то пила. Все было как в тумане. Люк, ее первая и единственная
любовь, умер. Вместе с ним рухнула и ее защита,
ее безопасность, ей незачем было больше жить, но и умереть Тесса не могла. Она
была приговорена к жизни, приговорена к
опасности. Неожиданно мозг Тессы снова заработал. Она перестала плакать. Мрачное
осознание действительности пришло
на смену безутешным рыданиям.
Ей придется научиться жить без Люка, раз она все еще жива. Ей следует
держаться. Она искала в единственном известном
ей направлении и сделала первый шаг, позвонив Аарону Цукеру. Тесса пригласила
его зайти.
- Мне нужна работа, Аарон. Через неделю.
- Тесса, Тесса, что за сумасшедшая идея пришла тебе в голову?
- Я должна уехать на съемки, Аарон, как можно дальше от Лос-Анджелеса. У меня
просто не должно оставаться времени
на то, чтобы думать и чувствовать. Если я не буду сниматься, как я буду жить?
Работа - это единственное, что у меня
осталось.
- А как насчет Мэгги? Она хочет приехать сюда и жить с тобой. Она может
закончить школу и здесь. Девочке правда
этого хочется, Тесса. Она так надеется, что ты позволишь ей остаться. Она станет
для тебя таким утешением.
- Ах, Аарон, Аарон, Мэгги такая лапочка, но она даже не представляет, каким
кошмаром это все обернется. Возможно,
она готова пожертвовать ради меня чем угодно, но я не могу этого допустить. Этот
год определит всю ее жизнь. Мэгги
должна закончить школу там, где она с таким трудом добилась успеха и стала
лидером.
- Я не так уж в этом уверен.
- Все. Хватит. Никто не станет для меня "утешением". От меня осталась только
актриса, хорошо знающая свое дело.
Лишь она живет и действует. Я собираюсь сниматься, а твое дело найти мне работу.
Место Мэгги в школе. Неужели ты и в
самом деле думал, что я буду таскать за собой по стране семнадцатилетнюю девушку
исключительно ради собственного
благополучия? Это несправедливо по отношению к ней. Мне стыдно за тебя, Аарон,
если ты не понимаешь таких простых
вещей! Мэгги мне очень помогла, но теперь пришло время ей заняться своей
собственной жизнью.
- Но почему она не может жить с тобой? - настаивал Аарон. - Почему Мэгги не
может пропустить год? Тесса, ведь
она единственная твоя родственница.
- Нет, нет и нет, Аарон, - Тесса резко оборвала разговор. Теперь, когда
первый приступ горя прошел, она поняла, что
может рассказать Мэгги всю правду, открыто назвать ее дочерью и взять своего
единственного ребенка к себе, но это
причинит боль Мэгги. Тесса должна была признать, что ей отчаянно хочется
позволить себе вдохнуть молодость Мэгги, ее
силу, ее отвагу, обнять ее. Пусть Мэгги станет сильной ради матери. А Тесса
уцепится за нее. Какое противное слово -
"уцепится". Нет, так нельзя. Тесса должна сама стать сильнее. Пусть пройдет
время, ее горе немного утихнет, и совсем
другой предстанет она перед своей дочерью.
- Мэгги завтра же вернется назад, - объявила Тесса, собирая в кулак все свое
мужество. - Я позвоню Мэдисон и обо
всем договорюсь. Девочка и так слишком много пропустила.
- Я скажу Мэгги об этом, - грустно ответил Аарон. - Она будет чувствовать
себя так, словно бросила тебя в беде.
Тесса продолжала, как будто не слышала его слов:
- А ты, Аарон, должен за неделю найти мне подходящий сценарий. Если не
найдется подходящего, бери любой.
Качество фильма меня не волнует. Через неделю я буду готова вылететь в любую
точку земного шара. И не начинай снова
спорить со мной. Мне все равно, кто и что об этом думает. Меня не интересует
даже твое мнение, Аарон. Если я не начну
сниматься как можно скорее, я вообще не вернусь в кино. Люк этого не захотел бы.
Помнишь, Аарон, как он мной гордился?
21
Нет, больше она этого не вынесет, сказала себе Мэдисон Уэбстер, сидя за
письменным столом в своей спальне,
прислушиваясь к тому, как Мэгги, громко стуча каблуками, мчится вниз по
лестнице. Последний школьный год оказался
просто ужасным. Ничего, еще немного, и эта... эта крестьянка уберется из ее
дома. Больше нет нужды притворяться и ради
денег давать этой девчонке крышу над головой. Будь ее воля, Мэгги ни секунды
больше не осталась бы здесь, но ради
приличия придется дождаться выпускного бала.
