Жанр: Любовные романы
Скрытые таланты
... Сиренити отделилась от небольшой толпы жителей Уиттс-Энда, собравшейся на
улице. Она подошла и остановилась рядом с Калебом, когда санитарная машина
готовилась последовать за машиной шерифа вниз по горной дороге, ведущей в
Буллингтон.
— Все в порядке? — спросила она. Калеб обнял ее за плечи и
притянул к себе.
— Ситуация под контролем, мэм. Но я хотел бы, пользуясь случаем,
проинформировать вас, что в моем обычном контракте консультативная работа
такого рода не предусматривается. Поэтому я просил бы вас избегать в будущем
подобных ситуаций.
— Непременно, если вы будете поступать так же. — Сиренити
уткнулась лицом ему в куртку и крепко к нему прижалась.
— О Боже мой, Калеб, я так испугалась, когда услышала эти выстрелы в
пещере.
— Но не так сильно, как я, когда узнал, что Кинкейд чуть не задушил
тебя. Этот шарф будет мне сниться в кошмарах бог знает сколько еще лет.
— И мне тоже. — Сиренити разжала кулак и взглянула на грифона,
лежащего у нее на ладони. — У тебя когда-нибудь бывает такое ощущение,
что в теориях Куинтона о пересекающихся плоскостях что-то есть?
Калеб посмотрел на противоположную сторону улицы, где Зоун стояла совсем
рядом с Блейдом, прижавшись лицом к его плечу. Света от фонаря, горевшего
над магазином Сиренити, было достаточно, чтобы увидеть, как она положила
руку на широкий лоб одного из ротвейлеров.
— Не бывало — до нынешней ночи.
Несколько часов спустя Сиренити зашевелилась в глубинах своей постели,
окруженной занавесом из бусинок Крошечные кусочки стекла вздрогнули и
тихонько зазвенели в темноте. Калеб нежно погладил своей ногой ее ногу.
— Не спится? — спросил он.
— Я проснулась несколько минут назад, — призналась она. —
Стала думать об одной вещи, которую сказал Кинкейд, когда затягивал шарф у
меня на шее.
Калеб крепче прижал ее к себе.
— Не думай об этом.
Сиренити виновато улыбнулась.
— Не могу не думать об этом.
— Он мертв, Сиренити. Он больше не может ничего тебе сделать.
— Я знаю. Это благодаря тебе и Блейду. — Она теснее прижалась к
его покрытому гладкими мускулами телу, инстинктивно стремясь под защиту его
мужского тепла. Поцеловала его в плечо. — Но эти слова не идут у меня
из головы.
— Что же он сказал?
— Он сказал, что в прошлую ночь специально показался Зоун. Хотел
запугать ее, перед тем как убил бы этой ночью.
— Ну и ублюдок, сукин сын.
— Это уж точно. Но сейчас мне не дает покоя другoe. Зоун сказала мне,
что ей показалось, будто она мельком видела его в тумане и раньше, в ночь
смерти Эмброуза.
— Может, он проводил кампанию террора, — предположил Калеб. —
Ведь этот парень был чокнутый, Сиренити.
— Я знаю, но в его действиях была своя внутренняя логика. Он знал, кто
такая Зоун, где живет, что он собирался с ней сделать. Ему доставляло
удовольствие рассказывать мне об этом. Но он говорил, что только один раз
показался ей в окне.
— Возможно, ему не пришло в голову, что она уже видела его до
этого, — заметил Калеб. — Он мог шататься вокруг для
рекогносцировки, как сказал бы Блейд, перед тем как нанести решающий удар.
— Может, и так.
— Похоже, я тебя не убедил.
— Вот послушай: из окна передней комнаты Зоун за деревьями немного
видно заднее крыльцо Эмброуза. Зоун сказала мне, что сидела у этого окна,
погруженная в медитацию, в ночь, когда Эмброуз упал с лестницы. Ей
показалось, что она кого-то видела в тумане.
— Судя по всему, в ту ночь был довольно густой туман. Она могла видеть
оленя или Блейда, делавшего свой обычный обход.
— У нее было всего несколько мгновений, пока этот человек не выключил
фонарик и не исчез и тумане. Она не могла рассмотреть его как следует, но ей
показалось, что это был Кинкейд.
