Жанр: Любовные романы
Свет в полумраке
... не говоря уже о том, чтобы с ним
бороться.
— Как полицейские объяснили произошедшее?
— В этом районе был замечен бродяга, залезавший в пустые коттеджи.
Полицейские предположили, что он выстрелил в Престона из кустов, а потом
вошел в коттедж посмотреть, чем там можно поживиться.
— А что они сказали насчет разбитых ваз и фотоаппарата?
— Полицейские решили, что убийца разбил вазы в припадке злости, с
досады, что не обнаружил ни ценностей, ни большой суммы денег.
— А что стало с бумажником твоего мужа?
Зоя замялась.
— Его нашли неподалеку. Бумажник был пуст, по-видимому, грабитель его
выбросил, забрав деньги и кредитные карточки.
Да, — негромко сказал Итан, — пустой бумажник. Действительно
подкрепляет версию полиции.
— Я понимаю! — Зоя вдруг заговорила с неожиданным пылом. — Но
я не могу поверить, что Престона убил какой-то воришка потому, что он
случайно попался ему на пути.
— А как ты считаешь, что могло произойти на самом деле?
— Я уверена, что моего мужа убил его кузен Форрест Клиленд.
— Мотивы? — спросил Итан.
— Он убил его, чтобы получить полный контроль над компанией
Клиленд
Кейдж инк.
. Компанию основал дед Престона, двоюродный дед Форреста. Престон
не очень активно занимался делами компании, он любил преподавательскую
работу, но ему принадлежал контрольный пакет акций, и он чувствовал свою
ответственность перед фирмой и перед семьей Клиленд.
— А что ты можешь сказать о Форресте?
— Форрест сейчас главный администратор. Они с Престоном не очень-то
ладили, незадолго до смерти Престона они даже серьезно поссорились. Форрест
хотел сделать от имени компании крупное приобретение, получив на это
одобрение совета директоров, а Престон был против. Он считал, что идея
Форреста ставит под угрозу будущее компании. Престон собирался
воспользоваться своим контрольным пакетом, чтобы блокировать проект. Форрест
был в бешенстве.
Да, определенно нужно настроиться на деловой лад
. Итан достал, из кармана
рубашки блокнот и ручку и положил их на стол.
— Ты думаешь, Форрест Клиленд убил твоего мужа потому, что тот ему
мешал, имея контрольный пакет акций?
— Да, — бесстрастно ответила Зоя. — Именно так я и думаю.
План Форреста сработал бы блестяще, если бы не одна мелочь. Незадолго до
смерти Престон внес существенные изменения в свое завещание. Он завещал весь
пакет акций мне.
Итан постучал уголком блокнота по столу.
— Так теперь ты владеешь контрольным пакетом?
— Не совсем так. Это долгая история, попытаюсь объяснить все коротко.
Думаю, Престон в какой-то момент стал подозревать, что Форрест опасен. Он
завещал акции мне с условием, что в случае моей смерти акции передаются в
другой трастовый фонд и поступают в управление банка, независимо от
обстоятельств моей смерти.
— Кто получает прибыль от этого фонда?
— О-о, целая куча народу. Каждый член семьи Клиленд, которому на момент
моей кончины будет меньше десяти лет. — Казалось, ситуация несколько
забавляла Зою. — Клиленды — это очень обширный клан, например, на
сегодняшний день наберется довольно много детей, которым еще не исполнилось
десяти, их как минимум человек пятнадцать — двадцать. И никто из них или их
родителей не может получить доступ к фонду до тех пор, пока отпрыску не
исполнится тридцать.
С минуту Итан мысленно просеивал полученную информацию через мелкое сито,
потом кивнул, удовлетворенный.
— Нарушить условия завещания не так уж сложно, но распотрошить грамотно
выстроенный доверительный фонд почти нереально.
— Да, Престон знал, что делал. Он пытался меня защитить.
— Попробую подытожить. Суть в том, что, если с тобой что-то случится,
не только Форрест, но и никто из членов семьи не сможет прибрать твои акции
к рукам. Что ж, очень умное решение.
Аркадия неловко заерзала на месте.