Свои личные вложения Мэдисон не трогала последние тринадцать лет. Счет был
солидным. Инстинкт вовремя подсказал
ей продать все акции до обвала на бирже в 1987 году. И все же накопленные ею
деньги, собранные за счет экономии в
домашнем хозяйстве, казались теперь каплей в море по сравнению с двадцатью
миллионами, которые по завещанию Люка
достались Тайлеру.
Дела фирмы были в полном порядке. Согласно последней воле Люка шесть ведущих
исполнительных директоров
получали по десять миллионов долларов при условии, что они будут работать в
компании следующие десять лет. Возглавил
компанию Лен Джоунс, который был его помощником все эти долгие годы. Семьдесят
миллионов долларов были выделены
на различные благотворительные проекты, а все остальное Люк завещал Тессе, не
считая тех двадцати миллионов, которые
он оставил Мэгги. Этими деньгами будет распоряжаться трастовый фонд, пока Мэгги
не исполнится тридцать пять. Одним из
доверителей стала Тесса, а другим - адвокат Люка.
Если Люк с такой легкостью раздал сто сорок миллионов долларов, то сколько же
досталось Тессе, гадала Мэдисон. Но
сколько бы денег ни было, Мэдисон никогда не станет ничего менять.
Было только одно, на что Мэдисон разрешила себе потратить деньги. Она
собиралась полностью переделать те комнаты,
где жила Мэгги, чтобы стереть все следы ее пребывания в доме. Как только эта
высокая, слишком яркая девица с ее
вульгарной огромной грудью уедет в колледж, гостевые апартаменты станут личным
кабинетом Мэдисон. Отсюда она будет
управлять их состоянием, тем более что у Тайлера нет ни навыка, ни интереса к
практическим делам. Ему можно доверить
покупку нескольких жеребцов, если менеджеры одобрят цену, но у Мэдисон были свои
идеи насчет того, как преобразовать
их коневодческую ферму в доходное предприятие. До получения денег Люка она не
могла привести эти планы в исполнение.
Что же касается Мэгги, теперь она будет жить с сестрой. Пусть ради
разнообразия Тесса сама попытается с ней сладить!
Пусть-ка попытается заставить ее надеть лифчик!
Должно быть, Мэгги станет проводить каникулы со своими друзьями, как это
делает Барни. Мэдисон его в этом очень
поощряет. Единственный сын Уэбстеров не появлялся дома почти год. Лето он провел
на ранчо в Неваде у своего друга, а
Рождество и День благодарения, соответственно, в Бостоне и Филадельфии. Он был
таким популярным, что его из рук вон
плохие оценки не имели никакого значения. Главное, чтобы он обзавелся друзьями.
Именно на это Мэдисон и рассчитывала,
отправляя его в "Эндовер", когда ему было всего двенадцать лет.
Тайлер считал, что Люк оставил им деньги в благодарность за то, что они взяли
к себе Мэгги. Возможно, муж был прав,
но, господь свидетель, Мэдисон их заслужила. По справедливости он должен был
оставить им больше, чем Мэгги. Все-таки
Тайлер его сводный брат, а Мэгги всего лишь сестра его жены. Но справедливость
никогда не была сильной стороной Люка
Блейка. Вот Мэдисон всегда была справедлива. Разве она не собирается устроить
праздник в честь восемнадцатилетия Мэгги
и в честь окончания ею школы? Ведь Люк никогда об этом не узнает, и она могла бы
уклониться от этой неприятной
обязанности.
Хотя уже темнело, Мэгги все же прошла до конюшен и уселась там на забор,
окружавший тренировочный круг. Был
теплый весенний вечер. Пятница. До окончания школы оставалась всего неделя.
Лошади стояли в своих стойлах, конюхи уже
отправились по домам, так что Мэгги была совсем одна. Она с удивлением поймала
себя на том, что со странной ностальгией
смотрит на это место, хотя в детстве она испытывала здесь страх и унижение. И
все же ей хотелось как можно быстрее уехать
в колледж и покинуть дом, который никогда не был для нее родным. Какое счастье
не видеть больше безмозглого Тайлера и
эту ледышку Мэдисон. Мэгги не сомневалась, что Мэдисон ее не любит и никогда не
любила. Она уже привыкла к этому
болезненному ощущению.
