Золотой дар

страница №13

...калась.
Несколько долгих секунд они лежали неподвижно, но вот наконец Джонас открыл
глаза, и Верити увидела в них тлеющий огонь, который ему удалось частично
погасить.
— Не бойся, — глухо произнес он. — Я не причиню тебе зла.
Ее страх начал быстро улетучиваться. Пальцы безотчетно заскользили по плечам
Джонаса.
— Я знаю, — тихо прошептала Верити.
Она действительно не боялась Джонаса Куаррела. Ее пугало лишь нечто
неведомое, таящееся в нем.
Джонас слегка отстранился и, не сводя с Верити горящих страстью глаз,
медленно скользнул рукой вдоль ее тела — сверху вниз, от груди до живота...
Пальцы его задрожали от вожделения, коснувшись внутренней поверхности ее
бедер. Но теперь Джонас полностью владел собой.
Он вновь поднял руку и повторил свой нежный путь.
Он неотрывно смотрел на нее, и Верити не могла отвести глаз. Своим взглядом
и бережной лаской Джонас давал понять, как сильно нуждается в ней, и это
удерживало Верити гораздо сильнее, чем железный капкан его объятий.
Нескончаемо долго длилась эта нежность, нескончаемо долго повторяла рука
Джонаса изгибы тела Верити.
— Дотронься до меня, — тихо попросил он. — Прошу тебя,
Верити.
Она робко повиновалась. Вот пальцы ее прошлись по курчавым волосам на груди
Джонаса, скользнули вниз, к животу, и затерялись в жестких зарослях его
чресел. Верити затаила дыхание. Хриплый стон вырвался из груди Джонаса. Он
наклонил голову и коснулся языком розового соска Верити. Нежный бутон
моментально затвердел, и тогда Джонас легонько сжал его зубами.
Верити задрожала и с готовностью раздвинула ноги, пропуская Джонаса.
— Сильнее! — выдохнул он, когда Верити осторожно дотронулась до
его возбужденной плоти. Он резко вжался в ее ладонь, смачивая ее влагой
страсти.
Верити послушалась и стиснула пальцы, поражаясь стальной твердости жезла.
— Вот так! — простонал Джонас. Его грубые, сильные пальцы
бесцеремонно скользили вокруг сокровенного бутона, пока он полностью не
раскрылся.
— Вот так! — повторил Джонас, чувствуя, что Верити снова готова
принять его. — О, моя сладкая, какая же ты влажная и горячая! Ты
прекрасна! Прекрасна... Только не бойся. Клянусь, тебе нечего бояться!
Верити вновь затрепетала от возбуждения. Беспокойно извиваясь, она
безотчетно отдалась ласкам своего любовника. Джонас жадно целовал ее, все
глубже и глубже просовывая палец в ее влажный грот. Теперь уже Верити
изнывала от жгучего желания, последние ее страхи и сомнения сгорели в диком
белом пламени страсти. Она неистово изогнулась в безмолвной жажде
удовлетворения.
Джонаса не нужно было просить дважды. Он пришел. Огонь его губ опалил груди
Верити, мускулистые ноги раздвинули нежные бедра, а напряженное копье
застыло у самого входа. Дрожащими пальцами Джонас раскрыл ее лоно и одним
мощным ударом ворвался внутрь.
На этот раз Верити уже не испытала боли, но ощущения остались почти таким
же, как в первую ночь.
Я еще не привыкла, — подумала Верити и закричала.
Страсть и инстинктивный протест слились воедино в этом крике, немедленно
заглушенном поцелуем Джонаса.
— Будь со мной! — простонал он прямо в ее губы. — Не покидай
меня. Не надо... Держи меня.
Верити открыла глаза и прерывисто задышала, чувствуя, как постепенно
привыкает к вторжению. Девушка подняла глаза и увидела устремленный на нее
сияющий золотой взгляд. Джонас начал двигаться, и пульсирующий ритм его
толчков отдавался в каждой возбужденной клеточке тела Верити.
С каждым движением необыкновенное чувство становилось все сильнее и сильнее.
Вот Джонас вышел из ее лона и снова ворвался внутрь. Тяжелое, сильное копье
распахнуло врата Верити и оккупировало сокровенную долину. Неприятные
ощущения сменились головокружительным, немыслимым наслаждением. Верити
судорожно вцепилась в Джонаса, прижимаясь все крепче и крепче.
