Жанр: Любовные романы
Весенняя коллекция
...е-таки опомниться. Но руки у Эйдена
были большие и мягкие, надежные. У него замечательные пальцы. Ей захотелось
взять его руки в свои. Джастин взяла со стола очки Эйдена и посмотрела в
них, но ничего разглядеть не могла — все расплывалось. Значит, настоящие.
Она положила очки обратно и вдруг подумала, какой у него беззащитный вид.
Беззащитный, добрый, несет с собой тепло и горячую воду... Кто осудит ее за
то, что она его наняла?
— Бифштекс я могу приготовить прямо здесь, — предложила она,
сообщая о том, что пришло ей в голову несколько секунд назад. —
Конфорки пока что работают, а бифштексы у меня есть. В буфете — бутылка
джина. А еще — вермут и даже... — Она судорожно пыталась придумать что-
нибудь еще.
— Даже?
— Даже маринованные луковки для коктейля. Могу сделать
Гибсон
. У меня
прирожденный талант к коктейлям.
— За
Гибсон
я все отдам.
— Значит, решено? — спросила Джастин с видом гостеприимной
хозяйки. Эйдену Хендерсону предстояло попробовать единственное блюдо,
которое она умела готовить. А детали контракта они обговорят позже.
6
Мы только вошли в вестибюль, который был словно пропитан ароматом сигар и
дорогого одеколона, и я сразу же поняла, чем здесь пахнет.
Плаза-Атене
—
один из самых роскошных пятизвездочных отелей мира, но притягивает он отнюдь
не только состоятельных калек, которые раскатывали в своих инвалидных
колясках по всему холлу.
Я совершенно уверена, что год назад, когда я была в Париже и жила за углом,
в далеко не столь роскошном
Ла Тремуаль
, типы здесь собирались те же.
Этакие плейбои-космополиты, явно неженатые, которые сидят в холле, что-то
пьют, посылают какие-то факсы, куда-то звонят, а на самом деле поджидают
компашки вроде нашей.
Плаза
расположена на авеню Монтень, как раз напротив
Диора
, рядом полно других домов моды, так что это отменный наблюдательный
пункт — все новенькие манекенщицы непременно оказываются здесь.
— Детки, за мной! — сурово сказала я своим подопечным, и мы
отправились на регистрацию. В Париже я бывала — ездила ознакомиться с
французскими агентствами, но в роли опекунши выступаю впервые. Тут-то мне и
удалось проявить свои недюжинные способности. Даже не поворачивая головы, я
поняла, что мы стали событием дня. Оно и понятно: разве можно отвести взгляд
от трех высоченных девок в обтягивающих брюках и тяжеленных армейских
ботинках — их все манекенщицы носят зимой.
Наконец мы добрались в сопровождении изголодавшихся по чаевым посыльных,
тащивших багаж, до третьего этажа, где и располагались наши номера. Я
сначала проводила в их апартаменты девушек, а уж потом отправилась к себе.
Только Джордан сохраняла невозмутимость, обе другие же резвились, как
щенята, — распахивали дверцы шкафов, восхищались букетами цветов,
вазами с фруктами, запотевшими бутылками шампанского в ведерках со льдом,
щупали расшитые атласные покрывала, а чертов Майк Аарон запечатлевал все это
для
Цинга
.
Следует признать, ведет он себя безупречно. Работает спокойно и ненавязчиво,
и девушки уже не замечают его присутствия. Они забыли, что про них снимают
эпический репортаж, и ведут себя так, будто и не существует его постоянно
нацеленного на них объектива. А мне хватает волнений и без этого стеклянного
глаза, который ловит тебя в самые неподходящие моменты.
— Репортаж совсем не про меня, — заявила я ему еще в аэропорту
Кеннеди, — а про девочек. Так что держитесь от меня подальше, Аарон.
Терпеть не могу, когда меня фотографируют.
Он взглянул на меня с тем выражением лица, которое, по-видимому, должно
указывать на глубокую обиду.
Черт возьми
, — думала я, вспоминая,
каким он был в школе. Честно говоря, он превратился из стройного, высокого и
чертовски хорошенького юноши в еще более красивого мужчину. Темные волосы,
темные глаза... лицо из моих девичьих снов... Счастье, что у меня уже
выработался иммунитет. Так что я не позволю собой командовать! А то эти
великие
фотографы ведут себя так, словно они здесь цари и боги.