— Точно мы этого уже не узнаем, — сказал Калеб.
Сиренити попыталась заглянуть ему в лицо.
— А что, если это был не Кинкейд, не олень и не Блейд? Что, если это
был кто-то совсем другой и шел он — или она — специально к Эмброузу?
Калеб застонал и притянул ее к себе.
— Так вот в чем дело. Твое воображение сорвалось с тормозов. Ты имела
несчастье столкнуться с одним убийцей, и теперь они начинают мерещиться тебе
повсюду.
— Я серьезно, Калеб.
— Я тоже.
Он перекатил ее на спину и сдвинул кверху подол ее ночной рубашки.
— Калеб?
— Посмотрим, не удастся ли мне заставить тебя думать о чем-нибудь
другом. — Одна его рука сжала ей бедро, когда он накрыл ее рот своим.
Сиренити обняла его за шею. Он прав, подумала она. Ей и правда необходимо
сейчас подумать о чем-нибудь другом. Как всегда, у Калеба были ответы на все
вопросы.
Глава 14
Сильный запах брожения стоял в небольшом помещении пивоварни позади книжного
магазина. Калеб с интересом наблюдал, как Куинтон проверяет свои чаны. Новая
партия
Старого свиного пойла
готовилась к розливу.
— Пиво особой зимней варки, — пояснил Куинтон, глядя на шкалу какого-
то прибора. — Я варю его только один раз в год, в честь наступления
зимнего солнцестояния.
— Понятно, — сказал Калеб.
— На этой стадии приходится тщательно наблюдать за всем. — Куинтон
что-то подкрутил на одном из приборов. — В пивоварении выбор времени и
точность — это все, совсем как в математической вселенной. В этом процессе
видится отражение взаимодействия различных космических векторов. В пиве силы
разрушения, изменения и созидания отражаются на символической шкале, которая
доступна для оценки и понимания человеческим разумом.
— Охотно выпью за это. — Одной рукой Калеб оперся о стену,
подцепил на согнутый крючком палец другой свою куртку, перекинул ее через
плечо и бросил взгляд на часы. — Коль скоро речь зашла о времени, не
скажете ли, зачем вы просили меня прийти сюда, Пристли? Полагаю, вы хотели
поговорить не только о космических силах и пивоварении.
— Вы торопитесь? Собираетесь куда-нибудь?
— Собственно говоря, да.
Куинтон нахмурился.
— Уезжаете из города?
— На некоторое время.
— Сиренити едет с вами?
— Нет, не едет.
— Вернетесь обратно скоро?
— Рассчитываю вернуться к вечеру. Почему вы спросили?
— Просто поинтересовался. — Куинтон расслабился и опять стал
возиться с пивоваренным оборудованием. — Ну, тогда все в порядке.
— Рад вашему одобрению. Так что же вы хотели?
— Две вещи. — Куинтон подкрутил какой-то клапан — Во-первых, хотел
поблагодарить вас за то, что вы сделали прошлой ночью.
— Вы хотите сказать, за то, что сделали мы с Блейдом? А мы ничего и не
сделали, просто нам повезло, когда Кинкейд поскользнулся и упал в одну из
этих ям с водой и видениями.
Куинтон тихонько засмеялся.
— Правильно. Он упал в озерцо.
— Это правда.
— Ясно, ясно. — Куинтон выставил вперед ладонь. — Разумеется,
в той пещере все было так, как говорите вы с Блейдом. Не собираюсь с вами
спорить, и никто в этом городе не станет этого делать.
— Рад это слышать, потому что то, что мы с Блейдом рассказали, и есть
правда. Кинкейд хотел подобрать фонарик, поскользнулся и упал. Чистая
случайность. Нам повезло, а ему нет.
— Что касается этого, то кто знает, судьба это или что другое.
Возможно, он стал жертвой пересекающихся геометрических плоскостей.
— Вот вам одно логическое объяснение, — сказал Калеб.
— Но я вообще-то не имел в виду смерть Кинкейда, хотя это конкретное
событие стало решающим для всех нас. Я имел в виду то, что было потом.