— Вот так, милая, — простонал Джонас, сотрясаясь от страсти. Он
что-то жарко шептал ей в самое ухо, просил, умолял, требовал. — Только
так... Отдайся мне. Позволь взять тебя целиком. О Боже, ты держишь меня так,
будто никогда уже не отпустишь... Такая горячая, такая маленькая... ты
выжмешь меня до последней капли! Дай же мне дойти до конца. Я не желаю
думать ни о чем другом!
Верити задрожала, застигнутая врасплох безумным освобождением. С первым же
аккордом ей все стало ясно.
Девушка с готовностью кинулась в водоворот удовольствия, с жаром предаваясь
ему.
— Да!

— Да! Да, Господи... Да!!!
А потом наступила тишина.
Верити медленно приходила в себя. Сначала она услышала рев бури, бушующей за
окнами, а потом почувствовала на себе тяжесть мужского тела. Она долго
лежала неподвижно, прислушиваясь к глубокому дыханию Джонаса, наслаждаясь
воздушной легкостью, переполняющей все ее существо.
Так вот, значит, что это такое. Верити улыбнулась и пошевелила пальцами ног.
Еще одна молния прорвала черное небо, и в свете ее вспышки Верити вдруг
увидела шпагу, лежащую на полу.
Она сразу все вспомнила, Лезвие клинка казалось влажным, будто обагренным
свежей кровью. В следующее же мгновение милосердная тьма вернулась в
спальню, но спокойствие и счастье уже покинули душу Верити.
— Джонас? — легонько коснулась она его плеча. — Джонас, ты не
спишь?
— Нет, — промычал он, даже не подумав поднять голову с ее груди.
Горячее дыхание опалило сосок Верити.
— Ты... тебе хорошо?
— Прекрасно. И все благодаря тебе, — зевнул Джонас.
— Погоди минуточку, — настойчиво попросила Верити, и голос ее
почти обрел привычную резкость. — Не смей спать, ты слышишь, Джонас! Я
хочу поговорить с тобой.
— Утром.
Верити звонко шлепнула его по плечу, Джонас недовольно заворчал.
— Нет, — отрубила она. — Сейчас. Что случилось с тобой
сегодня ночью? Зачем ты притащил сюда шпагу? У тебя был кошмар?
Джонас долго молчал, и Верити подумала даже, что он все-таки уснул. Но
наконец он с тяжелым вздохом приподнялся и лег на спину возле нее, рукой
прикрывая глаза.
— Можно сказать и так.
— Джонас!
Он убрал руку со лба, привстал на локте и пристально посмотрел на Верити.
Лицо его оставалось бесстрастным, одни лишь глаза сверкали в темноте.
Флорентийское золото, снова подумала Верити.
— Это очень длинная история. Ты уверена, что хочешь услышать ее
сегодня?
— Само собой разумеется. — Верити отодвинулась, поудобнее
устраиваясь на подушках. — Я хочу знать, что произошло. У тебя часто
бывают такие приступы?
— Если я осмотрителен, то нечасто. — Джонас сел на постели. —
Последние пять лет я соблюдал предельную осторожность, уверяю тебя. —
Он резко встал, подошел к окну и замер, глядя в черную пасть разыгравшегося
шторма. — Впрочем, ты не сможешь ни принять, ни понять этого, Верити.
Ты решишь, что я сумасшедший. Порой я и сам считаю себя ненормальным.
— И все-таки попытайся объяснить мне.
Джонас покачал головой:
— Не торопи меня. Возможно, ты поверишь, когда получше узнаешь меня.
— Джонас, к добру или к худу мы встретились с тобой, и если я теперь
буду спать с тобой, то должна знать все о твоих кошмарах!
— Сильно сказано! — криво усмехнулся Джонас. — Да ты
настоящий деспот, милая.
— Мне кажется, теперь я имею на это право, — с мрачным
достоинством отрезала Верити.
— Что ж, в этом есть свои резоны... Боюсь, мой рассказ окончательно
отпугнет тебя. Но раз ты так настаиваешь, давай покончим с этим, да
поскорее.
— Меня не так-то легко испугать, — хвастливо заверила
Верити. — Надеюсь, ты не забыл о своеобразии полученного мной
воспитания? Я жила в тысяче мест и видела тысячу самых разных вещей. То, что
до встречи с тобой я оставалась девственницей, вовсе не значит, будто я была
тихоней и затворницей! Папа всегда был яростным противником чрезмерной
опеки.