— Как выяснилось, не такое уж умное.
Итан покосился на нее и снова перевел взгляд на Зою.
— Не хочешь объяснить поподробнее?
— Завещание Престона оставило одну лазейку, которой он не
заметил, — тихо сказала Зоя. — Действительно, если я умру,
принадлежавшие мне акции выходят из-под контроля Форреста, но адвокаты
убедили моего мужа оставить распоряжения относительно управления бизнесом в
случае каких-то временных непредвиденных обстоятельств.
— Каких, например?
— Ну, скажем, — Зоя сопроводила свои слова легким взмахом
руки, — скажем, я на какое-то время окажусь нетрудоспособной, например,
попаду в аварию или меня положат в больницу на операцию. Следовательно, я
некоторое время буду неспособна управлять делами лично. Престон не хотел,
чтобы в такой ситуации мои акции окончательно и бесповоротно отошли в
трастовый фонд для детей, потому что в этом случае я бы никогда не смогла
получить их обратно.
— И так уж случилось, — вставила Аркадия, — что примерно
через полгода после убийства Престона Клиленда возникла как раз такая
ситуация.
Итану очень хотелось развить эту тему, но профессиональное чутье и опыт
подсказывали ему, что сейчас лучше не отвлекаться.
— Как именно действует механизм, разработанный на случай твоей
временной нетрудоспособности?
Зоя стала объяснять:
— Если я на какое-то время становлюсь недееспособной, мои акции
передаются во временное доверительное управление, что позволяет совету
директоров
Клиленд Кейдж
действовать от моего имени. Эта временная опека
действует до тех пор, пока я сама не отменю ее письменным распоряжением.
Сейчас дело обстоит так, что руководит советом директоров, следовательно,
распоряжается моими акциями Форрест.
— Потому что ты признана недееспособной?
Зоя пожала плечами:
— Так мне было сказано.
— Но на мой взгляд, ты совершенно здорова. В чем конкретно заключается
твоя болезнь?
Зоя посмотрела на Итана непроницаемым взглядом.
— Они объявили меня сумасшедшей.
В кабинке повисло молчание, в темноте над залом плыли звуки джаза.
— Ты хочешь, чтобы я провел собственное расследование? — мягко
спросил Итан.
Зоя сжала и разжала пальцы.
— Кузен моего мужа сумел упрятать меня в сумасшедший дом на
принудительное лечение.
— Упрятать в сумасшедший дом, — с расстановкой повторил Итан.
— Да.
Осторожно подбирая слова, он проговорил:
— Признаться, я не большой знаток законодательства в этой области, но у
меня такое впечатление, что в наше время не так-то легко поместить человека
в сумасшедший дом против его воли.
Лицо Зои стало напряженным, Итан понял, что она стиснула зубы. Наверное,
пытается понять, поверил ли он ей. И ее сомнение не было беспричинным,
поскольку он и сам пока это не знал.
— С юридической стороной дела и оформлением соответствующих документов
Форресту помогли, — пояснила Зоя.
— Кто?
— Доктор Йен Харпер, директор частной психиатрической клиники
Кэндл-Лейк-
Мэнор
, это в Калифорнии. Понятия не имею, сколько Форрест ему платил за то,
чтобы меня держали там взаперти, одурманенной лекарствами и ни на что не
способной, но я уверена, что деньги были немалые.
Итан напомнил себе, что удивляться он не должен, у него с самого начала было
предчувствие, что его ждет нечто необычное.
— Если меня не обманывает зрение, ты сейчас не в клинике
Кэндл-Лейк-
Мэнор
. Ты сидишь в джаз-клубе в Уисперинг-Спрингз.
— Я живу здесь под другим именем. — Зоя смотрела на Итана с
выражением мрачной решимости, но он чувствовал, что она близка к
отчаянию. — Ты видишь перед собой реальную пациентку, сбежавшую из
реального сумасшедшего дома.
— Однако ты не похожа на сумасшедшую.
Зоя положила ладонь на стол.
— Хочешь, объясню, как все произошло?
— Да, не помешало бы.