Калеб удивленно поднял брови.
— А что было потом?
— То, что вам пришлось разбираться с шерифом Бэннером, и все остальное.
— Я просто ответил на несколько вопросов.
— Нет, вы сделали гораздо больше. — Куинтон положил одну руку на
крышку одного из небольших цилиндров из нержавеющей стали, а другой погладил
бороду. — Могла возникнуть заварушка, учитывая причастность Блейда.
Общение с официальными представителями властей дается ему с трудом.
— У меня почему-то тоже создалось такое впечатление.
— Когда представляешь себе Блейда, пытающегося объяснить события
прошлой ночи шерифу Бэннеру, то просто дурно становится.
Подумав о том, как Бэннер мог бы отреагировать на детально разработанные
теории Блейда о заговорах и террористах, Калеб не мог удержаться от усмешки.
— Что верно, то верно. Разговор мог получиться весьма любопытный.
— Разговор мог обернуться совершеннейшим бедствием для всех, кого это
касалось, — проворчал Куинтон. — В самом лучшем случае было бы
неизмеримо больше всякой писанины. Я не исключаю и того, что кто-то
попытался бы взять Блейда под стражу для допроса или засунуть его в какое-
нибудь психучреждение под наблюдение врачей. Он бы этого не выдержал.
— Да, — согласился Калеб. — В любой из этих ситуаций ему
пришлось бы несладко.
— Вот я и хочу сказать: спасибо за то, что вы спасли Сиренити и Зоун, и
спасибо за то, что не дали Блейду попасть в беду. — В бороде Куинтона
сверкнули зубы. — Не так уж плохо для делового консультанта.
— Это входит в стоимость услуг.
— Пункт номер два на моей сегодняшней повестке дня, — продолжал
Куинтон, — касается политики.
— Лично я к ней даже не притрагиваюсь.
— Я тоже. Однако политика является непреложным фактом жизни.
— Мне никогда не приходило в голову, что политика имеет какое-то
отношение к космосу, — заметил Калеб.
— Имеет. Как все силы, вызывающие изменения. А у нас в Уиттс-Энде
наступает время перемен. Город — это как звезда. Если она не может гореть
при определенной температуре, то умирает. Наш городок умирал — не торопясь,
надо признаться, но определенно умирал, — пока три года назад Сиренити
не открыла здесь бакалейный магазин.
— И это положило начало процессу перемен?
— Это положило конец процессу разложения, — сказал Куинтон. —
Теперь снова начинается движение вперед. Эта задумка Сиренити относительно
почтовых заказов может действительно дать нам что-то похожее на настоящую
экономику.
— Сияющая звезда Уиттс-Энда снова ярко горит.
— И поэтому меняется, — продолжал Куинтон. — Изменений не
остановишь. Лучшее, что можно придумать, — это управлять ими так, чтобы
они тебя не раздавили.
— А какое отношение к этому имеет политика? — спросил Калеб.
— Политика — это то, как Вселенная управляет изменениями. Нашему городу
нужен кто-то, кто способен делать то, что вы сделали прошлой ночью.
— Иметь дело с властями?
— Для начала. Я думаю, что такого рода работы будет становиться все
больше и больше по мере того, как Уиттс-Энду придется шире общаться с
внешним миром. Во-первых, наверняка будет больше туристов, особенно летом.
Затем появятся люди из департамента здравоохранения, желающие заглянуть в
наши кухни, потому что мы продаем по каталогу продукты питания. Вероятно, у
нас будут проблемы с уличным движением, с канализацией, с охраной порядка.
Да мало ли что еще.
— Куинтон, я действительно спешу. Вы не могли бы перейти к сути дела?
Куинтон посмотрел на него.
— Суть дела состоит в том, что Блейд здесь не единственный, кому с
трудом дается общение с внешними властями. У большинства из нас, живущих в
Уиттс-Энде, та же проблема. Ведь это было одной из причин, почему мы
остались здесь жить. Поэтому мы сегодня утром провели голосование.
Калеб удивленно воззрился на него.
— Голосование?
— Мы все с утра пораньше собрались в кафе у Ариадны и обговорили это
дело. Мы избрали вас первым мэром Уиттс-Энда.
