Жанр: Любовные романы
Скрытые таланты
... за
одним столом, но, похоже, им нечего было сказать друг другу.
— Еще овощей, мистер Вентресс? — спросила она.
Роланд посмотрел на нее.
— Нет, благодарю вас. Я уже сыт.
Сиренити бросила на Калеба умоляющий взгляд.
— А тебе, Калеб?
— Нет, спасибо.
— Ну ладно, пойду тогда за десертом. — Она вскочила с места и
стала убирать со стола. — Надеюсь, лимонный пирог любят все.
— Отлично, — сказал Роланд.
— Чай кто-нибудь будет пить? — спросила Сиренити.
— Я нет, благодарю, — сказал Роланд.
— Нет, спасибо, — пробормотал Калеб.
— Может, кофе? — предложила Сиренити.
— Нет, благодарю.
— Нет, спасибо.
Сиренити почувствовала приближение паники. Она уже исчерпала все обычные
темы застольного разговора. Погода, в том числе и возможность снегопада,
пока что была темой, вызвавшей наиболее оживленное обсуждение. Ее хватило
почти на целых пять минут. Роланда ненадолго заинтересовали ингредиенты
главного блюда, но и этот предмет был очень быстро исчерпан, а вслед за ним
иссяк и коротенький разговор о состоянии горных дорог.
Она — женщина отчаянная, подумала Сиренити, разрезая на куски лимонный
пирог. Для спасения этого вечера требовались экстренные меры. Что-то надо
было делать, чтобы сломать лед. Неся тарелки с кусками пирога к столу, она
бросила взгляд за окно. Там из теней проступали темные очертания
застекленной кабины хот-таба.
Возможно, лед легче будет растопить, чем сломать.
— У меня потрясающая идея, — объявила Сиренити, ставя тарелки с
пирогом перед Калебом и его дедом. — Почему бы вам не посидеть вдвоем в
хот-табе после обеда?
Калеб едва не подавился куском пирога.
— В хот-табе?
Роланда это предложение явно заинтересовало.
— А знаете, мне еще не приходилось сидеть в хот-табе.
— Я уверена, что вам понравится. Очень хорошо расслабляет, — с
живостью сказала Сиренити. Она сделала вид, будто не замечает странного
выражения на лице Калеба. — Только вам придется сидеть там одним, без
меня.
— Это уж точно, черт возьми, — с готовностью подтвердил
Калеб. — Я тебя и на пушечный выстрел туда не подпущу, разве что ты
добудешь себе купальник.
— Купальник у меня где-то тут валяется, — пробормотала
Сиренити. — Но искать его я не собираюсь. Думаю какое-то время
повоздерживаться от приема горячих ванн.
Калеб нахмурился.
— Это еще почему?
— По той же причине, по которой я не буду пить никаких алкогольных
напитков в ближайшие несколько месяцев, — невозмутимым тоном сказала
Сиренити. — Я начинаю тренировку.
Роланд шевельнул густыми седыми бровями.
— Какую тренировку?
— Чтобы родить малыша.
Стул Калеба с грохотом опрокинулся, когда он вскочил на ноги.
— Чтобы что?
— Я начинаю тренировку, чтобы родить малыша, — терпеливо повторила
Сиренити. — Время пришло.
— Значит, ты собираешься на ней жениться? — Роланд смотрел на
Калеба, сидя напротив него в бурлящей воде хот-таба. Свет внутри комнатки со
стеклянными стенами не горел, но из окон домика падало достаточно света,
чтобы можно было видеть недовольное выражение его лица.
— Да, и как можно скорее. — Калеб вытянул руки, положил их на край
хот-таба и расслабленно откинулся назад. На мгновение у него в памяти
вспыхнула картинка его первого посещения этой комнаты. Он вспомнил, как
впервые прикоснулся к чудным грудям Сиренити, и как у нее перехватило
дыхание, и как упоительно она приникла к нему, сотрясаемая нежными
судорогами ее первого оргазма. Он улыбнулся про себя.
— Может, это и к лучшему, — ворчливо сказал Роланд. —
Особенно если она не шутит в отношении ребенка.