Джонас кивнул и облокотился о стальной подоконник.
— Охотно верю. Ладно, оставим это. Ты когда-нибудь слышала о
психометрии?
С минуту Верити молчала. Она ждала подробного отчета о кошмарах и причинах,
их вызывающих, поэтому неожиданный вопрос Джонаса застал ее врасплох.
— Ты имеешь в виду экстрасенсорные способности? — осторожно
переспросила Верити. — Это когда человек касается какой-нибудь вещи и
чувствует ее историю?
— Да. — Джонас нервно пригладил волосы. — Короче говоря, я
наделен таким даром. Когда-то ты обвинила меня в том, что я бегу от своего
таланта. Клянусь, Верити, это не талант. Это тяжкий недуг.
Верити наморщила лоб, обдумывая его слова. Она никогда не верила в так
называемые паранормальные явления. Шумиху вокруг экстрасенсов Верити всегда
считала очередным модным поветрием. Меньше всего на свете Верити думала, что
такой человек, как Джонас, всерьез относится к подобной чепухе. Она даже
растерялась.

— Но почему ты так считаешь? — растерянно переспросила она.
— Я не считаю, — резко бросил Джонас. — Я знаю.
— Ради Бога, Джонас, не цепляйся к словам! Я ведь только пытаюсь
понять!
Он пробормотал что-то себе под нос и тяжело вздохнул.
— Извини, Верити, но я не могу привести тебе простого и ясного
доказательства.
— А когда ты впервые узнал, что обладаешь... ну, в общем, способностью
к психометрии? — попыталась зайти с другого конца Верити. ;
— Ты ни к чему не придешь, если решишь, будто я страдаю от собственных
фантазий... Впервые я почувствовал что-то не то, еще учась на последнем
курсе колледжа.
Все начиналось очень невинно. Просто меня порой охватывало какое-то очень
слабое предчувствие, когда я прикасался к старинным предметам, тесно
связанным с кровью и насилием.
— Ты имеешь в виду оружие? Как эта вот шпага?
Джонас угрюмо кивнул.
— В детстве я был равнодушен к музеям и лавкам древностей. После
развода с отцом мать воспитывала меня одна. Она работала секретаршей, денег
вечно не хватало... Неудивительно, что я привык думать о настоящем гораздо
больше, чем о прошлом. Все мировые проблемы исчерпывались для меня вопросом
о том, когда электрокомпания вырубит нам свет, если мы вовремя не оплатим
очередной счет.
— Я прекрасно тебя понимаю! — с неожиданным сочувствием
воскликнула Верити. — Безденежье заставляет жить одним днем. Для моего
отца деньги никогда не были самоцелью. Не скажу, чтобы мы жили в достатке,
ну разве кроме того времени, когда он издал Сопоставления.
Хотя, насколько я помню, эти деньги тоже очень быстро иссякли. Когда я
немного подросла, отец с легким сердцем переложил на меня переговоры с
квартирными хозяйками по поводу отсрочки.
Джонас невольно улыбнулся:
— Знакомая история. Теперь я понимаю, откуда идут твои сегодняшние
проблемы.
Верити мгновенно обозлилась:
— У меня сегодня только одна проблема — знать, что случилось с тобой
этой ночью!
Джонас примирительно поднял руку:
— Прости. Короче говоря, я до сих пор не знаю, всегда ли обладал своим
даром. Возможно, до поры до времени он просто дремал, не подавая признаков
жизни, или же в один прекрасный момент вдруг возник ниоткуда. Именно на этот
вопрос наряду со многими другими пытались ответить психологи в лаборатории
Винсента.
Это заинтересовало Верити. Похоже, она понемногу склонялась к мысли, что за
словами Джонаса стоит нечто большее, чем обычное самовнушение.
— Так тебя обследовали?
— И не один раз. Один чудаковатый питомец Винсента, некто Илайхью Райт,
отписал родному колледжу ежегодное содержание при условии, что средства
будут направлены на психологические исследования. Отцы Винсента были в шоке,
но не решились отказаться от живых денег. Короче, изыскания шли полным
ходом. Сама понимаешь, когда есть средства, всегда найдутся работнички,
готовые промотать их на любые химеры. А посему Винсентский отдел
исследований аномальных явлений в то время был самым богатым и прекрасно
оснащенным во всем штате. Да, впрочем, никто особо с ним и не тягался.