— Моя участь была предрешена в тот день, когда я обнаружила тело
Престона. Я знала, что Престона убили, и сказала полицейским, что подозреваю
Форреста. Они решили, что у меня истерика, и против этого я не могу
возразить.
— На твоем месте почти любой бы впал в истерику, — сказал Итан.
— Ты прав. Но беда в том, что я была уверена в своей правоте. Я
официально дала показания, вернулась домой и стала ждать, когда завертятся
колеса правосудия. К сожалению, никаких улик, подтверждающих причастность
Форреста к преступлению, обнаружено не было. Никто не был арестован. Вора,
промышлявшего в загородных коттеджах, в конце концов схватили, но он так и
не признал себя виновным в этом убийстве. В результате через три месяца я
поняла, что убийца Престона останется безнаказанным.
— И что же ты сделана?
— Я не знала, как быть. Я даже стала подумывать, что, возможно, правы
полицейские, а я ошибаюсь. Все это время мне приходилось бороться со скорбью
и эмоциональной травмой, но нужно было думать и о делах. Из-за всего этого
только через три месяца я почувствовала, что ко мне вернулась способность
мыслить ясно.
— И что ты предприняла?
— Я снова побывала в коттедже.
— Чтобы собрать вещи мужа?
— Да. — Зоя отвела взгляд и стала смотреть на музыкантов. —
Чтобы собрать его вещи. После того дня, когда я обнаружила тело Престона,
это был мой первый приезд в коттедж. Я долго сидела на диване, вспоминала,
как там все выглядело после убийства — разбросанные цветы, разбитые вазы.
Вспомнила про разбитый фотоаппарат. Чем больше я обо всем этом думала, тем
больше укреплялась в мысли, что картина разрушения выглядит не так, как
должна была бы выглядеть, если бы этот разгром убийца учинил со злости,
когда не нашел в коттедже больших денег.
— А как, по-твоему, должна была выглядеть картина в этом случае?
Итан поймал себя на мысли, что ему действительно интересно услышать
соображения Зои.
Зоя покачала головой:
— Точно не знаю, но мне кажется, что рассвирепевший убийца должен был
бить окна и ломать мебель.
Итан видел, что Зоя старалась очень тщательно подбирать слова. Он узнал
признаки; она не то чтобы врала, но говорила не всю правду, это было ему
знакомо, его клиенты частенько вели себя подобным образом. Он посмотрел в
свои записи.
— Это как в случае с дорогим постельным бельем в доме Мейсона, не так
ли? Ты чувствуешь какую-то неправильность и делаешь вывод, подтверждающий
твою версию.
— Да, пожалуй, можно и так сказать. — Зоя посмотрела ему в глаза с
выражением, близким к отчаянию. — Но я абсолютно уверена, что Престон
был знаком со своим убийцей. Думаю, он сам открыл дверь и впустил его в дом.
Потом, по-видимому, между ними завязалась драка, возможно, они сначала
спорили, а потом перейми от словесных аргументов к кулачным. Это объясняет,
почему разбиты вазы и что случилось с фотоаппаратом — он упал и попался кому-
то из них под ноги. Я подозреваю, что после драки Форрест ушел, а позже
вернулся и застрелил Престона из засады.
Итан подумал над ее словами и решил, что, пожалуй, такое возможно. Он давно
понял, что когда речь идет об убийстве, возможно почти все.
— Насколько я понимаю, после этой поездки в коттедж ты пришла к
Форресту и бросила ему в лицо обвинение в убийстве?
— Да. Только, боюсь, я сделала это не очень умело. Я... устроила сцену.
Если быть точной, то не один раз, а несколько. Расскажу о двух самых
запомнившихся. Сначала я явилась к Форресту домой и в присутствии жены
обвинила его в убийстве. А в другой раз я ворвалась на заседание совета
директоров
Клиленд Кейдж
.
— Ты обвинила Клиленда в убийстве в присутствии членов совета
директоров?
Зоя вздохнула:
— Увы, как я уже сказала, мою тактику не назовешь дипломатичной.
— Да, я это понял. Что произошло дальше?
— Сама не знаю, чего я надеялась добиться. Может быть, заручиться
поддержкой кого-то из директоров. Но добилась я только того, что все
посмотрели на меня как на...