— Макси мне сказала, — возразил Майк, — что Джастин — тоже
мой персонаж. Джастин осталась в Нью-Йорке, так что выбора у меня нет, ты за
нее, детка. Слушай, а почему ты стесняешься объектива? Стоп! Понял! Это ты
из-за носа, да?
Он схватил меня за руки и развернул лицом к свету, после чего стал меня
внимательнейшим образом изучать. Я чувствовала себя выставленной на продажу
подделкой, только вот подделкой чего? Казалось, он говорил мне всем своим
видом:
Не путайся под ногами, здесь я решаю, а не ты
.
— Со шнобелем все в порядке, — наконец соизволил успокоить меня
он. Я так оскорбилась за свой нос, что даже не успела ничего возразить, а он
продолжал как ни в чем не бывало:
— У половины итальянских аристократок точно такие же, — заявил он.
А то я не знаю! — Американские женщины ничего не понимают в носах. Я
тебе все это объясню, когда у меня выдастся свободная минутка. Может, тебе и
стоит сбросить килограмм-другой, детка, но меня лично привлекают женщины с
пышными формами. И, кроме того, ты совсем не похожа на этих девочек-моделей.
Ты будешь являть собой контраст между моделями и обычными людьми, так что
читательницы будут соотносить себя с тобой.
После чего этот наглец одарил меня своей беспроигрышной улыбкой, словно
намереваясь поразить меня, простую смертную, чтобы я не успела возмутиться и
покорно приняла свою участь — быть Такой же, Как Все. Улыбнись он мне так
лет сто назад, когда я была юной идиоткой, я бы рухнула без сознания...
Прямо ему в объятия. Я была тогда не из тех, кто упускает представившуюся
возможность.
Но теперь я другая — годы пролетели, страсти улеглись.
— Джастин много лет была моделью, Суперигра, — ответила я как
можно сдержаннее. — Я — простая служащая, так что правила меняются.
—
Суперигра
? Меня так никто не называл со школы.
— Аарон-Суперигра, гордость школы имени Авраама Линкольна, —
хмыкнула я и послала ему одну из своих убийственных улыбочек. — Всегда
готовый к победе! Я помню, как вы проиграли
Эразмусу
. И все из-за тебя. Ты
лично продул. Помнишь последний решающий бросок? Какой был мяч! И не долетел-
то всего немного. Не повезло, а, Суперигра? Или нервы сдали?
— Ну ты и стерва!
— Одно очко и проиграли тогда. Поздравляю! Так что оставь-ка мое лицо в
покое.
И он таки оставил его в покое. Во всяком случае, улыбку свою на мне больше
не испытывал, а если я и попадала в кадр, то не крупным планом. Думаю, ему
больше не хотелось слушать мои воспоминания о его спортивной карьере. Даже у
отличных игроков бывают черные дни, а в том сезоне он играл, не считая матча
с
Эразмусом
, фантастически.
Я оставила Майка и Мод с девочками, которые высыпали на балкон и упивались
первыми глотками парижского воздуха. Служащий отеля, не отходивший от меня
ни на шаг, сопроводил меня в мой номер.
— Господи, что это?
— Мадам д'Анжель распорядилась приготовить это для вас.
Номер был огромный. Необъятных размеров полукруглая гостиная с тремя
высоченными парами дверей на балкон, две спальни с громадными гардеробными и
роскошными ванными комнатами, да еще сортир для гостей в коридоре у входа.
— Мадам д'Анжель не знала, какая из спален понравится вам больше — с
окнами на авеню Монтень или во двор, поэтому она выбрала номер с
двумя, — объяснил он. — В той, которая выходит во двор, тише.
— Но откуда цветы? — И я указала на расставленные повсюду вазы.
— Не знаю, мадам, я не читал карточек. — И он пожал плечами, как
это умеют делать только французы. — Позвольте прислать вам горничную,
мадам?
— Да, конечно, естественно. И еще — валиум и воды со льдом. Большую
синюю таблетку, а не маленькую желтую.
— Мадам?