Нет, Мэгги тосковала не по этому дому, где ее едва терпели. Чувство потери
касалось только времени, проведенного
вместе с Барни, ее верным защитником. А Барни забыл ее, исчез в мире своих новых
приятелей и веселых каникул. Ей так и
не удалось удивить его тем, как хорошо она теперь ездит верхом. Годами у них не
было возможности просто поговорить
наедине. Когда Барни приезжал домой, он был слишком занят. У него едва хватало
времени кинуть ей "привет" и бежать
дальше.
Да к чертям собачьим этого Барни! Ему еще только семнадцать с половиной, а ей
через неделю исполнится восемнадцать.
Взрослой женщине нечего обращать внимание на мальчишку, которому еще расти и
расти.
Она учится лучше всех в классе, она популярна в школе, она редактор школьной
газеты и президент дискуссионного
клуба, она отлично владеет компьютером, ее приняли в университет в Мичигане и в
университет Смита и Вассара. И она
отправится в Мичиган. Там гарантированы встречи с мужчинами, настоящими
взрослыми мужчинами. Смешно, в школе
"Элм Кантри" их не было даже среди преподавателей. Скромный опыт общения Мэгги с
противоположным полом
ограничивался братьями ее одноклассниц, и ни один из них не возбуждал ее так,
как ее любимое седло.
Вот когда она приедет в Мичиган, то выждет недельку для приличия, а потом
немедленно отправится в консультацию и
попросит подобрать ей влагалищный колпачок, чтобы быть готовой к любым
неожиданностям. Пить противозачаточные
таблетки она не собиралась - это вредно.
Мэгги ни минуты не сомневалась, что встретит своего парня в первый же год
учебы. Просто невозможно, чтобы столь
зрелая, жаждущая секса девица, какой она была, не встретила парня. И неважно,
если первый опыт окажется ошибкой. Мэгги
хотелось влюбиться, потом разлюбить, потом снова влюбиться. Четыре года
непрерывных любовных приключений - разве
не в этом смысл высшего образования? Она собиралась хорошо учиться, чтобы ее не
выгнали из колледжа, но главным
предметом для изучения станет, несомненно, страсть.
Закончив колледж, она отправится в Нью-Йорк, найдет себе какую-нибудь
потрясающую работу и еще пять лет отдаст
любовным интрижкам. Только после этого она задумается о замужестве. Больше всего
на свете Мэгги хотелось иметь свою
собственную семью, потому что ей было так тяжело расти сиротой. Ну уж если она
выйдет замуж, решительно подумала
Мэгги, то точно будет сидеть дома и проводить время со своими детьми. Именно так
вела себя ее мама, Мэгги не забыла об
этом, хотя воспоминания были смутными и отрывочными. Мэгги даже стало нехорошо
от охватившего ее желания делать
что-нибудь и чувствовать. Она хотела получить все!
Она провела в этой скучной стране глупых лошадников большую часть своей
жизни. И если какая-нибудь женщина и
нуждалась в освобождении, то этой женщиной была она, Мэгги Хорват. Перед ней
открывался огромный, завораживающий
мир. Она произведет фурор, она это чувствует. Мэгги казалась себе исполненной
решимости, такой же целеустремленной,
могущественной, неукротимой, как сверкающий на солнце клинок. Мэгги Хорват
готова ступить на свой усыпанный
звездами путь.
- Привет, - раздался у нее за спиной негромкий голос.
Мэгги едва не свалилась с забора от неожиданности, но ее удержала пара
мускулистых рук, обхвативших ее за талию.
- Ничего не говори, это я, Барни, - торопливо прошептал ей на ухо Уэбстермладший,
легко снял ее с загородки и
поставил перед собой.
- Что ты здесь делаешь? Ты должен приехать из школы только на следующей
неделе. Что случилось? Почему ты
говоришь шепотом?
- Меня исключили.
- Черт побери! За что?
- Мы устроили вечеринку с выпивкой. За спиртным отправился я. Меня и повязали
прямо у дверей комнаты, где ждали
остальные.
- Ох, Барни, ты просто осел! Ты идиот, ты испортил себе жизнь! Что случилось
с остальными?
- Они сказали, что ни о чем не знали, мол, это я приготовил им сюрприз.
- Милые ребятки.
- С чего бы им признаваться? Ведь не их застукали на месте преступления. Я бы
поступил точно так же. Так что меня
вышибли за год до окончания школы.
- И как ты сюда добрался?
- На мотоцикле. Я купил подержанный "Харлей", отремонтировал его, и он теперь
бегает лучше нового. Мотоциклы -
это моя слабость, и я в них так хорошо разбираюсь, что ты просто не поверишь.
- А что скажут мамаша и папаша Уэбстер?