— Сумасшедшую.
— Если сказать одним словом, то да. — Зоя пожала плечами. —
Было еще несколько инцидентов в таком же духе. Полиция не проявила интереса
к делу. Форрест сумел всех убедить, что на день убийства Престона у него
железное алиби. Всех остальных членов семейства Клиленд вполне устраивала
версия полиции, что Престона убил грабитель. Им было нужно, чтобы я сипела
тихо и не раскрывала рта. В их семье я никогда не пользовалась особой
любовью.
— Почему?
— Ну, у меня не было ни денег, ни хорошего происхождения, ни связей в
обществе.
— Вероятно, тебя это все больше и больше раздражало.
— О да, еще как. Поэтому вместо того, чтобы замолчать, я стала говорить
еще громче. Форрест терпел это несколько недель, а потом обратился к доктору
Харперу. Не знаю, откуда он узнал о добром докторе и его лечебнице. Как бы
то ни было, он сказал Харперу, что я ненормальная и бросаюсь безумными
угрозами. Форрест объяснил, что не хочет обращаться в полицию, потому что я,
видите ли, член семьи. Харпер пообещал как следует обо мне позаботиться. И
он позаботился.
— Каким образом?
— Он объявил, что я представляю опасность для самой себя и для
окружающих. — Губы Зои дрогнули. — И принялся лечить меня разными
медикаментами.
— Он давал тебе наркотики?
— Да, давал.
Зоя закрыла глаза. Итан пытался понять, с чем она борется: со слезами, с
воспоминаниями или и с тем и другим одновременно. Когда она снова подняла на
него взгляд, он прочел в нем яростный гнев, однако ее голос прозвучал так
спокойно, что в этом было даже нечто неестественное.
— В первый раз санитары в буквальном смысле свалили меня с ног и
держали, пока мне не был сделан укол чего-то сильнодействующего. Очнулась я
уже в Занаду, в маленькой палате.
— В Занаду?
Зоя и Аркадия переглянулись.
— Так мы прозвали клинику. Итан удивленно посмотрел на Аркадию:
— Вы тоже были пациенткой?
Аркадия ответила, не вдаваясь в подробности:
— Некоторое время.
— Вы тоже беглянка?
— Угу.
— Живете по поддельному удостоверению личности?
Аркадия промолчала. Зоя прочистила горло.
— Между прочим, мое удостоверение личности не совсем поддельное, точнее
будет сказать, что оно служит прикрытием.
— Может, объяснишь, что это значит? — спросил Итан. Вместо Зои
ответила Аркадия.
— У меня есть один знакомый, который занимается такими делами, —
тихо начала она. — Я сделала кое-какие приготовления еще до того, как
попасть в
Кэндл-Лейк-Мэнор
. Один человек, которому я полностью доверяла и
которого уже нет в живых, помог мне выйти на так называемого Торговца. Это
маклер, который продает через Интернет удостоверения личности — не просто
документы, у него можно купить действительно новую личность. Даже для того,
чтобы просто войти в контакт с Торговцем по сети, нужно знать специальный
код, и он принимает не всех клиентов, а по собственному выбору. Но зато если
уж попадешь в число его клиентов, то он предложит тебе большой выбор услуг.
Если нужно, он готов продать совершенно новую жизнь. Но Зое нужно было
просто на время затаиться.
— На самом деле, — вставила. Зоя, — мне даже необходимо
сохранить мою прежнюю личность, чтобы не потерять контроля над акциями
Клиленда
. Я не разбираюсь в юридических тонкостях этого дела и не знаю,
останусь ли я владелицей акций, если стану другим человеком.
— Значит, Зоя Льюс — твое настоящее имя? — спросил Итан.
— В некотором роде. Зоя — это мое второе имя, а Льюс — девичья фамилия.
Ведь нет же закона, не позволяющего вернуть девичью фамилию.
— Когда пытаешься кого-то выследить, его имя не так уж важно, —
сказал Итан. — На свете сотни, если не тысячи людей с одинаковыми
именами и фамилиями. Цифры, вот что действительно важно. Надеюсь, ты не
пользуешься своими старыми кредитными карточками или банковскими счетами? Но
как ты обошлась с номером полиса социального страхования и водительского
удостоверения?