— Как ты сказал?
Сардоническая ухмылка появилась на губах Джонаса.
— Я слышал, пару лет назад этот отдел все-таки упразднили. Райт умер, а
колледж потерял и остальные источники финансирования, поскольку слишком
многие были уверены, что заведение, сорящее деньгами на всякую ерунду, не
стоит серьезных капиталовложений. Короче говоря, они решили прикрыть эту
лавочку. И не много потеряли, я считаю. Эти исследователи были настоящими
вампирами.
— Ну же, — окликнула Верити, когда Джонас надолго замолчал.
— Весь ужас эксперимента, которому меня подвергли, заключался в том,
что мой поначалу слабый дар от этого только расцвел и окреп, — медленно
произнес Джонас. — Меня выбрали для тестирования, поскольку я
продемонстрировал некие намеки на экстрасенсорные способности. К концу
обследования я был обременен полностью раскрывшимся талантом.
— Но как тебя все-таки отобрали?
— Эти бесноватые время от времени обследовали всех студентов и
преподавателей на предмет обнаружения каких-нибудь любопытных отклонений. Я
согласился на тестирование, потому что мне и самому было интересно.
По мере углубления исследований мой дар крепчал с каждым днем.
— Ты считаешь, что в этом виноваты тесты?
— Это единственное разумное объяснение, тем более что к нему пришли и
психологи. Мой случай стал настоящей сенсацией. Постепенно я занервничал,
чувствуя, что с каждым новым опытом со мной начинает твориться что-то
странное. Но никто не обращал на это внимания! Ученые буквально дрались за
меня, я был самым ценным экземпляром в их коллекции... Неудивительно, что по
мере углубления исследований мое мнение принималось в расчет не больше, чем
мнение подопытной белой мыши!

— Меня бы это взбесило, — призналась Верити.
— Меня тоже, не сомневайся. Несколько раз я закатывал им дикие
скандалы, но неизменно возвращался в лабораторию. Пойми, я не мог
сопротивляться... Потом у меня началась бессонница, потеря аппетита.
Реальность стала мне глубоко безразлична. Я хотел не только знать, что со
мной происходит, но и научиться управлять своими сверхъестественными
способностями. Черт возьми, ведь это была моя жизнь!
— Что ты имеешь в виду под словом управлять?
— Ну, это ты должна понять! Чем сильнее становился мой дар, или болезнь
— как тебе будет угодно это обозвать, — тем меньше я мог контролировать
его. Мне стало казаться, что прошлое никуда не исчезало, что оно просто ждет
меня за хрупкой преградой.
— Ждет?!
— Ждет, чтобы наброситься, поглотить... или подчинить себе, откуда я
знаю! Я знал: стоит мне сделать лишь одно маленькое усилие — и я окажусь по
ту сторону барьера, разделяющего настоящее и прошлое.
— Ты ощущал это, касаясь любой старинной вещи?
— Нет. На меня особенно влияли предметы, связанные с четырнадцатым —
шестнадцатым веками.
— Высокий Ренессанс, — задумчиво уточнила Верити.
Джонас пожал плечами.
— Эти атрибуты действовали на меня воистину магически! Черт возьми,
недаром же еще в колледже я решил специализироваться в области
Возрождения!.. Но мой дар все-таки не ограничивается одной временной зоной.
Ты сама видела, как я почувствовал аутентичность дуэльных пистолетов, а ведь
они двумя веками моложе! Просто за пределами моего периода прошлое влияет
на меня гораздо слабее. Этими эмоциями я даже могу управлять. И только
власть Ренессанса смертельно опасна для меня.
— Твой дар распространяется на современные предметы? — деловито
спросила Верити. Теперь она была уже не на шутку заинтригована.
— Мой талант ограничивается восемнадцатым веком.
Я никогда ничего не испытывал, касаясь современных предметов, и премного
благодарен за это Создателю.
— Почему?
— Подумай, от скольких вещей мне пришлось бы тогда бежать! Пистолеты,
ножи, машины, побывавшие в катастрофах... Нет, Боже упаси! Этот список
просто бесконечен, несмотря на то что на меня воздействуют только предметы,
связанные с насилием.