— Я понимаю так, что идея моей женитьбы на Сиренити предпочтительнее
перспективы того, что Вентрессы опять окажутся в неловком положении, заимев
на своем счету еще одного незаконнорожденного ребенка?
— Я никогда не считал тебя незаконнорожденным, — проворчал Роланд.
— Нет? — Калеб смотрел на него с холодным недоверием. — А кем
ты меня считал?
— Своим внуком, — спокойно ответил Роланд. — Причем
единственным. Ты — это все, что осталось мне от Гордона.
Калеб медленно выдохнул.
— Кусочки других людей.
— Что?
— Ничего. Это не важно. Просто слова, которые любит повторять Сиренити.
— Она необычная молодая женщина.
Калеб наблюдал за тем, как бурлит горячая вода.
— Да, необычная.
— Ты знал, что она звонила Долорес вчера утром?
— Нет, не знал.
— Просила передать, что Филлис и Франклин предлагали ей деньги. За то,
чтобы она исчезла.
Калеб нахмурился.
— Я этого не знал.
— Она сказала Долорес, что с ними дела иметь не будет. Сказала, что
если уж речь идет об откупных, то разговаривать с ней должен я сам. Причем
для этого мне придется приехать сюда.
Калеб почувствовал прилив раздражения.
— Я первый раз обо всем этом слышу.
— Полагаю, ей было совсем ни к чему, чтобы ты об этом услышал. —
Роланд задумчиво помолчал. — Конечно, я сразу догадался, куда она
метит. Хотела заставить меня сделать первый шаг.
— Поэтому ты и приехал сюда сегодня? — спросил Калеб. Ему
следовало бы знать. Следовало бы догадаться, что Роланд приехал именно за
этим — подумал, что ему, возможно, удастся откупиться от Сиренити.
— Нет, — покачал головой Роланд. — На свете не найдется
столько денег, чтобы купить такую женщину, как она. Я это понимал с самого
начала.
Тепло горячей воды снова стало медленно просачиваться к Калебу внутрь,
изгоняя холод.
— Но ты все равно приехал.
— Я подумал, что ничего не теряю, приняв приглашение на обед, —
ответил Роланд. — Черт побери, может, она как раз то, чего всем нам
недоставало. Может, как раз и нужно время от времени вливать свежую кровь в
семью — так, как это принято в коневодстве.
— Может быть. — Калеб сказал это нейтральным тоном, хотя в душе
был ошеломлен той огромной оливковой ветвью, которую только что протянул ему
Роланд. — Я кое-что должен тебе рассказать.
— О чем?
— О прошлом. Это длинная история.
— Знаешь, мне кажется, что не надо больше ворошить прошлое, —
сказал Роланд. — Оставим-ка его в покое.
— До сих пор у нас не очень-то хорошо получалось оставлять его в покое,
не так ли?
— Согласен с тобой, не очень.
— Возможно, нам это лучше удастся после того, как я расскажу тебе, что
произошло вчера в Сиэтле. — Калеб помолчал, не зная, с чего начать.
Потом он вспомнил семейный портрет, где он сфотографирован с
родителями. — Во-первых, есть одна фотография, которую ты, по-моему,
должен увидеть.
— Что за фотография?
— На ней я снят вместе с родителями.
Роланд, казалось, глубже погрузился в пенящуюся воду.
— Я не знал, что существуют такие снимки.
— Это всего один снимок. Он был спрятан в шкатулке моей матери. Он-то и
привел меня к некоторым ответам на многие вопросы, которые следовало бы
задать много лет назад.
— Ладно, — сказал Роланд. Это прозвучало так, будто он готовился к
сражению. — Рассказывай, что ты узнал.
В этот момент что-то заставило Калеба бросить взгляд в темноту ночи за
стеклянными стенками кабины. В этой темноте двигались тени. Вот за стеклом
появилась пара массивных собачьих голов. Вслед за ними показалась крупная,
знакомая фигура, увешанная большим количеством вооружения смертоносного
вида.
— Черт побери, — проворчал Калеб. — Нашел время.
Кулаком в перчатке Блейд тихо постучал по стеклу.
Надо поговорить
—
прочитал Калеб у него по губам.
Роланд резко выпрямился и уставился на фигуру за стеклом.