Сиренити устроилась на своем обычном месте у окна в кафе
Подсолнух
и стала
разливать чай, который только что заварила Ариадна. Зоун села напротив. С
этого места они обе могли приглядывать за входной дверью магазина. Было
только десять часов, и в магазине покупателей еще не было. Сиренити решила,
что для нее и Зоун это хорошая возможность поговорить.
— За благополучный конец нашего приключения. — Сиренити подняла
свою кружку с чаем. — Лично я больше никогда в жизни не надену шарф,
это уж точно.
— Я так паршиво себя чувствую из-за того, что случилось, — сказала
Зоун, должно быть, в сотый раз. — Я приехала сюда, чтобы спрятаться. У
меня и в мыслях не было, что мои личные проблемы могут превратиться в угрозу
для кого-то другого. Мне так неприятно, просто ужас.
— Перестань себя казнить. Ты не виновата. Во всяком случае, все кончилось для нас благополучно.
— Благодаря Блейду и Калебу. — Зоун вздрогнула. — И мне даже
подумать страшно, что могло бы случиться, если бы ты не знала этих приемов
самообороны.
— Хватит тебе мучиться из-за всяких если бы да кабы. — строго
произнесла Сиренити. — У меня к себе важный вопрос.
— Какой?
— Теперь, когда Кинкейд навсегда исчез из твоей жизни, что ты
собираешься делать?
— Делать?
— Вернешься в Калифорнию?
Зоун явно растерялась.
— Зачем мне туда возвращаться?
— Ты сказала, что приехала в Уиттс-Энд, чтобы спрятаться от Кинкейда.
Теперь, когда тебе больше не надо прятаться, я просто хотела спросить,
собираешься ли ты остаться?
— У меня не было мысли уехать отсюда, — нерешительно сказала
Зоун. — Почему-то я чувствую, что Уиттс-Энд — это как раз то место где
мне хочется жить. — Она встретилась глазами с Сиренити. — Может,
ты хочешь сказать, что я не буду нужна тебе в магазине? Я знаю, ты дала мне
эту работу только из жалости. Если дело в том, что ты не можешь дальше
платить мне столько, сколько сейчас, то я могу работать и за меньшую плату.
— Постой, постой.
— В Уиттс-Энде жизнь не такая уж дорогая. Я уверена, что проживу и на
меньшую зарплату.
— Перестань болтать чепуху. У меня и в мыслях нет избавляться от тебя.
Кто еще в Уиттс-Энде способен каждый день вовремя открывать магазин? —
Сиренити засмеялась. — Напротив, я запаниковала при мысли, что ты
можешь уехать и мне придется искать новую помощницу.
Зоун робко улыбнулась.
— Я не собираюсь никуда уезжать.
— Уф, ты меня успокоила. К твоему сведению, я не планирую урезать тебе
зарплату. Если этот мой заумный, дорогостоящий деловой консультант хотя бы
на одну десятую так хорош, как говорит, то я скоро смогу платить тебе
больше.
— Твой заумный, дорогостоящий консультант и партнер, — сухо
заметил Калеб, — даже лучше, чем говорит.
— И к тому же так потрясающе скромен. — Сиренити повернулась на
стуле и увидела, что Калеб стоит у нее за спиной. Почему-то вид его
начищенных туфель вызвал у нее смутное беспокойство. — Уезжаешь куда-
нибудь?
— Да.
Глубокое чувство тревоги шевельнулось у Сиренити под ложечкой.
— Куда?
— Я как раз и пришел, чтобы тебе об этом сказать.
Она во все глаза смотрела на него.
— А когда вернешься?
— К вечеру.
Она перевела дыхание и одарила его, как ей показалось, веселой и легкой
улыбкой.
— Был момент, когда я подумала, что ты, возможно, счел Уиттс-Энд
слишком суровым местом для первоклассных деловых консультантов.
— Не вижу здесь ничего такого, с чем не мог бы справиться хороший
консультант. — Калеб бросил взгляд в сторону стойки. — Я все
объясню через минуту. Вот только выпью чашку кофе.
— Ладно, — согласилась Сиренити.
— Разговор конфиденциальный? — спросила Зоун.