- Вот с ними наверняка возникнут проблемы. Пойдем в каморку, где висит сбруя,
и придумаем, что им наврать.
- Барни, ты мечтатель. Им все сообщат из школы. Куда легче сбежать из тюрьмы
Алькатрас.
- А там и есть Алькатрас.
- А мне казалось, что тебе нравится в школе.
- Ничего подобного. У меня нет никаких способностей к учебе, но я
первоклассный механик. Я обзавелся множеством
друзей, но они так стараются быть похожими на своих отцов. Это все не по мне. Я
хочу работать руками, владеть мастерской
по ремонту мотоциклов. Вот моя мечта. Только родителям я не могу об этом
сказать. Они мне не позволят. Сын-работяга в
семье Уэбстер? Они заставят меня кончить какой-нибудь колледж, пусть и
третьеразрядный, даже если для этого им придется
кого-нибудь подкупить.
Барни открыл дверь в комнату, зажег свет, впустил Мэгги и закрыл дверь.
- Фу! Наконец-то добрался. Я-то представлял, что увижу, как ты все еще
пытаешься научиться ездить верхом. Первым
делом пришел на конюшню.
- Ха! Я могу справиться с любой лошадью в этом округе.
- Неужели?
- Представь себе.
Они стояли и смотрели друг на друга, не в силах сдержать радость от
неожиданной встречи. Мэгги подумала, что никогда
в жизни не была еще так рада видеть человека. Казалось, время остановилось, пока
они разглядывали друг друга. Барни
очень вырос, он был выше шести футов, его белокурые волосы растрепал ветер, и
пряди упали ему на лоб. Лицо у него
загорело и из милого мальчишеского превратилось в лицо почти взрослого мужчины.
Черты уже определились, но еще будут
меняться. Только нагловатая улыбка и россыпь веснушек напоминали мальчика,
которого Мэгги знала с пятилетнего
возраста.
- Держу пари, что ты по-прежнему плохо держишься в седле, - нарушил
затянувшееся молчание Барни. - И мне снова
придется тебя выручать.
- На что поспорим? - бросила ему вызов Мэгги.
- На поцелуй.
- Что же это за пари? Если я плохо езжу верхом, то я целую тебя. Если я
хорошо это делаю, то ты целуешь меня, так, что
ли? И так, и так - тебе приз! Нет уж, спасибо.
- Ладно, не надо пари. Я тебе верю. Кстати, а ты знаешь, в какую красотку ты
превратилась?
- Разумеется.
- А вот я этого не знал. - Барни осторожно прикоснулся ладонями к лицу Мэгги
и поцеловал ее в губы. Это был долгий,
жадный поцелуй. Она широко открыла глаза от удивления и ответила на его поцелуй
с такой же жадностью. Комната
закружилась вокруг нее, стремена, седла, шапочки, ряды отполированных до блеска
сапог, дюжины фотографий лошадей -
все завертелось водоворотом. Мэгги пошатнулась. Барни удержал ее.
- Тебе понравилось?
- Да, и я хочу еще. Идем сюда, на диван.
- Мэгги, мы ведь не родственники, верно?
- Даже не дальние. Мы просто старые друзья.
- О господи, - простонал Барни, - ты просто сноп шибательная и такая
взрослая! Где я был раньше?
- Ты был слишком занят, чтобы обратить на мен внимание.
- Я дурак!
- Да, не слишком умен, заткнись. - Мэгги потянулась к нему, раскрывая жадные,
зовущие губы. Она дрожала от
наслаждения, пока язык Барни ласкал ее рот. Она запустила пальцы ему в волосы,
чтобы прижать ближе, покрывала
поцелуями все его лицо, вдыхая незнакомый запах его кожи, ощущая ее
восхитительную грубость. Резким движением она
перевернула его на спину, чтобы целовать его шею, лоб, уши, отвечать на его
поцелуи. О, Барни был мужчиной, мужчиной и
незнакомцем, которого она никогда не знала и никогда не понимала. Она любила
его, мелькнула вдруг в затуманенном
сознании Мэгги, любила так, как могла любить мужчину.
- Я хочу потрогать твои груди, - прошептал Барни у самых ее губ. Мэгги тут же
рванула пуговицы на блузке и
распахнула ее. Она задохнулась от наслаждения, которое доставило ей его
прикосновение, нежное и твердое. Ласки Барни
открывали перед ней новый мир. Она лежала под ним, прижимаясь к нему всем телом,
а он сосал ее соски, терся о ее лобок
твердым пенисом. Спустя секунду оба кончили, совершенно одетые. Мэгги
задохнулась, а Барни сдавленно застонал.