— Нет-нет, это я так. — До меня наконец дошло, что все это
предназначалось Джастин. Когда же она послала факс, что не прилетает? И
когда об этом узнал Некер? Наверняка не раньше сегодняшнего утра, иначе
вокруг меня не было бы сейчас такого количества цветов, что я даже
забеспокоилась, не подхвачу ли сенную лихорадку посреди зимы. Ладно, Фрэнки,
лови миг удачи, переселят тебя завтра в чулан, и привет.
— Мадам д'Анжель оставила письмо для передачи вам лично в руки, —
сказал он, уходя.
"Дорогая Джастин! Добро пожаловать в Париж! Надеюсь, вы с девочками долетели успешно
и уже устраиваетесь. По поручению мсье Некера приглашаю вас и трех
дебютанток на неофициальный ужин, который состоится у него дома в восемь
вечера. К семи сорока пяти за вами пришлют автомобиль. Если вам что-то
понадобится, обратитесь к управляющему. Ему поручено выполнять все ваши
поручения. С нетерпением жду сегодняшнего вечера. Искренне ваша Габриэль д'Анжель". Я дважды перечитала записку. Совершенно ясно — это приказ, и ослушаться его
нельзя. Какой этот Некер хладнокровный — через Габриэль пригласил Джастин на
общий ужин вместо того, чтобы самому попытаться с ней встретиться.
Что же делать? Девочки придут в восторг — приглашение на ужин в первый же
вечер в Париже! Право, глупо было бы ожидать, что Некер просто позвонит
Джастин по телефону. Пожалуй, вечеринка действительно самый удачный вариант
первой встречи.
Итак, поразмышляв, я пришла к выводу, что это самый лучший план. Есть только
одно
но
— Джастин нет в Париже. Или, вернее, два — ее нет, а я есть.
Оставив горничную распаковывать чемоданы с новой одеждой, которой я так еще
и не видела, я вышла в коридор. Номеров комнат девушек я не запомнила, но
надо же найти их и предупредить про ужин. У лифта я заметила Майка,
склонившегося над рукой стоявшей ко мне спиной блондинки.
Наш пострел везде
поспел
, — мрачно подумала я и поспешила пройти мимо.
— Фрэнки, подожди! Позволь тебе представить бедняжку Пичес Уилкокс, — остановил меня Майк.
Я обернулась поприветствовать самую веселую вдову в мире, которая выглядит
так, словно ей по-прежнему и надолго лет тридцать шесть, не больше.
— Привет, соседка! — проворковала она. — Как замечательно —
мы все живем на одном этаже. Я читала про этот конкурс Золушек в журнале
Женская одежда
и с нетерпением жду бала. Мне бы хотелось устроить для вас
всех вечеринку — познакомить девушек с милейшими молодыми людьми.
— Великолепная идея! — ответил за меня Майк Аарон. — Пичес
каталась на лыжах и повредила себе пальцы, — сообщил он, внимательно
разглядывая ее руку, — поэтому ей пришлось уехать из Сан-Морица —
лыжную палку ей сейчас просто не удержать.
— Знаете, какое это разочарование — торчать в отеле, когда все катаются
с гор? — И она расплылась в улыбке, и как я ни критически настроена, но
вынуждена признать, что не знаю, как насчет дружелюбия, но зубы у нее точно
настоящие.
— Бог ты мой! — ответила я, блеснув собственными зубками. —
Терпеть не могу таких ситуаций.
— Майк фотографировал меня для статьи о самых знаменитых женщинах
Техаса, — объяснила она. — Так мы и познакомились. Как
замечательно, что мы столкнулись здесь.
— Обожаю подобные совпадения.
— Я тоже, — согласился Майк, бросив на меня сальный взгляд. —
Ищешь девочек?
— Похоже, таков мой удел.
— Они в комнате Мод, предаются воспоминаниям о том, как теряли
девственность. Мне пришлось уйти — не выношу жутких подробностей.
— Благодарю, Аарон, — сказала я и двинула по коридору.
— Комната триста одиннадцать, — крикнул он мне вдогонку.