Калеб усмехнулся уголком рта.
— Если не возражаете.
— Нет, конечно, нет. — Зоун поднялась из-за стола. — Дам вам
поговорить наедине. Мне пора вернуться в магазин.
— Спасибо, — сказал Калеб. — Я недолго.
Зоун остановилась и посмотрела на него пристальным взглядом.
— Хочу еще раз поблагодарить вас за то, что вы сделали прошлой ночью.
— Забудьте об этом.
— Я не могу. Да и не хочу. Я спросила Блейда, что произошло в той
пещере. Он говорит, что Ройс поскользнулся и упал.
— Именно так все и было.
— Я понимаю, что вы не хотите обременять меня знанием того, что из-за
меня вам с Блейдом пришлось убить человека. Вы очень добры, что пытаетесь
меня оградить. Но, как я сказала Блейду, в этом нет необходимости.
— Зоун, если у вас плохо со слухом, читайте по губам: Кинкейд
поскользнулся и упал.
— Пусть будет так, как вы хотите. — Зоун улыбнулась своей немного
печальной улыбкой. — Мне ясно, что вы и Блейд желаете, чтобы все
осталось так, как есть. Я больше никогда не заговорю об этом.
— Приятно это знать.
— Теперь я вижу, что неверно истолковала флюиды, доходившие до меня от
источников видений. Bы не были причиной ощущаемого мной смятения и
опасности. Вы были противодействующей силой.
— А, — с глубокомысленным видом произнес Калеб. — Это все
объясняет.
— Вот именно, — серьезно сказала Зоун. — Эманации, которые я
ощущала вокруг вас, были без сомнения, настроены на ту же длину волны, что и
улавливаемые мной флюиды смятения и опасности. Естественно поэтому, что ваши
эманации резонировали на той же частоте, что и эманации источника.
— Естественно.
— Так и получилось, что я ошибочно приняла их за отрицательную, а не
положительную энергию, — заключила Зоун.
— Мне вполне понятно, как могла произойти такая простая ошибка, —
сказал Калеб.
— Благодарю вас за ваше доброе отношение. Я буду хранить его как
бесценный дар. Я ваша вечная должница. — Она склонила свою аккуратно
выбритую голову в грациозном поклоне, повернулась и, словно по воздуху,
поплыла к выходу из кафе. Калеб долго смотрел ей вслед. Потом перевел взгляд
на Сиренити.
— Она действительно верит во весь этот вздор о флюидах и
противодействующих силах или просто дурачит меня?
— Не знаю, — честно призналась Сиренити. — Я же говорила
тебе, что в некоторых отношениях она похожа на Блейда. Они оба живут
одновременно в двух плоскостях мироздания; одна из них — это то, что все мы
называем действительностью, а другая — это то, что существует, вероятно,
лишь у них в голове.
— Другими словами, они оба странные. Джесси была права. Возможно, они и
впрямь созданы друг для друга. Подожди, я только схожу за кофе.
— Уже несу. — Ариадна спешила к ним из-за стойки. В одной руке она
держала кружку с кофе, а в другой — домашнее миндальное печенье. — Вот,
угощайтесь.
— Спасибо. — Калеб повесил куртку на спинку стула, на котором
только что сидела Зоун. Потом сел, пододвинул к себе кружку и обмакнул
печенье в кофе.
— На здоровье. — Ариадна улыбнулась. — И спасибо за то, что вы сделали прошлой ночью.
— Да ничего я не сделал. Просто болтался в компании с Блейдом и видел,
как одержимый жаждой убийства маньяк свалился в один из источников в пещере,
где бывают видения.
— Что касается меня, то мне подойдет абсолютно все, что бы вы ни
сказали.
Калеб вонзил зубы в печенье и пробурчал что-то неразборчивое.
— Но я говорила не только об этом, — тихо пpoмолвила
Ариадна. — Я хотела вас поблагодарить за то, что вы потом все хлопоты
взяли на себя. Для нас могли возникнуть сложности.