Слишком потрясенные, чтобы произнести хоть слово, изумленные, не в состоянии
даже пошевелиться, они крепко
обнимали друг друга. Барни ослабел от неожиданного яростного оргазма, и Мэгги
чувствовала слабость от полученного
наслаждения, незнакомого ей раньше.
- А мы ведь даже не дошли до конца, - наконец произнес Барни.
- Неужели?
- Конечно.
- Я никогда этого не делала, - призналась Мэгги. - А ты?
- Было, но не так чтобы часто. Ты такая... быстрая.
- Это хорошо?
- Замечательно. О Мэгги, я должен это повторить.
- Я тоже этого хочу.
- Прикоснись ко мне, Мэгги, дотронься до меня. Я всегда любил тебя.
- Я знаю.
- Ты можешь снять джинсы?
- Ладно. Но ничего такого себе не позволяй.
- Обещаю.
Они мгновенно разделись догола и целовали, ласкали, покусывали друг друга,
изучали тела друг друга, изо всех сил
стараясь удержаться от того, чего им обоим отчаянно хотелось. Но, сходя с ума от
любопытства, они все же дали волю
рукам, и нетерпеливые, жадные пальцы пустились в любовное путешествие. Скоро,
слишком скоро волна наслаждения снова
вознесла их к темнеющим небесам. Им обоим не суждено забыть этот весенний вечер.
Мэгги вернулась в свою комнату по черной лестнице, а Барни устроился на
ночлег в комнате с упряжью. Девушке как-то
удалось привести себя в порядок на тот случай, если она встретит кого-нибудь по
дороге. Но ее никто не увидел. Придя к
себе, Мэгги повела носом и сразу сообразила, что первым делом ей следует принять
душ. Острый запах окутал ее всю. Руки,
джинсы, даже ее волосы восхитительно пахли Барни. Если бы не вероятность того,
что в любой момент к ней могут
постучать и поинтересоваться, почему ее не было за ужином, Мэгги бы так и
наслаждалась этим смешением их запахов. Но
следовало поторопиться.
После душа Мэгги надела чистую пижаму и легла в постель. Теперь на вопрос
любопытной горничной она могла смело
ответить, что почувствовала себя плохо и поэтому не спустилась к ужину. Она
выключила свет, откинулась на подушки и
стала вспоминать то, что с ней случилось.
Сначала Мэгги могла думать только о Барни. Его член, как он восстает из
гнезда белокурых волос, властный,
требовательный - просто мурашки по коже. Если бы Барни попросил ее отдаться ему,
Мэгги бы не устояла. Ей так хотелось
этого прямо сейчас, что пришлось довести себя до оргазма, прежде чем она смогла
спокойно думать о чем-то еще.
Барни только семнадцать с половиной, рассуждала Мэгги, вновь обретя
способность спокойно дышать и спокойно
обдумывать ситуацию. Этот мужчина-мальчик, еще не повзрослевший, обладал
пугающей способностью заставлять ее
совершать безумные поступки, и все из-за его члена.
Нет. Если она еще раз встретится с Барни в комнате с упряжью, она отдастся
ему. Завтра он наверняка усядется на свой
мотоцикл и отправится покупать презервативы, потом станет уговаривать ее, что
секс совершенно безопасен, и она не
сможет сопротивляться, потому что отчаянно его хочет. Нет!
Мэгги испугалась. Она становится совершенно беспомощной, когда лежит в его
объятиях, целует его, вдыхает его запах.
Ей никогда больше не удастся остановиться, как в этот раз. Барни, дорогой
прекрасный Барни, нет! Теперь она знала о сексе
в десять раз больше, чем несколько часов назад, и понимала, что его член,
упругий, твердый член лишает ее здравого смысла.
А она этого не желает.
Она не должна идти к нему. Слишком многое против этого, мрачно напомнила себе
Мэгги. Они не могут позволить себе
пуститься в сексуальную авантюру, сжигающую их обоих. Мэгги знала не много, но
ощущала, что они стоят на самом
краешке того чувства, которое называют одержимостью.
Они не были родственниками, ни близкими, ни дальними. Но этот новый,
незнакомый Барни буквально завораживал ее.
Они пойдут на все, чтобы быть вместе, однажды их обнаружат и накажут. Мэдисон и
Тайлер. Нет, никогда!
Она собирается в колледж, а его выгнали из школы, и он не намерен туда
возвращаться. Ее ожидают годы любовных
приключений, а его ам
...Закладка в соц.сетях