Я постучалась в дверь триста одиннадцатого номера, дымясь от гнева. У моих
девочек еще никто никогда не брал интервью. Они и понятия не имеют о том,
как журналист, а особенно Мод Каллендер, может исказить или процитировать в
другом контексте совершенно невинную фразу. Она открыла дверь и, увидев
меня, нахмурилась. Она была без сюртука, а ее ботинки на пуговицах валялись
на полу. Мои подопечные сидели там же и пожирали огромные сандвичи, запивая
их кокой.
— Девочки, вас ознакомили с правами допрашиваемых?
— Просто удивительно, — ледяным тоном сообщила мне Мод. — Все
трое оказались девственницами. Кто бы только поставил на такое?
— А разве не поэтому статья в
Цинге
называется
Простодушные за
границей
? — поинтересовалась Джордан, взглянув на меня искоса и
незаметно подмигнув мне.
— Мы думали, что именно поэтому нас и выбрали, — добавила Эйприл,
приподняв свою чудесную головку, которой не хватало только тиары. — Во
всяком случае, я так думала.
— Меня целовали, — сообщила Тинкер. —
Поцелуй душ
, так,
кажется, он его назвал. Это считается? Случилось такое только однажды, и мне
не очень понравилось.
— Не позволяй такого больше никогда! — отрезала Джордан. —
Всем известно, это первый шаг в пропасть.
— Но это было в Новый год, — объяснила Тинкер.
— Нашла оправдание! — сурово заметила Джордан. — Предлог
всегда найдется. Новый год, день святого Патрика, выборы президента — говори
им
нет
, и точка.
— А все-таки наша беседа была совсем не бесполезной, — заявила
Мод. — Теперь по крайней мере я знаю, что вы трое — изощренные лгуньи,
правда, проку мне от этого никакого — доказательств все равно нет.
— Сегодня мы четверо приглашены на ужин к мсье Некеру, — сказала я
девочкам. — Так что думайте, что наденете. И встаньте, пожалуйста, с
пола. Да, я надеюсь, что больше вы не будете наедаться сандвичами, по
крайней мере до показа.
Взгляд Мод мне совсем не понравился. Я просто могла прочесть ее мысли о том,
что не в моих силах заставить девочек соблюдать диету. Откуда-то она знала
про мои лишние полтора килограмма. Черт, она права. Меня тут же посетило
кошмарное видение — девочки, заказывающие еду в номер.
— После ужина, — услышала я собственный голос, — я сажусь на
диету. Я полагаюсь на то, что вы трое будете за мной следить и поддержите
меня собственным примером.
— Ты сядешь на диету в Париже? — не поверила своим ушам Мод и
потянулась за блокнотом. — Можно, я это запишу?
— Мод, статья не обо мне, а о них.
— Она, как всегда, о том, что будет интересно Макси Амбервилль, —
сказала Мод. — А она нас не ограничивала. Мы с Майком приглашены?
— Нет. Приглашение поступило от Некера, а ему ничего не известно про
Цинг
. Извини.
— Оно и к лучшему. Мне хочется как следует выспаться. А с Некером я
успею связаться. — Мод расстегнула жилет и, потягиваясь, стала его
снимать.
Впервые с начала нашего путешествия я увидела ее расслабившейся. Просто в
брюках и блузе с жабо она выглядела одетой не страннее, чем мы все, и в
тысячу раз симпатичнее. Без своего костюма, спокойная, с растрепанными
волосами, она казалась просто хорошенькой. Я присмотрелась к ней
повнимательнее и поняла, что ей лет тридцать девять, не больше. Сюртук и
жилет скрывали ее фигуру, а она оказалась на удивление женственной — тонкая
талия, большой бюст, крутые бедра. Без униформы она уже не выглядела
полумальчиком.
— Вымоталась, — сказала она. — Разницу во времени и так
трудно выдержать, а тут еще беседы с детишками веди. Хочешь сандвич?
— Нет, спасибо, — с сожалением отказалась я. На самом деле моя
диета уже началась. Терпеть не могу выражения
женщина с пышными формами
, а
когда этот следопыт Аарон сказал так про меня, меня так и передернуло.
— Диетическую коку? — предложила она, жестом приглашая меня
присесть.