— Кто это, черт возьми?
— Его зовут Блейд. — Калеб выбрался из воды и потянулся за
полотенцем. — Не волнуйся. Это друг.
— Он похож на персонаж из какого-то военного фильма.
— Точно. — Калеб открыл дверь. Холодный воздух, собаки и Блейд
проникли во влажное тепло кабины.
— У вас гости, — произнес Блейд и уставился на Роланда.
— Да, как видишь, — сказал Калеб. — Это мой дед. Так что если
дело не особенно срочное, Блейд, то я бы предложил обсудить его в другое
время.
— Дело срочное, и даже очень. — Блейд снова повернулся лицом к
нему. — Вторжение началось.
— Опять? — спросил Калеб.
— Какое вторжение? — С этими словами Роланд встал и схватился за
полотенце.
— Не спрашивай. — Калеб жестом велел деду молчать. — Ладно,
Блейд, давай с самого начала. Почему ты решил, что началось вторжение?
— Кто-то шляется вокруг хижины Эстерли.
— Вот как? Ты уверен?
— Видимо, это головной дозорный. Остальная часть группы вторжения
наверняка находится в укрытии у подножия горы и ждет, когда этот парень
захватит огневую позицию. Если остановим его, то получим шанс подавить
вторжение в зародыше. — Блейд показал на одежду, оставленную Калебом на
крючке. — Одевайтесь. У нас мало времени.
В полумраке раздался сердитый голос Роланда:
— Кто-нибудь объяснит мне наконец, что, черт побери, здесь происходит?
— Точно не знаю. — Калеб начал одеваться. — Но похоже, нам
лучше пойти и посмотреть. Когда Блейд в последний раз обнаружил головного
дозорного группы вторжения, дело оказалось очень серьезным. — Он
помолчал. — Хочешь пойти с нами?
— А почему бы и нет, черт возьми? Похоже, эта ночь дана мне, чтобы
натворить массу сумасшедших глупостей.
— Я не сумасшедший, сэр, — натянуто произнес Блейд. — Люди
называют меня параноиком, но я знаю, что не сумасшедший.
Роланд натягивал рубашку.
— Я не тебя имел в виду, солдат. — Он окинул взглядом снаряжение
Блейда. — У тебя найдется что-нибудь огнестрельное и для меня на время
задания? А то я явился неподготовленным.
Блейд внимательно посмотрел на него.
— Вы имеете какой-нибудь опыт в таких делах, сэр?
— Я всю жизнь провел на ранчо. Несколько лет служил в морской пехоте.
Блейд просиял от удовольствия.
— Значит, это вы научили Калеба, как надо обращаться с оружием?
Роланд коротко глянул на Калеба из-под полуопущенных век.
— Значит, я.
— Вот, держите, сэр. — Блейд вынул из-за пояса пистолет и вручил
его Роланду.
Тому хватило нескольких секунд, чтобы осмотреть оружие.
— Прекрасно.
— Я держу все свое снаряжение в хорошем состоянии, — заявил
Блейд. — Человек стоит ровно столько, сколько стоит его снаряжение.
— Что верно, то верно, — согласился Роланд. Калеб тихонько
выругался и поднял руку, чтобы привлечь внимание остальных.
— Погодите-ка минутку. Никто не начинает стрелять с бухты-барахты. Идем
к хижине Эстерли в полном боевом порядке и уточняем, что там происходит. Но
никто, повторяю, никто не открывает огонь ни по чему и ни по кому без моей
команды. Понятно?
Блейд вытянулся по стойке смирно.
— Ясно. Вы здесь главный, мистер мэр.
Брови Роланда удивленно поднялись.
— Мистер мэр?
— Напомни, чтобы я рассказал тебе о своей многообещающей карьере в
местной политике, — сказал Калеб.
— А, политика.
В этот момент задняя дверь дома открылась и вышла Сиренити. Она нерешительно
чуть задержалась на пороге, пытаясь увидеть, что происходит за стеклянными
стенками кабины. Потом торопливо пересекла крыльцо и открыла раздвижную
стеклянную дверь.
— Что здесь происходит? — Блейд. Она сердито смотрела на него в
полумраке. — Что, интересно, ты тут делаешь?