— Торговец предложил сделать для меня, как он выразился,
он-лайновую
паутину
. Всех технических деталей я не поняла, но вкратце суть вот в чем.
Если кто-то запрашивает информацию, связанную с данными моего удостоверения
личности, эти запросы проходят через Торговца. Он пообещал, что любой, кто
попытается меня найти, получит данные, которые уведут его в сторону от меня.
— Полагаю, на законные запросы от правительственных или
правоохранительных органов он должен давать правдивые ответы?
— Да, но эти источники ни разу мной не интересовались. — Зоя
махнула рукой. — Очевидно, я не давала ни правительственным, ни
правоохранительным органам никаких оснований наводить обо мне справки. Что
же касается других он-лайновых поисковых систем, то Торговец обещал запутать
следы. И по-видимому, это сработало. Вскоре после того, как мы сбежали,
Торговец нас известил, что меня и Аркадию пытался найти некий частный
детектив, нанятый кем-то из
Кэндл-Лейк-Мэнор
. Он нас заверил, что подсунул
ему сфабрикованную статью якобы из одной мексиканской газеты, откуда
следовало, что мы обе погибли при пожаре в каком-то отеле.
Итан задумался.
— Когда подойдет время платить налоги, ситуация будет довольно
щекотливой, не так ли?
Зоя замерла неподвижно, но глаза горели решимостью.
— К тому времени все будет кончено.
— Торговец больше не сообщал, что о нас наводили справки, —
подытожила Аркадия. — Но как видно, Зою кто-то выследил.
Напрасно я надеялся, что в маленьком городке дела будут попроще и можно
будет вести нормальную светскую жизнь
, — подумал Итан. Мало того, что
его работа в Уисперинг-Спрингз стремительно усложнялась, еще, как
выяснилось, он спит с женщиной, сбежавшей из психиатрической лечебницы.
— Я провела в
Кэндл-Лейк-Мэнор
полгода, — сказала Зоя. —
Это было практически то же самое, что сидеть в тюрьме. — Она невесело
улыбнулась. — За исключением того, что меня якобы лечили.
— Как же ты смогла вырваться? — спросил Итан. Зоя сунула палец в
центр свернутой салфетки и стала вертеть ее вокруг этой оси. Казалось, она
очень серьезно задумалась над вопросом Итана. Наконец она перестала вертеть
салфетку.
— Это долгая история, ты обязательно хочешь выслушать ее прямо сейчас?
— Да нет, я могу и подождать. —
Только не долго
, — мысленно
договорил он. — Ладно, давай перейдем к информации, которая мне
необходима, чтобы начать действовать.
— Шантаж, — сказала Зоя.
— Насколько я понял, тот, кто тебя вычислил, угрожает раскрыть твое
местонахождение кому-то еще.
— Да, он на это намекает. — Зоя достала из большой черной сумки
бланк лечебницы и протянула его Итану. — Вот что я нашла сегодня
вечером в своей кровати.
— Он проник в твою квартиру? — Не желая пугать Зою, Итан
постарался, чтобы его вопрос прозвучал сухо, профессионально.
— Да. Он знает, где я живу, более того, он сумел
открыть все мои замки.
Плохо дело
, — подумал Итан.
Он присмотрелся к маленькому изображению особняка на озере.
—
Кэндл-Лейк-Мэнор
и ничего больше, ни адреса, ни номера телефона.
— Конечно. — Аркадия поднесла к губам чашку и нехотя отхлебнула
капуччино. — Доктор Харпер не признает рекламы, он полагается только на
рекомендации. Закрытость и осмотрительность — два столпа, на которых
держится его бизнес.
—
Кэндл-Лейк-Мэнор
— это именно такое местечко, — пояснила
Зоя, — куда можно упрятать сумасшедшего дядюшку и жить спокойно, зная,
что твои друзья из яхт-клуба никогда не узнают, что у тебя плохая
наследственность.
— Это очень, очень закрытое заведение, — добавила Аркадия.