— С удовольствием, — ответила я и села. Я решила, что лучше
поддерживать с Мод приятельские отношения. — Мод, я понимаю, тебе нужно
многое узнать для статьи, но, может, ты не будешь торопиться, со временем ты
узнаешь девочек лучше. Они вообще-то неплохие девчонки, просто пуганые. Все
относятся к ним так, будто модели и не люди. Скажи, почему, например, тебе
так интересно, девственницы они или нет? Сейчас ведь девяностые на дворе,
кому до этого есть дело?
— Года два назад мне бы и в голову не пришло об этом спрашивать, а
теперь ведь только и разговоров что о чистоте и воздержании. А модели — они
же пример для других девушек. Так что если среди них найдется одна-две
девственницы — это уже значимо, а три — просто новость на первую полосу.
— Теперь понятно. Только, знаешь, рано тебе еще рассчитывать на их
откровенность. Для всех окружающих они — диковинные зверьки, для всех, кроме
них самих и их агентств.
— Они и есть такие, — возразила она. — Из десяти миллионов
женщин ни одна на них не похожа, они — просто ошибки природы.
— Наверное, да, Мод, но они-то в этом не виноваты. Ты постарайся
разглядеть в них не диковинных зверьков, а удивительных, неповторимых
существ. И, кстати, думаю, то, что ни одна из них не курит, — факт не
менее удивительный, так что лучше напиши об этом, а не об их сексуальной
жизни.
Будем надеяться, я ее направила на верный путь. По крайней мере, хоть
поболтали по-приятельски. Правда, ни один агент не поверит в то, что
журналист может оказаться другом. Слишком часто мы обжигались.
Когда я наконец вернулась в свои хоромы, обе постели были разобраны, лампы
зажжены, а в гостиной в камине горел огонь. Я зашла в одну из гардеробных и
остолбенела, увидев то, что распаковала горничная.
Да, Джастин, видно, действительно мучилась чувством вины. Чего здесь только
не было — платья, брюки, пиджаки, два длинных пальто — одно верблюжьей
шерсти на алой подкладке, другое вечернее, черное кашемировое, на черной
атласной подкладке. Пар шесть туфель, шарфы, сумки, перчатки, а в комоде —
белье и колготки. И все это изысканных расцветок — от черного до цвета
слоновой кости с небольшими вкраплениями красного, темно-зеленого и тускло-
коричневого, надевай что хочешь, все равно попадешь в тон. Остается
надеяться, что Джастин купила все оптом. Правда, мы, налогоплательщики,
отлично знаем, что обедов задаром не бывает, и
Донны Каран
задаром — тоже.
Чем же мне придется за это расплачиваться?
Это я выяснила довольно скоро.
— А что вы здесь делаете? — прошипела Габриэль д'Анжель. Она
стояла за спиной слуги, открывшего нам дверь особняка Некера на авеню де
Суфрен неподалеку от Марсова поля.
— А разве Джастин не послала вам факс? — Я была удивлена не
меньше.
— Какой факс? Мы никакого факса не получали.
— Не может быть, — только и смогла выговорить я. — Она
послала его, как только убедилась... — Только бы выиграть время! Я в панике
забыла, что надо говорить.
— В чем убедилась? Мсье Некер ожидает мисс Лоринг.
— Это, конечно, неприятно, но, когда доктора говорят, что лететь
нельзя, лететь нельзя. Надеюсь, вы, Габриэль, это понимаете. И — благодарю
за прекрасные цветы, хоть они и предназначались не мне. Я обязательно
расскажу Джастин, сколь они великолепны. — Так! Слава богу, вспомнила!
Гнойное воспаление уха. Вспомнить-то вспомнила, но почему она не послала
факс? — Одна надежда на то, что антибиотики помогут, — добавила
я, — и она успеет прилететь перед показом. С воспалением среднего уха
шутки плохи, вы согласны, Габриэль? Ну же, девушки, входите, —
поторопила их я. — Габриэль вовсе не хочет, чтобы вы мерзли на пороге,
правда, Габриэль? — И, не дожидаясь ее ответа, я втолкнула их
внутрь. — Главное, что девочки здесь, целые и невредимые, да, Габриэль?
— Разумеется, — ответила она, снова обретя свое олимпийское
спокойствие. — Добро пожаловать в Париж! Я счастлива видеть вас здесь.