— Неприятности, Сиренити, — ответил Блейд. — Началось
вторжение. Надо успеть нейтрализовать головного дозорного, пока он не
просигналил остальным, что путь открыт.
— Но почему именно сегодня? — жалобно спросила Сиренити. —
Разве ты не можешь остановить вторжение в какой-то другой день? Сегодня у
нас в доме гость.
— Извини, — сказал Блейд. — Время выбрали они, а не мы.
Сиренити повернулась к Калебу.
— Неужели ты ничего не можешь сделать?
— Не волнуйся. — Калеб поставил одну ногу на скамью и наклонился,
чтобы завязать шнурки. — Я хорошо справляюсь с делами такого рода.
Калеб почему-то по-настоящему удивился, увидев, как изнутри по кухонным
окнам дома Эстерли прошелся луч ручного фонарика.
— Будь я проклят. Там действительно кто-то есть.
— Я же вам говорил, — буркнул Блейд хриплым шепотом. Его голос
донесся из-под огромной ели. Харон и Стикс в нетерпеливом ожидании стояли
рядом с ним, полускрытые ночными тенями.
Роланд остановился рядом с Калебом и стал внимательно смотреть на темную
хижину.
— Да, внутри кто-то есть.
— Вижу. — Калеб поежился от резкого холода и попытался быстро
обдумать ситуацию. Вот и рассуждай после этого о фантазиях Блейда,
порождаемых его хронической паранойей. В хижину Эстерли определенно кто-то
залез. Интересно, кому понадобилось шарить там в такое время.
Потом он вспомнил о ящиках архива в подвале. Там хранились фотографии,
отснятые почти за сорок лет. Джесси еще не успела все вывезти. Нельзя было
знать заранее, что мог наснимать Эстерли за эти годы. Оказался же в его
досье материал для шантажа, который спланировал и осуществил Файрбрейс. С
таким же успехом там могут оказаться и другие фотографии, которые кто-то
сочтет компрометирующими для себя. Может быть, кто-то еще, услышав о смерти
Эстерли, решил порыться в его архиве в поисках опасных для себя фотографий.
— Головной дозорный, точно, — сказал Блейд. — Никаких
сомнений насчет этого.
— Похоже, у тебя тут взломщик, мистер мэр, — тихо бросил Роланд. В
его голосе слышались нотки сдерживаемого возбуждения.
— Или просто какой-то проезжий, решивший остановиться на ночь в пустой
хижине, — возразил Калеб, стараясь сохранить свою роль здравомыслящего
в группе.
— Вряд ли здесь, в Уиттс-Энде, бывает много проезжих, — заметил
Роланд. — Особенно в это время года. В такой собачий холод.
— У нас тут бывают всякие типы. — Калеб прислушался к этой фразе,
которая эхом отдалась у него в мозгу. У нас тут бывают всякие типы.
У нас.
Он впервые осознал, что начал мысленно воспринимать это странное сообщество
как дом. Дом — это место, где человек оседает. Женится. Заводит собственную
семью.
Я начинаю тренировку, чтобы родить малыша. Время пришло.
— Ну, сынок? Что ты думаешь? — спросил Роланд.
— Думаю, пора, — тихо ответил Калеб. Блейд шевельнулся среди
еловых лап.
— Может, я пошлю вперед собак?
— Нет, — сказал Калеб. — Сначала узнаем, что здесь такое. Не
хватало еще, чтобы на нас подали жалобу за травлю злыми собаками.
— Не будет никакой жалобы, если мы избавимся от тела, — услужливо
высказался Блейд.
— Правильно. — Калеб старался не потерять терпения. — Но дело
будет намного чище, если мы станем действовать официально, как в прошлый
раз.
Роланд резко повернул к нему голову.
— Что за прошлый раз? — спросил он.
— Это долгая история, — ответил Калеб. — Как-нибудь потом
расскажу. Сейчас перед нами другая задача. Следуйте за мной, джентльмены.
— Дверь ломать будем? — осведомился Блейд.
— Не сразу. — Калеб повел свой маленький отряд между деревьями в
обход хижины. — Сначала посмотрим, стоит или нет на подъездной дорожке
машина.