— Да... По-моему, я понимаю.
— Постепенно исследования становились все более и более опасными. Все
чаще и чаще, беря в руки старинную вещь, я чувствовал, что с головой
погружаюсь в прошлое. Долгое время я самонадеянно полагал, будто полностью
контролирую рвущиеся из-за барьера силы прошлого. Но очень скоро настал
день, когда я понял, что пропал... Прошлое едва не поглотило меня. Если бы
это произошло... — Джонас внезапно замолчал. — Но, как говорится, Бог
миловал.
С минуту Верити не отрываясь смотрела на него. Она просто не знала, что и
думать... Пока ясно было одно — Джонас свято верит в каждое свое слово. Что-
то ужасное приключилось с ним в Винсент-колледже и наложило неизгладимый
отпечаток на все последующие пять лет его жизни.
— Ты говорил об опасности быть проглоченным силами былого. Что это
значит? — осторожно спросила Верити. — Тебе казалось, будто кто-то
или что-то пытается утянуть тебя в далекое прошлое?
Джонас закрыл глаза и устало опустил голову на руку.
— Нет. Не совсем так. Мне казалось, что неведомые чары хотят
использовать меня как своего рода дверь в настоящее. Если я утрачу над собой
контроль, то погибну. Я стану сосудом для эмоций, излучаемых старинным
предметом в моих руках. Ну как бы тебе объяснить... Это сродни потере
личности, собственной души, если угодно.
Черт возьми, я говорил, что это трудно объяснить!
— Я слушаю тебя, Джонас.
— Слушаешь! Слушаешь и не веришь ни единому моему слову, как будто я не
вижу! Думаешь, что по мне плачет смирительная рубашка?
— Я пока ничего не думаю. Отец научил меня не делать скоропалительных
выводов о том, чего я не понимаю. Скажи, что ты предпринял, когда осознал
опасность своего дара?
Джонас поднял голову и посмотрел на нее.
Взгляд его был мрачен и непроницаем.
— Начал испытывать себя, дотрагиваясь до наиболее сильно заряженных
предметов. Старался, как мог, сопротивляться тому, что пыталось прорваться
через меня в настоящее. Я достиг определенного успеха, но слишком поздно
обнаружил, что это была пиррова победа. Я научился контролировать свой дар,
когда дело касалось вещей с более или менее пристойным прошлым, но зато если
ко мне попадал предмет, пропитанный кровью, злобой и ненавистью, воздействие
его становилось неизмеримо сильнее, чем раньше. В конце концов я понял, что,
даже если смогу выстоять, плата будет нечеловечески высока. Рано или поздно
эта борьба будет стоить мне жизни. Или рассудка... А потом я едва не убил
лаборанта.

— О Боже! Что ты говоришь, Джонас! — Верити судорожно стиснула
простыню. — Это произошло на тестировании?
Он молча кивнул.
— Расскажи, — тихо попросила Верити.
Джонас тяжело вздохнул.
— К тому времени я уже начал работать на музеи частных коллекционеров.
Очень быстро весть о моем даре просочилась из Винсента. Лаборанты-психологи
всюду трещали, что я одним прикосновением определяю возраст музейных
экспонатов. Многие собиратели просили меня об экспертизе спорных предметов
или же вещей, которые они собирались приобрести. И вот однажды в Винсенте
мне устроили тестирование с итальянским мечом пятнадцатого века. Решили
опробовав на мне свою новую теорию!
— Какую?
— Одному умнику пришло в голову, что если воссоздать вокруг меча
соответствующую историческую обстановку, то связь между мной и прошлым
станет еще теснее. При помощи факультета драматического искусства эти идиоты
соорудили улицу средневекового итальянского города. Особо не утруждая себя,
они просто воспользовались декорациями к Ромео и Джульетте.
— И что же стряслось?
— Я шагнул на сцену, вытащил меч из ножен и не успел глазом моргнуть,
как меня захлестнули чужие эмоции.
— Чьи?!
— Я и сам точно не знаю. Этот человек жил во времена Лоренцо Медичи, и
его звали Джованни. Я лишь мельком увидел его... Ты знаешь, иногда в
коридоре бывают картины... образы. Так вот, этот Джованни участвовал в
уличном поединке. Тогда это было обычным явлением...