Она пожала им руки, а я, присмотревшись к ней повнимательнее, поняла, что ей
ничего не известно о намерениях Некера. Она еще была немного озадачена тем,
что девушек опекает не сама хозяйка, а ее заместительница, но разочарование
Некера должно быть в тысячу раз сильнее. Как же Джастин могла так меня
подвести? Она поклялась, что пошлет факс, как только самолет поднимется в
воздух. Что, черт возьми, ей могло помешать?
— Мсье Некер ждет вас наверху, — сообщила Габриэль. — Мы
поднимемся на лифте. — Тут я наконец огляделась по сторонам и поняла,
что мы находимся в огромной, как зала для танцев, комнате с черно-белыми
мраморными полами. Если это прихожая, то каков же весь особняк? Здесь же
была и лестница, широченная и роскошная, похожая на парадную лестницу в
Белом доме, и мне было совершенно непонятно, почему мы не можем подняться по
ней. Это наверняка дольше, а мне хотелось, чтобы время все тянулось и
тянулось, и лучше бы моя встреча с Некером не состоялась никогда, но — слуга
уже принимал наши пальто.
И все же в поездке на лифте был свой смысл. Видимо,
наверху
значило
на
самом верху
, а в особняке, кажется, не меньше пяти этажей. Лифт наконец
остановился, и я попыталась спрятаться за девушек. Все мы пятеро
соревновались в вежливости и стали пропускать друг друга вперед, а эта
суматоха была мне только кстати.
Наконец мы разобрались, и я взяла себя в руки и приготовилась к встрече с
отцом Джастин. Смело взглянув вперед, я не увидела никого. Передо мной была
лишь огромная зала со стеклянной стеной, за которой мерцали огни Эйфелевой
башни.
Мы с девочками стояли пораженные, никак не ожидая увидеть перед собой этого
стального гиганта, словно сошедшего со страниц Жюля Верна. Девчонки просто
кинулись к огромному стеклу и стали, восторженно чирикая и выгибая шеи,
любоваться видом. Я осталась рядом с Габриэль.
— Жюль, — обратилась она к дворецкому, — где мсье?
— Не знаю, мадам.
— Пойдите скажите ему, что гости прибыли. — Она была явно
удивлена, не застав его здесь. Мне-то все сразу стало понятно — Некер
нервничает не меньше моего. И пытается спрятаться, как я только что
пряталась в лифте. Нет, даже не так! Он нервничает, как нервничала бы
Джастин, будь она здесь, так что мне-то чего беспокоиться? Я всего лишь
посредник.
Эти логические рассуждения меня немного успокоили. Но тут вошел Некер, и мне
сразу стало хуже. У него был такой взгляд — в нем были и радость ожидания, и
испуг, и стеснение, и надежда — у меня просто сердце разрывалось. Он замер в
дверях, перевел взгляд с меня на девочек, потом снова на меня и быстро
подошел к Габриэль.
— Где мисс Лоринг? — спросил он.
— Вам все расскажет мисс Северино, — ответила она.
— Мисс Северино? — Он механически пожал мне руку. — Мисс
Лоринг задерживается?
— Именно так, мсье Некер, задерживается. Но задерживается в Нью-Йорке,
а не в Париже. Не понимаю, почему она не сообщила вам, видимо, факс не
дошел. Джастин больна, и больна серьезно, у нее воспаление среднего уха.
Врачи не разрешили ей лететь — она принимает антибиотики. Она просила меня
передать вам, как ей жаль, что все случилось в последний момент. Как только
ей разрешат лететь, она немедленно примчится. А пока что она послала меня
вместо себя...
— Ее нет в Париже? — Это был даже не вопрос.
— Нет, к сожалению.
Он не поверил. Я сразу это поняла, хотя старалась как могла, а лгунья я
прирожденная. Мне поверил бы кто угодно, но только не Некер. И глаза у него
сразу потухли, хотя по виду его и заподозрить нельзя было, что он только что
получил удар ниже пояса.
— Она послала вместо себя вас? — Он просто повторил мои слова,
словно речь шла просто о передаче полномочий.
— Ну да, разумеется. Я заместительница Джастин, так что это вполне
естестве
...Закладка в соц.сетях