— Хорошая мысль. — Роланд, держа пистолет дулом к земле, догнал
Калеба и пошел рядом.
— На дорожке стоит машина, — раздался голос Блейда. — Я ее
уже видел. Парень побывал здесь тайно.
Калеб узнал очертания спортивной машины, как только вышел из-за угла хижины.
В темноте было не разобрать, какого она цвета, но он был почти уверен, что
красного.
— Вот вам и вторжение. — Калеб остановился. — Это машина
Рэдберна.
— Профессора? — Блейд был явно разочарован. — Того, который
пристает к Сиренити?
— Боюсь, что так. Я не удивлюсь, если окажется, что агент Джесси по
сделкам с недвижимостью сдал хижину Рэдберну. Тот, похоже, решил проводить
свое исследование во что бы то ни стало.
— Значит ли это, что ночным приключениям конец? — спросил Роланд,
почти не скрывая своего разочарования.
Калеб усмехнулся в темноте.
— Не обязательно. Блейд, сходи-ка с собаками, постучи в дверь.
Блейд сверкнул зубами.
— Понял. Вы назначаете нас комиссией по встрече, верно?
— Что-то в этом роде, — согласился Калеб. — Не забудь
предупредить его, что он проживает в зоне высокого риска. Вторжения можно
ожидать со дня на день.
— Обязательно все ему скажу. — Блейд сделал знак Стиксу и Харону,
которые радостно побежали за ним по пятам.
Роланд смотрел, как Блейд в сопровождении псов направляется к двери хижины.
— Это, надо полагать, будет интересно.
— Обычно так и бывает, — подтвердил Калеб.
Спустя полчаса, входя с холода в уютное тепло дома, Калеб все еще смеялся.
За ним, тоже посмеиваясь, шел Роланд. Закрывая за ними дверь, Сиренити с
некоторой тревогой смотрела на обоих мужчин.
— Что здесь происходит? — требовательно спросила она. — Где
Блейд? Что случилось?
— Не волнуйся, — сказал Калеб. Он снял куртку и повесил ее на
медный крюк. — Ситуация под контролем. Вторжение переносится на
неопределенный срок.
Снимая свою куртку, Роланд усмехнулся.
— Ваш друг Блейд вернулся к своей регулярной дозорной службе.
— Но что ты там делал? — Сиренити поспешила за Калебом и Роландом,
которые сразу направились к дровяной печке, чтобы согреться.
— Выполнял свои обязанности в качестве мэра. Я и мои сопровождающие
были заняты тем, что приветствовали нового гражданина Уиттс-Энда. —
Калеб протянул руки к теплу печки. Встретившись со смеющимися глазами деда,
он подмигнул.
— Какого еще нового гражданина? — спросила Сиренити.
— Ллойда Рэдберна, известного профессора социологии. — Калеб
усмехнулся. — Агент Джесси по недвижимости сдал ему внаем хижину
Эстерли.
— Господи, только не это. — Сиренити не могла скрыть своей
досады. — Я так надеялась, что он откажется от этого дурацкого
исследования.
— Вероятно, он именно это и обдумывает сейчас, — подозрительно
мягким тоном произнес Роланд.
Сиренити нахмурилась.
— Минуточку. Что вы там вдвоем натворили? Надеюсь, ничего такого, что
навлечет на нас неприятности.
— Да ничего мы ему не сделали, просто поприветствовали как вновь
прибывшего в город, — успокоил ее Калеб.
Сиренити уперла руки в бока и прищурившись посмотрела на обоих мужчин.
— И в чем же состояло это приветствие, если не секрет?
— Мы послали Блейда, чтобы тот предупредил его о возможности
вторжения, — объяснил Роланд. — Калеб сказал, что было бы нечестно
не подсказать человеку, какие опасности его здесь подстерегают.
— Вы послали к нему Блейда? — Сиренити явно встревожилась. —
Но Ллойд раньше не встречался с ним. Он не поймет. Вы ведь знаете, как можно
испугаться Блейда, когда видишь его впервые. Надеюсь, вы тоже подошли к
двери и как-то все объяснили Ллойду.