— Спокойная обстановка благотворно действует на пациентов, —
проговорила Зоя. — Она создает положительный настрой у индивидуумов,
которые неспособны самостоятельно справиться с невзгодами реальной жизни, и
в обстановке безмятежности и порядка они расцветают.
— Полагаю, это цитата? — спросил Итан, не поднимая глаз от письма
шантажиста.
— Я пару раз слышала, как доктор Харпер проводил экскурсию по клинике
для родственников новых клиентов.
Итан приподнял письмо.
— Можно мне оставить его у себя?
К его удивлению, Зоя колебалась.
— Право, не знаю, это моя единственная улика.
Сначала Итана неприятно задело, что в этом вопросе она ему не вполне
доверяет, но затем он понял, в чем тут дело. Зоя привыкла, что здравость ее
рассудка подвергается сомнению, естественно поэтому, что она стремилась
сохранить все, что подтверждает ее слова. Но отступать он не мог.
— Я понимаю, это письмо — твое доказательство, но именно потому оно мне
и нужно.
Зоя закусила губу, переглянулась с Аркадией, потом неохотно кивнула:
— Ладно.
Итан сложил листок и убрал его в карман рубашки.
— Я думаю, тот, кто подбросил это письмо, очень скоро снова даст о себе
знать. Есть у вас какие-нибудь соображения, кто мог тебя найти и каким
образом?
Зоя и Аркадия снова переглянулись, общаясь между собой без слов. Потом Зоя
сунула руку в свою большую сумку и извлекла оттуда еще один листок бумаги.
— Мы над этим думали и решили, что это почти наверняка кто-то из
Кэндл-Лейк-
Мэнор
. Мы составили список подозреваемых.
— Неплохо для начала.
— Тебе стоит узнать еще кое-что, — осторожно сказала Зоя. —
Мне осталось прятаться всего шесть недель.
— А что произойдет через шесть недель?
— Я отомщу за убийство мужа. — Глаза Зои горели яростным
огнем. — Этого, конечно, недостаточно, но все-таки лучше, чем ничего.
Итан похолодел.
— Что ты задумала?
— Уничтожить то единственное, что Форрест Клиленд действительно ценит в
жизни, — компанию
Клиленд Кейдж инк.
.
Глава 17
На следующее утро в начале девятого Итан вошел в книжный магазин,
— Что-то вы сегодня рано, — заметил Синглтон.
— Я работаю над новым делом, и мне нужна помощь специалиста.
— Хм, бизнес набирает обороты?
— Это та же клиентка.
— Стало быть, опять декораторша? — Синглтон прислонился к
прилавку. — Что, у нее снова подозрительный клиент? А знаете, Труэкс,
по-моему, тут что-то наклевывается. Если правильно разыграть карты, глядишь,
у
Труэкс инвестигейшнз
появится постоянный клиент.
— Ее шантажируют. Синглтон сел на табурет.
— Это плохо.
— Да, ничего хорошего. — Итан положил на стеклянную крышку витрины
письмо шантажиста. — Я хочу собрать об этой частной психиатрической
клинике всю информацию, какую удастся. Ее директор — некий доктор Йен
Харпер. Вчера вечером и сегодня утром я уже и сам покопался в Интернете, но
все впустую. Больше у меня нет времени на поиски. Можете заняться этим для
меня?
— Конечно. — Синглтон наклонился над прилавком, изучая
письмо. — Буквы вырезаны из газеты, наш шантажист не оригинален.
— Мерзавец подбросил это Зое в кровать.
Одна бровь Синглтона поползла вверх.
— Это значит, что он в городе. По крайней мере был здесь вчера вечером.
— Это также означает, что он умеет вскрывать замки, — сказал
Итан. — У Зои во входной двери их несколько, и все хорошие.
Синглтон поднял голову.
— Может, он дал взятку домовладельцу и получил у того ключи?
Итан отрицательно покачал головой:
— Это исключено. Зоя сменила замки сразу после переезда и не стала
говорить об этом домовладельцу.
— Ясно, значит, вы ищете человека, который умеет пользоваться отмычкой
и, по всей вероятности, останов
...Закладка в соц.сетях