— Открою вам маленький секрет, Ариадна. Шериф Бэннер сам не хотел
ничего осложнять. Он запросил данные на Кинкейда и узнал, что этот парень —
ходячая бомба замедленного действия. У меня сложилось впечатление, что шериф
почувствовал не меньшее облегчение, чем все остальные, когда узнал, что этот
сукин сын бултыхнулся в одну из ям с водой.
— Бэннер хороший человек, — сказала Ариадна. — Но мне почему-
то кажется, что они с Блейдом никогда бы не поняли друг друга. Так что
спасибо за то, что вы все уладили.
— Мне тогда все равно было нечего делать. — Калеб остановился и
стал задумчиво рассматривать наполовину съеденное печенье. — Сколько
это может храниться?
— Бискотти — так называется это печенье — можно хранить и месяц, и
больше, — объяснила Ариадна. — Оно печется дважды на протяжении
нескольких часов, так что оно очень сухое, похоже на крекер. Мне приходилось
есть бискотти шестимесячной давности. Его нельзя было отличить от
свежевыпеченного.
— Думаю, бискотти можно включить в каталог вместе с джемом и кулинарной
книгой, — заметил Калеб.
Ариадна расцвела.
— Я могу делать бискотти с разным вкусом.
— Прекрасно. Над упаковкой поработаем позже. Обсудите с Зоун графику.
— Хорошо. Надо будет взглянуть на некоторые рецепты бискотги. Вероятно,
придется нанимать кого-то помогать мне при выпечке.
— Так рождается экономика, — пробормотал Калеб.
— Что?
— Ничего. Просто замечание на тему об основной природе определенных
космических сил.
— А-а. — Ариадна вернулась за стойку и стала рыться в стопке
поваренных книг.
Сиренити смотрела, как Калеб макает в кофе остаток своего бискотти. Она
наклонилась над столом и прошептала:
— Видишь, никого не беспокоит, что произошло в той пещере. Люди просто
благодарны тебе за то, что ты позаботился обо всем, включая Блейда. Теперь
все тебе доверяют. Ты стал одним из нас.
— Кем-то вроде почетного гражданина Уиттс-Энда, а?
— Можно и так сказать.
Калеб усмехнулся уголком рта.
— Приятно сознавать, что и мне есть где-то место.
— Так зачем же ты уезжаешь отсюда сегодня? Собираешься заглянуть в свой
офис в Сиэтле?
— Нет, я звонил утром миссис Хоттен. Там все нормально.
— Куда же ты едешь?
— В Вентресс-Вэлли. Я тут поразмышлял кое о чем.
— О чем именно?
— Об этой расписке в получении денег за твои фотографии, которую мы
нашли в архиве Эстерли.
Сиренити испустила стон.
— Из-за всех треволнений я совершенно о ней забыла.
— Зато я не забыл.
— Вижу. — Сиренити напряженно смотрела на него. — Ладно,
рассказывай, что ты там надумал.
Калеб обхватил кружку обеими руками и задумчиво посмотрел на кофе.
— Я думаю, что, может быть, мое первое заключение было ошибочным, может
быть, не было никаких двух шантажистов. Я думаю, что с самого начала за всем
этим стоял Франклин. А Эстерли ему чуточку помог.
— Франклин? — Сиренити ошеломленно посмотрелa на него. — Что
ты хочешь сказать? Зачем ему делать такое? В этом нет никакого смысла.
— Все сходится, Сиренити. Допустим, что расписка, которую мы нашли,
говорит нам правду. Франклин купил у Эстерли эти фотографии двадцатого
числа. Через пару дней он анонимно послал их тебе, чтобы попытаться
заставить тебя отказаться от сделки со мной.
— А какое ему может быть дело до одного из проектов, которые ты
берешься консультировать?
— Ему было бы совершенно наплевать, если бы это был просто еще один
проект. Но если у него возникло подозрение, что у меня с тобой что-то есть,
и если он знал об этих снимках, то забеспокоился бы. — Калеб скривил
губы. — И Франклин, и Филлис разделяют опасение деда, что моя дурная
кровь скажется рано или поздно.
— Другими словами, они все опасаются, что тебя соблазнит какая-нибудь
женщина с темным прошлым, — заключила Сиренити.
— Что-то в этом роде.
— Но откуда Франклин мог узнать обо мне?
—
...Закладка в соц.сетях