Меня одолели эмоции этого неведомого юноши, сражавшегося за свою жизнь тем
самым мечом, которые я держал в руках.
— Тебе передались его чувства? — переспросила Верити.
— Я был просто опьянен. Ярость и отчаяние затопили меня, кровь так и
бурлила. Я сжал рукоятку боевого меча, оглянулся и увидел темную, мокрую от
дождя мощеную улочку. Лаборанты, сгрудившиеся вокруг меня, превратились в
шайку наемных убийц. Когда один из них приблизился ко мне со шприцем для
подкожных инъекций, я отреагировал мгновенно. Еще бы! Ведь он показался мне
убийцей со шпагой, смоченной ядом!
— Ты принял лаборанта за кондотьера, — тупо повторила Верити. Ее
потрясло то, что Джонас говорит все это совершенно серьезно. — Господи,
Джонас! Ты ранил его?
— Я едва не выпустил ему кишки. Нет ничего проще, когда у тебя в руках
широкий боевой меч! Это тебе не шпага! Что и говорить, от этого оружия
пятнадцатого века раны были пострашнее, чем от более позднего.
— Джонас, прекрати! Ради Бога, что ты несешь! Он умер?
Джонас помолчал.
— Нет.
— Он вовремя увернулся?
— Нет. Я ранил его. Ужасно ранил. Но прежде чем я успел добить
несчастного, кто-то подскочил ко мне сбоку со шприцем. Я развернулся и едва
не зарубил второго, но тут подействовал наркотик... Я очнулся на больничной
койке. Все смотрели на меня как на дикого Зверя — с ужасом и любопытством. Я
никогда не забуду этих лиц, Верити! Два дня я не приходил в себя. Если бы ты
знала, как далеко я был в это время! Я едва не потерял рассудок,
сопротивляясь флюидам, исходящим от Джованни! Потом я понял, что если бы все-
таки убил этого лаборанта, то силы прошлого безраздельно завладели бы мной.
Посему, едва оправившись от шока, я решил больше не испытывать судьбу, тем
более что проклятые мучители только и мечтали, как бы поскорее затащить меня
обратно в свою безумную лабораторию.
— И ты ушел от всего, что было связано с Винсент-колледжем?
— Я не ушел, Верити, я сбежал, постыдно сбежал, чтобы спастись. С тех пор прошло уже пять лет.
— Но при чем же здесь я, Джонас?! — Верити потребовалась немалая
отвага, чтобы задать этот вопрос. Она предчувствовала, что ответ испугает
ее.
Джонас взглянул на нее, лицо его потемнело.
— Неужели ты не поняла? Ведь это благодаря тебе я остановился.
— Благодаря мне? — вытаращила глаза Верити.
— Той ночью, найдя твою сережку, я понял, что ты владеешь ключом к
моему дару. Ты как-то связана со мной, Верити. Наверное, ты единственная,
кто в состоянии помочь мне контролировать силы туннеля. До тех пор пока я не
встретил тебя, мне казалось, что это невозможно, но теперь вместе с тобой я
смогу возобновить исследование коридора.
Верити так и замерла, завороженно глядя на него.
— Что ты такое говоришь?
— Ты мой спасательный круг, за который я удержусь, когда прошлое вновь
попытается прорваться через меня в настоящее.

Глава 10

На следующее утро Верити вышла к завтраку опустошенная и задумчивая. Она
казалась себе одновременно выжатой как лимон и натянутой как тетива. Весьма
нездоровое сочетание, признала она. После ночных событий Верити до четырех
утра не сомкнула глаз, а сейчас было только семь.
Джонас не остался с ней до утра. Он, безусловно ушел бы, дай ему Верити хотя
бы слабый намек. Но она откровенно призналась, что ей нужно побыть одной и
хорошенько подумать. Черт возьми, это стало уже дурной традицией после
каждой близости с Джонасом!
И почему только этот Куаррел не оказался простым, сексуально озабоченным
парнем, ищущим ни к чему не обязывающих интрижек?! Насколько все было бы
проще... Уж с обыкновенным самцом Верити живо бы справилась! Он бы у нее
поплясал!
Вчерашней ночью Джонас оставил шпагу в ее комнате и прямо заявил, что если
он дотронется до нее, то снова окажется в том состоянии, в...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19
• 20
• ...
• 26
• 27
• 28

Закладка в соц.сетях