Калеб с улыбкой посмотрел через печку на Роланда.
— Черт, об этом мы как-то не подумали, а?
— Действительно, не подумали. Да и не совсем ясно, как можно было бы
кому-то объяснить про вашего друга Блейда, вот в чем дело. Он, похоже,
единственный в своем роде.
— Объяснить Блейда нельзя, его нужно испытать на себе. — Калеб
отправился на кухню. — За то, что вторжения этой ночью не будет, можно
бы и пивка выпить. Ты как, дед?
— Не откажусь. Отпраздновать несостоявшееся вторжение — такое бывает не
каждый день.
Смеющийся взгляд Сиренити встретился с глазами Калеба, когда тот открывал
холодильник.
— Вы двое можете сидеть здесь хоть всю ночь, пить ваше
Старое свиное
пойло
и рассказывать друг другу, как вам удалось предотвратить нападение на
Уиттс-Энд. А я пошла спать. Сон мне необходим.
— Да, я знаю. — Калеб вынул две бутылки пива и захлопнул дверцу
холодильника. — Ты ведь тренируешься.
— Все верно. Спокойной ночи, джентльмены. — Сиренити безмятежно
улыбнулась обоим мужчинам и удалилась в спальню.
Волна пьянящего чувства нахлынула на Калеба, когда он смотрел ей вслед. Он
повернул голову и увидел, что Роланд наблюдает за ним с каким-то необычным
выражением.
— Из нее получится интересная внучатая невестка, уж это точно, —
сказал Роланд, когда Калеб протянул ему одну из бутылок
Старого свиного
пойла
. — Но обещай мне одну вещь.
— Какую?
— Постарайся, чтобы ее фотографии, сделанные Эстерли, не попали в
Вентресс-
Вэлли ньюс
, ладно? Я не уверен, что публика в твоем родном городе способна
оценить этот вид изящного искусства.
Калеб вспомнил о негативах, которые нашел у Файрбрейса в ящике письменного
стола буквально за две минуты до того, как полиция Сиэтла прибыла но вызову
911.
— Не беспокойся. Кажется, я могу тебе обещать, что эти фотографии
останутся только в моей частной коллекции. Есть лишь один человек, у
которого еще могут быть копии, но думаю, что их нетрудно будет получить.
— Кто этот человек?
— Франклин.
— Я заберу их у Франклина, — сурово проговорил Роланд.
Калеб сделал глоток пива и подумал, как лучше будет сказать то, что должно
быть сказано.
— Мне надо кое-что поведать тебе о прошлом, чтобы ты был в курсе.
Роланд вздохнул и опустился в мягкое кресло.
— Я тебя слушаю.
Полтора часа спустя Сиренити разбудило тихое позвякивание бусинок. Она
зашевелилась под одеялом, когда Калеб раздвинул занавес и забрался в
постель. Он протянул руки и обнял ее.
Она нежно коснулась его лица.
— Ну, как все прошло?
Калеб запустил пальцы в ее волосы и уткнулся носом ей в ухо.
— Что все?
— Твой разговор с Роландом.
— Нормально. Я постелил ему на диване. — Калеб поцеловал ее в шею.
Сиренити сделала попытку уклониться от его губ.
— Ты все ему рассказал? О том, как погибли твои родители? И о
Файрбрейсе?
— Угу. — Колено Калеба постепенно пробиралось все выше, раздвигая
ей бедра.
— А о связи Франклина с Патрицией тоже рассказал?
— Нет. Я ведь уже говорил тебе, что не вижу в этом большого смысла.
— Ну и как?
— Что как?
— Ну, как он это все принял? — спросила Сиренити с досадой.
— Обыкновенно принял, — ответил Калеб. — Как он сам мне
напомнил, ему восемьдесят два года. У него большой опыт по принятию всего,
что преподносит ему жизнь.
Сиренити подумала над этим.
— И он способен меняться, Калеб. Он это доказал.
— Да. — Калеб провел рукой по ее ноге до верхней части бедра.
— Ради тебя.
— Да. — Он нежно ущипнул ее.
— И сегодня он приехал сюда совсем не потому, что я вынудила его,
правда. Он приехал из-за теб
...Закладка в соц.сетях
